Аль-Ришад

Глава 5

– Неспокойно стало в пустыне, – сказал погонщик, помешивая прутья в костре. Геологическая экспедиция остановилась на ночь в оазисе, и погонщики готовили еду. – С тех пор, как возникла эта зона, все идет не так.

– А когда она появилась? – спросил самый молодой из них.

– Лет шесть назад. Сначала она была такой маленькой, что ее никто и не заметил. Ты же знаешь, как это бывает. Идешь-идешь и вдруг упираешься в совершенно прозрачную стену. За тобой пустыня и перед тобой пустыня – только пройти нельзя. Говорят, иногда она перемещается, и тот, кого захватит, остается в ней. Я не видел, чтобы человек возвращался оттуда. Да что человек! Верблюды и те чуют ее за несколько километров и отказываются идти. Потом военные понаехали. Понатаскали всякой аппаратуры. Сейчас-то умней стали. Знают, что она иногда перемещается, а тогда никто и не думал ни о чем таком. Измеряли, измеряли, посты поставили. Только все это не помогло. В момент стена переместилась, и никого не стало. Так и сгинули вместе с оцеплением. Были – и нет. Погонщик один, в проводниках у них был, по нужде отошел. Его-то стена не задела. Только когда он это увидел, совсем бедняга свихнулся. Подобрали его на третий день, подлечили – он потом все и рассказал. Только говорить-то не о чем: были люди и раз – нет их. Вот и весь разговор. Теперь к ней близко сунуться боятся. Все больше из космоса смотрят. А на что смотреть-то? Пустыня, она и есть пустыня, откуда не смотри. – Погонщик подложил прутья в костер и помешал суп. – Скоро сготовится уже. Похлебаем. Когда еще горяченького поешь? Все больше сухомятка.

– Да… – протянул другой. – Дела… Слыхал, пытались ее с самолета достать. Да куда там. – Он махнул рукой, – его как с горы сошвырнуло; летчик едва с парашютом спасся. А самолет – вдребезги. Ну, давай, разливай, поздно уже. – Он достал ложку и начал зачерпывать себе в тарелку. – А ты, мальчонка, чего сидишь? Подходи, говорю. Смотри, какой заморыш. Плохо, небось, без отца да без матери?

Худой черноволосый мальчишка, лет двенадцати, подошел и начал зачерпывать суп. Грязный и оборванный, он получал в экспедиции самую черную работу.

– Как тебя звать-то? – спросил один из геологов, бывший в экспедиции первый раз.

– Креил ван Рейн. – У мальчишки был красивый голос и, когда он поглядел на геолога, тот вздрогнул – такой пронзительный взгляд был у ребенка.

– И кто ж тебе имя такое дал?

– Не знает он. Подобрали его в пустыне, лет шесть назад. Да вот как раз вскоре эта стена обнаружилась, самолет там еще неподалеку разбился, – вмешался седой старик. – Лежал не обожженный даже. Только не помнил ничего. Все имя свое твердил. – Он покачал головой. – Хорошо, что экспедиция наша наткнулась на него, а то бы точно сгорел. Да еще язык незнакомый. Так и остался у нас. А родителей где ж искать? Бросили мальчонку на погибель. И как земля зверей таких носит! Свое дитя на погибель оставить! – Старик от возмущения даже есть перестал. Подняв голову, он прислушался к чему-то: – Скачет кто-то? Помоги Аллах, в такую ночь хороших людей не принесет!

Топот усилился и двадцать всадников на огромных белоснежных конях(погонщики никогда не видели таких) приблизились к оазису. Люди затихли. Всадники спешились. Старший – мужчина почти двухметрового роста в голубой сверкающей одежде, подошел к костру. За минуту до этого мальчишка вскрикнул, убежал и спрятался за верблюдами. Лицо всадника все, кроме глаз, было закрыто платком. Необъяснимый страх охватил людей. Почему-то они боялись даже посмотреть на всадника.

– Доброй ночи, да пребудет с вами Аллах, – вежливо обратился тот ко всем.

– И с тобой, господин, – дружно ответили ему.

– Что ищет господин в ночи? – осмелился задать вопрос самый старый из погонщиков, приглашая всадника к костру.

– Я знаю, есть у вас один мальчишка. Хотел бы его забрать. Лет двенадцати примерно. У него очень странное имя – Креил ван Рейн.

От его слов погонщики вздрогнули. Старик испугался. Отдать этому чудовищу мальчика? – Все воспротивилось в нем.

– Не знаю, о ком ты, господин, – решился на обман старик, стараясь не встречаться с всадником взглядом. – У нас нет никакого мальчика.

Всадник только взглянул на сопровождавших его людей. Они направились к лежавшим верблюдам и выволокли яростно отбивавшегося мальчишку к костру.

– Так что, старик, решим полюбовно? За сколько мне его продашь? – Всадник снял с пальца перстень, и в отсвете костра засиял большой бриллиант. – Я покупаю его, старик. – Он протянул перстень. У старика жадно загорелись глаза.

– Ну что, раз такое дело – забирайте, господин. – Он прикинул, что мальчика всадник все равно заберет, а дорогое кольцо было весьма кстати.

– Не пойдет, – резко вмешался начальник геологической партии. Почувствовав неладное, он успел сбегать в палатку за оружием и теперь держал в руках ружье. – Отпустите мальчишку!

На его приказ никто не отреагировал. Непонятные люди по-прежнему держали мальчика.

– Я буду стрелять! – предупредил начальник партии, чувствуя, как за его спиной встали еще пятеро геологов. Погонщики не станут вмешиваться – это было и так ясно.

– Стрелять? – переспросил Линган. Он больше ничего не добавил, просто пристально посмотрел на начальника и его людей, и те послушно опустили головы, уже не пытаясь как-либо возражать.

Линган встал и взял ребенка за плечи. Мальчик извернулся и укусил его за руку. Мгновенный пси-удар уложил ребенка, и тот обмяк. Подбежавший Лао вслушивался в его мозг. Линган растерянно смотрел на него, не понимая, как это получилось. Через несколько минут Лао поднял мальчика на руки.

– Вроде живой. Ну Линган! Едва не убил мальчишку. – Он забросил мальчика на холку лошади. Всадники вскочили на коней и исчезли в ночи.

Еще долго погонщики и пришедшие в себя геологи сидели у костра, пытаясь понять, кто это был.

– Помоги мальчику, Аллах. Сдается мне, его унесли демоны, – сказал старик и грустно вгляделся в ночь, а начальник геологической партии подумал, что именно так могут выглядеть хозяева непонятной зоны. И еще он подумал о том, что не станет докладывать об этом начальству. Погонщики все будут отрицать, спишут на галлюцинацию и пойдут проверять профпригодность! А кто же в наш двадцать первый век верит в пришельцев? Он подложил прутья в костер и вскоре ушел спать.

– Ну почему всегда, когда Странница возвращается на Землю, у нас начинаются неприятности? – Линган нервно прошелся до угла большого зала и, развернувшись, продолжил: – Господи! И что она с этим мальчишкой делает столько времени? – Он пятый час ждал у дверей окончания операции, непрерывно шагая по залу.

– Можешь не сомневаться – ничего хорошего. – Лао покачал головой. – Только пси-удара ему и не хватало! Не мельтеши! Посиди спокойно!

– Отстань! Мне так легче! – огрызнулся Линган и в очередной раз прошелся из угла в угол. – А если я все-таки убил его? – Он вопросительно посмотрел на Лао, но тот не ответил.

Линган вгляделся в неподвижную дверь операционной, вспомнив, как когда-то, почти 120 лет назад, он сам лежал под куполом, а Странница оперировала его. С тех пор много раз она покидала Землю, не объявляясь десятилетиями, и появлялась снова, всегда неожиданно, принося с собой новые сложности.

За время ее отсутствия на месте замка Аль-Ришад был возведен Пятимерный Дворец Правительства – полупрозрачный, поднявшийся над землей на сто сорок этажей вверх, нереальный и всегда изменяющийся. Он имел пять крыльев, и каждую ночь пространство внутри и снаружи здания начинало скользить и, подчиняясь этому вечному ритму, его крылья менялись местами.

Население государства потихоньку увеличивалось. Как и предсказывала Странница, людей рождалось с телепатическими способностями не так мало, но что еще больше радовало Лингана и Лао – не так редко рождались и Варды. Минуло уже больше двадцати лет, как был создан Совет Вардов – высший орган управления страной, и выбран Председатель Совета Вардов. Линган вспомнил, как это назначение его обрадовало. «Ты обретешь еще большую власть», – слова, когда-то сказанные Странницей, по-прежнему тревожили его. Был в них какой-то подвох. Но пока все было нормально, если бы не этот несчастный случай с мальчиком, Креилом ван Рейном, которого Странница приказала доставить из абсолютного времени. Зачем ей был нужен этот двенадцатилетний необразованный мальчишка – было полной загадкой.

Дверь плавно разошлась в стороны. Странница сидела в пси-кресле.

– Закончили? – с надеждой спросил Линган.

– Нет, – Странница была расстроена. – Не знаю, что делать. – Она посмотрела на Лингана. – Как он получил пси-удар?

– Да черт его знает! Укусил меня за руку, а у меня реакция мгновенная – я и сам не понял, как это получилось, – оправдывался Линган и, посмотрев на энцефалограф, замер. Прибор показывал прямую линию. – Он умер? – испуганно спросил Линган.

– Пока нет. – Странница помолчала. – Но близко к тому. Хорошо. – Она встала. – Я часа на два слетаю на Корабль. Хочу посоветоваться с Мальгрумом. Посмотрите за мальчиком.

Через оговоренное время она вернулась и снова села в пси-кресло.

– Лао, я хочу, чтобы ты мне помог.

– Что сказал Мальгрум? – Лао подключался ко второму пси-креслу.

– Ничего хорошего. Аналога не нашли. По всему выходит, что этот мальчик должен был умереть еще в детстве. Непонятно, как он прожил до двенадцати лет. У него спутаны уровни психики. Первый расположен в тройке измерений второго уровня, а второй – на месте первого, – отвечала Странница.

– Это значит, что у него почти отсутствует связь с телом? И как же он жил? – воскликнул Лао.

– Мне это тоже интересно. Одно могу сказать точно – он воспринимал меня, независимо от того, в каком я была виде, в Естественном Облике.

– Видел, что вы не человек?

– В подробностях.

Лао вздрогнул, представив, что должен был при этом чувствовать мальчик.

– Давай начинать.

Они оказались на первом уровне психики. Унылая картина встречала их. Плоская поверхность с разрывами нервной сети, как будто ее бомбили сверху.

– Это первый уровень, – сказала Странница.

– Невозможно поверить! – Лао прикидывал, не могли ли они заблудиться. – В таком состоянии ему не жить.

– Пошли на второй?

Они переместились. Второй уровень встретил их сияющей чашей Вард-Эспера, с дефектами, но ошибиться было невозможно.

– Что теперь делать? – спросил Лао.

– Мальгрум говорит, что кроме как «вырезать» второй уровень и опустить его на первый, а первый – поднять, ничего не остается.

– Господи! Разве ребенок это может выдержать? – воскликнул Лао.

– Я не знаю, – вздохнула Страница. – Как мне не хочется этого делать! Я подключила операционную к гиперпространственному окну, чтобы Мальгрум мог передать нам необходимую энергию.

– Ее так много нужно?

– Очень. Мы вынужденно передадим большую часть в высшие измерения, иначе он уйдет в тонкие миры и нам его не вернуть.

– В переводе на простой язык это означает: удержать душу рядом с телом? – уточнил Лао.

– Вот именно. Весьма энергоемкий процесс.

Странница сфокусировала пучок психической энергии и начала «вырезать» второй уровень. То же самое проделывал Лао на первом. Они закончили синхронно.

– Так, Лао. Теперь ты поднимай, а я постараюсь помягче опустить.

У Лао было чувство, что мир перевернулся вверх ногами.

– Хорошо! Достаточно! – командовала Странница. – Теперь нужно «пришить» уровни на новые места.

Лао начал сваривать место разрыва, но шов получался очень грубым.

– Странница! А он не будет после этого сумасшедшим? У меня получается слишком грубая структура.

– Не страшно. Когда все приживется – нужно будет прорезать нервные ходы. Но это потом.

– Его ждет еще одна операция? Бедный малыш!

– Будем считать, что мы сделали все, что могли. – Странница еще раз внимательно посмотрела на свою работу и проверила у Лао. – Хорошо, будем выходить.

Линган у пульта следил за состоянием ребенка. Энцефалограф начал показывать нормальную картинку, и он перевел дух. Мозг мальчика работал.

Креил лежал в палате при операционной. Аппаратура была подключена к его телу, поддерживая жизнь. Прошел месяц после операции, но он еще ни разу не приходил в сознание. Линган и Лао по очереди дежурили у него. Лао было искренне жаль мальчика, и иногда думалось, что, может быть, тому было лучше умереть.

Креил очнулся рано утром. Солнце светило в палату, голова горела огнем, и он застонал. Высокий крепкий мужчина наклонился над ним.

– Кто вы? – Он облизал пересохшие губы. – Очень хочется пить.

Мужчина помог ему приподнять голову, которая сразу же закружилась. Креил смог выпить только один глоток и обессиленно откинулся на подушку.

– Меня зовут Лао, я врач, – мысленно представился мужчина, но мальчика это нисколько не удивило. – У тебя высокая температура и нужно лежать.

– Даже если бы я захотел, то не смог бы встать. – Мальчик попытался улыбнуться, и Лао удивился его выдержке.

– Все будет хорошо, – попытался успокоить его Лао.

– Я так не думаю, – Креил нахмурился. – Где я? Здесь все чужое и какое-то странное.

Лао подумал, что, конечно, мальчику должно казаться все другим, если раньше он воспринимал мир только телепатически. Лао еще раз удивился, как тому удалось жить в перевернутом мире и, почувствовав, как ребенку становится хуже, ввел обезболивающее.

– Спасибо, – сказал Креил, перед тем как заснуть.

Шли дни. Креил поправлялся очень медленно, и даже через полгода после операции у него болела и кружилась голова. Мальчик любил сидеть в кресле в углу операционной, и наблюдать за работой Лао. В его присутствии он чувствовал себя спокойно.

– Вы не могли бы меня чему-нибудь учить? – однажды спросил Креил. – Я так мало знаю и даже не умею читать. Мне уже двенадцать, наверное, поздно учиться.

– Поздно, тебе? – Лао рассмеялся и подошел к нему. – Ну что ж, я буду тебя учить.

Хотя у Креила постоянно болела голова, обучался он очень быстро и уже через полгода смог довольно прилично писать и читать. Его можно было бы учить работать с Машиной, но состояние мозга не позволяло это. Линган пытался заставить его заниматься в тренажерном зале, но мальчик совершенно не умел драться. Иногда от резкого движения, Креил закрывал лицо руками, как будто хотел защититься от чего-то страшного, и Лингану никак не удавалось понять, в чем дело. Влезать в голову мальчика он боялся, зная неустойчивость его психики, а на поверхности этого было не понять.

Через год Странница решилась на повторную операцию. Креилу не стали ничего объяснять, чтобы не травмировать раньше времени. Он послушно лег на операционный стол. Сложность была в том, что нельзя было дать наркоз. Иначе, работая вслепую и не видя результат операции, можно было получить вместо одного вмешательства многочисленные повторы.

– Это очень больно? – Креил почувствовал их волнение. Странница и Лао переглянулись.

– Думаю, да, – ответил Лао.

– Начинайте, доктор, начинайте, – мысленно передал Креил, и они в который раз удивились его мужеству.

На первом уровне их встретила сияющая структура Вард-Эспера, ровная, без каких-либо дефектов. Швы зажили, и теперь было невозможно определить, где плохо проходит сигнал.

– Боже мой! Нужно резать по кругу! – Лао прикинул, что операция может затянуться на много часов. – Странница, а он выдержит это?

– Не знаю.

Они так и не решались начать, когда рядом с ними возник пси-образ Креила – мальчик в черном, в сияющем вихре.

– Я могу вам помочь? – Серьезно посмотрел он на них.

Странница секунду подумала.

– Наверное сможешь, если покажешь, где у тебя болит.

Пси-образ Креила кивнул, переместившись и указав место. Пси-луч вошел, прорезая туннель. Они не могли слышать, как мальчик закричал, но у Лингана, который следил за аппаратурой, все похолодело.

Они ждали, пока Креил очнется и, когда его пси-образ снова нашел их, продолжили. Так, раз за разом, им удалось восстановить нервную структуру. Посовещавшись, они решили не проверять прохождение сигналов, положившись на слова Креила, что все в порядке.

– Это хорошо, но в зоне памяти у него психотравма, – заметила Странница. – Я не стала ей заниматься прошлый раз, боялась, что он не выдержит.

Лао вздрогнул, вспомнив выправление своей психотравмы.

– Что это такое? – На них смотрел пси-образ Креила.

– Что изменится от того, что я объясню тебе? – Странница не хотела вдаваться в подробности.

СТРАННИЦА – ОПЕРАТОРУ: – Линган, давай наркоз!

– Я не хочу этого! – закричал Креил, и в тот же момент его пси-образ начал таять.

ОПЕРАТОР – СТРАННИЦЕ: – Пациент без сознания.

Они опустились на уровень памяти. Их встретил огромный зал с разбегающимися в разные стороны коридорами. Странница показала на три почти не светившихся входа.

– Он загнал это воспоминание в подсознание.

– Что там? – спросил Лао.

– Понятия не имею. Пока оно не станет активным, его невозможно прочитать, – Странница начала посылать потоки пси-энергии в зоны затемнения. Входы начали разгораться.

Креил ощутил себя маленьким мальчиком, лет четырех, задумчиво играющим в песочнице. Телепатически до него постоянно доносились обрывки фраз и мыслеобразов. Креил поднял голову и вслушался: высокие прямоугольные здания окружали его, но, когда он пригляделся, они начали изменять свою форму. Всю жизнь Креил старался не концентрировать свой взгляд на предметах. Стоило это сделать, как они начинали искажаться и их окружал черный или радужный ореол. Мама была недалеко, сидела рядом с песочницей на скамейке и разговаривала с незнакомой тетей. Какой-то мальчик, но Креил тут же понял, что это сын той самой тети, начал строительство замка. У него была красивая заостренная металлическая лопатка, очень удобная, и Креилу сразу же захотелось такую. Он подошел к мальчику и начал помогать ему. Когда замок был почти готов, Креил на секунду отвлекся и поскользнулся, почти удержав равновесие, но его рука попала в сооружение из песка и разрушила постройку. Волна ненависти возникла в мозгу мальчика. Тот был рассержен, замахнулся лопаткой и ударил Креила по голове – лопатка прошла сквозь тело, как будто его не было, и вышла с другой стороны. Мать мальчика как раз смотрела в их сторону и, когда ее сын истошно вскрикнул, рванулась к нему. Она отчетливо видела, как сын нанес удар, но, подбежав, не обнаружила никаких следов от лопатки и все смотрела на голову Креила, пытаясь понять, как такое может быть.

– Что случилось? – Мама Креила тоже подошла к ним.

Женщина растерянно переводила взгляд с одного мальчика на другого. Ее сын, держа лопатку, стоял с широко открытыми глазами, онемев и не отвечая на вопросы. Мама взяла потрясенного Креила за руку и отвела домой. С того дня он стал бояться людей. Мальчика, нанесшего ему удар, долго лечили в психиатрической лечебнице. Психиатр решил, что у ребенка, ударившего Креила, была галлюцинация, но мать мальчика считала по-другому. Люди стали сторониться семьи Креила, и через некоторое время мама уговорила отца переехать в другой район.