Тайна гримуара Золотых Драконов, или Демон в старой кладовке

Глава 5

Побродив по комнатам, я вышла на веранду, где стоял круглый чайный стол, покрытый кружевной скатеркой. На нежное кружево ветром уже намело пригоршню пожухших белых лепестков, осыпавшихся с цветущей то ли яблони, то ли вишни – надо разобраться, что это за дерево тут растет, рядом с крыльцом. Прелестная вечерняя свежесть разливалась в воздухе; казалось, что прозрачные сумерки обнимают небо. Я принесла поднос с чайной посудой и печеньем, и решила скоротать вечерок – как почтенная домовладелица, на собственной веранде, за чашечкой чая.

Итак, господа! Это был мой личный, выстраданный праздник. Момент торжества. Некий особый момент высшего счастья в моей жизни. Я налила ароматного чая в чашку, глубоко вдохнула его нотки, огляделась по сторонам, обмакнула в чай кусочек шоколадного печенья – и вспомнила ужас существования в родительском доме, когда я зажималась в углу, ощущая свое полное бессилие и бесправие, и ожидая очередного нападения. Как-то поживает моя родня? У кого воруют сестрицы – друг у друга? Наверняка они там все передрались, подумала я не без злорадства. И поделом! А я – вот тут, в своем доме, на своей веранде. И эта веранда только моя, и эти синие прозрачные сумерки, и аромат цветущей яблони – только мои!

Темнота совсем сгустилась, и я зажгла кованый фонарь, приделанный к стене дома на витой медной рукоятке-завитушке. К нему тут же слетелось несколько ночных мотыльков и стали нежно шуршать крылышками, хлопать ими о стекло фонаря. Да, этот маленький сад, он только мой – и никто не посмеет войти и потревожить мой покой!

Я глубоко вздохнула, словно торжествуя над всеми, кто годами лишал меня покоя.

И в этот момент я услышала крик – и странные звуки, которые доносились откуда-то издалека – возможно, с соседней улицы.

Сначала это был как вскрик испуга – так, задыхаясь от ужаса, вскрикнул ребенок. Затем топоток убегающих детских ног, стук тяжелых каблуков по мостовой – и голос женщины, злобный, угрожающий – он напомнил мне голос моей собственной мамаши. Следом наступила пауза, и что-то зловещее показалось мне в ней – и, затем, внезапно, прозвучал женский истошный вопль. И тишина…

А потом в мою – незапертую, как оказалось – калитку ворвалась девочка лет десяти. Шатаясь, хрипя, озираясь по сторонам, она бежала ко мне по тропинке, а подбежав к веранде, шепнула «Спа…ааа… ссс» и, внезапно обмякнув, рухнула на ступеньки.

Ну, вот только этого мне и не хватало! – была моя первая мысль. Все мои мечты о безмятежном покое рухнули совершенно; но не бросать же малышку в беде?

Втащить на крыльцо худенькое тельце ребенка, как оказалось, мне вполне по силам. Затем я попыталась влить ей в рот немного остывшего чая, но это было бесполезно – в себя она приходить отказывалась категорически. Недоумевая, что же предпринять, я отнесла ее в дом, уложила на пухлый диванчик в холле, сняла с ее ножек туфли, которые были вдребезги разбиты, и на каждой туфельке – там, где в носочек упирается большой палец – по дыре, а чулки многократно заштопаны, причем не очень искусной рукой.

Я укрыла малышку пледом и стала думать, что же делать дальше.

Послать за врачом? Кого и куда? Прислугой я пока не обзавелась, города не знала, а искать ночью врача, который неизвестно где живет…

К моему счастью, вопрос решился сам, ибо девочка открыла глаза.

– Как ты? – обратилась я к ней. – Что случилось?

Девочка искренне пыталась выдавить из себя какие-то слова. Но ничего не получалось. Она только цеплялась за мою руку, и пыталась, издавая какие-то звуки, показать куда-то «туда», зубы ее стучали, и все выражение лица ее говорило о том, что случилось что-то крайне ужасное, но что – непонятно.

– Ну не бойся, здесь тебя никто не тронет, я сейчас запру и дверь и калитку, – пообещала я.

Я вышла. Почему-то мне было жутковато идти к калитке. «Не боюсь я темноты, не боюсь я темноты» – повторяла я как заклинание – но мне показалось, что черные тени отовсюду крадутся ко мне, тянут свои длинные руки, и кто-то холодный стоит у меня за спиной… Однако, калитку я благополучно заперла, а когда поднялась на веранду, отворила и приготовилась запереть и входную дверь, то обнаружила в свете фонаря двух котят. Один из них пискнул. Второй тут же повторил этот писк.

Это были два совершенно обычных котенка, тощеньких, криволапых, сереньких, с белыми грудками и «носочками» на лапках. Они были одинаковыми абсолютно. Не просто похожими – котята одного помета часто похожи – но эти были точными копиями друг друга.

– Эк вас угораздило уродиться такими, – хмыкнула я, – ну, заходите. Молочка налью…

Ну вот, еще одни постояльцы. Такими темпами у меня тут скоро будет Ноев ковчег.

Девочку я переодела с одну из своих стареньких ночных рубашек – ничего другого я ей предложить не могла. Ее платье давно было ей мало, а под платьем обнаружились тощенькое тельце, на котором хорошо видны были две вещи: ребра и синяки, причем синяки как застарелые, так и свежие. Я захрапела от злости, как лошадь. Мне хотелось в тот момент точно стать лошадью и забить копытами в лепешку того, кто посмел поднять руку на ребенка. Малышка покорно позволила себя переодеть, отвести в спальню и уложить в кровать, выпила чаю с печеньем (больше ничего съестного у меня все равно в доме не было), и все смотрела и смотрела по сторонам, какими-то перепуганными жалкими глазами.

– Спи, – сказала я ей, поправляя подушку.

Она тихо ахнула и вцепилась в мою руку. Другой она указывала на котенка, и на лице ее был написан настоящий ужас.

– Ты кошек боишься? Ну хорошо, я запру их на кухне, – решила я, – так пойдет?

Она закивала, но руку мою отпускать не желала.

– Ну что мне с тобой делать? Я тоже спать хочу, – отвечала я, – но могу оставить тебе лампу, хорошо?

Она кивнула. Уходя, я заметила выражение ужаса на бледном детском личике, а затем она натянула себя одеяло на голову.

Поднимаясь в свою спальню, я размышляла, где же отыскать ту самую Синди Крайтон, и смогу ли я с ней ужиться под одной крышей.

Глава 6

Утро мое началось с множества хлопот. Первым делом, я побывала в банке и убедилась, что – ура! – завещанные мне деньги точно готовы выдать по первому требованию. Взяв небольшую сумму, я, приплясывая от радости по каменной мостовой, отправилась в магазин дамских мод. Представляете? Я в кои-то веки могла не экономить, не выбирать вещи попроще и подешевле, нет! Не глядя на цену, я купила себе новые модные ботинки, дорогие перчатки, добротное пальто и пару платьев. Затем, предъявивши хозяйке магазина старенькое платьишко и рваные туфли девочки, попросила дать мне для ребенка всякой одежды и обуви, только на размер больше.

Лицо дамы при виде платья вытянулось; она покосилась на меня как-то странно. Затем, видимо, решивши в голове какую-то задачу, спросила в упор:

– А это все – это не вещи ли Синди Крайтон?

– Синди Крайтон? – переспросила я с изумлением. Я вспомнила слова из письма покойной тетушки «Позаботься о Синди Крайтон». Но мое, уже сложившееся представление об этой особе, как о взрослой девице, которая способна устроить неприятности и разнести весь дом, никак не связывалось в сознании с обликом худенькой, как былинка, полупрозрачной малышки, которую я вчера приютила.

Я сказала медленно и задумчиво:

– Ко мне вчера вечером, очень поздно, прибежала какая-то девочка, лет одиннадцати. Она была чем-то очень напугана и даже потеряла сознание у меня на крыльце. Я не знаю, как ее зовут, но я отнесла ее в комнату, привела в чувство, а потом покормила и оставила у себя. Я думала сегодня узнать, чей это ребенок… но, понимаете, мне просто жалко смотреть, как девочку водят в этом рванье… А вы уверены, что ее зовут Синди Крайтон?

– Да уж. Я на ней это платье несколько лет видела, другого у нее и не было, – хмыкнула женщина.

– А ее родители, – начала я, подразумевая спросить, где их искать, чтобы вручить им ребенка, но хозяйка магазина уставилась на меня с видом, полным подозрения, и осведомилась:

– Вы что же, не знаете, ничего, что случилось вчера?

– А что случилось вчера?

– Померла ее мамаша, – отвечала хозяйка замогильным голосом, слегка наклонившись ко мне, как бы для того, чтобы создать атмосферу большей конфиденциальности, – прямо на улице и померла, а с чего – не понять.

– Может, сердце?

– Может-то может, – отвечала хозяйка многозначительно, – только вот какая штука: ее отчим тоже вчера помер, прямо на улице, только на соседней, и тоже не понять от чего.

– Странно, – пролепетала я, – то есть, убили и мужа и жену… а что говорит полиция?

– А ничего, они сами понять ничего не могут.

Ну вот, подумалось мне. А я-то мечтала о покое… А тут такие дела творятся.

– И у вас тут каждую ночь так, что ли? – уточнила я.

– Да нет, только вчерашнюю…

– Только вчерашнюю, – повторила я эхом.

– А вы тут, позвольте спросить, в гостях, или как? Вы уж извините мое любопытство, но я тут всех знаю, а вас не припомню…

– Я Клелия Беркли, я живу теперь в доме мисс Эвелетты Бёрдвистл . Она мне наследство оставила.

Глаза хозяйки, и так смотревшие на меня с затаенным недружелюбием, окончательно сузились.

– И давно вы там поселились?

– Только вчера, – отвечала я, – очень милый домик.

– Только вчера, значит, – пропела она, и голос ее показался мне похожим на ядовитый сироп, приправленный жгучим кайенским перцем.

– А что не так? – растерянно пролепетала я.

– Ну что вы, – отвечала она с кривой улыбкой и недобрым прищуром, – все так. Прошу вас, вот платья на выбор, вот обувь. Наверное, вы хотели бы еще взять белье? Сейчас принесу…

Я взяла выбранные вещи, расплатилась, и вышла из магазина на ватных ногах, с металлическим привкусом во рту – привкусом ужаса и бессилия перед надвигающейся бедой. Я уже примерно представляла, что будет дальше. Маленький городок, свора старых сплетниц, и ярлык ведьмы, который они на меня непременно наклеят.

Ведь смотрите, что получается? Я приехала вчера. И тут же в городе случилось две подозрительных смерти. До этого не было ничего такого, а тут – нате, пожалте. Кого обвинять? Само собой разумеется, меня. А то, что я забрала себе ребенка убитых – дополнительная улика. Убила родителей, чтобы похитить ребенка! Я уже видела, как они тычут в меня пальцами и орут «Ведьма!»

Предчувствия меня не обманули. На другую ночь нашли еще одного человека, умершего непонятно от чего.

На следующую – еще один труп.

Не прошло и трех дней, как во всех лавках города продавцы стали разговаривать со мной сквозь зубы и намекали (а иные и прямым текстом говорили), что вовсе не рады моему визиту, и вообще – приезду в их город; и что одновременное появление меня в городе и трупов на ночных улицах – весьма подозрительно.

Единственным человеком, который не поддался общему безумию, был продавец колбасной лавки, некий Оливер Венс. Некрасивый, нескладный и горбатый, он, тем не менее, был так доброжелателен и любезен, что казался мне приятным контрастом по отношению ко всем прочим жителям городка.

– Вот возьмите ветчинки, для вас самый лучший кусочек. А может, копченой колбаски? Какую вы предпочитаете?

– Спасибо, вы единственный, кто ни в чем дурном меня не подозревает, – как-то вырвалось у меня.

– А в чем вас можно подозревать? – изумился он совершенно искренне.

– Ну вы же знаете, что тут по ночам, – я понизила голос, – людей находят, на улицах… И все почему-то думают на меня.

Несколько секунд он смотрел на меня в совершеннейшем изумлении. Затем его узкое лицо, украшенное по бокам оттопыренными ушами, приобрело выражение крайнего огорчения.

– Но при чем тут вы, госпожа Беркли, – пробормотал он растерянно, – вы это… Поверьте, мне очень, очень жаль, что они на вас думают! Но не стоит придавать значения поведению глупого бабья, ведь ясно же, что вы тут ни при чем.

Внезапно он улыбнулся.

– Эх, был бы я молодым, да красивым, да богатым…

– Тогда что? – улыбнулась я ему в ответ.

– Да посватался бы к вам. Вы девушка добрая; то, что собой красавица, это тоже, но красивых-то много, а вот добрых мало.

– Пока что этот городок меня в этом смысле не оценил, – вздохнула я.

Он тоже вздохнул.

– Проклятый город, – он качал головой, словно разговаривая сам с собою, – вечно тут какое-то зло творится, то втихаря, а то вот так… это на нем проклятье еще с тех времен, когда они совершили страшный грех…

– О чем вы?

– А вы не знаете? Этот город однажды убил свою спасительницу. Жители города убили. Нет, это не легенда, так правда было… Вот с тех пор здесь даже камни и стены, кажется, отравлены… Да полно, что я вас огорчаю всякими россказнями! Вот, я вам буженины отрежу… Да вы улыбнитесь, не надо грустить!

Но когда я шла домой с полной корзинкой деликатесов, я ловила на себе злые, подозрительные взгляды прохожих.

Неделю спустя я сбежала из этого милого городка в столицу, Августенбурх, чтобы добраться до детективно-магического агентства «Лунный сундучок», в надежде, что поимка настоящего убийцы очистит мое имя.

Глава 7

Рейвен

…. И вот мы здесь, – закончила свой рассказ Клелия.

– Давайте я вам еще чаю налью, – предложила я.

– Да, спасибо, – она сделала жадный глоток, потом секунду сидела, расслабившись совершенно. Затем, собравшись, продолжила свой рассказ.

– Самое странное, что когда погиб отец Синди, то ни яда, ни следов удушья, ни ран на нем не нашли….

– Магическое воздействие? – предположила я.

– По всей вероятности, – пожала плечами девушка, – я в этом не разбираюсь совершенно. Но это было только начало! А потом – потом каждую ночь стало повторяться одно и то же. Гибнут люди. Причем, – тут она понизила голос до шепота, – как сказал мне хозяин колбасной лавки – он почему-то единственный, понимаете, единственный из всего города, кто меня не боится… Так вот он сказал, что люди эти все были такими… гнилыми душонками, как он выразился. И что он ни капли не горюет о том, что их больше нет, и вообще, туда им и дорога, как он выразился. И понимаете – они все – погибли ночью на улице. Теперь население города трясется от страха – почти все с наступлением вечера сидят взаперти….

– Неужели кроме хозяина колбасной лавки нет никого, кто не верит в вашу невиновность?

– Они все до единого считают меня ведьмой и убийцей, – горько отвечала девушка. – И боятся. А я чувствую – они копят силы, понимаете? Они хотят расправиться со мной. Хоть те, убитые, и были… не очень хорошими людьми, это неважно. Они для них были своими. А я чужачка. И они копят силы, чтобы меня уничтожить. Я иду по улице, а меня провожают такими взглядами, что я потом себя чувствую больной. Потому что они ведь как? – они думают, что завтра я и с ними могу расправиться… А я так больше не могу – я живу как в осаде. У меня такое чувство, что вот завтра они придут и убьют меня… И потом… у меня ребенок на руках, а что, если они ее тоже, вместе со мной?

– А почему полиция не забрала ребенка в приют?

– Да боятся они. Понимаете? Они и эту девочку теперь боятся так, словно она отравленный тарантул…

– Но почему? То есть, почему на роль предполагаемой убийцы они выбрали именно вас?

– Потому что я приехала в их городок как раз накануне того, как это началось. Ровно днем приехала – а ночью все и началось. Разумеется, это только совпадение, но как мне это доказать?!

– У вас есть магические силы?

– Полагаю, что нет, – отвечала она растерянно. – Откуда бы? Я простолюдинка.

– Позвольте вашу руку, – отвечала я, – и расслабьтесь.

Она, с видимым недоумением протянула маленькую руку с тонкими длинными пальчиками, слишком изящную, я бы сказала, для простолюдинки; затем откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Я взяла ее руку, тоже закрыла глаза и приготовилась вслушиваться изо всех сил, выискивая хоть крохи магии. Но напрягаться мне не пришлось – магия кипела в ней, била ключом, заливала все внутри ее золотистым фонтаном. Это была явно белая магия – магия прирожденной целительницы…

Я отпустила ее руку и растерянно воззрилась на Дайорелла. Тот чуть приподнял кустистые брови, как бы вопрошая, в чем дело.

– Посмотри сам, – отвечала я, – тут нужен твой опыт.

Дайорелл приподнялся с заинтересованным видом. Взял нашу гостю за руку.

– Белая магия. Потенциал огромный. Но вами никто не занимался, это очевидно – никто не развивал ваших способностей. Скажите, мисс, – обратился он ко мне, – а вы точно уверены, что вы простолюдинка?

– Но мои родители…

– Простите за нескромный вопрос – а они точно ваши родители? Вы не могли быть приемным ребенком? Или – ребенком от первого брака вашей матери?

Наша клиентка приоткрыла рот и снова его захлопнула. Затем потерла виски кончиками пальцев.

– Вы что-то начали вспоминать? – осведомился Дайорелл вкрадчиво.

– Да, – прошептала наша гостья и низко опустила голову.

– Поделитесь, – предложил он.

– Я начинаю понимать, почему я всегда была в семье нелюбимым ребенком, – каждое слово она выдавливала из себя с мучительным трудом, – и мой отец… То есть, я всегда считала его отцом, и не понимала, почему он ко мне так несправедлив… Почему другим детям столько любви и снисходительности, а меня наказывали каждый день даже не за проступки, а за клевету братьев и сестер, которые развлекались тем, чтобы ябедничать на меня и смотреть, как меня потом лупят… Одного не пойму – если я была приемной, то почему они мне этого не сказали?!

Губы ее задрожали, и она отвернулась, подняв голову, но предательская слеза все же потекла по щеке. Тут же подскочила девочка, вытерла ей щеку ладошкой – а потом, обернувшись ко мне, протянула мне свою ручонку. И так как я не совсем поняла, чего хочет ребенок, она потыкала пальцем в свою ладонь.

– Посмотреть, нет ли у тебя магии?

Она кивнула.

С улыбкой я взяла ее тощую ручонку, будучи уверенной, что никакой магии у нее нет, и не может быть и в помине – и тут же ощутила что-то вроде удара, импульса, до мозга костей, до корней волос. С изумлением я уставилась на девочку. Передо мной в облике тощей сиротки стояла настоящая черная магианна, силы которой были просто ужасающими. Пользоваться она ими, конечно, еще не умела, но…

Я перевела взгляд на Дайорелла – выражение лица его было вопросительным – и кивнула.

– Очень сильный дар. Черная магия, – шепнула я.

И пока Дайорелл подошел, взял руку ребенка и прислушался – я думала о другом.

Я представила себе, что будет, если она вырастет, не получив должного обучения, и что может при желании натворить. Хотя…

А не успела ли она уже натворить чего-нибудь?!

Мысль эта меня просто пронзила.

В самом деле, девочка прибежала к Клелии в первый же день, как она поселилась в городе. То есть, даты совпадают. Но что она могла натворить? Клелия сказала, что слышала на улице голоса и крики…

– Скажи мне, – обратилась я к девочке, – в ту ночь, когда ты прибежала к госпоже Клелии, ты что-то сделала на улице? Что-то такое… необычное?

Я подразумевала, собственно говоря «А ты часом не убила кого-то, милое дитя?»

Девочка помотала головой. Глаза у нее были совершенно честные. Впрочем, я видела сколько угодно милых детей, которые умели чудовищно врать с совершенно честными глазами…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.