Дорога в Медное

ЛИСТАЯ СЕКРЕТНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

9—12 июня 1923 года в городе Москве состоялось совещание по реализации в жизнь резолюции ХII партсъезда по национальному вопросу. В нем приняли участие 58 человек из 20 окраин СССР, члены ЦК РКП: Бухарин, Зиновьев, Калинин, Каменев, Мануильский, Микоян, Михайлов, Молотов, Радек, Рудзутак, Смирнов, Сокольников, Сталин, Троцкий, Фрунзе и Чубарь, а также кандидаты в члены ЦК РКП.

На совещании определялась национальная и государственная политика на последующие годы. Вызывают интерес некоторые высказывания участников совещания, которые позднее полностью оправдались.

Икрамов (Туркестан).

«Глубокое зло, которое нужно отметить, – это то, что вы не встретите ни одного на окраинах, кто был бы вполне доволен нашей политикой, но он не может получить разъяснение и за ним не обращается. Он не может сам придти и сказать Сталину или Каменеву: „Товарищ я не доволен этим, скажите, разъясните, в чем дело?“. Он не может этого сказать, он боится, у него представление, будто бы здесь его арестуют, расстреляют».

Скрыпник – кандидат ЦК РКП.

«По поводу национальной политики я напомню, что в древности, когда строилось какое-нибудь здание, во главу угла лилась кровь, убивался кто-нибудь из преступников или рабов. Если во главу угла нашей правильной партийной политики нужно положить кровь, то кровь должна пролиться».

И. В. Сталин.

«При буржуазном строе нужно было по условиям времени бить сначала меньшевиков, потом отзовистов, наполнив борьбой с этими уклонами два периода в истории нашей партии. Теперь партия стоит у власти, теперь мы не сможем сначала добить правых при помощи левых, а потом левых при помощи правых, – теперь мы должны вести борьбу на оба фронта одновременно».

Микоян – член ЦК РКП.

«Товарищи забывают, что кроме великорусского национализма есть и другая причина – это наличие буржуазии и крестьянства. Незачем втирать очки – великорусский шовинизм будет, пока будет крестьянство».

Действительно, тысячи представителей дворянства, интеллигенции, крестьянства, цвет многих наций и народов были уничтожены в 20-е-30-е годы ХХ века. За 1921—1938 гг. в Советском Союзе было осуждено за политические преступления около 2 млн. советских граждан. В Калининской области были такие районы, где мужское население было арестовано поголовно.

О событиях 30-х годов наглядно свидетельствуют документы, некоторые из них не так давно стали достоянием гласности.

Под печатью секретности советская власть вершила судьбы тысяч граждан всех национальностей.

К слову сказать, из участников совещания 1923 года позднее были расстреляны или убиты: Бухарин, Зиновьев, Каменев, Радек, Рудзутак, Томский, Троцкий, Фрунзе, Бубнов, Адиганов, Ахундов, Енбаев, Ербанов, Икрамов, Муртазин, Мухтаров, Рыскулов, Саид-Галиев, Фирдевс, Халиков.

Наличие в период истории нашей страны с 1919 по 1950-е годы массовых репрессий среди населения и создание мощного репрессивного аппарата явилось одной из форм политической борьбы. В 1919 году впервые в истории нашей страны появились «лагеря принудительных работ», возникшие на основании постановления Президиума ВЦИК от 11 апреля 1919 года.

К 1930 году были сформированы 6 управлений исправительно-трудовых лагерей, которые с 1934 года вошли в систему Главного управления лагерей (ГУЛАГ). Система ГУЛАГа позволяла волею государства перебрасывать рабочую силу в определенные места, ни одна стройка, разработка полезных ископаемых, лесозаготовки не обходились в этот период без дешевой беспрекословной рабочей силы.

Общество «Мемориал» опубликовало данные по лагерям за 1948 год:

63 стройки и лагеря МВД, подчиненных ГУЛАГу;

1016 исправительно-трудовых колоний.

На 1 января 1948 года в лагерях и колониях содержалось 2 млн. 199 тыс. 535 человек.

Приведу два примера:

Архангельский концлагерь создан в 1918 году в связи с «красным террором» на основании декрета Совнаркома РСФСР от 6 сентября 1918 года. Заключенные использовались в лесоперерабатывающей промышленности, лесохимии, промышленном и жилищном строительстве.

Беломорско-Балтийский лагерь строил канал имени Сталина. Работы велись с 1931 по 1933 годы. На строительстве канала было использовано около 280 тысяч заключенных, доставленных из Соловецкого лагеря. Погибло около 100 тысяч заключенных. Управление лагерем и строительством канала располагалось в Медвежьегорске.

Канал длиной 230 километров был построен в установленный срок 20 месяцев. Чтобы уложиться в этот срок, руководство ОГПУ уменьшило глубину канала.

Таким образом, система политических репрессий начала складываться практически с первых месяцев советской власти. Она была направлена против всех, кто вставал на пути новой власти, их государство уничтожало.

С первых лет советская власть руками сотрудников НКВД проводила так называемые «зачистки» против выходцев из дворян, интеллигенции, а также крестьянства. Особенно волна репрессий захлестнула страну после убийства 1 декабря 1934 года С. М. Кирова. Согласно изменениям в уголовном процессе, не было ни следствия, ни суда, решением «тройки» человека расстреливали, а родственникам сообщали, что он приговорен к 10 годам лишения свободы без права переписки. Перед расстрелом у репрессированного изымались все вещи и документы, хоронили в нижнем белье или без одежды.

Сейчас трудно определить, кто и где именно захоронен. Поэтому Медное станет братской могилой всех репрессированных в Калининской (Тверской) области.

Масштабы репрессий, проведенных органами НКВД по Калининской области, потрясают. Только за период с октября 1936 года по июль 1938 года было арестовано 16 тысяч 722 человека. В 1937 – первой половине 1938 года приговорены к смертной казни 4466 человек.

30 июля 1937 года руководитель НКВД СССР Н. И. Ежов издал приказ, согласно которому все репрессируемые кулаки, уголовники и другие антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и по рассмотрению дел на тройках – расстрелу;

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же, враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагере на срок от 8 до 10 лет.

По Калининской области было утверждено следующее количество, подлежащих репрессиям:

– первая категория – 1000 человек,

– вторая категория – 3000 человек.

Операцию поручено начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок. В первую очередь подверглись репрессиям контингенты, отнесенные к первой категории.

31 июля 1937 года политбюро ЦК ВКП (б) протоколом №51 утвердило приказ Н. И. Ежова.

Для его выполнения отпустило из резервного фонда СНК 75 миллионов рублей.

20 марта 1938 года политбюро ЦК ВКП (б) рассмотрело вопрос «Об ошибках Калининского Обкома ВКП (б) и облисполкома».

В решении сказано, что Калининский обком ВКП (б) и облисполком не мобилизуют партийную организацию, партийный актив, райкомы партии, советские и хозяйственные организации на ликвидацию последствий вредительства, на выкорчевывание всех контрреволюционных элементов в областных и районных советских, хозяйственных и партийных органах.

Несмотря на совершенно очевидные факты вредительской работы, проводившейся врагами народа по подрыву пограничных районов путем развала в них колхозов, поддержания хуторской системы, сохранения элементов, враждебных советской власти, в составе пограничного населения (бывшие кулаки, перебежчики, контрабандисты, поляки латыши эстонцы, связанные с заграницей) обком партии и облисполком ничего не сделали по ликвидации последствий этой вражеской работы и тем самым объективно способствовали продолжению подрывной работы в пограничных районах.

ЦК ВКП (б) (так в оригинале нет слова «политбюро» – авт.) постановил освободить Рабова от обязанностей первого секретаря Калининского обкома партии, как не обеспечившего руководства в обкоме партии и большевистской работы по ликвидации последствий вредительства и разоблачению до конца врагов народа.

Рабов Петр Гаврилович родился в 1904 году в деревне Тихорево ныне Рамешковского района. Закончил 4 класса Кушалинской церковно-приходской школы.

Свою карьеру начал секретарем Кушалинского волостного комитета комсомола в 1921 году, когда ему было 17 лет.

Работал секретарем Вышневолоцкого уездного комитета комсомола, секретарем Новоторжского, Вышневолоцкого райкомов ВКП (б). В 1936—1937 годах работал вторым, а с июля 1937 года – первым секретарем Калининского обкома партии. В 1937—38 годах был членом особой судебной тройки по Калининской области. Депутат Верховного Совета СССР первого созыва.

В 1938 году был расстрелян, в списках репрессированных по Калининской области не значится, так как после отстранения от должности был отозван в распоряжение ЦК ВКП (б).

Это означало, по-видимому, что был расстрелян в г. Москве.

В тот же день 20 марта 1938 года начальник УНКВД по Калининской области Гуминский доложил наркому Н. И. Ежову, что по всей области за один день 20 марта 1938 года арестовано 1918 человек, в том числе по операциям: латвийской -1115 человек, польской – 334 человека, немецкой – 142 и эстонской – 107 человек.

За предыдущий период с 1 августа 1937 года по 20 марта 1938 года особой тройкой было осуждено 993 человека, в том числе по первой категории 254 человека.

Гуминский просил у Ежова санкции судить на тройке кулацкий элемент шести пограничных районов – Себежского, Красногородского, Опочецкого, Пушкинского, Идрицкого и Пустошкинского в количестве 2550 человек, в основном второй категории, а часть – первой категории.

Продлить срок операции по разгрому шпионско-диверсионных повстанческих кадров иноразведок в пограничных районах Калининской области на один месяц до 15 мая 1938 года, чтобы арестовать за это время еще около 2 тысяч бывших контрабандистов и бывших участников бело-латышских банд, связанных с иноразведками.

Буквально через неделю 28 марта 1938 года Гуминский докладывал в НКВД СССР, что за время с августа 1937 года по 26 марта 1938 года тройкой УНКВД по Калининской области осуждено 10200 человек, из них: по 1 категории – 4587 человек и по 2 категории 5613 человек.

После утверждения Политбюро ЦК ВКП (б) приказа Ежова о репрессиях, начиная с 5 августа 1937 года, расстрелы приобрели массовый характер. Если до 13 августа 1937 года за ночь в здании НКВД расстреливали по 1—3 человека, то 14 августа расстреляли 92 человека, 17 августа – 48 человек и так практически каждую ночь.

Даже перед новым 1938 годом 31 декабря 1937 года палачи не отдыхали, расстреляв в ту ночь 76 человек.

5 января 1938года палачи расстреляли 206 советских граждан, а в Международный женский день 8-го марта 1938 года поставили «рекорд», расстреляв 222 человека.

НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1939 год)

Из отчетного доклада И. В. Сталина на ХVIII съезда ВКП (б) 10 марта 1939 года: «Война неумолима. Ее нельзя скрыть никакими покровами.

Невозможно скрыть тот факт, что Япония захватила за это время громадную территорию Китая, Италия – Абиссинию, Германия – Австрию и Судетскую область, Германия и Италия вместе – Испанию».

4 мая 1939 года германский поверенный в делах в Москве направил телеграмму в МИД Германии следующего содержания: «Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 мая о назначении Молотова Наркомом иностранных дел с одновременным оставлением за ним поста председателя Совета Народных Комиссаров публикуется советской прессой под фанфары. О смещении Литвинова сообщает маленькая заметка, опубликованная по последней странице под рубрикой «Хроника». Неожиданная замена вызвала здесь большое удивление, так как Литвинов был в центре переговоров с английской делегацией. Наркомат иностранных дел не дает представителям прессы никаких объяснений. Это решение, видимо, связано с тем, что в кремле появились разногласия относительно проводимых Литвиновым переговоров.

На последнем партийном съезде Сталин настаивал на осторожности, чтобы Советский Союз не был вовлечен в конфликт.

Молотов (не еврей) считается «наиболее близким другом и ближайшим соратником Сталина. Его назначение, несомненно, гарантирует, что внешняя политика будет проводиться в строгом соответствии с идеями Сталина. Типпельскирх».

Из телеграммы Германского посла в Москве графа фон Шуленбурга от 5 июня 1939 года статс-секретарю МИДа Германии Вейцзекеру: «… Мне показалось, что в Берлине создалось впечатление, что господин Молотов в беседе со мною отклонил германо-советское урегулирование. Я еще раз перечитал все свои телеграммы и сравнил их со своим письмом к Вам и с моим меморандумом. Я не могу понять, что привело Берлин к подобному выводу. На самом деле фактом является то, что господин Молотов почти что призывал нас к политическому диалогу. Наше предложение о проведении только экономических переговоров не удовлетворило его».

На эту телеграмму 30 июня 1939 года Вейцзекер ответил германскому послу в Москве, чтобы имперский министр иностранных дел взял на заметку сообщение о беседе с Молотовым и просил не проявлять дальнейшей инициативы, а ожидать инструкций. 22 июля 1939 года германский посол сообщил в Германию, что вся советская пресса в этот день опубликовала сообщение о возобновлении переговоров о торговле и кредите между германской и советской сторонами.

29 июля 1939 года германскому послу в Москве была направлена инструкция, где, в частности, говорилось, что если у посла появится возможность назначить встречу с Молотовым, надо сказать что-нибудь более определенное особенно по польскому вопросу. При любом развитии польского вопроса, мирным ли путем или любым другим путем, то есть с применением немцами силы, Германия готова гарантировать все советские интересы и достигнуть понимания с московским правительством. Если беседа будет протекать положительно и в отношении прибалтийского вопроса, то должна быть высказана мысль о том, что позиция Германии в отношении Прибалтики будет откорректирована таким образом, чтобы принять во внимание жизненные интересы Советов на Балтике.

Эта инструкция была получена послом Германии в Москве 31 июля 1939 года.

3 августа 1939 года германский имперский министр иностранных дел Риббентроп направил очень срочную телеграмму послу Германии в Москве Шуленбургу. В телеграмме министр сообщал, что накануне 2 августа он принял русского поверенного в делах и сказал ему, что Германия благожелательно расположена к Москве.

Если Москва займет отрицательную позицию, то Германия будет знать, что происходит и как действовать.

Если случится обратное, то от Балтийского до Черного моря не будет проблем, которые обе страны не смогли бы разрешить между собой. Министр сказал, что на Балтике двоим хватит места и что русские интересы там ни в коем случае не придут в столкновение с немецкими. В случае провокации со стороны Польши Германия урегулирует вопрос с Польшей в течение недели.

Министр пишет, что он сделал тонкий намек на возможность заключения с Россией Соглашения о судьбе Польши.

16 августа 1939 года посол Германии в Москве Шуленбург сообщил о ходе переговоров с Молотовым 15 августа.

Эти переговоры посол начал с того, что дошла до них информация о заинтересованности советского правительства в продолжении политических переговоров, чтобы они проходили в Москве. Молотов ответил, что это так. Посол сообщил Молотову, что он просит аудиенции у Сталина, так как имперский министр желает провести широкие переговоры со Сталиным.

Молотов дал согласие на эти пожелания, заявив, что советское правительство тепло приветствует выраженное германской стороной намерение улучшить отношение с Советским Союзом.

В тот же день 16 августа 1939 года Шуленбург направил письмо статс-секретарю МИДа Германии, в котором сообщал о деталях встречи с Молотовым. Он писал, что довольно неожиданно Молотов оказался угодлив и откровенен. У него создалось впечатление, что предложение о визите имперского министра Германии очень польстило лично Молотову. Более существенным является его совершенно ясно выраженное желание заключить с Германией пакт о ненападении. Но, несмотря на все попытки, так и не смогли выяснить абсолютно точно, каковы пожелания Молотова в вопросе о прибалтийских государствах.

16 августа имперский министр Риббентроп попросил посла Шуленбурга снова связаться с Молотовым и заявить, что должен передать для Сталина инструкцию, полученную из Берлина, в которой, в частности, говорилось, что Германия готова заключить с Советским Союзом пакт о ненападении, не подлежащий изменению в течение 25 лет.

В связи с этим имперский министр иностранных дел Германии готов в любое время прибыть в Москву, начиная с пятницы 18 августа 1939 года, имея от фюрера полномочия на решение всего комплекса германо-русских вопросов, а если представится возможность, то и для подписания соответствующего договора.

18 августа 1939 года в своей телеграмме министр иностранных дел Германии Риббентроп дал поручение послу Шуленбургу немедленно договориться с Молотовым о новой встрече и сказать ему, что необычная ситуация делает необходимым использовать не дипломатические каналы, а другой метод в германо-русских отношениях, который приведет к быстрым результатам.

Германо-польские отношения изо дня в день становятся все более острыми, необходимо принять во внимание, что в любой день могут произойти столкновения, которые сделают неизбежными начало военных действий. Фюрер считает, чтобы за стараниями выяснить германо-русские отношения, стороны не были застигнуты врасплох началом германо-польского конфликта.

Министр просил посла, чтобы он настоял перед Молотовым на быстром осуществлении его поездки в Москву и противился любым возможным советским возражениям. При этом министр имел в виду тот факт, что вероятно скорое начало открытого германо-польского столкновения и поэтому Германия крайне заинтересована, чтобы его визит в Москву состоялся незамедлительно.

На второй день 19 августа посол Шуленбург телеграфировал Министру, что достигнута договоренность с Молотовым о приезде Риббентропа 26 или 27 августа. Молотов при встрече вручил послу проект пакта о ненападении.

20 августа 1939 года министр Риббентроп направил послу Шуленбургу телеграмму следующего содержания:

«Фюрер уполномочивает Вас немедленно явиться к Молотову и вручить ему следующую телеграмму Фюрера для господина Сталина:

«Господину Сталину, Москва.

– Я искренне приветствую подписание нового германо-советского торгового соглашения как первую ступень перестройки германо-советских отношений.

– Заключение пакта о ненападении с Советским Союзом означает для меня определение долгосрочной политики Германии. Поэтому Германия возобновляет политическую линию, которая была выгодна обоим государствам в течение прошлых столетий. В этой ситуации имперское правительство решило действовать в полном соответствии с такими далеко идущими изменениями.

– Я принимаю проект пакта о ненападении, который передал мне Ваш Министр иностранных дел господин Молотов и считаю крайне необходимым как можно более скорее выяснить связанных с этим вопросов.

– Я убежден, что дополнительный протокол, желаемый советским правительством, может быть выработан в возможно короткое время, если ответственный государственный деятель Германии сможет лично прибыть в Москву для переговоров. В противном случае имперское правительство не представляет, как дополнительный протокол может быть выработан и согласован в короткое время.

– Напряженность между Германией и Польшей стала невыносимой. Поведение Польши по отношению к великим державам таково, что кризис может разразиться в любой день. Перед лицом такой вероятности Германия в любом случае намерена защищать интересы государства всеми имеющимися в ее распоряжении средствами.

– По моему мнению, желательно, ввиду намерений обеих сторон, не теряя времени, вступить в новую фазу отношений друг с другом. Поэтому я еще раз предлагаю принять моего Министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее – в среду 23 августа. Имперский Министр иностранных дел имеет полные полномочия на составление и подписание как пакта о ненападении, так и протокола. Принимая во внимание международную ситуацию, имперский Министр иностранных дел не сможет остаться в Москве более чем на один-два дня. Я буду рад получить Ваш скорый ответ. Адольф Гитлер».

Пожалуйста, передайте господину Молотову вышеприведенную телеграмму фюрера Сталину в письменном виде на листе бумаги без заглавия. Риббентроп».

Утром 21 августа 1939 года своей телеграммой Министр Риббентроп просил послов Шуленбурга сделать все, что можно, чтобы поездка осуществилась в то время, которое указано в телеграмме. В тот же день посол ответил в МИД Германии, что он 21 августа 1939 года в 15 часов вручил послание фюрера к Сталину и перевод. Молотов прочитал документ и заявил, что передаст это послание и об этом известит посла.