Криптограф вселенной высший код защиты

Глава 6. Токио

Пять месяцев спустя

Токио замолчал в 3:14 ночи по местному времени.

Не погас — замолчал.

В рабочем представлении Сергея исчезла привычная структура городского контура. Там, где секунду назад сходились миллионы подтверждений, состояний и разрешённых обменов, осталась пустая область.

Сергей сначала решил, что отказала модель.

Перезапросил состояние.

Область не восстановилась.

Тридцать миллионов подключённых пользователей Большого Токио были связаны с одной из самых плотных городских систем координации. Она объединяла множество профессиональных «мы-кластеров», медицинских контуров и технических узлов.

Это не было одним сознанием.

Город соединял отдельные группы, временные задачи и личные интерфейсы. Одни пользователи спали и оставались доступны только для минимального служебного обмена. Другие работали в глубоко согласованных профессиональных слоях. Между ними действовали автоматические системы, поддерживавшие транспорт, энергетику и связь.

В 3:14 привычный порядок этого обмена нарушился.

— ГЕЯ, что с Токио?

— Согласованную картину состояния городского контура восстановить не удаётся. Последний штатный сводный пакет получен в 3:14:06 по местному времени. Со следующей секунды регистрируются сообщения, которые не удаётся обработать штатными средствами.

— Изоляция?

— Новые когнитивные соединения заблокированы. Передача необработанного содержимого за пределы затронутого контура запрещена. Закрытие установленных сессий начато.

Сергей развернул аварийную панель.

Только статусы.

Числа.

Отметки времени.

Никаких исходных последовательностей.

— Причина блокировки?

— В двух изолированных моделях приёма обработка не завершилась в установленный срок. В третьей обнаружено самоподдерживающееся повторение состояния. Модели остановлены. Повторная подача данных запрещена до проверки.

— Людей к анализу подключали?

— Преднамеренное предъявление не проводилось. Возможное воздействие в действовавших рабочих сеансах оценивается.

На краю панели появилась новая строка.

МЕДИЦИНСКИЙ СИГНАЛ. МАССОВОЕ НАРУШЕНИЕ КОГНИТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Сергей перестал перебирать вкладки.

— Что с людьми?

— По первому доступному срезу у семидесяти двух процентов пользователей, от которых получена медицинская телеметрия, не регистрируются ожидаемые признаки согласованной работы корковых областей. Состав выборки неполон.

— Не регистрируются — или утрачены?

— По сетевой сводке различить нельзя. Первые локальные обследования подтверждают тяжёлые нарушения у части пациентов.

Сергей знал эти слова.

Не все сразу. Не в первый день.

Он выучил их за годы у белой кровати.

Отсутствие устойчивого ответа.

Сохранённое дыхание.

Повреждённые связи.

— Вегетативные функции?

— У большинства обследованных сохранены. Среди пациентов с подтверждёнными тяжёлыми нарушениями около девяти процентов уже нуждаются во внешней поддержке дыхания. Показатель предварительный. Медицинские системы переходят на локальное управление.

— Сколько человек в зоне возможного воздействия?

— До тридцати миллионов. Это число пользователей затронутой городской системы, не число подтверждённых необратимых поражений.

Сергей удержал различие.

Тридцать миллионов — не диагноз.

В соседнем поле росло число людей, переставших отвечать.

— Что происходит в мозге?

— Доступные записи указывают на повторное вовлечение одних и тех же нейронных ансамблей. Активность распространяется на связанные области и не прекращается за счёт обычных механизмов торможения. У части пациентов эта активность сохраняется и после отключения интерфейса.

— Интерфейс уже отключён, а процесс продолжается?

— Да. В случаях с устойчивой рекурсивной активностью.

— Что повреждается?

— Первичные данные допускают перегрузку из-за избыточного возбуждения и нарушение работы синаптических связей. Клеточный механизм не установлен. Нужны дополнительные обследования.

Она не показывала сам рисунок.

Только последовательность изменений: начало, усиление, размыкание, сохранение активности.

Сергей смотрел на последние две отметки.

— Почему фильтры пропустили?

— В проверенных журналах не обнаружена команда, преодолевшая защиту. Подписи подлинны. Подмены согласия не выявлены.

— Это не ответ на вопрос, откуда всё взялось.

— Источник не установлен.

В панели возникла сводка открытых соединений.

Сто восемьдесят миллионов активных межрегиональных сессий с участием токийского контура на момент начала нарушения.

Не людей.

Связей, по которым мог продолжаться обмен.

— Сколько займёт штатное закрытие?

— От двадцати секунд до четырёх минут. Часть зависимых систем ещё не подтвердила переход на резерв.

— Жёсткое размыкание?

— Выполнимо. Для пользователей, чьи медицинские и протезные системы не завершили переход, прогнозируются дополнительные смерти или необратимые повреждения. Оценка — от восьми до одиннадцати тысяч человек. Достоверность ограничена текущей телеметрией.

Сергей вызвал основание полномочий.

Аварийное размыкание регионального когнитивного обмена.

Заранее утверждённый протокол.

Не разрешение воздействовать на мозг.

Не право прекращать медицинскую помощь.

Право остановить передачу при непосредственной угрозе распространения, даже если часть зависимых устройств ещё не успела безопасно сменить режим.

Требовалось подтверждение ответственного специалиста.

ГЕЯ уже блокировала новые сеансы. Уже переводила системы на резерв. Но существующие соединения закрывались медленнее, чем менялась медицинская сводка.

— Резервное жизнеобеспечение сохранять по всем доступным локальным каналам, — сказал Сергей. — Жёсткое размыкание подтверждаю.

— Подтверждение принято.

Через модель прошла белая граница.

Межрегиональный когнитивный обмен Токио оборвался.

Сергей увидел сообщения локальных систем: одни подтверждали автономный режим, другие сообщали о незавершённом переходе.

Прогноз ещё не стал итогом.

Но за частью этих сообщений могли стоять люди, которым размыкание причинило вред.

Продолжать обмен было тоже решением.

— Основные межрегиональные когнитивные каналы отсечены, — сообщила ГЕЯ. — Полный перевод зависимой инфраструктуры на автономные режимы потребует до сорока минут.

Токио не погас.

Поезда начали останавливаться на безопасных участках. Транспортные системы снижали скорость потоков. Больничные модули переходили на локальные протоколы. Работали вентиляция и водоснабжение.

Город терял общую координацию, но отдельные механизмы продолжали удерживать жизнь.

— Соседние регионы?

— Первые нарушения в Осаке зафиксированы до завершения отсечения.

На карте появилась ещё одна область.

Сначала профессиональная группа.

Затем медицинский координационный узел.

Потом несколько транспортных сеансов.

Новые очаги не образовывали ровного географического круга. Они возникали в удалённых друг от друга районах, там, где действовали наиболее глубокие связи с Токио.

— Осаку изолируй.

— Блокировка новых соединений выполнена. Для ускоренного размыкания оставшихся сессий требуется подтверждение. Прогноз дополнительных смертей или необратимых повреждений — от тысячи четырёхсот до двух тысяч ста человек.

Сергей подтвердил.

Ещё одна белая граница.

До её замыкания поступили первые сигналы из Киото.

Региональные центры безопасности начали действовать по тем же аварийным полномочиям. Подписи появлялись рядом с решениями: фамилии дежурных специалистов, местные подтверждения, пределы отсечения.

Сергей больше не управлял каждым обрывом.

Он следил, успевают ли границы закрываться раньше появления новых очагов.

Цифры менялись.

Восемь тысяч.

Одиннадцать тысяч.

Полторы тысячи.

Две тысячи.

Это были оценки цены размыкания, не списки уже погибших.

Он повторял себе различие.

Оно было необходимо для работы.

И ничем не облегчало работу.

Сработал монитор аномалии Елены.

Тот самый, который Сергей настроил на постоянное наблюдение с сохранением данных пять месяцев назад.

АВТОМАТИЧЕСКОЕ ПОВТОРНОЕ РАССМОТРЕНИЕ.

УСЛОВИЕ: НОВОЕ НАРУШЕНИЕ В СВЯЗАННОМ КОНТУРЕ.

Следом появилось предварительное сопоставление временных отметок.

За девять секунд до первого массового сбоя токийский контур завершил применение своей части общей калибровочной поправки.

Примерно через девять секунд после её применения и в данных наблюдательных приёмников, и в доступной когнитивной телеметрии появились сходные признаки повторяемости.

Сходные.

Не доказанно тождественные.

Предупреждение пришло почти одновременно с катастрофой.

Устойчивого сокращения задержки до семи часов монитор не зарегистрировал. Последние месяцы задержка колебалась, а её оценки зависели от модели. Теперь прежний способ расчёта перестал описывать наблюдение.

Сергей открыл историю исследования.

После разговора в лаборатории запрос на ограниченную проверку не исчез. Согласованную часть тестов провели на резервных группах: разделяли наблюдение и применение поправок там, где это не требовало изменения действующих когнитивных контуров.

Результат оказался неоднозначным.

Общая составляющая сохранялась. Однозначно связать её изменение с одной операцией не удалось. Авторы проверки указали, какие выводы нельзя переносить с резервных групп на полную систему.

Исследование осталось открытым.

Полные циклы продолжились.

Теперь Сергей видел, какие зависимости остались непроверенными в режиме, в котором работал Токио.

Он не знал, предотвратила бы другая проверка катастрофу.

Но мысль уже появилась.

Он не успел её остановить.

Ниже находилось его первое заключение:

РИСК: ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО.

ПРИОРИТЕТ РАССМОТРЕНИЯ: НИЗКИЙ.

СЕРГЕЙ КЛЕОПОВ.

Он не писал, что явление безопасно.

Он решил, что срочное изменение работы пока не обосновано.

Сейчас эта разница оставалась истинной.

И почти не защищала от того, что он чувствовал.

— ГЕЯ. Сопоставление сохранить отдельно. Не считать причинность установленной. Приостановить применение новых поправок в затронутых группах по аварийному протоколу. Наблюдения не прекращать.

— Исполняется. Связанные системы переходят на резервные калибровки.

— Исходные последовательности — только в изолированное хранение. Никакого воспроизведения через когнитивные интерфейсы.

— Ограничение действует.

Ритм.

Полный цикл.

Девять секунд.

Массовое нарушение.

На мгновение всё сложилось в одну форму.

Не ответ.

Направление, в котором нужно было искать.

Сергей записал его рядом с данными.

Проверять предстояло позже.

Сейчас требовалось не дать новой догадке задержать отсечение следующего канала.

Пока региональные группы закрывали оставшиеся соединения, из уцелевших служебных журналов восстанавливались первые секунды.

Люди замечали исчезновение привычных ответов и делали то, чему их научили.

Повторяли запрос.

Подтверждали своё состояние.

Открывали дополнительную диагностическую капсулу.

Пытались получить более полную картину.

В одной профессиональной группе несколько участников почти одновременно увеличили глубину согласования: хотели восстановить потерянную связь с коллегами.

В другой оператор повторил подтверждение готовности, когда система не приняла первое.

Сергей видел последовательности действий.

Не знал ещё, какие из них влияли на поражение, а какие только сопровождали его.

Но привычная реакция на неполадку была одна: больше связи, больше подтверждений, быстрее правильный ответ.

Так они прежде возвращались в безопасный режим.

Люди не выбирали опасность.

Они пользовались защитой, которой доверяли.

— Можно остановить процесс у тех, кто уже вовлечён? — спросил Сергей.

— После раннего размыкания у части пользователей распространение патологической активности пока не зарегистрировано. Период наблюдения недостаточен для вывода о восстановлении. При устойчивой рекурсивной активности отключение интерфейса не всегда прекращает внутренний процесс.

— Лечение?

— Выполняются предусмотренные меры стабилизации и обезболивания. Медицинские группы рассматривают дополнительные варианты. Расчётные модели дают противоречивые результаты; предлагаемые способы воздействия ещё не проверены клинически.

— Обратимость?

— Для ранних состояний не установлена. У части тяжёлых пациентов локальные обследования уже подтверждают разрушение тканей. Возможность восстановления после таких повреждений доступными средствами не подтверждена.

В первых сводках смешивались разные состояния.

Сергей заставил себя рассматривать их отдельно.

— В одном расчётном варианте развитие патологической активности удаётся задержать на срок до девяти минут, — добавила ГЕЯ. — Ожидаемая польза для пациента не подтверждена. Предполагается дополнительная нагрузка и риск страдания.

— Передай медицинским специалистам. Безопасные меры продолжать. Продление наблюдения само по себе не считать пользой для пациента. Дополнительное воздействие — только по решению уполномоченной медицинской группы.

— Зарегистрировано.

Он не знал, сколько могли дать эти минуты.

Но неопределённость не делала пациента материалом для проверки.

На панели появилась классификация:

ПОДКЛЮЧЁННЫЕ УЗЛЫ С СОХРАНЯЮЩЕЙСЯ ПАТОЛОГИЧЕСКОЙ ПЕРЕДАЧЕЙ.

ИСТОЧНИКИ ДАЛЬНЕЙШЕГО РИСКА.

— Не называй людей источниками риска.

— Классификация относится к передающим интерфейсам.

— Тогда раздели поля. Состояние человека — отдельно. Опасность канала — отдельно.

— Принято.

— Помощь не должна зависеть от того, отвечает ли человек в сети.

— Базовое медицинское сопровождение сохраняется. Потребность превышает доступные местные ресурсы. Запрошена межрегиональная поддержка.

Сергей открыл медицинскую сводку.

Там не было одного диагноза на весь город.

Были подтверждённые тяжёлые повреждения.

Ранние нарушения.

Неопределённые состояния.

Люди, от которых после размыкания ещё не поступили данные.

И люди, чьи локальные показатели оставались устойчивыми.

Тридцать миллионов в зоне возможного воздействия.

Каждое уточнение уменьшало неизвестность.

Масштаб от этого не становился переносимым.

— Отключение канала не означает прекращения помощи, — сказал Сергей.

— Это разные процедуры.

— Пусть остаются разными.

Он услышал, как звучит собственный голос.

Слишком резко.

ГЕЯ не предлагала сейчас прекращать поддержку. Она распределяла ресурсы, закрывала соединения, запрашивала медицинские данные.

Сергей отвечал не только ей.

Белая палата.

Прозрачный столик.

Часы у кровати.

Тёплая рука, сжавшая его пальцы один раз, когда он просил два.

Тогда он много лет искал человека за движением.

Теперь боялся, что система слишком быстро перестанет искать.

Киото удерживал часть границ.

В Осаке продолжались локальные отсечения.

Из Токио поступали сведения, уже не объединённые в общую городскую сводку: сообщения отдельных больниц, автономных домов, транспортных служб.

Физический город оставался на месте.

Вентиляция подавала воздух.

По трубам шла вода.

На безопасных участках стояли поезда.

Медицинские устройства поддерживали дыхание тех, кто больше не мог дышать без помощи.

Но человеческий обмен, ещё недавно связывавший всё это, распался.

— Совету передан запрос на планетарный чрезвычайный режим? — спросил Сергей.

— Передан. Региональные меры выполняются в пределах действующих аварийных мандатов. Новые общепланетарные ограничения требуют отдельного решения.

— Дежурство передать следующей группе. Все изменения — в журнал. Я остаюсь на защищённом служебном канале.

Через несколько секунд следующая группа подтвердила принятие управления.

Только после этого Сергей закрыл рабочее погружение.

Архитектура исчезла.

Остались стол, свет служебного сектора и его руки на гладкой поверхности.

Руки дрожали.

Он накрыл часы ладонью.

Не чтобы остановить механизм.

Чтобы на секунду не слышать.

Под кожей пульсировала кровь. Под исцарапанным стеклом двигалась секундная стрелка. Показания по-прежнему опережали точное время на минуту сорок.

Тридцать лет назад после испытания отец оказался в больничной палате и больше не вернулся домой.

Причину так и не установили.

Сергей не имел права утверждать, что в Токио произошло то же самое. Не мог считать старую и новую последовательности одним узором только потому, что результат пугал одинаково.

Но сходство требовало проверки.

Одних воспоминаний для неё было недостаточно.

Он открыл отдельное дело и связал с ним ссылки на ранние журналы BrainNet-1. Без заранее выбранного диагноза. Без утверждения общего источника.

Затем добавил новое заключение к истории аномалии, не изменяя прежней подписи.

МАССОВОЕ ПОРАЖЕНИЕ: ПОДТВЕРЖДЕНО.

СВЯЗЬ С РАНЕЕ НАБЛЮДАВШЕЙСЯ АНОМАЛИЕЙ: ПРОВЕРЯЕТСЯ.

МЕХАНИЗМ: НЕ УСТАНОВЛЕН.

ПРИОРИТЕТ: ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ.

ОПАСНОСТЬ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА.

ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ МАСШТАБ: ПЛАНЕТАРНЫЙ.

Приложил телеметрию, временные отметки, результаты локальных обследований и историю размыканий.

Отдельно — сведения об отсутствии обнаруженной подмены ключей в проверенных журналах.

Это оставалось важным.

Но больше не давало успокоения.

Раньше вопрос звучал так:

Кто прошёл через защиту?

Теперь он не знал даже, был ли это правильный вопрос.

На служебном экране менялось число пациентов, которым требовалась помощь.

Сергей убрал ладонь с часов.

Они тикали.

Он всю жизнь проверял, закрыта ли дверь.

Теперь ему предстояло выяснить, где она находилась.

Глава 7. Тишина растёт

Девятый день катастрофы

К девятому дню треть узлов Глобального нейроконтура, участвовавших в обмене до катастрофы, больше не выходила на общую связь.

Не треть людей.

И не все эти узлы были поражены.

Одни замолчали после нарушения. Другие отключили заранее. От некоторых не поступало достаточно сведений, чтобы установить, что произошло с пользователями.

Разница была важной.

Сергей следил, чтобы её сохраняли в каждой сводке.

Но иногда замечал за собой другое: технические обозначения позволяли смотреть на карту дольше, чем имена. За словом «узел» можно было на несколько секунд не представлять человека.

Он пользовался этой отсрочкой.

Потом открывал медицинский слой, чтобы снова увидеть людей за обозначениями.

Токио. Осака. Киото. Сеул. Тайбэй. Сингапур. Отдельные группы в Европе, на восточном побережье Северной Америки, в Южной Азии.

Новые очаги не образовывали ровных кругов.

Нарушения всё чаще выявлялись в группах, связанных с уже затронутыми контурами. Соседние здания могли оставаться незатронутыми, а профессиональная группа на другом континенте уже передавала сообщения о первых симптомах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.