Перфундере

–А знаете! Надо будет запланировать недельную поездку по Перфундере. И осуществить в ближайшее время. Как вам идея?

–Будет весело, – улыбнулись мои собеседники.

В этот момент мы подошли к гаражу.

–Нам тут не далеко, конечно. Всего четырнадцать километров. Но идти три часа пешком вы вряд ли захотите, так ведь? К тому же, местность холмистая. Предлагаю пересесть на транспорт. Надеюсь, вы поняли, что вас ждёт.

–К сожалению, да, – пробормотал под нос Фред. В его голосе было и волнение, и улыбка, как у десятилетнего мальчишки, которого впервые пускают на головокружительную карусель. А ведь Фреду наверняка за пятьдесят!

–Не бойтесь, народ. Будет весело! – попыталась разбавить молчание я, но тут инициативу перехватила Кайла, живая и счастливая.

–Конечно! Всю жизнь мечтала покататься на чём-то подобном! Давай, Свен, открывай скорее.

Воодушевлённая энтузиазмом Кайлы, я достала ключи от гаража и распахнула одну из створок. Дверь протяжно скрипнула и открыла перед нами чудесное разнообразие моих любимых квадроциклов.

–Ого… – благоговейно присвистнул Фред.

–На любой вкус, – кивнула я с гордостью.

Фред и Кайла принялись обходить ряды мобилей.

–Выбирайте любой, ребята. Но советую вам взять что-нибудь из первого ряда. А то выкатывать какую-нибудь крутую штучку с тыльной части стоянки будет весьма проблематично.

Наконец, я услышала их смех! Он стал для меня своего рода авансом перед тем, что, как я надеялась, ждало меня впереди. Кайла и Фред вселяли в меня уверенность и бодрость, и я всё больше убеждалась, что эти двое – замечательные люди!

–Вряд ли мы сможем сделать осознанный выбор. Последнее авто, на котором я ездил, весило несколько тонн и питалось сжиженным газом.

–По крайней мере, я точно ничего не понимаю в любой технике. Я, знаете ли, гуманитарий.

–Ничего, не ошибётесь. Берите тот, что вам подмигнёт. А я на своём старом-добром Ю-3.

–Нука-нука?

Я запрыгнула на свой квадроцикл. Кайла с Фредом благосклонно улыбнулись. Да, не дурно, как бы говорили они своим взглядом, одним на двоих. Ю-3 – настоящий слиток чёрного золота! Высокий корпус, серебристые покрышки, фары, зеркала, багажник и массивный руль. Но не только внешние данные привлекали меня в Ю-З, но и лучшие технические характеристики.

–Между прочим, последняя модель выпуска, – не удержалась и похвасталась я. – В этой модели увеличен бак для эко-топлива и улучшена трансмиссия. А его старший брат Ю-2 пылится вон там, в предпоследнем углу. Говорят, его оккупировала одна пожилая дама. Как-нибудь вас познакомлю, – прошептала я.

И всё-таки, как же приятно видеть их улыбки! Ведь на Земле далеко не так спокойно, как на Перфундере. Но насколько далеко? Это-то я и планировала узнать от новой группы переселенцев. Было бы здорово развести их на разговор о доме во время пешей прогулки до их новых домов, но увы, это было бы нагло и жестоко. «Ещё будет время» – успокаивала я себя.

–Ну ладно, что это я. Давайте же, смелее.

Спешившись, я принялась кратко объяснять, как пользоваться этими штуками. Фред – водитель со стажем, поэтому управление квадроциклом не доставило ему больших хлопот, и мы с ним вдвоём примерно полчаса настойчиво, но терпеливо, учили Кайлу ехать без заносов и слишком высоких прыжков. Я слышала от других гидов, что проблемы с обучением переселенцев возникают часто. Правда, обычно их квадроцикл просто глохнет. У Кайлы же было столько напористости и смелости, что о подобной проблеме не могло быть и речи. Как только она впервые села за руль квадроцикла и поехала, я испугалась, что Кайла, пожалуй, может разогнаться так, что уедет прямиком в Мортус. Ну а там пиши «пропало». Спасибо Фреду. Он, как оказалось, не только работал автомехаником, но и обладал удивительными способностями инструктора по вождению. Если бы не он, даже не знаю, что бы я делала.

В итоге, когда солнце возвышалось в зените, мы тронулись с места. Моторы рвали в клочья тишину лугов, наши квадроциклы задорно подскакивали на холмах. Один раз Кайлу взметнуло в воздух так, что она чуть не вылетела из «седла». Ну и натерпелась же я страха за этот день! В итоге прошло не более двадцати минут, прежде чем мы добрались до Тиморской деревни. Мы поставили квардров в гараж и дальше пошли пешком.

–Разрешите, я посмотрю ваши адреса? – спросила я, как вдруг вспомнила, что так и не рассказала им про Мортус.

–Что-то не так? – заметив мою заминку, спросила Кайла.

–Да не то что бы… – пролепетала я, раздумывая, стоит ли начинать этот разговор самой и портить настроение Фреду и Кайле. И всё же я решилась сказать. – Вы спрашивали меня, что значит «Тимор», а я в ответ загрузила вас лекцией про латынь. Извините.

–Что? Свен, да ты что, нам ведь интересно! – улыбнулась Кайла.

–Да, это здорово, только… Я хотела сказать, что Тимор в переводе с латинского – страх.

–Страх?

–Дело в том, что местными жителями, да и вообще всеми обитателями Перфундере, владеет страх перед болотами. Однако если другие, как, например, Винджейское, над которым мы сегодня проходили, вселяют в них лишь вполне понятный страх пострадать, то Мортуса люди боятся панически, ибо не знают, что скрывается за Таровыми деревьями, которые густо окаймляют болото, – продекламировала я мрачным голосом. – Мы проезжали мимо тёмной долины. Должно быть, вы не заметили её из-за холмов. Так вот, Тимор построен недалеко от неё.

–Что не так с этим Мортусом?

–Да. Как это вообще переводится? Всё на этой планете нужно расшифровывать!

–Мёртвая вода. Но вы не волнуйтесь! Для здоровья и уж тем более для жизни соседство с Мортусом не опасно. Если вы не будете подходить слишком близко, ничего страшного не случится.

–А что может случиться? – спросил Фред скорее с осторожностью, чем со страхом.

–Мы считаем, что пары Мортуса могут быть ядовиты. Они не поднимаются в атмосферу, потому что тяжелее воздуха. Однако никто не решается отправиться в тёмную долину.

–Звучит как ужастик.

–А ты думала? В любой сказке должна быть ложка дёгтя, – усмехнулся Фред.

–Жители Перфундере относятся к болотам с осторожностью, это негласное правило, которое соблюдается всеми. Так что, если не нарушать пределы кислотных болот, всё будет хорошо.

–Интересно, как претворить этот совет в жизнь на планете под названием Болото…

–Не стоит иронизировать, Фред. Первый переселенец назвал планету так лишь потому, что первым, что он увидел после посадки, было болото. Не забывайте: главное, что на Перфундере есть кислород, который выделяют не только немногочисленные деревья и зелёные луга, но и болотные растения. Болота служат нам, а мы в отместку сохраняем их первозданный вид. Да и, кроме того, на планете достаточно пресных источников и водоёмов, плюс грунтовые воды.

От такого нравоучительного монолога мне самой вдруг стало тошно, ведь для меня то были непреложные истины, а для них – урок №1 в новой жизни. Сказать всё то, что обычно говорят пятилетним детям на уроке экологии, несомненно, было важно, ведь на Земле давно забыли, что значит заботиться о своей планете.

–Я слышал, на Перфундере не так много людей.

–К сожалению, а может быть к счастью, да. Кто знает, что случилось бы с нашей планетой, если бы заселение проходило не поэтапно – раз в год, а когда того захотят жители планеты Земля.

–Думаю, то же, что и с нашей планетой, – с грустью произнесла Кайла.

–Вот именно. Боюсь, что третью живую планету ждёт та же участь.

–Мирман-Руз?

–Да. Ведь по размеру она немного меньше Земли, а заселение не контролируется. Знаете, у нас есть преимущество.

–Догадываюсь. Кайла, помнишь, как нас отговаривали от затеи отправиться сюда?

–О, да. Я еле вырвалась из заботливых когтей своих подруг.

–Ха-ха-ха.

–Перфундере и Мирман-Руз находятся на примерно одинаковом расстоянии от Земли, так что последнюю выбирают намного чаще.

–До Перфундере добираться дольше на целый месяц.

–Поверь мне, Свен, лишний день на межгалактическом пароме – это пытка.

Мне сложно это понять, ведь я никогда не летала. И всё равно я постаралась представить, насколько тяжёлым был их перелёт. Я опустила глаза и сочувственно кивнула.

–Как его перенесли Бруно и Элли?

–Сначала было сложно, – пожала плечами Кайла, – После выхода из анабиоза первые два дня – самые тяжёлые. Но расслабляющие препараты здорово помогали. Без них не только они, даже мы – относительно молодые – не справились бы.

–Это точно, – кивнул Фред.

–Так, Кайла, а вот и твой новый дом!

Я протянула руку в сторону небольшого, но весьма симпатичного домика. Переведя взгляд на Кайлу, я увидела, как её глаза загораются от удовольствия.

–Как же здорово! Какие вы хорошие! Спасибо вам за гостеприимство!

Я не могла сдержать смущённую улыбку. Конкретно в этот дом я не вбила ни гвоздя, хотя тоже участвовала в постройке нового жилья в своей деревне уже в течение трёх лет. И всё же услышать благодарные слова очень приятно. И вдвойне приятно было то, что Кайла и Фред, кажется, не отнеслись к месту их нового жительства с предвзятостью из-за Мортуса.

–Держи ключ. Дальше справишься сама?

–Вы не зайдёте ко мне в гости?

Мы улыбнулись друг другу и попрощались до завтра. Дом Фреда должен был быть где-то неподалёку. Странно, но со мной он не спешил говорить. Кайла каким-то непостижимым образом развязывала ему язык, а я никак не могла вызвать Фреда на разговор. Наверное, всё дело в их совместном перелёте. За три месяца бодрствования хочешь – не хочешь, а сроднишься. Метрах в ста от дома я задала вопрос, о котором пожалела в ту же секунду:

–Ты скучаешь по Земле, Фред?

–Нет. Я скучаю по воспоминаниям, оставленным там.

Фред выглядел отстранённым и одиноким, и я могла лишь догадываться, что значили его слова. Мой вопрос, кажется, не разбередил старые раны Фреда. Думаю, они ещё не успели зажить. Несмотря на это, я извинилась перед ним за свой вопрос. Тот покачал головой и заверил меня, что всё в порядке. Хотелось надеяться, что так и есть.

…

Расставшись с Фредом, я возвращалась домой, планируя, как во всех красках и оттенках буду рассказывать маме о всём произошедшем. Откровенно говоря, ничего особенного не происходило. Но только не для меня. Эмоции переливались через край, я кусала губы, словно пытаясь сдержать слова, просящиеся наружу. Чтобы расслабиться и отвлечься, я начала смотреть по сторонам. Понятно, ничего, кроме зелёных холмов, я не увидела. Кроме зелёных холмов и Мортуса, который чёрным пятном зиял справа от меня. Я вгляделась в бесформенную отталкивающую лужу тьмы и мгновенно отдёрнула глаза. На холме кто-то стоял!

Лица не было видно, но незнакомец определённо смотрел на Мортус. Я попыталась представить себе выражение его лица. Что оно выражало? Страх? Любопытство? Ненависть? Симпатию? Слишком странно, а может и пугающе, что на свете нашлась живая душа, способная взглянуть в свирепые глаза Мортуса. Меня пробрал истерический смех. Я и не заметила, как в моё сознание прокралась чужая позиция, позиция людей, испытывающих панический страх перед болотами. И от этой мысли мне стало противно. Откуда я знаю, зачем он смотрит на Мортус? Ведь я не вижу его глаз. Лишь силуэт. Его чёрные волосы чуть ниже плеч и белая одежда развевались на ветру равнин. Очевидно, белый халат. Точно! Белый халат! Наверное, он из Института!

Немного помедлив, я крадучись подошла к незнакомцу на расстоянии примерно тридцать метров, надеясь, что узнаю его. Нет, кажется, я никогда его не встречала. Да и с какой стати? Ведь в Институте мне делать нечего. Я сделала ещё один шаг и допустила ошибку, наступив на цветок, семена которого при раздавливании издают чёткий пищащий звук. Незнакомец вздрогнул и обернулся.

–Кто здесь? – выпалили он от неожиданности.

–Прости. Я не хотела тебя напугать, – виновато пробормотала я. Если честно, я испугалась не меньше его.

–Что ты здесь делаешь?

–Иду домой.

–Но дорога в километре от этого холма.

Он окинул меня таким подозрительным взглядом, словно я за ним следила. Стало как-то неприятно, хотя, он был прав.

Парень спустился с вершины холма и подошёл ко мне. Разбережённая сосредоточенность на лице, точно, как у разбуженного человека, вдруг сменилась доброй и участливой улыбкой. Странно.

–Я вижу тебя здесь впервые.

–Я тебя тоже, – отпарировала я, чего незнакомец, очевидно, не ожидал.

–Будем знакомы. Я Йонсон, можно просто Йон.

–Сванвейг, – зачем-то выпалила я своё дурацкое полное имя, и тут же добавила. – То есть, просто Свен. Рада встречи. Ты из Института? Изучаешь Мортус?

–Что-то вроде того, – после этих слов я поняла, что моя прямолинейность отталкивает людей намного чаще, чем я думаю.

–Но ведь это опасно. Разве нет?

Парень со странной улыбкой неопределённо пожал плечами, и это озадачило меня ещё сильнее.

–Я просто наблюдаю. Вот и всё.

–Понятно, – кивнула я, хотя положительно не понимала, за чем можно наблюдать в долине Мортус. Что он хочет увидеть в месте, куда со дня сотворения не ступала нога живого существа, где жизни в принципе не может быть?

–Был рад познакомиться, Свен.

Йон развернулся и направился, очевидно, в сторону Института. Я не остановила его. Зачем? Я и так помешала его «наблюдениям». Язык сам придавал этому слову саркастическую интонацию. А что если… Что если я ошибаюсь? Что если все ошибаются? Что если всё, что мы знали о болотах – лишь глупый домысел? Я вновь почувствовала укол совести в отместку за то, что поддалась мнению большинства. Ноги волочились по траве в сторону дома, но я не шла вместе с ними. Я всё ещё стояла на том холме и смотрела на болото, утонувшее в зарослях чёрных деревьев. Что он подумал? Да, что я такая же, как все. Трепещу от одного упоминания о болотах. Да не всё ли равно, что он подумал?

Да, всё равно, но, несмотря на это, в мыслях я всё ещё не могла вернуться домой. Мама с интересом расспрашивала о моей группе переселенцев. Я отвечала односложно, бессвязно. Глупо, но почему-то мысль, навеянная случайной встречей, не шла у меня из головы до самой ночи.

Глава 2

Беженцы с планеты Земля

В тот день в маленьком доме Винджейской деревни, доме, принадлежавшем моей маме Чарис и мне, состоялось особое событие – ужин с пожилой семейной парой переселенцев. Я, как гид этого года, посчитала своей обязанностью убить весь день на подготовку, отослав маму не путаться под ногами. Накануне я вдоль и поперёк пролистала несколько кулинарных книг, чтобы приготовить достойный обед, при этом не навредив здоровью своих почётных гостей. Планы, начиная с восхода солнца, претворялись в жизнь не один час. Должно быть, при взгляде со стороны я выглядела довольно непривычно: летала от плиты к стойке, как деловитая пчёлка, собирающая нектар. Чарис, время от времени интересуясь у меня, как идут дела, с удовольствием любовалась образом дочери, как хозяйки. Может, она гордилась мной. Гордилась в той же степени, что и я сама – своей матерью. Мне всегда нравилось называть маму по имени (пусть кому-то это и покажется странным), ведь имя мамы говорило само за себя – Чарис, очаровательная Чарис.

В вопросе сервировки стола я не доверяла никому, кроме мамы. Она обладала заточенным чутьём к прекрасному. Печально, но Чарис не была наделена способностью рисовать или делать что-то своими руками. Но когда-то, живя за пределами пурпурной галактики, где-то в недрах Млечного пути, она зарабатывала на жизнь, занимаясь подготовкой стола к приёму важных персон. С карьерой дизайнера у мамы также не сложилось. Оказалось, для того, чтобы профессионально обучаться искусству дизайна, необходимо как минимум уметь чертить макеты. Современные технологии существенно облегчали задачу, но Чарис всё же терялась в бесконечных линиях и условных знаках, поэтому так и не сдала свой первый проект. Планирование не было её стилем жизни. Мама привыкла жить чувством, и эту же склонность она частично передала мне, разделив право генного наследства с мужем, отличавшемся практичностью и показной суровостью, свойственной многим мужчинам.

Когда гости, наконец, прибыли, я жалела лишь о том, что им пришлось пройти пешком целый час, а может и все два, чтобы добраться до нашего дома. О квадроцикле я даже не задумывалась – ну разве что со снисходительной улыбкой. Поэтому, как только Бруно и Элли были встречены вежливыми, проникнутыми уважением приветствиями, я поспешила усадить их в мягкие кресла и вручить по стакану лаймового напитка – на улице было довольно жарко.

–Свен сегодня весь день ведёт себя как настоящая хозяйка! – воскликнула Чарис, не сдержав порыва распирающей её гордости, и тем самым вогнала меня в краску. Иногда мама ведёт себя так, словно мне – 7 лет.

–Надеюсь, вам понравится. Основное блюдо скоро будет готово. Надеюсь, вы не слишком голодны?

–Нет, не беспокойтесь. Да и не к чему было так переживать. Ведь мы в конце-то концов прилетели с Земли. С едой там совсем худо, так что мы такими темпами в скором времени будем переваливаться с боку на бок, занимая слишком много места на этой маленькой планете, – расхохотался Бруно, потревожив морщины на чуть выступавшем вперёд лбу.

–Не знаю, как ты, но я не могу позволить себе толстеть, – с деланным возмущением откликнулась Элли. – Хотя, держу пари, именно на Перфундере сбалансированное питание – это не миф, пущенный маркетологами.

–А чем вы обычно питались на Земле? – спросила я, уцепившись за возможность расспросить, так сказать, ветеранов о жизни на далёкой, но так интересующей меня планете.

–Чтож, Элли с удовольствием расскажет вам о своих любимых булочках люкс!

–О, не вспоминай, не буди во мне ностальгию!

–Ребятки, поверьте, лишь эта странная женщина может отзываться о них, как о предмете наслаждения, – прикрыв ладонью рот, зашептал Бруно. – А вообще эта вещь довольно проста. Покупаешь пакетик с тестом, тюбик крема и формочки, напоминающие линзы. Раствор так называемой булочки смешиваешь с водой и заливаешь в эти самые пластмассовые линзы. Когда всё это дело застынет, сдабриваешь створку порцией крема и накрываешь сверху другой половинкой. На минуту в холод и готово! Излюбленное лакомство Элли!

–Бруно покупал мне эти наборы каждый месяц, хотя сам за всю свою жизнь попробовал лишь одну булочку.

–Не правда! Был ещё один раз, за долго до нашей свадьбы. Когда ты годы спустя состряпала снова, я подумал, почему бы не попробовать, вдруг их вкус с годами изменился, стал более приятным. Увы, меня ждало разочарование.

–Что-то мы всё болтаем и болтаем, а вы молчите. Простите за невнимательность.

–Напротив, это огромное удовольствие – наблюдать за такой милой парой!

–Бруно, слышал? Нас назвали милой парой. Обычно нас называют парочкой сумасшедших.

И Бруно, и Элли для своего возраста выглядели довольно молодо и свежо. Их сияющие глаза выдавали оптимистов по жизни. Лишь слушая их разговор между собой, не принимая участия и не задавая вопросов, впадаешь в сладкую прострацию, без остатка погружаясь в тематику их беседы. Я была готова сидеть и смотреть на них целую вечность! Казалось, слова в устах этих чудесных любящих супругов не иссякнут никогда.

В разговоре с Бруно и Элли не хотелось упускать ни секунды возможности слушать их, поэтому, быстро проверив еду и убедившись в её готовности, я поспешила вернуться, преодолевая расстояние от порога до порога с помощью челночного бега плюс прыжков в длину. Влетев в комнату, я как можно более скромным голосом объявила, что с готовкой покончено и гости могут пройти на кухню. Ну а там, когда восхищения вкусом, качеством и красотой поданных блюд, наконец, прекратились, разговор о родной планете Бруно и Элли продолжился, но уже в ином ключе.

–Я стараюсь поддерживать отношения с переселенцами, но вот уже давно не спрашивала никого о колпаках. Скажите, их так до сих пор и не построили? – спросила Чарис.

–У-у, дорогая моя! Вы с этим вопросом немного припозднились. Уже года три как стоят над Рио-де-Жанейро, Нью-Йорком и Берлином. В конце следующего десятилетия обещали построить ещё дюжину в Северной и Южной Америках, пять – в Азии и по семь в Европе и Африке. Ну, а Австралия – сами понимаете, не получит ничего. Это – новости последних месяцев, если что. Не думайте, что я притащил вам новости 7-летней давности, хе-хе.

Десять лет тому назад Австралия, как максимально отдалённый от других территорий материк, был признан заражённой зоной. Его стали использовать как хоспис для всех серьёзно больных людей, не имеющих средств на лечение недуга. По сути, красивую страну превратили в огромный лепрозорий, и ссылка туда была как принудительной, так и добровольной, ведь для некоторых жизнь среди здоровых становилась практически невозможной.

–За год до нашего отбытия случилась вспышка чумы. А пару месяцев назад мы поймали сигнал о том, что вирус вновь мутировал. Новостные экраны транслировали, как три огромные баржи отвозят заболевших на далёкий материк. В таких масштабах распространения болезни власти решили отказаться от самолётов и сделать всё по-старинке. Скорее всего, для того, чтобы предупредить заражение ценного персонала. Мне кажется, матросы и капитаны этих барж знали, что шанс на их возвращение ничтожно мал. Это был путь в один конец.

–Неужели нет никаких средств защиты?

–Увы, дорогая Свен, это весьма затруднительно. Но два капитана и шесть матросов всё-таки вернулись на родину.

–Вот видите! Случилось-таки чудо.

–Чудес не бывает. Кто побывал на Земле, на всю жизнь запомнил эту простую истину. Выжить там возможно лишь одним способом: не обманываясь пустыми надеждами и показными добродетелями. Кто знает, на что пришлось пойти этим морякам, чтобы выжить? Возможно, такие люди покажутся вам циничными и жестокими практиками, но, поверьте, они стали такими не по собственному желанию.

–Почему-то я понимаю жителей Земли и ни секунды не осуждаю. Скорее всего, вы не поверите мне, ведь я родилась на чистой земле, питалась натуральными продуктами и дышала воздухом с 21-процентным содержанием кислорода…

–Похвально, что ты так думаешь, Свен, – ласково улыбнулась Элли. – Когда-то твоя мать совершила мудрый поступок, перебравшись сюда. И, я думаю, ты, как и Чарис, способны ценить такие простые блага, как свет и воздух. Наши предки воспринимали всё это как должное, поэтому теперь мы сидим и наслаждаемся вкусной пищей родом с Земли уже на другой планете. Ведь только одна Земля – наш самый настоящий дом.

Я промолчала, потому что была не согласна с Элли, однако чувствовала, что сказанные слова были не столько адресованы мне, сколько являлись мыслями вслух. Как бы тяжела ни была жизнь на Земле, Элли любила свой дом и скучала по нему, хотя, пожалуй, успела смириться со своей судьбой. Когда силы в костях на исходе, тело начинает искать комфорта, забывая о глубинных позывах души. Во всяком случае, мне так казалось.

Сама же я вовсе не считала, что должна испытывать что-то особенное по отношении к планете Земля из-за того, что это место – моя прародина. Я относилась к ней скорее как к покинутому другу. Я была лишена возможности навещать этого «друга», однако с волнением при любой возможности справлялась о его самочувствии.

–Мне страшно даже представить, сколько людей будет жить на Земле в следующем году, – покачал головой Бруно.

Подумать только! Ведь когда-то на ней жило восемь миллиардов! А что теперь? Людей стало больше в четыре раза, и это при том, что продолжительность жизни в среднем близка к отметке в 53 года. Кто-то, подхваченный ветром эпохи переселенцев, нашёл свой дом на одной из трёх жилых планет, кто-то купил колпак и переехал на одно из небесных тел с ледяными шапками, а кто-то попросту скончался по причине вспыхнувшей эпидемии, недоедания или отравления химикатами. Поводов для смерти более чем достаточно. И всё-таки, население Земли оставалось слишком многочисленным, чтобы жить нормальной жизнью.

Я опомнилась от собственных мыслей, навеянных тяжёлым разговором. «Прекрати! Вечером у тебя ещё будет достаточно времени для того, чтобы переварить услышанное!» – я дала себе эту установку, и после этого твёрдо настроилась направить беседу в как можно более положительное русло. Разговоры о Земле нагоняли тоску на жизнерадостных Бруно и Элли. Мне так хотелось вновь увидеть их улыбки, что я начала действовать незамедлительно, но при этом не слишком резко.

–Может быть, вы уже успели заметить: с новостями у нас туго. В Институте пока не придумали, как решить проблему Туманности. Отчего-то радиосигнал не проходит через этот объект, а он довольно огромен. Периодически запускается небольшой дрон, чтобы собрать информацию. Но далеко не всегда удаётся поймать момент передачи важных данных.

–Бруно, помнишь, я пыталась связаться с Клаусом за два дня до приземления. Так вот что это было. Сплошные помехи, а потом сигнал вообще пропал.

–Нда-а, это печалит, – гость озадаченно потёр подбородок. – А что насчёт запуска спутника?