Код легенды: удар в спину

Не соглашайтесь на «подработку курьером», если не знаете, что вы перевозите. Если вас просят забрать наличные у пенсионера и перевести их на криптокошелёк – это преступление.

Если вы уже стали участником такой схемы – немедленно прекратите. Откажитесь от дальнейших действий, заблокируйте контакты «куратора». Обратитесь в полицию – если вы сами пришли с заявлением, это может смягчить наказание.

Помните: лёгких денег не бывает. Если вам предлагают высокий заработок за простую работу – это почти всегда обман или вовлечение в незаконную деятельность.

Что делать, если вы или ваши близкие стали жертвой мошенников?

Сразу обратитесь в банк и в полицию.

Сохраните все чеки, скриншоты, записи разговоров.

Если вас пытаются завербовать в соцсетях – не отвечайте, заблокируйте отправителя, сообщите родителям или учителям.

Реальный случай из практики

В одном из регионов России студент третьего курса согласился за 10 000 рублей передать свою карту «знакомому». Через несколько дней он узнал, что на его карту перевели деньги от обманутых пенсионеров на сумму более миллиона рублей. Студент был задержан, ему предъявили обвинение по статье 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере). Ему грозит до 6 лет лишения свободы, хотя он сам не звонил пенсионерам и не обманывал их. Он просто дал карту.

Как защитить себя и друзей?

Расскажите друзьям о схемах вербовки дропперов. Чем больше людей знают, тем меньше шансов у мошенников.

Если видите в соцсетях объявления о «лёгком заработке» – жалуйтесь на них администрации.

Подключите бесплатные сервисы безопасности: определитель номера, уведомления об операциях.

Помните: мошенники играют на вашем желании заработать. Они обещают лёгкие деньги, но взамен вы рискуете свободой. Никакие пять тысяч рублей не стоят уголовного дела и испорченной жизни.

Глава 4. «Сгоревший военкомат»

Прошло три дня после встречи в волонтёрском центре. Лёха вместе с Тимуром уже дважды выступал в школах – рассказывал о том, как не стать жертвой мошенников и как не влипнуть в историю с «лёгкими деньгами». Ребята слушали с интересом, особенно когда речь заходила о курьерах- дропперах. После лекций подходили, задавали вопросы. Кто- то признавался, что уже получал такие предложения, но отказался. Кто- то рассказывал о знакомых, которые «подрабатывают» в интернете, и теперь боятся, что их посадят.

Лёха чувствовал, что делает полезное дело. Но внутри всё ещё сидела заноза – дедушкины деньги и медали. Он продолжал искать информацию о дроппере Крапивине, но тот так и не ответил на сообщение. Полиция хранила молчание. Следователь, которому он звонил, вежливо сообщил, что «работа идёт».

В четверг утром Лёха сидел на кухне, пил чай с дедом. Иван Петрович выглядел чуть лучше, чем в первые дни после обмана: лицо порозовело, он даже пошутил пару раз. Но медали так и лежали в пустом футляре, и дед иногда поглядывал на него с такой тоской, что у Лёхи сжималось сердце.

– Деда, я сегодня с ребятами встречаюсь, – сказал Лёха, убирая чашку. – У Алисы есть идея поехать в соседний район, там лекцию попросили провести.

– Поезжай, – кивнул дед. – Дело хорошее. Только аккуратно.

– Обязательно.

Лёха уже собирался выходить, когда в дверь позвонили. Он открыл – на пороге стояла Полина, та самая рыжая девушка со встречи. На этот раз она выглядела взволнованной. Под глазами залегли тени, губы сжаты в нитку.

– Лёха, извини, что без звонка, – быстро сказала она. – Мне нужна помощь. Срочно.

– Заходи. Что случилось?

Полина вошла, поздоровалась с Иваном Петровичем, который вышел в коридор. Дед, увидев её состояние, предложил присесть, налить чаю. Полина покачала головой.

– Спасибо, Иван Петрович, не надо. Я на минуту. Лёха, ты помнишь, я рассказывала о подруге, которую задержали?

– Конечно. Она положила пакет у релейного шкафа. Её обвиняют в подготовке диверсии.

– Да. Её зовут Даша. Мы с ней с детства дружили. Она… она не виновата, Лёха. Её просто развели, как твоего деда. Но там всё серьёзнее. Ей грозит до двадцати лет.

– Двадцать лет? – переспросил Лёха. – За то, что пакет положила?

– Ей вменяют статью 205 – террористический акт. Или покушение на него. Следствие считает, что она действовала осознанно, что знала, что в пакете. Но это не так! Её обманули, запугали.

– Расскажи подробно, – сказал Лёха, чувствуя, как внутри поднимается тревога. – Всё, что знаешь.

Полина села на табурет, сцепила руки на коленях. Голос её дрожал, но она старалась говорить спокойно.

– Даше было четырнадцать, когда ей написали в ВК. Какой- то парень, назвался Ником. Сказал, что у них проект по проверке безопасности на транспорте. Предложил подработку – фотографировать железнодорожные станции, пути, релейные шкафы. За каждое фото – пятьсот рублей. Просто делать снимки и отправлять.

– Она согласилась?

– Конечно. Ей было четырнадцать, карманных денег почти нет. Родители разведены, мама работает на двух работах. Даша подумала: что тут сложного? Сфоткал – получил деньги. Ник платил исправно, сначала по тысяче, потом по пять. Она ему доверилась.

– А потом?

– Потом Ник сказал, что нужно помочь более серьёзно: взять пакет из тайника и положить у определённого релейного шкафа. Сказал, что это проверка системы безопасности, что за это заплатят сразу десять тысяч. Даша согласилась. Она пошла, нашла пакет, положила куда сказали. А на следующий день её задержали сотрудники ФСБ. В пакете оказалась взрывчатка.

Лёха почувствовал, как холодок пробежал по спине.

– Она не знала, что там бомба?

– Конечно, не знала! – воскликнула Полина. – Ей сказали, что это муляж для тренировки, что в нём датчики. Ник всё время говорил: «Ты помогаешь спецслужбам, это секретная операция, никому не рассказывай, иначе будут проблемы».

– Как у моего деда, – тихо сказал Лёха. – Те же приёмы. Только масштаб другой.

– Да. И теперь она в СИЗО, ей грозит срок. Мама её места себе не находит, адвокат говорит, что дело сложное, потому что она действительно совершила действие – положила пакет. А умысел следствие считает прямым.

– А этот Ник? Его нашли?

– Нет. Он пропал сразу, как только её задержали. Аккаунт удалён, переписка… Даша удалила переписку по его просьбе. Частично сохранилась только в телефоне, но там ничего конкретного. Ник использовал одноразовые номера.

Лёха задумался. Схема была страшной: вербовка подростка через соцсети, постепенное вовлечение, приучение к «лёгким деньгам», а потом – задание, которое превращает человека в преступника. И всё это под видом «секретной операции», «проверки безопасности».

– Полина, – сказал он, – а почему ты пришла ко мне?

– Потому что ты ищешь тех, кто обманул твоего деда. Это та же система, Лёха. Те же методы: запугивание, обещания, секретность. Я думаю, что мошенники, которые звонят пенсионерам, и те, кто вербует подростков, – это часть одной сети. Или, по крайней мере, они используют одни и те же приёмы. Ты разбираешься в соцсетях, в интернете. Может быть, ты сможешь найти следы этого Ника?

– Я попробую, – сказал Лёха. – Но без гарантий. Если он удалил аккаунт, восстановить переписку сложно.

– Даша говорила, что у неё сохранились скриншоты нескольких сообщений. Она их спрятала в облако. Я могу попросить маму передать пароль.

– Сделай. И дай мне всё, что есть. Я посмотрю.

Полина кивнула, поблагодарила и быстро ушла. Иван Петрович, который всё это время молча сидел в кресле, покачал головой.

– Четырнадцать лет, – сказал он глухо. – Совсем девчонка. И её уже в СИЗО. А эти гады на свободе. Что за время наступило, внук?

– Время, когда враг невидим, деда. Но мы его найдём.

– Ты осторожнее. Эти люди не шутят. Если они готовы подставлять детей под взрывчатку, они и тебя не пощадят.

– Я понимаю.

Лёха написал Тимуру: «Срочно. Встречаемся в библиотеке. Есть новое дело». Тимур ответил через минуту: «Еду».

В библиотеке они заняли свой обычный столик. Лёха пересказал Тимуру историю Даши. Тот слушал, мрачнея с каждой минутой.

– Это уже не мошенничество, – сказал он, когда Лёха закончил. – Это терроризм. И вербовка несовершеннолетних.

– Статья 205 УК РФ, – кивнул Лёха. – Я уже посмотрел. Там наказание от десяти до двадцати лет. А если с причинением смерти – пожизненное.

– И девчонке четырнадцать лет. Она даже не знала, что делала.

– Следствие будет доказывать, что знала. Или должна была знать. Это стандартная линия: «разумный человек должен был понимать, что участвует в преступлении».

– Но она же ребёнок! – возмутился Тимур.

– По закону уголовная ответственность с 14 лет за тяжкие и особо тяжкие преступления. Статья 205 – одна из них. Так что формально её могут судить.

Тимур стукнул кулаком по столу. В читальном зале обернулись. Он понизил голос.

– Это же безумие. Мошенники играют на детях, а дети получают сроки.

– Поэтому мы должны не только предупреждать, но и искать этих вербовщиков, – сказал Лёха. – Если мы сможем найти Ника или его следы, это поможет Даше. И другим.

– С чего начнём?

– Полина обещала скриншоты переписки. А пока давай поищем похожие случаи. Может быть, этот Ник не один раз так делал.

Они начали поиск. Лёха залез в телеграм- каналы, посвящённые кибербезопасности, нашёл несколько обсуждений вербовки подростков. В одном из каналов была ссылка на статью о том, что в соседней области задержали студента, который поджигал релейные шкафы по заданию кураторов. В другом – история девушки, которую уговорили поджечь военкомат.

– Смотри, – сказал Лёха Тимуру. – Вот случай в Воронежской области. Преподавательницу историю Ольгу задержали за попытку поджога военкомата. Ей позвонили «специалисты Центробанка», сказали, что в военкомате прячутся преступники, и попросили помочь их задержать – бросить коктейль Молотова. Она бросила. Её арестовали.

– И она поверила?

– А почему бы и нет? Ей позвонили, представились, запугали, сказали, что это секретная операция. Та же схема, что с Дашей, только жертва старше.

Тимур покачал головой.

– Это какая- то эпидемия. Мошенники используют людей как инструмент.

– Именно. Они не просто крадут деньги, они заставляют людей совершать преступления. А сами остаются в тени.

Лёха нашёл ещё несколько похожих случаев: в Ставрополье женщину заставили поджечь трансформатор, в Питере дизайнера интерьеров заставили стать курьером и забирать деньги у других жертв. Объединяло все эти истории одно: жертвы были обычными людьми, которые попали под психологическое давление, им запретили рассказывать близким, запугали уголовной ответственностью.

– Они используют одну и ту же матрицу, – сказал Лёха. – Социальная инженерия. Давление на страхи, изоляция от родных, создание иллюзии сотрудничества с государственными органами. И жертва идёт на всё, чтобы «помочь следствию» или «спасти себя».

– И что мы можем сделать?

– Во- первых, мы можем использовать эти истории в лекциях, чтобы люди знали о таких схемах. Во- вторых, мы можем попытаться вычислить вербовщиков через их методы. Если они оставляют цифровые следы – IP- адреса, номера телефонов, аккаунты, – можно передать информацию в полицию.

– Ты же сам говорил, что они используют анонимайзеры и одноразовые аккаунты.

– Да. Но не всегда идеально. Многие допускают ошибки. Например, этот Ник, который вербовал Дашу, использовал один и тот же ник в нескольких соцсетях. Если мы найдём его старые аккаунты, возможно, узнаем что- то полезное.

Через час Полина скинула Лёхе скриншоты. Их было немного – Даша успела сохранить только три. На одном был диалог, где Ник объяснял, как найти тайник: «Иди к железнодорожному переезду, под третьим столбом найдёшь чёрный пакет. Не открывай, не проверяй. Просто положи у релейного шкафа № 457». На другом – сообщение: «Ты молодец, Даша. Ты помогаешь стране. После этого задания получишь 20 000». Третье сообщение было самым страшным: «Если кому- то расскажешь, твоя мама узнает, что ты работаешь на террористов. Её тоже посадят. Храни секрет».

– Вот оно, – сказал Лёха, показывая Тимуру. – Шантаж. Сначала платят, потом запугивают. Типичная схема вовлечения.

– Ник писал с аккаунта «Ник Т.», – заметил Тимур. – Аватарка – пейзаж. Друзей нет. Аккаунт создан за два месяца до начала общения с Дашей.

– Значит, одноразовый. Но давайте посмотрим, есть ли этот ник в других соцсетях.

Лёха проверил ВКонтакте, Instagram, Telegram. Ник «Ник Т.» встречался только в ВК, и то аккаунт был уже удалён. Но Лёха знал, что даже удалённые аккаунты иногда можно частично восстановить через кеши поисковиков.

Он залез в поисковую выдачу Google по запросу «Ник Т. ВКонтакте». Нашёл кешированную страницу – она показывала только аватарку и дату регистрации. Аватарка была загружена с какого- то другого сайта. Лёха сохранил изображение, открыл его в редакторе. Это был стандартный пейзаж, скачанный из интернета.

– Ничего, – разочарованно сказал он.

– Погоди, – Тимур ткнул пальцем в экран. – Посмотри на дату регистрации. Аккаунт создан 15 марта. А через две недели – первое сообщение Даше. За три дня до её задержания – последняя активность. Значит, они создают аккаунт под конкретную жертву, используют его пару недель, потом удаляют.

– Как они находят жертв?

– Скорее всего, через открытые профили. Даша была подписана на паблики по заработку, на группы «Подработка для подростков». Вот оттуда и вытащили.

Лёха зашёл в профиль Даши (Полина дала ссылку). Действительно, подписки на несколько групп вроде «Работа для школьников», «Заработок в интернете». Там регулярно появлялись объявления, многие из которых были мошенническими.

– Нужно предупреждать ребят, чтобы они не велись на такие группы, – сказал Лёха. – И если видят подозрительные предложения – сразу сообщали родителям или в полицию.

– Согласен. Но это не поможет Даше сейчас. Ей нужна помощь адвоката, нужно доказать, что она действовала под влиянием обмана.

– Может, Алиса знает юристов, которые занимаются такими делами?

– Спрошу.

На следующий день Лёха и Тимур снова пришли в волонтёрский центр. Алиса уже ждала их, а с ней – незнакомая женщина лет сорока, в строгом костюме, с папкой в руках.

– Это Елена Викторовна, адвокат, – представила Алиса. – Она специализируется на защите жертв мошенничества и несовершеннолетних, которых втянули в преступления.

– Здравствуйте, – Елена Викторовна пожала Лёхе и Тимуру руки. – Алиса рассказала мне о случае с Дашей. Я уже связалась с её матерью. Дело сложное, но есть шанс смягчить наказание или даже переквалифицировать обвинение, если мы докажем, что Даша была введена в заблуждение.

– Как это можно доказать? – спросил Лёха.

– Нужно показать, что она не осознавала характер своих действий. То есть не знала, что участвует в подготовке теракта. Для этого нужно восстановить переписку, найти свидетелей, возможно, экспертизу её психологического состояния. И, конечно, найти этого Ника.

– А если его не найдут?

– Тогда всё будет зависеть от того, насколько убедительно адвокат представит версию об обмане. Суды в таких случаях бывают разными. Иногда дают реальные сроки, даже когда человек действовал под влиянием мошенников. Иногда – условное наказание. Но для Даши, которой четырнадцать, любое уголовное дело – это клеймо на всю жизнь.

– Мы поможем, – сказал Лёха. – Мы уже начали искать следы Ника.

– Только будьте осторожны, – предупредила адвокат. – Эти люди опасны. Не пытайтесь сами с ними встречаться или вступать в переписку. Собирайте информацию и передавайте нам или в полицию.

– Хорошо.

После встречи Лёха и Тимур вышли на улицу. День был солнечным, но на душе у Лёхи было тяжело.

– Слушай, – сказал Тимур, – а ты не думал, что мы лезем не в своё дело? Мы же не оперативники, не адвокаты. Мы можем наломать дров.

– Думал, – честно ответил Лёха. – Но если не мы, то кто? Полиция перегружена, они заявлений по мошенничеству получают десятками в день. А тут ещё и вербовка подростков. Им не до каждого случая.

– А мы сможем?

– Не знаю. Но попробовать стоит. Хотя бы для того, чтобы другие не попали в такую же историю.

Они решили на следующий день поехать в школу, где училась Даша, поговорить с её классным руководителем и одноклассниками. Может быть, кто- то знал что- то о её «подработке» или видел странных людей.

Утром они отправились в школу № 14, обычную панельную девятиэтажку с облупившейся краской на фасаде. На крыльце их встретила завуч, женщина лет пятидесяти с усталым лицом.

– Вы к Даше? – спросила она, когда Лёха объяснил цель визита. – Ужасная история. Она была хорошей девочкой, училась средне, но никогда не было проблем. А тут…

– Можно поговорить с её классным руководителем?

– Классная ушла в декрет, сейчас временный. Лариса Ивановна, учитель истории. Она сейчас свободна.

Они прошли в кабинет истории. Лариса Ивановна оказалась молодой женщиной, лет тридцати, с внимательными глазами. Она тяжело вздохнула, когда Лёха заговорил о Даше.

– Я до сих пор не могу поверить, – сказала она. – Даша – тихая, спокойная. Никогда не конфликтовала. Вдруг её забирают, обвиняют в страшных вещах. Я знаю, что она не могла сознательно участвовать в теракте.

– Вы не замечали, что она изменилась в последнее время? – спросил Тимур.

– Знаете, она стала более замкнутой. Перестала общаться с подругами, иногда пропускала уроки. Я спрашивала, что случилось, она говорила: «Всё нормально». Но было видно, что она чем- то озабочена.

– Может быть, у неё появились новые знакомые?

– Не знаю. Я пыталась поговорить с мамой, но мама постоянно на работе. Даша часто была предоставлена сама себе.

– А одноклассники? Может, они что- то знают?

– Попробуйте поговорить с её соседкой по парте, Катей. Они раньше дружили. Катя сейчас на перемене, я могу её позвать.

Через минуту в кабинет зашла девочка лет пятнадцати, с короткой стрижкой и серьгой в ухе. Она смотрела настороженно.

– Ты Катя? – спросил Лёха. – Мы волонтёры, помогаем жертвам мошенников. Мы хотим помочь Даше.

– Даше? – Катя нахмурилась. – А вы можете ей помочь?

– Попробуем. Ты не замечала, что с ней что- то происходит в последние месяцы?

Катя помолчала, потом сказала:

– Она как- то странно себя вела. Постоянно смотрела в телефон, нервничала. Я спросила, что случилось, она сказала: «Не могу сказать, это секрет». Я подумала, может, влюбилась. Но потом она перестала со мной общаться. А потом… её забрали.

– Она не говорила, с кем переписывается?

– Нет. Но я один раз видела, когда она забыла телефон на парте. У неё было открыто сообщение от какого- то Ника. Я не читала, только имя увидела.

– Ты не помнишь, что- то ещё было?

– Нет. Но я заметила, что она стала получать деньги. Она купила новые наушники, дорогие. Сказала, что заработала в интернете. Я спросила, как, она сказала: «Фотографирую». Я не придала значения.

– Спасибо, Катя.

Девочка вышла. Лёха и Тимур переглянулись.

– Всё сходится, – сказал Тимур. – Вербовка через соцсети, лёгкие деньги, секретность. Типичный портрет.

– Теперь нужно понять, как Ник вышел на неё. Катя говорила, что Даша искала подработку. Давай посмотрим, в каких группах она состояла.

Они попросили у Ларисы Ивановны разрешение зайти в аккаунт Даши – пароль мама передала Полине. В подписках было несколько десятков пабликов: «Работа для подростков», «Заработок в интернете без вложений», «Фриланс для школьников». В некоторых были объявления, которые выглядели подозрительно: «Требуются курьеры, оплата ежедневно», «Фотографы на железную дорогу, оплата за каждое фото».

– Вот отсюда, – сказал Лёха. – Они мониторят такие группы, находят подростков, которые ищут работу, и пишут им.

– Что будем делать?

– Сделаем скриншоты всех подозрительных объявлений, передадим адвокату. Может быть, это поможет установить, откуда именно вышел Ник. И ещё – нужно предупредить администраторов групп, чтобы они чистили такие объявления.

– Это бесконечная работа, – вздохнул Тимур. – Мошенники создают новые аккаунты каждый день.

– Но если мы спасём хотя бы одного человека – уже хорошо.

Вернувшись домой, Лёха застал деда в необычном расположении духа. Иван Петрович сидел за столом, перед ним лежал лист бумаги, на котором он что- то писал старческой рукой.

– Деда, что делаешь?

– Пишу заявление. В прокуратуру. Хочу, чтобы они знали: ветеранов обижать нельзя. Может быть, если я напишу, что меня, участника войны, обманули, они обратят больше внимания.

– Хорошая идея, – сказал Лёха. – Я помогу оформить.

Вместе они составили текст. Иван Петрович диктовал, Лёха печатал. Дед подробно описал, как звонили, что говорили, сколько перевёл. В конце добавил: «Я защищал Родину в годы Великой Отечественной войны. Я не заслужил, чтобы в мои годы меня обманывали те, кто прячется за спинами сотрудников государственных органов. Прошу принять меры».

Лёха распечатал заявление, положил в конверт. Завтра он отвезёт его в прокуратуру.

– Деда, – спросил он, – а ты не жалеешь, что я влез в эту историю? Может, тебе было бы спокойнее, если бы я просто смирился?