Костяная паучиха

Глава 7. Павиус Рейно

Сундук из толстого дерева, обитый железом, разлетелся в щепки. Павиус отшатнулся, пытаясь прикрыть епископа собой. Тут же в епископа Арно полетел конец цепи, ударивший по руке, что держала стилет.

Захрустели кости. Брызнула кровь из раздробленной кисти.

Тело среагировало само, Павиус бросился наперерез, обнажая меч. Отскочив, ведьма едва увернулась от удара, но инквизитор и не думал останавливаться. Он метил в горло и руки. Опыт велел в первую очередь лишить ведьму способности творить магию.

– Тварей, что напали на вас, вела чья-то злая воля, – отскочив назад и легко, не глядя, вспорхнув на комод, произнесла она. – Это были не случайные гули, те не напали бы на такой большой отряд.

Павиус сделал выпад, Паучиха отступила и раскрутив цепь, резким ударом направила её в грудь. Удар выбил бы воздух из легких, а то и переломал несколько ребер, но он успел поймать цепь свободной рукой и рывком дёрнул на себя.

Потеряв равновесие, Паучиха повалилась на него, ухватившись за одежду, чтобы устоять. На мгновение битва стала похожа на любовную сцену. Подняв серые глаза, Паучиха поймала его взгляд.

– Услышь же меня, инквизитор, – прошептала она, и Павиус почувствовал, как тело дрогнуло. – Обычные гули не забирают мёртвых, тут что-то не так…

Договорить она не успела. Инквизитор схватил её за волосы, отдирая от себя, заставляя встать на носочки, выгнувшись, пытаясь уменьшить боль.

– Не смей ко мне приближаться, – задыхаясь, проговорил он. – Тварь!

Чувствуя, как пылает лицо, он оставил меч, выхватив из-за пояса кинжал. Холодное лезвие прижалось к белой коже на шее, но взгляд Паучихи оставался спокойным. Опустив руки, она не сопротивлялась, только смотрела спокойно, с затаённой в глубине глаз усталостью.

– Вы видели, у них нет половины черепа. Оставили ровно столько, сколько нужно для управления. Кто-то послал их за вами, – произнесла она.

Пальцы против воли разжались, словно из них ушла вся сила. Он хотел злиться, ненавидеть это языческое, нечистое отродье, но не выходило. Словно её отрешённость и спокойствие были заразны.

– Если вы не будете делать из меня врага, нам не придётся воевать, – тихо проговорила она и, мягко коснувшись жёсткой руки, убрала её со своей головы.

– Павиус!

В миг приходя в себя, инквизитор сжал кулаки и заметил, как она вздрогнула, поспешно отступая. Всё ещё нагая, она сжалась под его взглядом, обхватив себя руками, словно только сейчас обнаружила отсутствие одежды и смутилась.

“Нечестивая, грязная магия, – ругался он про себя. – Посмотрел ей в глаза, и она меня заворожила. Так и есть, заворожила. В следующий раз стоит выдавить ей глаза. Для нашей миссии они ей не нужны”.

Вогнав меч в ножны, он отступил к епископу, что баюкал покалеченную кисть. В пылу битвы шкатулка оказалась на полу. Подняв её, Павиус небрежно бросил шкатулку на кровать, заметив, как дёрнулась Паучиха.

– Быть может, это эксперименты вашего брата? – осведомился инквизитор, открывая ближайший шкаф.

– Исключено, – присаживаясь на край комода, решительно мотнула она головой.

– Раньше он не брезговал натравливать мёртвых на людей, – резонно заметил он, доставая простынь, и бросил ею в Паучиху.

– Вы, верно, выразились: мёртвых, но не извращённых не-мёртвых созданий, – быстро закутавшись в простынь, она благодарно кивнула. – Это больше похоже на дела какого-то экспериментатора, что намерено вырастил гулей и нашёл способ подчинить себе.

– Не вижу разницы, – отозвался епископ, морщась, пока Павиус рассматривал его руку.

Ведьма вздохнула. Помочь исцелить рану она даже не предложила. Заматывая руку епископа, Павиус бросил в её сторону взгляд. Как раз вовремя, чтобы заметить, как та потёрла пальцы, между которыми что-то блеснуло.

– То, что вы зовёте меня ведьмой, с точки зрения терминологии совершенно неверно, – заговорила она, поплотнее закутываясь в простыню. – Ведьмы – это обладательницы внутреннего природного дара, и подчиняется им живая природа. Животные, магические создания, растения. Способности их по большей мере интуитивны. В моём случае дар был, – она запнулась, – благоприобретённый. Я не способна создавать энергию из ничего, только получать и перерабатывать внутри себя. Мне подчиняются мёртвые. В классификации Капитула я некромант, – она словно хотела добавить что-то ещё, но заставила себя замолчать.

Епископ бросил в её сторону красноречивый взгляд.

– Моя задача – упокоить тех, кто лежать в могиле не хочет, и уничтожить тех, кто извращает смерть, создавая чудовищ. Если коротко, я скорее инквизитор от мира мёртвых.

Ответить ей никто не успел, в дверь деликатно постучали.

На пороге стояли бродяга и высокий черноволосый эльф.

– Комнаты для барышни готовы, – низко поклонившись, произнёс последний. – Граф приказал проводить Костяную Паучиху в её покои.

Как на пружине Павиус подскочил на ноги.

Её нельзя отпускать!

Она должна находиться под его, Павиуса, присмотром!

– Не стоит так волноваться, – расслабленно отмахнулась Паучиха. – Вы помните, что мы не должны ставиться врагами, ведь так?

Взгляд у неё был лукавый. Блёклые серо-розовые глаза блестели. Бледные губы изогнулись в хитрой улыбке. Павиус уже потянулся к мечу, но епископ тронул его за рукав, останавливая.

– Ступай, презренная женщина, но помни, в чьих руках твоё сердце.

– Премного благодарна, – издевательски поклонившись, она отправилась за эльфом.

Едва дверь закрылась, Павиус взорвался:

– И вы отпустите её?! После всего того, что она сделала и наговорила?

– Успокойся. Мы в гостях и вынуждены подчиняться законам этого дома.

– Нет закона выше Божьего! – запальчиво воскликнул инквизитор.

– Нет. Но наша миссия должна храниться в секрете. Одно дело – исследование Проклятых земель, другое – свихнувшийся некромант. Мы не должны сеять панику.

Павиус заметался по комнате, как дикий зверь по клетке. Под ногами поблёскивали серебряной паутиной щепки – всё, что осталось от дубового сундука.

– Её нельзя оставлять одну. Что, если она очарует графа своими женскими чарами?! Она ставит под угрозу всю миссию!

– Павиус, сын мой. Тебе нужно исповедаться.

– Я не…

– Тебе нужно исповедаться, – с нажимом повторил епископ.

Павиус почувствовал, что не в силах противостоять его голосу. Колени сами собой подогнулись. Склонив голову, он замер в позе раскаявшегося грешника.

– Ты вновь ощутил греховное желание, сын мой?

– Нет, Владыка.

– Павиус, ты же знаешь, что не должен лгать на исповеди, – по-отечески пожурил его Епископ Арно и достал из походной сумки прут.

Инквизитор, хоть и был давно не мальчишкой, а умудрённым опытом, шрамами и сединой мужчиной, похолодел.

– Её тело ввело тебя в искушение?

Павиус хмуро уставился в пол.

– Ты ведь знаешь, что не должен лгать на исповеди. Не хочешь говорить мне, признайся самому себе.

Плечи обессиленно опустились. Он не должен воевать с едва ли ни единственным человеком, что пытается помочь, а не осудить.

– Я ненавижу её. Ненавижу всем сердцем. Я бы предпочёл сжечь останки, нежели собирать ее и оживлять.

– Но?

– Но моё тело – враг мой.

– Тело слабо, – подтвердил Епископ, беря его за руку, которой Павиус держал женщину за волосы. – Но дух наш силён!

Резкий удар по ладони заставил тело вздрогнуть, но инквизитор остался на месте. Это было заслуженно. Он позволил себе слабость.

– Мы должны закалять наш дух! – прут со свистом рассёк воздух. – Дух стоит превыше плоти, – удар, – превыше разума, – удар. – Если не можешь изгнать эти мысли, обрати их в ярость, – удар. – А если не выходит…

Пауза заставила Павиуса оторвать взгляд от ковра и посмотреть на епископа.

– Я лишь боюсь, что прознав об этом, она использует тебя, обратив ко злу.

Оставив прут, он по-отечески погладил рассечённую ладонь.

В свои покои Павиус вернулся в смешанных чувствах. Буря бушевала в душе. А причина ей – мёртвая дева, к которой он не должен ничего испытывать, кроме брезгливого презрения и ненависти.

Его кровь запятнана, род не чист, ему никогда бы не выбраться из роли слуги и всю жизнь прислуживать. Если бы в тот роковой день Костяная Паучиха не вложила в его руку меч и не подставила шею.

Люди думают, что храбрый юнец сам, из последних сил зарубил проклятую тварь. Но это она смиренно просила о смерти.

Почему?

На кровати уже лежал чёрный с красным камзол, расшитый серебром и шёлком. Слишком шикарный для скромного инквизитора.

Доставая из сумки парадное одеяние, он думал: смог бы он стать Великим Инквизитором, будь его кровь чиста?

Епископ всего на пятнадцать лет старше, но выглядит развалиной, поход даётся ему тяжело. Зато сам Павиус до сих в совершенстве владеет своим телом и мечом. Он искуснее любого из инквизиторов, а видел больше любого из охотников.

В комнату сунулся слуга и помог облачиться в строгий официальный наряд Мастера Инквизитора. Зачесав назад волосы, Павиус не отказал себе в минуте самолюбования.

Светлые волосы, подёрнутые на висках сединой, добавляли ему солидности. Костюм, позволяющий блистать на официальных визитах, не сковывал движений. Однажды Павиус сражался в нём со скрыгой прямо во время бала и вышел победителем. Пока остальные путались в длиннополых мантиях, он заколол тварь скрытым в рукаве освящённым клинком.

Проверив скрытые ножны, Павиус кивнул своему отражению и вышел из комнаты.

Глава 8. Мия

“Я мёртвая дева, но даже для меня этот корсет туговат”, – подумала Мия, покинув покои.

Несмотря на середину дня, замок казался погружённым в дремоту. С Проклятых земель наползли серые, тяжёлые тучи, отчего длинные высокие коридоры погрузились в сумрак. Огромные картины на стенах, изящные вазы, статуи – всё словно накрыло серой пеленой.

В сопровождении молчаливого эльфа Мия направлялась в зал.

Милый граф выделил ей не просто комнату, а целые апартаменты из нескольких помещений. Кроме того, одарил нарядами, какие Мия могла видеть лишь на гравюрах, когда сопровождала княжну много лет назад.

Ступая по пустым коридорам, Мия пыталась держать спину прямо, опасаясь, что выглядит в шикарном платье, как корова с бантиками.

“Сколько не ряди, а как была коровой, так ей и осталась”, – вспоминался ей голос из далёкого детства. Поморщившись, она мотнула головой, отбрасывая прошлое подальше, и тут же испугалась, не развалится ли причёска.

– Что-то не так? – спросил эльф.

– Всё хорошо, – тихо отозвалась она, и эхо подхватило её слабый голос. – Где все слуги?

– Им не велено появляться перед гостями. Они передвигаются другими путями.

Она покосилась на эльфа. Красивый, как зимнее утро после ночного снегопада, и такой же холодный. Странно видеть его на службе у человека. Как-то Дарий сказал, что люди для эльфов – как собаки для людей. Полезные и верные создания, жаль, недолговечные.

В огромной зале собрался народ. Мелкая аристократия, местный епископ, обряженный в чёрное и золотое. Как и замок, они все казались какими-то серыми, припылёнными, несмотря на пёстрые наряды.

Единственное яркое пятно – сам граф Виланд. В светлом камзоле, с красным коротким плащом, этак небрежно наброшенным на одно плечо. На груди приколота брошь с лисицей – гербовым зверем семьи. Казалось, ему нипочём серость и уныние. Он с улыбкой привечал как арендаторов, так и мелкое дворянство, собравшееся в замке.

Не желая привлекать к себе внимания, Мия поспешила отойти к стене, поближе к камину. Даже её мёртвому телу было неприятно холодно в этом огромном, продуваемом сквозняками и накрытым вечной тенью замке.

Тут же рядом оказался граф Виланд.

– Госпожа, – он поклонился и, стремительным движением подхватив её руку, коснулся губами пальцев.

По спине побежали мурашки. Руки у него были ледяными, а губы и вовсе подобны кускам льда.

– Безмерно благодарен за оказанную честь.

– Что вы, это я должна вас благодарить, – подхватив юбку, Мия попыталась присесть в реверансе. На родине принято кланяться, все эти приседания, она лишь видела со стороны и опасалась, что со стороны выглядит нелепой простолюдинкой.

Неожиданно он наклонился к её уху и спросил:

– Позволите использовать вас, чтобы разогнать уныние?

Если бы не воля графа, инквизитор пришпилил бы её мечом к стене, как бабочку. Опыт подсказывал, что пока не накоплена энергия, ввязываться в открытый бой с ним не стоит.

Он стоял непозволительно близко. Расплавленное золото глаз гипнотизировало. В драгоценных камнях серёжки запутались отблески пламени камина. Голос, тихий и проникновенный, пробирался под одежду и щекотал обещаниями…

Моргнув, она скинула наваждение и, оскалившись, погрозила ему пальцем.

– Простите, не удержался.

– Что-то мне подсказывает, что вы не умеете принимать отказы.

– Истинно так. После рождения отец отослал меня подальше от замка и обеспечил всем, что только мог пожелать молодой и беспечный аристократ. После его смерти я вернулся, чтобы стать графом, но привычкам изменить сложно, – он погладил её пальцы. – Поможете мне немного расшевелить это общество? Пусть Проклятье со своей мглой останется за стенами замка.

– Разве кто-то в силах отказать вам в чём-то? – наклонив голову набок бок, повторила Мия. – Тем более, когда вы так просите.

– Господа! – громко объявил Виланд. – Позвольте вам представить мою дорогую гостью и, возможно, последнего некроманта в мире: Костяную Паучиху!

Все повернулись посмотреть на диковинку, и Мия ощутила себя жуком в банке. Зато лицо инквизитора скривилось так, что Мия почувствовала себя чуточку отомщённой.

Похоже, молодой граф привык к совсем иной жизни в столице, и местный застой ему – как кость в горле.

– Быть может, продемонстрируете нам свои таланты?

– Для этого придётся кого-нибудь убить. Боюсь, это может испортить вечер.

– Тут вы правы, – он вновь коснулся ледяными губами её пальцев, безмолвно говоря "спасибо". – Теперь этим провинциальный жабам будет что обсудить на год вперёд.

Расточая улыбки, граф принялся рассказывать какие-то байки о магах. Рассказы эти не имели ничего общего с реальностью и годились только для того, чтобы разогнать скуку.

Обведя гостей взглядом, Мия почувствовала лёгкую тревогу. Ни одного мага. У них тут Проклятые земли неизвестной природы, а при дворе никого, обученного обращаться с энергией?

Фраза графа «последний некромант» резанула слух, но Мия легко убедила себя, что сказано это было для красного словца.

Инквизитор и епископ, оказались замечены графом Виландом и немедленно представлены на всеобщее обозрение. Наконец Мия узнала их имена.

– Его Преосвященство епископ Северин Арно, – представил гостя граф, – и Мастер инквизитор Рейно Павиус.

Епископы забавно покачались друг перед другом, словно неуверенные, кто из них главнее и кто должен кланяться ниже.

Наблюдая за ними, Мия затылком чувствовала пылающий сдерживаемой ненавистью взгляд инквизитора Павиуса. Обернувшись, она позволила себе лукавую улыбку.

– От вашей кислой гримасы вянут цветы и портится вино, – подходя ближе, произнесла Мия, наблюдая, как кривится худое скуластое лицо церковника. – Ну же, порадуйте нас, улыбнитесь!

Кажется, ещё чуть-чуть, и его физиономия треснет, не выдержав жара ненависти.

– У вас почти получилось, – шепнула она, проходя мимо, подальше от очарования графа Виланда, спешившего к инквизитору.

– Дорогой мой друг! – Виланд хлопнул инквизитора по плечу с таким видом, словно они не одну бутылку вместе в кабаке распили. – А, госпожа Костяная Паучиха. Будет ли уместно, если я спрошу о вашей последней битве?

Мия удивлённо приподняла брови. Что он имеет в виду?

– Вижу, вы уже уладили былые разногласия, так, быть может, поделитесь, как вам удалось одолеть одного из сильнейших некромантов своего времени? – продолжал граф и вновь хлопнул инквизитора по плечу.

Мия не знала, что удивило её сильнее.

Статус «сильнейшего некроманта», которым она никогда не обладала. Едва ли она входила в сотню средних магов, скорее плелась в конце списка посредственностей.

Или инквизитор, оказавшийся тем самым служкой, меч которого должен был подарить ей покой.

Мастер инквизитор ничуть не походил на того мальчишку, обмочившего штаны перед противником и оказавшегося не в силах удержать меч. Теперь это был иссушенный испытаниями мужчина с острым лицом, холодными глазами и седыми висками. Сказанное Графом заставило его окаменеть и впервые с момента их встречи после пробуждения Мии, избегать её взгляда.

– Нечего рассказывать, – пожала плечами она. – Он оказался быстрее, только и всего.

Глава 9. Павиус Рейно

Вечер тянулся бесконечно долго. Светские манеры никогда не были сильной стороной Павиуса, и все эти ужимки и пустая болтовня казались невероятно утомительными. Едва граф отвлёкся на кого-то из гостей, мастер инквизитор позорно бежал, спеша укрыться в своих покоях. Уж лучше на ужин будет подсохший хлеб и крошащийся сыр, чем дожидаться ужина в компании сиятельного графа и его напыщенных гостей.

Вспоминая их любопытствующие взгляды и какой-то голодный блеск в глазах, Павиус невольно передёрнул плечами. Становиться развлечением для местной аристократии ему не хотелось. Пусть Паучиха танцует под их дудку, словно цирковая обезьянка.

Едва закрыв дверь своих покоев, он услышал быстрый стук каблуков.

– Демон бы пожрал эти туфли, – выругался знакомый голос.

Хлопнула соседняя дверь.

Паучиху поселили рядом.

Мысли в голове смешались. С одной стороны, граф дал понять, что Паучиха его гостья, а значит, пленить её и закрыть в темнице не выйдет. С другой, сам факт, что она гуляет тут, как у себя дома, пугал до дрожи. Кто знает, что у неё на уме!

“Стоит хотя бы поговорить с ней. Припугнуть”, – решил Павиус, открывая дверь.

От графа он увидел только тень и почувствовал шлейф духов. Он прошёл по коридору бесшумно, и в момент, когда Павиус вышел из покоев, тот вошёл в комнату Паучихи.

“Я ведь говорил! – мысленно зашипел мастер инквизитор, ринувшись к соседней двери. – Она уже околдовала Виланда!”

Тут же раздался испуганный женский голос:

– Что вы здесь делаете?!

– Я лишь хотел удостовериться, что вам понравились комнаты и наряды, – тихий голос графа едва слышен.

Схватившись за ручку двери, Павиус ощутил необходимость узнать, что там происходит. Но закрытая дверь, даже не дрогнула под его напором.

“Граф, возможно, в опасности, я должен… Нет! Я обязан вмешаться!” – с этой мыслью он вернулся в свои комнаты и вышел на балкон.

Дверь в покои Паучихи была открыта.

– Не подходите ближе, – громко воскликнула женщина, и мастер инквизитор, словно мальчишка, замер, поставив одну ногу на балюстраду.

– Вы меня боитесь? Простите, я совсем отвык от общества добродетельных женщин, я не хотел доставлять вам неудобства.

“Добродетельная? Она? Граф, вы перебрали вина!”

Осторожно перебравшись на соседний балкон, Павиус прислонился к окну и заглянул внутрь. Дорогое стекло позволяло разглядеть Паучиху, отступившую к трельяжу, и графа в расстёгнутом камзоле с распахнутой на груди рубашкой, сидящего на пуфике у шкафа.

Несмотря на середину лета, балконы обдувал холодный осенний ветер. Чувствовался запах палой листвы и подмёрзшей земли. Небо заволокли свинцовые тучи. Окна выходили на Проклятые земли – совсем не тот пейзаж, которым хочется наслаждаться.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – нервно теребя рукав, спросила она.

– Я пришёл убедиться, – расслабленно отозвался граф и, дотянувшись до графина с вином, наполнил бокал.

– В чём же? – голос же Паучихи звенел от напряжения.

– Вы действительно Костяная Паучиха?

Она выразительно приподняла брови.

– Нет, скоморох, украденный из цирка.

– Может, и скоморох, – пожал он плечами. – Но мне нужны доказательства.

– На поднятие мёртвого сил у меня не хватит, да и нашим общим друзьям, верящим в одного воображаемого друга, это не понравится.

Подавившись вином, граф засмеялся, лукаво посмотрев на женщину. На мгновение, всего на мгновение Виланд стрельнул взглядом в сторону окна. Отшатнувшись, Павиус едва не свалился с балкона.

– Что там? – тут же встрепенулась Паучиха.

– Ничего, должно быть, птица.

– Тут ещё водятся птицы? Они обычно первыми улетают с проклятых мест.

– Вороны, да кладбищенские падальщики, отравленные проклятьем, – расслабленно проговорил тот. – Один из монахов болтал, что вы разогнали тучи.

– Да.

– Говорят, Могильная плясунья могла призвать луну и, купаясь в её лучах, творить чудеса.

– Кто говорит? Стоило бы укоротить язык этому болтуну.

– Станцуйте для меня.

Последовала пауза.

Павиус вновь прильнул к окну. Паучиха, опешив уставилась в ответ, а граф, развалившись в кресле, пил вино.

– Благодаря мне вы получили свободу, неужели я не заслужил небольшого вознаграждения? – рокочущий голос графа прокатился по комнате, заставив Павиуса передернуть плечами.

Замешкавшись, она покачала головой, но как-то медленно, взгляд стал рассеянным и пустым.

– Говорят, что Жрицы смерти танцуют под лунами голышом, купаясь в лунном свете.

– Кто этот болтун, что вводит вас в заблуждение? Я хочу встретиться с ним у укоротить на голову. – буркнула она, встряхиваясь.

Серебряная паутина на бледных пальцах отразила свет свечи.

– Парадные наряды сковывают движения. – покачал головой Виланд и вновь заговорил тихо, растягивая слова – Я попросил слуг приготовить для вас одеяние, так сказать подходящее случаю. Простите мне настойчивость, но мне важно убедиться, что вы не лжете.

На ширме висела белоснежная сорочка.

– Очень мило, с вашей стороны – рассеянно буркнула она и начала распутывать завязки на корсете, отвернувшись от графа.

Пружинисто поднявшись, граф стремительно приблизился и развернул женщину к себе. Та оцепенела, дёрнувшись в сторону, но Виланд держал крепко.

– Позвольте, помогу.

– Может, лучше позовём служанок? – пытаясь отстраниться, предложила Паучиха.