Белый Янтарь Тени Альбертины

Она закрыла глаза - хотя в этом месте у неё не было глаз, - и сосредоточилась. Она думала о тех, кого любила. О матери, которая пожертвовала всем, чтобы защитить её. О деде, который верил в неё до последнего вздоха. Об Игоре, который отдал за неё жизнь. Об Ольге, Дмитрии, Эвальде - обо всех, кто всё ещё ждал её наверху. Она думала о лесе. О Матери-Смоле. О Предтечах, которые засеяли Землю янтарём и надеялись, что однажды появится оператор, способный завершить начатое. Она думала о себе. О том, кем она была и кем стала. О том, что она прошла через ад и выжила. И она поняла: эта пустота - не конец. Это испытание. И она пройдёт его. Не потому, что она сильнее других. А потому, что она не одна. Даже здесь, в абсолютном ничто, она чувствовала связь с теми, кто ждал её. С лесом. С Кругом. С самой реальностью, которую она поклялась защищать.

- Я не боюсь, - сказала она, и её голос, лишённый физической оболочки, прозвучал как мысль, как вибрация в ткани реальности. - Я не боюсь одиночества. Я не боюсь смерти. Я не боюсь ничего. Потому что я - оператор. Я - ключ. Я - страж. И я не сдамся. Никогда. Даже если всё, что я люблю, исчезнет, - я останусь. Я буду помнить. Я буду хранить память. Потому что информация не умирает. Потому что любовь не умирает. Потому что я - часть чего-то большего. И это большее - бессмертно.

Тьма расступилась. Алиса снова стояла в центральном зале Архива, перед постаментом с Кодексом. Архивариус парил над ней, и его лицо, впервые за всё время, выражало нечто похожее на улыбку.

- Ты прошла, - произнёс он. - Ты ответила честно. Ты не сломалась. Ты доказала, что достойна. Доступ к Архиву открыт. Вся мудрость Альбертины - твоя. Используй её. И помни: знание - это не власть. Это ответственность.

Алиса выдохнула. Она прошла. Она действительно прошла. И теперь она могла приступить к тому, ради чего пришла сюда: к поиску «Сердца Альбертины». К остановке призраков. К завершению миссии.

Когда пустота окончательно рассеялась, и Алиса снова оказалась в центральном зале Архива, она почувствовала, как её тело - настоящее, физическое - возвращается к ней. Ощущения были странными: мышцы затекли, словно она провела в неподвижности несколько часов, хотя субъективно прошло не больше получаса. Голова кружилась, во рту стоял металлический привкус. Но сознание было ясным, как никогда. Она прошла испытание. Она доказала своё право. И теперь перед ней открывались двери, которые раньше были закрыты.

Архивариус, всё ещё парящий над постаментом, казался удовлетворённым. Его лицо, обычно менявшееся каждую секунду, застыло в одном выражении - спокойном, почти умиротворённом.

- Ты прошла, оператор, - повторил он. - Теперь ты имеешь доступ ко всем секциям Архива. Книги, манускрипты, артефакты - всё это в твоём распоряжении. Но я должен предупредить тебя: знание, которое ты получишь, может быть опасным. Оно может изменить тебя. Оно может сломать тебя. Ты готова к этому?

- Я готова, - ответила Алиса. - Я пришла сюда не за знаниями ради знаний. Я пришла, чтобы найти способ остановить призраков Альбертины. Чтобы исцелить Архив. Чтобы завершить то, что начал Кальп.

- Тогда слушай, - произнёс Архивариус. - Я расскажу тебе о «Сердце Альбертины». О том, что это такое и как его активировать. Но помни: каждое слово, которое я скажу, имеет цену. Не для меня - для тебя. Потому что знание обязывает. Знание меняет. Ты уже не будешь прежней, когда узнаешь правду.

Алиса кивнула. Она знала это. Она приняла эту цену. И она была готова платить.

Архивариус начал рассказ. Его голос, как всегда многоголосый, звучал торжественно и печально.

- «Сердце Альбертины» - это не просто артефакт, - произнёс он. - Это жертва. Когда Кальп понял, что его эксперименты с Комнатой привели к созданию призраков, он был в отчаянии. Он искал способ вернуть их обратно, упокоить их, освободить. Но все его попытки провалились. Тогда он решил создать нечто, что могло бы поглотить призраков. Не уничтожить - сохранить. Как янтарь сохраняет насекомых. Как лес сохраняет память. Он создал «Сердце» - устройство, способное втягивать в себя фрагментированные сознания и давать им покой. Не смерть - именно покой. Вечный сон, в котором они не страдают, не помнят, не мстят.

- Но почему он не активировал его? - спросила Алиса. - Почему оставил здесь?

- Потому что для активации «Сердца» нужен оператор, - ответил Архивариус. - Нужен тот, кто добровольно отдаст часть своей души. Часть своей любви. Кальп не смог этого сделать. Он был слишком изранен. Слишком опустошён. Его любовь иссякла. Он пытался - но у него не хватило сил. Тогда он запер «Сердце» здесь, в самой глубокой части подземелий, и завещал его тому, кто придёт после него. Тому, кто сможет сделать то, чего не смог он. Тому, у кого хватит любви.

Алиса слушала, и в её груди росло странное чувство. Не страх. Не решимость. Что-то более глубокое. Сострадание. Она понимала Кальпа. Понимала его боль. Его одиночество. Его отчаяние. Она сама прошла через всё это. Но в отличие от него, она не позволила своей любви иссякнуть. Она продолжала любить - даже когда те, кого она любила, умирали. Она продолжала верить - даже когда реальность рушилась. И теперь она была готова отдать эту любовь тем, кто был её лишён. Призракам. Теням. Всем, кто страдал в сети.

- Я сделаю это, - сказала она. - Я активирую «Сердце». Я дам им покой.

Архивариус посмотрел на неё долгим взглядом. Затем кивнул.

- Тогда иди. Иди туда, где бьётся сердце леса. Туда, где тьма глубже всего. Туда, где ждут призраки. И помни: ты не одна. Все мы - я, Кальп, твой дед, все операторы прошлого - мы с тобой. Мы верим в тебя.

Алиса покинула центральный зал и направилась в самую глубокую часть подземелий. Архивариус указал ей путь: через анфиладу залов, мимо стеллажей с книгами, вниз по ещё одной винтовой лестнице, которая уходила в темноту. Эта лестница была древнее предыдущей - её ступени были вырублены не в камне, а в янтаре. Они светились, и с каждым шагом вниз свет становился ярче, теплее, живее. Алиса чувствовала, как энергия сети концентрируется вокруг неё. Как лес приветствует её. Как Мать-Смола ждёт.

На глубине ста пятидесяти метров - она определила это по тому, как изменилось давление и как заложило уши, - лестница кончилась. Алиса оказалась в огромной пещере. Её своды терялись в темноте, а стены были покрыты не мхом, а живыми янтарными каплями - такими же, как те, что она видела в Приморском карьере, когда впервые коснулась «Мозга». Эти капли пульсировали, и каждая из них содержала в себе фрагмент памяти. Фрагмент сознания. Фрагмент души.

В центре пещеры, на возвышении, стояло «Сердце Альбертины». Оно было сделано из чистого, прозрачного янтаря, внутри которого медленно вращался золотой свет. Оно было размером с человеческое сердце - или чуть больше. И оно билось. Ритмично, ровно, успокаивающе. Как сердце спящего великана. Как сердце леса.

Алиса подошла к нему и опустилась на колени. Она знала, что делать. Она достала Ключ - цилиндр, данный ей Эвальдом, - и вставила его в углубление на вершине «Сердца». Ключ вошёл идеально, словно был создан для этого. Алиса положила ладонь на тёплую поверхность янтаря и закрыла глаза. Она начала вливать в «Сердце» свою любовь. Не абстрактное чувство - конкретную энергию, ту самую, которую она использовала для активации узлов. Она отдавала её добровольно. Отдавала с радостью. Потому что знала: это поможет. Это спасёт. Это освободит.

«Сердце» засияло. Золотой свет разлился по пещере, заполняя её теплом. И Алиса почувствовала, как призраки Альбертины - все, кто был заперт в сети, - начинают двигаться. Они тянулись к свету. Тянулись к покою. И один за другим они исчезали, растворялись, упокаивались.

Это было началом конца. Конца войны с тенями. И начала новой эры. Эры, в которой Архив был исцелён. Эры, в которой лес был свободен. Эры, в которой Алиса, наконец, могла отдохнуть.

Глава 5: Читальный зал призраков

Золотой свет, разлившийся по пещере после активации «Сердца Альбертины», постепенно угас. Алиса стояла на коленях перед янтарным артефактом, всё ещё прижимая ладонь к его тёплой поверхности. Она чувствовала, как последние призраки - фрагментированные сознания операторов прошлого - втягиваются в «Сердце», обретая долгожданный покой. Это было похоже на тихий вздох облегчения, который пронёсся по всей сети. Лес, Архив, сама реальность - всё это на мгновение замерло, а затем продолжило своё существование, но уже без того напряжения, которое копилось десятилетиями.

Она убрала руку и медленно поднялась. Ноги затекли, спина болела, но внутри неё разливалось странное, почти забытое чувство. Покой. Она сделала это. Она завершила то, что не смог завершить Кальп. Она освободила призраков. Она исцелила Архив. Но её миссия ещё не была закончена. Теперь, когда угроза теней миновала, ей предстояло сделать то, ради чего она, собственно, и пришла сюда. Изучить Архив. Понять, какие знания хранятся в его недрах. И решить, что с ними делать дальше.

Она поднялась по винтовой лестнице обратно в ротонду. Архивариус ждал её. Его проекция стала ярче и стабильнее - видимо, исцеление «Сердца» укрепило и его, ведь он был частью Архива, его душой, его хранителем.

- Ты сделала это, - произнёс он, и в его голосе звучало нечто похожее на благодарность. - Ты освободила их. Теперь Архив чист. Я чувствую, как энергия сети течёт свободно, без помех. Спасибо тебе, оператор.

- Это мой долг, - ответила Алиса. - Но я здесь не только ради призраков. Я хочу изучить Архив. Понять, что именно хранится в этих книгах. Кальп, мой дед, все, кто был до меня, - они оставили здесь свои знания. Я должна узнать их. Возможно, они помогут мне завершить миссию.

Архивариус кивнул.

- Ты имеешь на это право. Ты прошла испытание. Ты активировала «Сердце». Все двери Архива открыты для тебя. Но будь осторожна. Некоторые знания могут быть опасны. Некоторые истины - невыносимы. Ты готова к этому?

- Готова, - ответила Алиса. - Я всегда готова.

Архивариус указал на один из проходов, ведущих вглубь ротонды.

- Тогда иди. Читальный зал ждёт тебя. Там ты найдёшь то, что ищешь. Там ты встретишь тех, кто был до тебя. Не бойся их. Они - не призраки. Они - учителя.

Читальный зал Архива оказался именно таким, каким Алиса его представляла - и одновременно совершенно иным. Это было огромное круглое помещение, увенчанное куполом, который терялся в темноте на высоте не менее тридцати метров. Вдоль стен, изгибаясь плавной дугой, стояли стеллажи из цельного янтаря. Они светились мягким золотистым светом, и на их полках покоились книги. Не обычные - каждая из них была сделана из янтарных пластин, соединённых тончайшими нитями какого-то органического материала, похожего на паутину. На корешках не было названий. Вместо них - символы, выгравированные на языке Предтеч, который Алиса теперь читала почти так же свободно, как родной.

В центре зала стоял длинный стол - массивный, вырезанный из цельного куска окаменевшего дерева. Вокруг стола - двенадцать кресел с высокими спинками, обитых выцветшим бархатом. На столе лежали письменные приборы: гусиные перья, чернильницы, лупы, какие-то алхимические инструменты. Всё это выглядело так, словно здесь только что работали люди - но они исчезли, оставив всё на своих местах. Алиса провела пальцем по столу. Пыли не было. Архив сам поддерживал себя в порядке.

Но самым поразительным был не стол и не стеллажи. Самым поразительным был свет. Он шёл не от ламп, не от мха, не от янтарных панелей. Он шёл от книг. Каждая книга светилась - слабо, едва заметно, но достаточно, чтобы наполнить зал призрачным сиянием. Это был свет информации. Свет памяти. Свет сознаний, заключённых в янтаре. Алиса поняла: здесь, в этом зале, хранились не просто тексты. Здесь хранились души. Копии сознаний учёных, работавших в Кёнигсбергском университете на протяжении столетий. Каждая книга была не книгой - она была человеком.

Она подошла к ближайшему стеллажу и наугад взяла одну из янтарных пластин. Та была тёплой на ощупь. Алиса открыла её - и мир вокруг изменился.

Из книги поднялась проекция. Не плоская, как голограмма, а объёмная, живая, почти реальная. Перед Алисой стоял человек. Он был одет в камзол конца XVIII века - тёмно-синий, с золотым шитьём, - а на его напудренном парике поблёскивали капельки влаги, словно он только что вошёл с улицы. Его лицо было узким, с высоким лбом и проницательными, немного грустными глазами. Он держал в руке трость с набалдашником из янтаря и смотрел на Алису так, словно видел её насквозь. Она узнала его по портретам, которые видела в архиве деда. Иоганн Готфрид Хазе. Математик. Декан философского факультета. Один из основателей Круга Альбертины. И один из первых призраков.

- Добро пожаловать, преемница, - произнёс он, и его голос звучал не как запись, а как живая речь. - Я ждал тебя. Мы все ждали тебя. Садись. - Он указал на одно из кресел. - Нам есть о чём поговорить.

Алиса села. Она не боялась. Она знала, что это не призрак - не тот, что был побеждён активацией «Сердца». Это была копия сознания, записанная на янтарь ещё при жизни Хазе. Он не страдал. Он не жаждал мести. Он был здесь, чтобы учить. Чтобы передать знание.

- Ты, должно быть, удивлена, - продолжил Хазе, садясь напротив неё. - Ты думала, что Архив - это просто склад старых книг. Но мы, те, кто работал здесь, - мы не могли уйти, не оставив после себя что-то большее. Мы записали наши сознания на янтарь, чтобы те, кто придёт после нас, могли учиться у нас напрямую. Не через тексты - через диалог. Через общение. Через опыт.

- Значит, каждая книга здесь - это человек? - спросила Алиса.

- Не каждая, - ответил Хазе. - Некоторые книги - это просто книги. Трактаты, диссертации, записи экспериментов. Но те, что помечены символом Круга, - да, это мы. Двенадцать профессоров Кёнигсбергского университета, которые посвятили свои жизни изучению янтаря. Мы называем себя «Советом двенадцати». Мы были первыми, кто понял, что янтарь - это не просто камень. Мы создали науку, которую назвали «янтарной информатикой». И мы хотим передать её тебе.

Хазе начал свой рассказ. Он говорил, и его голос, подкреплённый проекцией, заполнял зал. Алиса слушала, затаив дыхание. То, что она узнала, переворачивало все её представления о науке, истории и реальности.

- Когда Кёнигсбергский университет был основан в 1544 году, - говорил Хазе, - никто и не подозревал, что он стоит на костях древнего леса. Прошли столетия, прежде чем алхимики, работавшие в подвалах, начали замечать странные свойства балтийского янтаря. Они обнаружили, что некоторые образцы светятся в темноте. Что они реагируют на человеческое прикосновение. Что они... говорят. Сначала это считали мистикой. Проявлением божественного. Но в начале XVIII века мы - я и мои коллеги - подошли к этому с научной точки зрения. Мы начали систематически изучать янтарь. И мы обнаружили, что он обладает свойствами, которые не объясняются обычной физикой.

Хазе встал и подошёл к одному из стеллажей. Он достал ещё одну янтарную пластину - на этот раз не книгу, а что-то вроде карты, - и разложил её на столе. На пластине был выгравирован сложный узор из линий и символов, напоминающий одновременно схему нейронной сети и кристаллическую решётку. Алиса узнала его: это была та самая структура, которую она видела в файле spectrogram_final.dat и в проекциях «Мозга». Информационная матрица янтаря.

- Мы назвали это «янтарной информатикой», - продолжал Хазе. - Это наука о том, как информация записывается, хранится и передаётся через янтарь. Мы выяснили, что смола, застывая, фиксирует не только физические объекты - насекомых, пыльцу, пузырьки воздуха, - но и электромагнитные поля, квантовые состояния, даже мысли. Да, мысли. Потому что мысль - это тоже информация. И янтарь способен её улавливать. Сохранять. Воспроизводить.

- Но как вы это обнаружили? - спросила Алиса. - У вас не было квантовой физики. Не было электронных микроскопов. Как вы поняли, что янтарь хранит информацию?

- Через эксперименты, - ответил Хазе. - Долгие, кропотливые, иногда опасные. Мы построили первые Пси-призмы - устройства, способные считывать информацию, записанную в янтаре, и переводить её в образы. Мы работали с добровольцами - людьми, которые соглашались прикоснуться к активированному янтарю и рассказать, что они видят. Сначала это были просто вспышки, обрывки, хаос. Но постепенно мы научились расшифровывать сигнал. И мы увидели прошлое. Настоящее прошлое - то, что происходило на Земле миллионы лет назад. Мы увидели лес. Мы увидели динозавров. Мы увидели Предтеч.

- Предтеч? - переспросила Алиса. - Вы знали о Предтечах?

- Знали, - кивнул Хазе. - Не так много, как ты, но знали. Мы расшифровали часть их посланий - тех, что записаны в янтаре. Мы поняли, что лес был создан ими. Что янтарь - это их технология. И что они оставили инструкцию. Инструкцию, которую мы не смогли прочитать до конца - не хватило знаний, не хватило времени. Но мы верили, что однажды придёт тот, кто сможет. И вот ты здесь.

Хазе рассказал Алисе о структуре «янтарной информатики». Это была не просто наука - это был синтез множества дисциплин. Двенадцать секторов ротонды соответствовали двенадцати направлениям исследований, каждым из которых занимался один из членов Совета.

- Математика, физика, химия, биология, теология, юриспруденция, медицина, история, филология, астрономия, музыка и, наконец, тайная тринадцатая секция - «Янтарная информатика» как таковая, доступ к которой имел лишь Кальп. Каждая из этих дисциплин внесла свой вклад в понимание янтаря. Математика дала нам язык для описания информационных процессов. Физика - понимание квантовой природы смолы. Химия - способы активации и модификации янтаря. Биология - знание о том, как живое взаимодействует с минералом. Теология - этические принципы, запрещающие использовать Комнату во зло. Юриспруденция - законы, регулирующие доступ к знаниям. Медицина - способы защиты оператора от разрушительного воздействия сети. История - хронику всех, кто когда-либо работал с янтарём. Филология - расшифровку языка Предтеч. Астрономия - понимание того, что лес - лишь часть галактической сети. Музыка - частоты, на которых янтарь резонирует с сознанием. Всё это было объединено в «янтарную информатику». И всё это теперь доступно тебе.

Алиса слушала, и её переполняли эмоции. Восхищение. Благоговение. Грусть. Все эти люди - гении, опередившие своё время, - работали над разгадкой тайны, которую она теперь держала в руках. Они отдали свои жизни - в буквальном смысле, записав сознания на янтарь, - чтобы передать знание ей. И она не могла их подвести.

- Я хочу поговорить с каждым из них, - сказала она. - С каждым из Совета. Я хочу узнать всё, что они знают.

Хазе улыбнулся.

- У тебя будет такая возможность. Они ждут тебя. Но помни: время здесь течёт иначе. Ты можешь провести в Архиве часы - а в реальном мире пройдут дни. Твои друзья будут волноваться. Ты готова к этому?

- Мои друзья знают, где я, - ответила Алиса. - Они будут ждать столько, сколько потребуется. Я не уйду отсюда, пока не узнаю всё.

Хазе кивнул.

- Тогда начнём. Кого ты хочешь увидеть первым?

Следующей, кого Алиса выбрала для разговора, была Лаура Басси - итальянка, единственная женщина-профессор в Совете двенадцати. Её книга лежала на стеллаже, помеченном символом физики - стилизованным атомом, окружённым волнами. Алиса коснулась янтарной пластины, и из неё поднялась проекция. Лаура Басси была невысокой, хрупкой женщиной с живыми, горящими глазами. Она была одета в платье середины XVIII века, но держалась с той уверенностью, которая выдавала в ней человека, привыкшего спорить с мужчинами и побеждать. Она улыбнулась Алисе.

- Так вот ты какая, - произнесла она. - Наследница. Я ждала тебя. Я знала, что однажды появится женщина, которая завершит начатое. Мужчины слишком горды. Они не умеют жертвовать. А мы - умеем.

Алиса села в кресло напротив неё.

- Расскажите мне о физике янтаря, - попросила она. - О том, что вы узнали.

Басси кивнула. Она начала говорить - и её рассказ был таким же ярким и страстным, как она сама. Она объяснила, как янтарь взаимодействует с поляризованным светом, как квантовые состояния сохраняются в полимерной матрице, как конденсат Бозе-Эйнштейна, образующийся в пузырьках газа при определённых температурах, позволяет янтарю работать как квантовый компьютер. Она показала Алисе формулы, которые вывела двести лет назад, - формулы, которые описывали процессы, официально открытые лишь в конце XX века. Она говорила о том, что свет - это не волна и не частица, а информация, и янтарь - идеальный носитель для этой информации, потому что его структура способна сохранять квантовые состояния неограниченно долго.

- Мы опередили своё время на столетия, - закончила она. - Но мы не могли опубликовать наши открытия. Они были слишком опасны. Церковь обвинила бы нас в ереси. Государство - в шпионаже. Поэтому мы спрятали всё здесь, в Архиве. В надежде, что однажды мир будет готов. Что однажды появишься ты.

- Мир всё ещё не готов, - сказала Алиса. - Но я сделаю всё, чтобы подготовить его.

Следующим был алхимик - хранитель сектора химии. Его звали Фридрих фон Витгенштейн - дальний предок того самого философа, хотя сам он об этом не знал. Он был грубоватым, с обожжёнными кислотами руками, но его глаза светились умом. Он рассказал Алисе о том, как янтарь реагирует на различные вещества, как его можно активировать с помощью кислот и щелочей, как создавать «янтарный лак» - ту самую субстанцию, которую дед Алисы использовал для своих экспериментов. Он показал ей формулу «Чёрного Воскрешения» - способа извлечь информацию из мёртвого янтаря и загрузить её в новый носитель. Ту самую формулу, которую пытался использовать Гофман. Витгенштейн предупредил Алису: эта формула - проклятие. Она позволяет воскрешать мёртвых, но каждое воскрешение ослабляет ткань реальности. Использовать её можно только в крайнем случае - и только тому, кто готов пожертвовать собой.

После химика Алиса поговорила с теологом. Это был пастор Иоганн Шульц, близкий друг Канта, который примирил свою веру с наукой. Он рассказал Алисе о том, что янтарь - это не просто камень, а дар Божий - или, если угодно, дар Предтеч, - который требует ответственного использования. Он сформулировал этические принципы, которые легли в основу Кодекса Альбертины: не используй Комнату для власти; не вмешивайся в реальность без крайней необходимости; всегда помни о цене. Алиса слушала его и понимала, что эти принципы - не догма, а руководство к действию. Она уже следовала им, даже не зная о них. И теперь она знала, что на правильном пути.

Алиса продолжила обход. Следующим был историк - сухонький старик с лицом, которое, казалось, состояло из сотен других лиц, словно коллаж. Его звали Август фон Котцебу, и он был хранителем хроник Круга. Он рассказал Алисе историю Кёнигсбергского университета и его тайного факультета - того самого, который занимался изучением янтаря. Он показал ей списки всех, кто когда-либо работал с Комнатой: от первых алхимиков XVI века до учёных К-13 и сотрудников «Балтийского ИИ». Среди этих списков Алиса нашла знакомые имена: Кальп, фон Шлибен, её дед, Гофман, Барон. Каждый из них оставил свой след. Каждый заплатил свою цену.

Медик - женщина-врач по имени Хелена фон Бюлов - осмотрела Алису (насколько это было возможно в проекционном состоянии) и дала ей советы по управлению имплантом. Она объяснила, что Кровь Предтеч, текущая в жилах Алисы, - это не проклятие, а адаптация. Тело Алисы постепенно приспосабливается к новому состоянию, и скоро она перестанет испытывать побочные эффекты - кровотечения из носа, головные боли, судороги. Но для этого ей нужно научиться контролировать поток информации, а не позволять ему контролировать её. Алиса запомнила эти советы. Они могли пригодиться.

Последней - по крайней мере, на сегодня - Алиса решила посетить секцию музыки. Её хранителем был слепой органист по имени Иоганн Себастьян Мюллер (не родственник великого Баха, хотя он любил шутить, что «все Мюллеры - родственники»). Он не стал задавать вопросов. Он просто сел за несуществующий орган - его проекция включала в себя инструмент, - и начал играть. Мелодия была не похожа ни на что, что Алиса слышала раньше. Она была одновременно и древней, как ветер, и современной, как квантовые вычисления. Она была написана на частотах, которые резонировали с янтарём. И когда Мюллер играл, Алиса видела, как книги на стеллажах начинали светиться ярче, как янтарные панели на стенах пульсировали в такт музыке, как сам Архив - пел. Это была музыка леса. Музыка сфер. Музыка, которая связывала всё сущее в единую гармонию.

Когда Мюллер закончил, он повернулся к Алисе - хотя его глаза были слепы, он, казалось, видел её.

- Это и есть суть янтарной информатики, - сказал он. - Не формулы, не законы, не правила. Гармония. Лес - это симфония. А ты - её дирижёр. Не забывай об этом.