Прорыв 7.0

– Вот он, – прошептал Джонсон. – Генератор. Тот самый, что питал купол.

– А кристалл? – спросила Алиса.

– Должен быть здесь, – ответил Мартинас. – Я чувствую. Он внутри генератора.

– Как его достать?

– Нужно подойти к пульту. И отключить защиту.

– А они? – Марат кивнул на спящих мутантов.

– Проснутся. Поэтому нужно действовать быстро.

Алиса осмотрела зал. Вокруг генератора было пусто, но мутанты лежали так плотно, что между ними едва можно было протиснуться.

– Я пойду, – сказала она.

– Нет, – возразил Марат. – Я пойду. У меня бронежилет.

– Ты ранен.

– Ерунда. Я пойду.

Спорить не стали. Марат, стараясь ступать бесшумно, двинулся к генератору. Алиса, Йонас, Джонсон и Янис с его людьми замерли, готовые в любой момент открыть огонь. Мартинас закрыл глаза, пытаясь успокоить спящих.

– Быстрее, – прошептал он. – Они чувствуют.

Марат добрался до пульта. Руки его дрожали, но он быстро нашёл нужные кнопки. Замок щёлкнул, и отсек с кристаллом открылся. Марат выхватил камень и повернулся.

В тот же миг мутанты проснулись.

Их глаза загорались один за другим, и зал наполнился рычанием. Первая тварь, огромная, с длинными конечностями, поднялась и шагнула к Марату.

– Огонь! – закричал Джонсон.

Выстрелы грохотали, мутанты падали, но на их место выходили новые. Марат бежал, прижимая кристалл к груди. Алиса стреляла, прикрывая him. Йонас, не жалея патронов, косил тварей длинными очередями. Янис и его люди отбивались, но силы были неравны.

– Сюда! – крикнул Мартинас, показывая на проход, откуда они пришли.

Они бросились к выходу. За спиной рушились стены, земля ходила ходуном. Марат, спотыкаясь, бежал последним. Огромная тварь настигла его, когти полоснули по плечу, и он упал, зажимая рану.

– Марат! – закричала Алиса, бросаясь к нему.

– Я в порядке! – прохрипел он, пытаясь встать. – Кристалл цел!

– Бежим! – крикнул Джонсон, отстреливаясь.

Они выскочили на поверхность, когда за спиной рухнул последний пролёт. Алиса упала на колени, тяжело дыша. Марат лежал рядом, бледный, сжимая кристалл.

– Жив? – спросила она.

– Жив, – прохрипел он. – Пустяки.

– Не пустяки, – сказала Алиса, перевязывая рану. – Если начнётся заражение…

– Не начнётся. Я крепкий.

Джонсон, проверив запасы патронов, мрачно покачал головой:

– Осталось по магазину на брата. Надо уходить.

– А кристалл? – спросил Йонас.

– У нас, – ответил Марат, показывая камень. – Цел.

– Тогда идём, – сказала Алиса. – Домой.

Они поднялись и, шатаясь, побрели к лесу. Янис и его люди шли с ними. Впереди была граница, а за ней – дом.

Глава 3. Засада на подступах

Кристалл был у них. Алиса сжимала его в руке, чувствуя, как он пульсирует, словно живое сердце, но радость победы была недолгой. Едва группа выбралась из подземелий старой Академии наук, как небо над Ригой вспыхнуло багровым заревом. Золотистый свет, пульсировавший над городом долгие годы, угасал, и вместе с ним угасала защита, которую он давал. Твари, лишившиеся своей повелительницы, обезумели. Они вылезали из подвалов, из щелей между развалинами, из подземных коммуникаций, и их горящие глаза были устремлены на маленькую группу людей, уносивших их сердце.

– Бежим! – крикнул Джонсон, когда из-за угла выскочила первая тварь.

Алиса прижала кристалл к груди и побежала. Йонас был рядом, поддерживая раненого Марата. Мартинас, несмотря на усталость, бежал впереди, чувствуя, где безопасно. Джонсон, отстреливаясь, замыкал колонну. Янис и его люди, вооружённые кто чем, старались не отставать.

Улицы Старой Риги, ещё недавно пустынные, теперь ожили. Тени метались между домами, и воздух наполнился воем. Алиса бежала, не разбирая дороги, и чувствовала, как силы покидают её. Кристалл в руке был горячим, почти обжигающим, и от него исходил слабый золотистый свет, который, казалось, привлекал тварей ещё больше.

– Сюда! – крикнул Мартинас, сворачивая в узкий переулок.

Они вбежали в лабиринт старых улочек. Дома здесь стояли вплотную, балконы нависали над головой, и казалось, что они бегут по каменному коридору, который вот-вот сомкнётся над ними. Твари не отставали. Их было много, и они становились всё смелее. Сзади слышался топот множества ног, и этот звук, смешанный с воем, заставлял сердце колотиться где-то в горле.

– Не хватит патронов! – закричал Марат, перезаряжая автомат.

– Держись! – ответил Джонсон, стреляя короткими очередями.

Вдруг впереди, на перекрёстке, показалась новая стая. Мартинас остановился, растерянно оглядываясь.

– Тупик? – спросила Алиса.

– Нет! – мальчик показал на узкий проход между домами. – Туда!

Они нырнули в проход. Здесь было темно, стены сходились так близко, что приходилось пробираться боком. Твари застряли в проходе, но это было лишь временной передышкой. Алиса слышала, как они царапают стены, как рычат, пытаясь пролезть следом.

– Надо выйти на площадь, – сказал Джонсон, тяжело дыша. – Там простреливается всё.

– А если они нас окружат? – спросил Йонас.

– Значит, будем прорываться.

Они выбрались на небольшую площадь. Когда-то здесь, наверное, был рынок или сквер, но теперь – только груды битого камня да редкие деревья, искорёженные взрывами. Мартинас остановился, закрыл глаза. Он стоял так несколько секунд, и все замерли, боясь нарушить его концентрацию.

– Они идут, – сказал он, открывая глаза. – Со всех сторон.

– Сколько? – спросила Алиса.

– Много. Десятки. Может, сотни.

– Занимаем оборону! – скомандовал Джонсон. – Марат, на правый фланг! Йонас, левый! Алиса, ты с Мартинасом в центре! Я прикрою! Янис, ваши люди – за нами!

Они залегли за грудами камней. Янис и его люди рассредоточились, кто за деревьями, кто за обломками. Твари появились неожиданно – вынырнули из переулков, с крыш, из подвалов. Их было не меньше пятидесяти. Они двигались быстро, перебирая длинными конечностями, и их глаза горели золотым светом.

– Огонь! – закричал Джонсон.

Выстрелы грохотали, твари падали, но на их место выходили новые. Алиса стреляла из нагана, стараясь экономить патроны. Рядом с ней, прикрывая Мартинаса, отстреливался Йонас. Марат, не жалея боеприпасов, косил мутантов длинными очередями. Джонсон, используя свой опыт, валил тварей одного за другим. Янис и его люди стреляли из охотничьих ружей, из пистолетов, из всего, что было под рукой.

– Их слишком много! – закричал Йонас.

– Держись! – ответила Алиса.

Вдруг одна из тварей, огромная, с длинными когтями, прорвалась сквозь заслон и прыгнула на Марата. Он успел выстрелить, но тварь сбила его с ног. Йонас рванул на помощь, стреляя на ходу, но опоздал – когти полоснули Марата по плечу, и он упал, зажимая рану.

– Марат! – закричала Алиса, бросаясь к нему.

– Я в порядке! – прохрипел он, пытаясь встать. – Пустяки!

– Лежи! – приказал Джонсон, отстреливаясь от наседающих тварей. – Алиса, перевяжи!

Она быстро обработала рану, наложила жгут. Крови было много, но, к счастью, артерия не задета. Йонас прикрывал их, стреляя из пистолета. Янис, увидев, что положение становится критическим, подал знак своим людям.

– Прикрывайте! – крикнул он, и они усилили огонь.

– Уходим! – крикнул Джонсон, видя, что держаться больше нельзя. – Алиса, бери Марата! Йонас, прикрываешь!

Она подхватила Марата, помогая ему встать. Он опирался на неё, стараясь не отставать. Йонас и Джонсон отстреливались, давая им время. Янис и его люди прикрывали фланги. Мартинас, бежавший впереди, указывал путь.

– Туда! – крикнул он, показывая на старую церковь, видневшуюся в конце улицы.

Они вбежали внутрь. Церковь была разрушена, но стены ещё держались. Джонсон захлопнул тяжёлые двери, подпёр их обломками.

– Передохнём, – сказал он, тяжело дыша. – У них уйдёт время, чтобы проломиться.

Алиса опустила Марата на пол. Он был бледен, но держался.

– Жив? – спросила она.

– Жив, – прохрипел он. – Пустяки.

– Не пустяки, – ответила она, затягивая повязку. – Если начнётся заражение…

– Не начнётся. Я крепкий.

Йонас, проверив запасы патронов, мрачно покачал головой:

– Осталось по магазину на брата. Дольше часа не продержимся.

– Значит, надо искать другой выход, – сказал Джонсон.

Мартинас, сидевший в углу, закрыл глаза.

– Там, – сказал он, показывая на алтарную часть церкви. – Подвал. Там выход.

– Веди, – сказала Алиса.

Они спустились в подвал. Здесь было темно, пахло сыростью и плесенью. Мартинас уверенно шёл впереди, ведя их по узким проходам. Вскоре впереди показался свет.

– Выход? – спросил Йонас.

– Да, – ответил мальчик. – На окраину.

Они вышли из подземелья и оказались на пустыре, поросшем кустарником. Вдали виднелись окраины Риги. Твари отстали.

– Ушли, – выдохнул Джонсон.

– Пока, – ответил Марат. – Они вернутся.

– Тогда надо уходить быстрее.

Они шли всю ночь, не останавливаясь. Марата поддерживали по очереди. К утру он уже мог идти сам, хотя рука всё ещё болела. Алиса чувствовала, как силы на исходе, но гнала эту мысль. Надо было идти. Надо было дойти.

К полудню они вышли к окраинам. Впереди, за холмами, начинался лес. Мартинас, уставший, но державшийся, вдруг остановился.

– Там, – сказал он, показывая на лес. – Они ждут.

– Кто? – спросил Джонсон.

– Мутанты. Много. Они перекрыли дорогу.

– В обход? – предложил Йонас.

– Не успеем, – ответил Джонсон. – Они нас заметят.

– Тогда будем прорываться.

Алиса сжала наган. Выхода не было.

– Идём, – сказала она. – Но осторожно.

Они двинулись к лесу. Не доходя до опушки, залегли в кустах. Впереди, между деревьями, действительно были мутанты. Их было около тридцати, и они явно кого-то ждали.

– Они знают, что мы здесь, – прошептал Марат.

– Знают, – ответил Мартинас. – Они чувствуют кристалл.

– Что будем делать? – спросил Йонас.

– Прорываться, – сказала Алиса. – Или сдаваться.

– Не сдадимся, – ответил Марат.

– Тогда вперёд.

Они встали и пошли прямо к лесу. Мутанты заметили их, завыли.

– Огонь! – крикнул Джонсон.

Началась перестрелка. Алиса стреляла из нагана, стараясь не попасть в своих. Йонас прикрывал её, Марат, несмотря на раненую руку, отбивался автоматом. Джонсон, используя свой опыт, валил мутантов одного за другим. Янис и его люди отбивались, но силы были неравны. Один из его людей упал, сражённый когтями твари. Другой закричал, когда мутант вцепился ему в плечо.

– Их слишком много! – закричал Йонас.

– Держись! – ответила Алиса.

Вдруг одна из тварей, огромная, с длинными когтями, прорвалась сквозь заслон и прыгнула на Йонаса. Он успел выстрелить, но тварь сбила его с ног. Алиса рванула на помощь, стреляя на ходу, но опоздала – когти полоснули Йонаса по груди, и он упал, зажимая рану.

– Йонас! – закричала Алиса, бросаясь к нему.

– Я в порядке! – прохрипел он, пытаясь встать. – Пустяки!

– Лежи! – приказал Джонсон, отстреливаясь от наседающих мутантов. – Алиса, перевяжи!

Она быстро обработала рану, наложила жгут. Крови было много, но, к счастью, сердце не задето. Марат прикрывал их, стреляя из автомата. Янис, видя, что его люди гибнут, принял решение.

– Уходим! – крикнул он. – Алиса, бери Йонаса! Марат, прикрываешь!

Она подхватила Йонаса, помогая ему встать. Он опирался на неё, стараясь не отставать. Марат и Джонсон отстреливались, давая им время. Янис и его люди прикрывали фланги, но они несли потери.

– Туда! – крикнул Мартинас, показывая на лес.

Они вбежали в лес. Мутанты преследовали, но в чаще им было труднее маневрировать. Алиса бежала, не чувствуя ног, подгоняемая страхом и адреналином. Йонас, несмотря на рану, старался не отставать. Марат, стиснув зубы, бежал рядом. Джонсон прикрывал тыл.

Они бежали, пока лес не стал совсем непролазным. Когда мутанты отстали, все попадали на землю, тяжело дыша.

– Живы? – спросила Алиса.

– Вроде, – ответил Джонсон.

– Потери? – спросил Марат.

– Янис потерял двоих, – ответил Джонсон. – Ещё один тяжело ранен.

– Мы должны помочь, – сказала Алиса.

– Мы поможем, – ответил Янис, подходя к ним. – Но сначала надо уйти подальше.

Они двинулись дальше. Лес становился светлее, снег чище. Алиса чувствовала, как силы возвращаются с каждым шагом.

К вечеру они вышли к границе. За полосой колючей проволоки начиналась родная земля. Алиса перешагнула через ржавые колья и ступила на российскую сторону. Снег здесь был чище, воздух легче, и даже деревья стояли ровнее, словно приветствуя их возвращение.

– Дома, – выдохнул Йонас.

– Пока нет, – ответил Марат. – До базы ещё километров пять. Но здесь мы в безопасности.

Они двинулись дальше. Лес становился светлее, снег чище. Алиса чувствовала, как силы возвращаются с каждым шагом.

Через час ходьбы их встретили разведчики. Трое сталкеров в белых маскхалатах вышли из-за деревьев, вскинув автоматы, но узнав своих, опустили оружие.

– Живые! – крикнул один из них, молодой парень по имени Степан. – А мы уж думали…

– Думали меньше, – усмехнулся Марат. – Ведите к базе.

– Там вас уже заждались. Зорин каждый день на вышку ходит, в бинокль смотрит.

– Сейчас увидит.

К базе вышли под вечер. Солнце уже садилось, окрашивая снег в розовые тона. Ворота были открыты, и навстречу бежали люди. Алиса увидела Зорина – он стоял у крыльца, опираясь на трость, и смотрел на них. Она рванула вперёд, забыв об усталости.

– Дядя Гриша! – закричала она и бросилась к нему.

Зорин обнял её, прижал к себе, и она почувствовала, как дрожат его руки.

– Живая, дочка. Живая.

– Живая, дядя Гриша. И кристалл наш.

– Молодцы.

Они стояли, глядя друг на друга, и чувствовали, как что-то новое рождается в их душах. Надежда.

– Теперь всё кончено? – спросила она.

– Всё кончено, – ответил он. – Теперь будем жить.

Глава 4. Старая Рига

Возвращение на базу было коротким. Алиса успела лишь передать кристалл в руки Зорина, рассказать о подземельях Академии наук, о том, как они с боем прорывались к генератору, и о том, что теперь купол над Ригой должен пасть, как только они активируют устройство в Калининграде. Но радость встречи омрачилась одной деталью, которая не давала ей покоя. Когда они, усталые, но счастливые, сидели в столовой и пили горячий чай с сухарями, Мартинас, сидевший рядом с ней, вдруг побледнел, его глаза закатились, и он начал что-то бормотать на непонятном языке.

– Мартинас! – Алиса схватила мальчика за плечи, пытаясь привести его в чувство.

Он не реагировал. Его тело выгнулось дугой, изо рта пошла пена. Вера, которая только что вошла в столовую, чтобы накормить вернувшихся, бросилась к ним, отодвинув Алису.

– Судороги! – крикнула она. – Держите его!

Они уложили Мартинаса на пол, Вера засунула ему в рот ложку, чтобы он не прикусил язык. Приступ длился минуту, но показался вечностью. Когда всё закончилось, мальчик открыл глаза и посмотрел на Алису. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё похолодело внутри.

– Он зовёт, – прошептал Мартинас. – Королева. Она жива. Она ждёт тебя.

– Что? – Алиса не поверила своим ушам. – Мы взорвали генератор. Мы видели, как она горела.

– Она жива, – повторил мальчик, и его голос звучал так, словно говорил не он, а кто-то другой, древний и безжалостный. – Она возродилась. И она ждёт. Если ты не вернёшься, купол не падёт. Кристалл без её смерти бесполезен.

В комнате повисла тишина. Зорин, стоявший в дверях, сжимал трость так, что побелели костяшки пальцев. Йонас переводил взгляд с Алисы на Мартинаса, не понимая, что происходит. Марат, с перевязанной рукой, сидел за столом и смотрел в одну точку.

– Это неправда, – сказала Алиса, но голос её дрогнул.

– Правда, – ответил Мартинас, и его глаза снова стали нормальными, детскими, полными страха. – Я видел. Она ждёт в соборе. Там, где вы были. Она стала сильнее. Она знает, что ты придёшь.

Алиса поднялась на ноги. Её тело ломило от усталости, плечо, которое она ушибла при падении в подземелье, болело, но внутри неё поднималось что-то новое – не ярость, не отчаяние, а холодное, спокойное понимание. Она вспомнила Руслана, его смех, его уверенность, его смерть. Она вспомнила, как он закрыл её собой, как его тело пронзили янтарные иглы. Она вспомнила его последние слова: «Живи, Алиса. Живи за нас обоих».

– Я вернусь, – сказала она.

– Нет, – Зорин шагнул вперёд, опираясь на трость. – Не пущу. Ты только что вернулась.

– Дядя Гриша, ты слышал. Королева жива. Без её смерти всё было напрасно.

– Мы найдём другой способ.

– Нет другого способа, – голос Алисы был твёрдым, почти жестоким. – Ты сам учил меня: если не закончить дело, оно закончит тебя.

Зорин посмотрел на неё, и в его глазах она увидела что-то, чего не видела раньше – не только страх за неё, но и понимание. Он знал, что она права. Он знал, что если они не уничтожат Королеву окончательно, всё повторится. Купол вернётся, и все их жертвы будут напрасны.

– Я пойду с тобой, – сказал Йонас, поднимаясь.

– Нет, – Алиса покачала головой. – Ты ранен. Ты нужен здесь.

– Я не оставлю тебя.

– Это не обсуждается.

– Алиса…

– Йонас, – она подошла к нему, взяла его за руки. – Ты нужен здесь. Если я не вернусь, ты должен будешь рассказать людям правду. О куполе, о кристаллах, о том, что мы делали. Ты должен будешь позаботиться о Мартинасе.

Йонас молчал, и она видела, как тяжело ему даётся это молчание. Но он кивнул, и она почувствовала благодарность, смешанную с болью.

– Я вернусь, – сказала она ещё раз, и в этот раз прозвучало это почти как клятва.

– Я пойду с тобой, – сказал Марат.

– Ты ранен.

– Ерунда. Я пойду.

– Марат…

– Алиса, ты что, сама пойдёшь? Одна? – он усмехнулся, но в глазах его была решимость. – Мы вместе начинали, вместе и закончим.

Она хотела возразить, но увидела в его взгляде что-то такое, что заставило замолчать. Марат был из тех людей, которые не отступают. Он потерял руку в первой экспедиции, но не сломался. Он шёл с ними в Ригу, зная, что может не вернуться. И он не собирался оставаться в стороне сейчас.

– Я тоже пойду, – сказал Джонсон, поднимаясь. – Без меня вы там пропадёте.

– Джонсон…

– Алиса, хватит спорить. Решено.

Она посмотрела на них – на Марата, с перевязанной рукой, но с горящими глазами, на Джонсона, невозмутимого, как скала, на Йонаса, который сжал кулаки, но кивнул, признавая её право на этот путь. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое – не страх, не отчаяние, а странное спокойствие. Она знала, что должна сделать это. И она знала, что не одна.

– Спасибо, – сказала она.

Через час они уже шли к границе. Алиса, Марат и Джонсон. С ними вызвался пойти и Янис, который, услышав, что Королева жива, заявил, что это его долг – освободить свой город от чудовища. Он привёл двоих своих людей – крепких латышских парней по имени Артур и Гунтис, которые знали Старую Ригу как свои пять пальцев.

– Мы должны пройти через Старый город, – сказал Янис, когда они перешли границу. – Там, в центре, Домский собор. Она ждёт там.

– Почему именно собор? – спросил Джонсон.

– Потому что там источник. То место, где всё началось.

Они шли быстро, стараясь не терять времени. Лес был тихим, слишком тихим, словно природа затаила дыхание. Алиса чувствовала, как кристалл, который она взяла с собой, пульсирует в кармане разгрузки. Он был горячим, почти живым, и его пульсация отдавалась в её сердце.

– Она чувствует нас? – спросил Марат.

– Да, – ответила Алиса. – И ждёт.

Когда они вышли к окраинам Риги, солнце уже клонилось к закату. Золотистый туман, который раньше окутывал город, стал гуще, почти осязаемым. Он пах чем-то сладковатым, приторным, и от этого запаха кружилась голова.

– Не дышите глубоко, – предупредил Джонсон. – Это её дыхание. Она насылает этот туман, чтобы дезориентировать.

– Как мы найдём дорогу? – спросил Марат.

– Я знаю, – сказал Янис. – Я здесь вырос. Каждую улочку знаю.

Они вошли в Старый город. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, петляли между домами, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться. Дома, когда-то красивые, с лепниной и коваными балконами, теперь были покрыты серым налётом, словно пеплом. Стёкла в окнах выбиты, двери сорваны с петель, и в тёмных проёмах мерещились тени.

– Держитесь ближе к стенам, – скомандовала Алиса. – Не высовываемся.

Они шли осторожно, стараясь не шуметь. Эхо их шагов разносилось по улочкам, и казалось, что за ними кто-то следит. Алиса чувствовала на себе сотни невидимых взглядов, и от этого по спине бежали мурашки.

– Там, – сказал Янис, показывая на узкий проход между домами. – Через этот переулок мы выйдем к Домской площади.

Они нырнули в проход. Здесь было темно, стены сходились так близко, что приходилось идти боком. Вдруг впереди, в свете фонаря, показалась фигура. Человек, грязный, оборванный, с длинной бородой. Он стоял, прислонившись к стене, и его глаза, безумные, белые, смотрели в одну точку.

– Ещё один, – прошептал Янис. – Их много здесь. Те, кто не смог уйти. Они сошли с ума.

– Он опасен? – спросил Марат.

– Не знаю. Некоторые нападают.

Фигура не двигалась. Она стояла, словно статуя, и только губы её шевелились, произнося что-то неслышное.

– Обойдём, – сказала Алиса.

Они протиснулись мимо безумца, стараясь не касаться его. Он не обратил на них внимания, продолжая бормотать своё. Когда они вышли из переулка, Алиса обернулась и увидела, что он смотрит на неё. В его глазах было что-то такое, от чего ей стало не по себе.

Домская площадь открылась перед ними неожиданно. Когда-то это было сердце Старой Риги, место, где собирались туристы, звучала музыка, работали кафе. Теперь это было кладбище. Брусчатка вздыблена, фонари повалены, в центре площади зияла огромная воронка, из которой поднимался золотистый пар. А над всем этим возвышался Домский собор.

Он был разрушен. Шпиль, когда-то устремлённый в небо, рухнул, проломив крышу. Стены были покрыты трещинами, из которых сочился янтарный свет. Витражи выбиты, и в тёмных проёмах окон Алиса увидела движение.

– Она там, – сказал Янис, и голос его дрожал.

– Как нам войти? – спросил Джонсон.

– Через главный вход. Другого нет.

Они пересекли площадь, перепрыгивая через воронки и груды камней. Алиса чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Кристалл в её кармане пульсировал всё сильнее, и она понимала, что Королева знает о их приближении.

Главный вход в собор был распахнут. Тяжёлые дубовые двери, когда-то украшенные резьбой, лежали на земле, и вход зиял тёмной пастью. Алиса перешагнула через порог и оказалась внутри.

То, что она увидела, заставило её замереть.

Некогда величественный собор, с высокими сводами и колоннами, превратился в логово чудовища. Стены были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали ровным золотистым светом. Пол был завален обломками, среди которых виднелись кости – человеческие кости, сотни, тысячи костей. В центре, там, где когда-то стоял алтарь, возвышалось нечто, что когда-то было Королевой.

Она изменилась. Она стала больше, выше, её тело, покрытое янтарной коркой, переливалось золотым светом. Её руки, длинные, тонкие, с когтями, были раскинуты в стороны, словно она обнимала весь собор. Её лицо, когда-то почти человеческое, теперь было искажено, глаза горели золотым огнём, и изо рта вырывался пар.