Земля

В чувство его привело мягкое прикосновение чего-то холодного и влажного ко лбу. «Очнулся?» – телепатический голос ворвался в мозг, отразившись многочисленными повторениями одной и той же фразы: «Очнулся, очнулся, очнулся…?» Мужчина в белом в сияющем облаке – образ человека, стоящего рядом, мгновенно ассоциировался с ощущением близкой смерти.

Андрей открыл глаза, одновременно подняв голову с подушки. Мир кувырнулся несколько раз, мальчик смутно увидел склонившегося человека, и со стоном рухнул снова на подушку.

«Зачем ты пытался вспоминать? – спросил мужчина в белом. – Сделал себе хуже, а ведь хуже уже некуда!» – Что-то тягуче-серое появилось в мозгу мужчины.

– Я – умер? – Андрей почувствовал, как от этого вопроса у него выступили слезы, и он постарался их сглотнуть, чтобы не показать свою слабость, не понимая, что вряд ли от этого человека можно было что-либо скрыть.

– Какой ты быстрый! – Мысленная улыбка повисла в воздухе. – Куда так торопишься?

Андрей снова медленно попытался открыть глаза. Головокружение продолжалось, но ему удалось рассмотреть мужчину. Высокий, крепкий, со светлыми, до плеч, волосами, в самой обычной одежде – светлой рубашке и брюках.

«Как все повторяется!» – подумал Лао внутри блоков. – «Когда-то я так же выхаживал Креила.»

– Тебе нужно поесть. И перестань думать о смерти. Ты будешь долго-долго жить, много столетий. Это я тебе обещаю.

– Сколько? – изумленно переспросил мальчик.

– Много столетий. А сейчас для тебя главное – как можно быстрее поправиться.

– Извините, вы мне можете сказать, кто вы? И где я? Я ничего не помню с того момента, как меня увели на операцию.

– Меня зовут – Лао ван Михаэль…

– Но это же другое имя Бога? Вас же не… – он хотел сказать, что Лао не может существовать в действительности, потому что все точно знали, он – одно из воплощений Бога на Земле.

– Андрей, тебе придется научиться отличать вымысел от реальности. Люди любят придумывать сказки. Но, как видишь, я существую. Ты находишься у меня дома и будешь все время со мной. Потому что болен и нуждаешься в специфическом лечении. А на Земле не так много людей, которые могут тебе помочь. Считай, что тебе очень повезло, и, раз уж так случилось, все будет теперь хорошо. Поверь мне. Я знаю, что говорю.

– Почему я не помню моих родителей?

– Это долгий разговор. Мы поговорим об этом позже. Хорошо?

– Нет. Мы поговорим об этом сейчас. Мне не нравится, что я ничего не помню.

– Будешь настаивать?

– Буду. – Андрей решил, во что бы то ни стало, это выяснить. Одна мысль, что он станет игрушкой в чьих-то руках, вызывала у него злость.

Лао посмотрел пристально в глаза мальчику и сел на край его кровати.

– Послушай, Андрей. Самое тяжелое, чему тебе придется научиться – доверять людям. Потому что я не знаю, как ты сможешь жить, если никому не будешь верить. Так еще никому не удавалось получить даже крохотный кусочек счастья. Ты бы хотел стать счастливым?

Андрей сам не понял, почему у него защипало глаза.

– Я… простите. Но я не помню родителей…

– Мы поговорим об этом позже. Это слишком серьезный разговор, – повторил Лао. – Пойдет? А сейчас у нас будет неприятная процедура под названием «обезболивание».

– Что вы будете со мной делать?

– Все, чтобы тебе помочь, – устало ответил Лао.

– Врача, позовите врача, – женщина, стоя в дверях палаты, обращалась к проходившему мимо медбрату. Холодный неоновый свет едва освещал коридор. – У нас тут больной плохо! Никому спать не дает.

Медбрат бросил взгляд на часы: два часа ночи. Он вошел в палату и увидел бледную женщину, которая металась по кровати и что-то пыталась говорить в бреду, но из ее рта вырывался только хрип.

Он поднес к губам браслет связи, продиктовал номер ординаторской.

– Больная в 18 палате, мешает больным спать.

– Отвези в 102. Там есть дежурный врач, посмотрит.

Дежурный врач осмотрел женщину. Его удивило, что в ее медицинской карте практически не было никакой информации. Отмечено, что она перенесла операцию на нервной системе. Он подключил больную к реанимационной аппаратуре, надеясь, что машины разберутся в диагнозе лучше человека, посмотрел на результат и мотнул головой.

– Что с ней? – спросил медбрат, наблюдавший за манипуляциями врача.

– Агония. Нервная система периодически отключается. Безнадежный случай.

– Может, показать ее кому-нибудь из специалистов?

– Все заняты. Как кто-нибудь освободится, я свяжусь.

Медбрат посмотрел на невозмутимое лицо врача, потом на женщину и подумал, что, скорее всего, это уже не понадобится.

Врач подошел к терминалу, установленному над кроватью, и продиктовал имя больной: «Надежда Воронова. Россия. Язык – русский.»

Женщина в светлом летящем полупрозрачном платье, улыбаясь, шла навстречу Андрею. Точнее не шла, а плавно скользила, как будто ей было даровано летать.

– Андрей! – Она широко улыбнулась и протянула к нему руки.

– Тетя Надя! Вы поправились! Я так рад!

Ее глаза потемнели, теперь она смотрела как бы сквозь него, в прозрачное синее небо.

– Ты знаешь, я всегда тебе хотела сказать – ты необычный мальчик, и я очень люблю тебя.

– Я знаю, – перед ним колыхалось бесконечное зеленое поле, трава поднималась волнами, послушная порывам ветра. Он снова увидел эту странную улыбку на лице Надежды.

– Ты будешь счастлив.

– Спасибо…

Андрей резко очнулся – его буквально выдернуло из этого сна, и тут же в предчувствии сжалось сердце. Телепатически, преодолевая сразу проклюнувшуюся боль, он заскользил в пространстве, отыскивая Надежду. Проанализировал свои ощущения и с трудом сел. Комната завертелась каруселью, он несколько раз закрывал и открывал глаза, пытаясь справиться с головокружением.

Нужно было подняться и добраться до кабинета Лао, который был дома, но на зов Андрея почему-то не откликнулся. Мальчик неуверенно встал на ноги и медленно, держась за край кровати, а потом стену, дошел до двери. Створки послушно разошлись при его приближении, зажегся свет в длинном коридоре. Это напоминало попытку идти по палубе корабля во время шторма. Пол то приближался, то отдалялся. Пройдя метров 30, Андрей опустился на четвереньки, и, как маленький ребенок, пополз.

Несколько раз мальчик терял сознание и обнаруживал себя беспомощно лежащим на теплом полу, а потом, неожиданно – в большом зале. Он ориентировался на слабое пси-излучение мозга Лао. Теперь ему нужно было пересечь этот зал и добраться до другой двери. Ковер посреди комнаты затруднял движение, несколько раз Андрей, не удержавшись на руках, падал лицом в мягкий ворс. Но раз за разом упорно приближался к двери.

Внезапно, когда до нее оставалось не более полутора метров, створки разошлись, и Андрей увидел незнакомого мужчину.

– Лиде? – мужчина склонился над ним.

Андрей попытался проникнуть в мозг человека, но мыслеизлучение отсутствовало.

– Вам нужна помощь? – спросил мужчина.

– Да. – Слова прозвучали едва слышно, но мужчина их услышал. Он наклонился и легко поднял мальчика на руки, удивив своей явно недюжинной силой. Андрей снова потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил, что мужчина несет его в спальню.

– Нет, нет, мне не туда! Мне нужен Лао, – испуганно прошептал мальчик.

– Лиде Лао работает. Его нельзя беспокоить, – без каких-либо интонаций в голосе сказал мужчина, а Андрей снова удивился и тому, что тот прекрасно понимал едва слышную русскую речь и полному отсутствию мыслеизлучения.

– Мне нужно! Очень! – Андрей попытался сказать это громче, и теперь мужчина посмотрел на него.

– Это невозможно, Лиде. На Земле есть всего несколько человек, которые могут отвлекать Лиде Лао, когда он работает. Никто не может нарушить его приказ!

– Пожалуйста!

Мужчина внес Андрея в спальню и положил на кровать.

– Вам нужна еще какая-нибудь помощь? – бесстрастно спросил он.

– Нужна, очень нужна! Мне нужно к Лао! – Андрей сел и попытался встать на ноги.

– Вам вредно ходить, – заметил мужчина, но не стал как-либо мешать Андрею.

Мальчик сделал несколько шагов к двери и был вынужден опуститься на пол.

– Помогите мне! От этого зависит жизнь человека! – в отчаянии сказал он.

– Жизнь человека? – переспросил мужчина.

– Да! Жизнь человека. Я должен помочь.

– Что нужно делать?

– Позовите Лао или, еще лучше, отнесите меня к нему.

Мужчина несколько мгновений помедлил, словно раздумывая, потом, ни слова не говоря, подхватил Андрея на руки и также размеренно понес. Сейчас, видя весь путь до кабинета Лао целиком, Андрей подумал, что ни за что бы не добрался. Квартира Лао была огромной. Они прошли несколько больших коридоров и миновали два зала, прежде чем достигли дверей кабинета.

Легко удерживая мальчика одной рукой, мужчина набрал код на двери и вошел в кабинет. Лао лежал в откинутом кресле и, казалось, спал, но, приглядевшись, Андрей увидел тонкие проводочки, которые выходили откуда-то из-под кресла и исчезали в руках Советника. Мальчику стало не по себе.

– Лао, – позвал он вслух. – Лао!

– Советник работает. Он вас не слышит.

– Что же делать? Нужно его разбудить!

– Но он не спит. Он – работает, – уточнил мужчина.

– Отпустите меня, – попросил Андрей.

Покачиваясь на неверных ногах, он подошел к Лао и осторожно потряс того за плечо.

– Как его разбудить? – спросил он вслух.

– Зачем вам нужен Советник? – вмешался голос, исходивший из объемного терминала в стене.

– Кто вы?

– Некорректный вопрос. Уточните, какого рода информация обо мне вас интересует?

В отчаянии Андрей осознал, что попал в странный мир, которого не мог понять. С ним разговаривали люди, но он не слышал их мысленно. Кто же тогда его окружал?

– Мне нужна помощь. Человек погибает.

– Человек? – вопрос ниоткуда.

И в ту же секунду тело Лао слегка вздрогнуло, и он открыл глаза.

– Андрей? Что случилось? – мощное мыслеизлучение ворвалось в мозг мальчика. Но он не сразу смог ответить, потому что с испугом смотрел, как проводочки оказались самыми настоящими щупальцами. Когда Лао очнулся, они медленно вылезли из-под кожи Советника и спрятались под кресло.

Андрей ощутил приступ тошноты, он едва успел отвернуться в сторону, как его вырвало.

В себя он пришел сидящим в кресле. Рядом стоял Лао и с беспокойством вглядывался в его лицо.

– Что же ты такой нервный, Андрей?

– Что это было? – Мальчик испуганно посмотрел на руки Советника.

– Потом объясню. Зачем ты хотел меня видеть?

– Тетя Надя умирает. Где-то в госпитале. Я видел. Я думал, вы можете помочь.

– Могу. «Поищи» ее для меня, – попросил Лао.

Телепатически, не обращая внимание на боль, Андрей сосредоточился и «нашел» Надежду.

– Еще жива.

– Хорошо. – Лао повернулся к мужчине и сказал несколько слов вслух на незнакомом языке. Потом посмотрел на Андрея. – Не волнуйся за нее, – сказал он и… исчез.

Андрей почувствовал мелкий озноб.

«Куда же я попал? Они же не люди. Совсем не люди!» – подумал мальчик и ему стало страшно.

Лао перемещался по пути, который «нащупал» Андрей. Это было много быстрее, чем выяснять, в каком из госпиталей находится Надежда Воронова. Ему удалось выйти из Многомерности прямо напротив палаты. Он вошел внутрь, но кровать, с еще горевшей на терминале надписью: «Надежда Воронова», – была пуста. Он вышел в коридор, раздумывая, как можно быстро разыскать Надежду в этом огромном госпитале.

– Вы не знаете, куда увезли женщину из 102 палаты? – спросил он, догнав, медсестру

– В морг, наверное. Она только что умерла. Врач хотел забрать ее в операционную, подошел, а она прямо на его глазах скончалась.

– Что же вы даже реанимировать не пытались?

– Какой там! Врач сказал, у нее нервная система разрушена. Кого спасать-то? Никаких шансов.

– Так. Сейчас вы пойдете в одну из операционных и поищите – срочно! – свободное место. Чтобы все подготовили. Передадите – приказ Советника Лао.

Медсестра подняла на него испуганный взгляд, и тут же, вспомнив, опустила голову.

– Где у вас морг? – уточнил Лао.

– В подвале. Там установлены морозильные камеры.

Лао провалился в Многомерность, стараясь не думать, какая реакция могла быть у медсестры на его исчезновение. С момента смерти Надежды не могло пройти больше нескольких минут. И еще в своем далеком прошлом он умел вытаскивать людей с того света, за что однажды его чуть было не сожгли на костре.

Стены коридора покрывала наледь. Подвал представлял собой один огромный холодильник, с установленными многоярусными стеллажами. В госпитале умирало каждый день так много людей, что все было забито трупами. Лао медленно пробирался между стеллажами. Кто находился на верхних «этажах», ему все равно не было видно, но это его не волновало. Он перестроил зрение на инфракрасный спектр, обращая внимание только на остывающие тела. Пройдя помещение дважды, и так и не разыскав Надежду, он остановился в легкой растерянности, соображая, что делать дальше.

Раздался шум останавливающегося лифта. Двое санитаров выкатили носилки, накрытые простыней.

Когда Лао вышел навстречу, мужчины от неожиданности вскрикнули. Не обращая на них внимания, он подошел, сдернул простыню с трупа и облегченно вздохнул.

– Ну вот и встретились, Наденька!

Он наклонился, собираясь произнести «формулу воскрешения». Мужчина в золоте, в ореоле огня, – стремительно возникло рядом, Строггорн положил руку ему на плечо.

– Не делай этого, Лао!

– Почему? – удивление в мыслях.

– Я оперировал ее 4 раза. Каждая такая операция – страшная пытка. Но рано или поздно, искусственная нервная система начинает разрушаться. Зачем и дальше ее мучить?

– Ты хочешь сказать, что бесполезно дальше пытаться?

– Мы уже дошли до оживления. Ты собираешься заниматься этим каждый раз, когда она будет умирать? Должен же быть этому конец? Рано или поздно? Надежда – обычный человек, подумай об этом, прежде чем ее оживить.

– Дети останутся сиротами, Строггорн, она бы могла заменить им мать!

– Какой ценой для нее? Искусственное продление жизни – не всегда благо, – устало сказал Строггорн. – Разве не так?

– Так, – Лао вгляделся в безмятежно-спокойное лицо женщины. – Спи, Наденька, – он поднял край простыни и закрыл лицо женщины.

– Ну вот и хорошо, Лао.

– Я видел столько смертей в своей жизни и далеко не всегда мог помочь, но сейчас мне почему-то ужасно больно, ужасно, Строг, оттого, что ты прав, – сказал Лао и исчез в пространстве.

– Помогите мне добраться до спальни, – попросил Андрей робота, после того как Лао исчез.

– Нельзя. Советник приказал вызвать для вас врача.

– Нет! Ни за что! Я и так уже ничего не помню.

– Я не могу ослушаться приказа Советника.

– Но ты же отнес меня к нему?

– Это другое. Вы сказали, что от этого зависит жизнь человека.

– А ты выполняешь приказы, только если человеку может быть причинен вред?

– Не только. Еще я выполняю приказы Советника Лао и некоторых других Вардов.

– Тогда… – Андрей еще несколько секунд думал, стоит ли задавать этот вопрос. – Тогда… ты робот?

– Биоробот, – спокойно согласился мужчина.

– Врач причинит мне вред, – стараясь, чтобы это прозвучало убедительно, сказал Андрей.

– Ага, – робот повернулся и, к удивлению Андрея, улыбнулся. – Вряд ли вы сможете убедить меня в этом. Но я могу выслушать ваши аргументы, пока нас соединяют с врачом.

– А ты уже позвонил?

– Конечно. Невыполнение приказа возможно только в некоторых исключительных случаях.

– Каких это?

– Определенных. Это зависит от ситуации. Например, если выполнение приказа может причинить вред человеку. Впрочем, если хотите, я могу позвать человека – слугу. Для этого его придется разбудить.

– Не нужно, – Андрей нахмурился, пытаясь придумать для робота «аргументы», пока размышления не прервал зазвучавший сигнал, по которому робот сразу подошел к терминалу.

Объяснение заняло несколько минут, после чего робот подхватил Андрея на руки.

– Куда ты меня опять тащишь?

– В операционную.

– Отпусти, пожалуйста, я не хочу! – Андрей попытался вырваться из железных объятий робота.

– Не нужно, Лиде. Вы можете повредить себе что-нибудь, и это будет лишним аргументом показать вас врачу.

Закусив губу, Андрей перестал сопротивляться. Робот внес его в большое помещение, в котором горел яркий свет, и положил мальчика на операционный стол. Освободившись из железных объятий, Андрей тут же сел и попытался соскользнуть на пол. Голова по-прежнему кружилась, и если бы не сильные руки, вовремя поймавшие его, скорее всего он бы что-нибудь себе разбил.

– Куда бежим? – спросил мужчина с удивительными зелеными глазами, после того, как снова уложил мальчика на операционный стол.

– Кто вы?

– По всей видимости, врач, которого ты так ужасно боишься, хотя я не сделал тебе абсолютно ничего плохого. Меня зовут – Советник Диггиррен ван Нил. Так ты расскажешь мне, чего ты так испугался?

– Я не знаю, что со мной делали. Советник Строггорн убедил меня, что если мне не помочь, я сойду с ума. Я – поверил ему, хотя теперь уже не знаю, может и зря. Я ничего не помню теперь, даже мать и отца!

Диггиррен сел рядом с мальчиком на стул, решив сначала просто поговорить с ним и успокоить.

– Я думаю, у него были серьезные причины сделать это. У тебя была разрушена Вард-Структура. И это действительно очень опасно для Варда.

– Но я… я.. не Вард!

– Что ты хочешь сказать? Ты не давал согласия стать Вардом?

– Да меня вообще ни о чем таком не спрашивали! – Андрей готов был разреветься от несправедливости того, что происходило.

– А сколько тебе лет? Четырнадцать?

– Почти. Через месяц…

– Это странно. В нашей стране никогда не превращают в Вардов насильно. И уж во всяком случае предупреждают об этом. Если не возражаешь, я отойду на пару секунд, посмотрю твою карту.

Диггиррен продолжил, когда вернулся.

– Должен тебя огорчить. Ты Вард от рождения. И врачи в твоем несчастье не виноваты. Ты и до этого мог проходить сквозь стены, про телепатию я молчу. Это так?

– Так, – неохотно сознался Андрей.

– Хорошо. И что теперь мне с тобой делать?

– Я хочу все вспомнить. Мать, отца, детство…

– Должен тебя предупредить, это будет страшно и, вполне вероятно, больно.

– Больно? Почему?

– Я не знаю, чего ты не помнишь, но я абсолютно уверен, что если тебе заблокировали часть воспоминаний – это вызвано серьезной необходимостью. Скорее всего, они такие, что твой мозг просто не в состоянии этого вынести.

– Не знаю… Я чувствую себя как подопытный кролик… Это неправильно.

– Я могу попытаться все разблокировать, после этого ты все будешь помнить и, скорее всего, не сойдешь с ума. Но… За все придется платить. Воспоминания подобного рода превратят тебя в другого человека. А если это будет происходить медленно – изменение личности тоже будет, но не таким серьезным. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю? Мой совет – не спешить. И дать мозгу время изменяться постепенно.

Слова Диггиррена заставили задуматься Андрея. Он действительно не мог знать, что такого ужасного хранила его память. Но когда он представил, как откажется от возможности все вспомнить, где-то из глубины его души поднялся протест.

– Я решил. Если вы можете это сделать – делайте.

– Ну что ж… – Диггиррен неохотно поднялся. – Держись.

В летние каникулы Андрей был предоставлен самому себе. Что означало слоняться с ватагой таких же безнадзорных мальчишек по улицам, играть в футбол, гонять на стареньком велосипеде и потихоньку курить.

Мать, оператор на фабрике, и отец, в постоянных разъездах на разбитом грузовике, работали допоздна. Андрей старался вернуться задолго до их прихода домой, проскользнуть в свою крохотную восьмиметровую комнатушку и притвориться спящим. Отец любил прихватить с собой парочку «друзей» и несколько бутылок водки. А попадаться ему, подвыпившему, на глаза лишний раз не следовало. Ненависть к мальчику, которую он не мог скрывать даже трезвый, после «дозы» переходила все пределы. Не раз уже и не два, мама Андрея вставала на пути разъяренного мужа, защищая ребенка и принимая своим телом предназначенные мальчику побои.

Андрей любил мать больше всего на свете. За ее бесконечное терпение и нежность к своему странному ребенку, необычности которого она не замечала или не хотела замечать. И Андрей платил ей тем, что тщательно старался скрывать способность к телепатии. Он понимал, как это ненормально, и интуитивно чувствовал, что это может принести беду.

В тот день Андрей проснулся от боли в животе. Какое-то время он лежал, прислушиваясь к пьяным голосам на кухне, не желая вставать и показываться на глаза отцу, но боль приходила приступами и становилась раз от разу сильнее. Похоже было на отравление. В конце– концов, после очередного приступа, Андрей едва добежал до туалета.

А выходя оттуда, наткнулся на налитые кровью пьяные глаза отца.

– Поди-ка сюда, собачье отродье! – повелительно приказал отец. Мальчик нехотя повиновался. В шестиметровой кухне расположились еще два собутыльника отца, тоже изрядно набравшиеся. Отец взял грязный стакан, плеснул в него до половины водку и пододвинул Андрею. – Ну-ка давай, покажи нам, что ты уже мужик! – ухмыльнулся отец.

Андрей стоял, опустив голову, и старался усмирить свою ненависть и страх. Он чувствовал, как колени подрагивали, и тело стало похожим на сжатую пружину.

– Ну? – приподнимаясь со стула, с угрозой в голосе сказал отец.

– Не буду, – буркнул Андрей, не поднимая головы.

– Смотри, братаны, какую суку пригрел на своей груди! Точно нагуляла! А мне – растить гадину!

– Не смей так говорить о матери, – сквозь зубы сказал Андрей, поднимая голову и смотря прямо в глаза человека, который по нелепой случайности оказался его отцом. К удивлению мальчика страх прошел, осталась лишь ненависть – слепая и беспощадная.

– Нет, вы поглядите, какая тварь! – взвизгнул отец, поднимаясь и со всего маха вмазывая Андрею по лицу. Удар был так силен, что мальчик вылетел через открытую дверь кухни в коридор, лишь чудом не расшибив себе голову. Он стиснул зубы, ощутив солоноватый вкус крови на губах, но по-прежнему буравил отца глазами.

– Какая гадина! – Отец вылетел в коридор, но в этот момент мама Андрея, в одной ночной сорочке, выскочила в коридор и заслонила собою сына.

– Не смей его бить!

– Ах ты гадина! Потаскуха! Наблядовала, еще и защищаешь выродка! – отец размахнулся, удар кулака пришелся на скулу женщины. Она пошатнулась, не удержав равновесия, и рухнула на пол рядом с Андреем.

– Мама! – истошно закричал Андрей, мгновенно поняв, что произошло непоправимое. Он еще не видел струйки крови, бежавшей по виску матери, но уже знал, что она умерла, почти мгновенно. Падая, ее висок пришелся точно на острый угол темной полированной тумбочки. – Мама! – Андрей приник к ее телу, пытаясь услышать остановившееся сердце, не веря своему телепатическому чувству. – Мама!

Через минуту он поднялся, закрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону от страшного горя, которое невозможно было пережить. А потом внутри стало пусто и холодно, словно кто-то вдохнул внутрь ледяную пыль. Андрей открыл глаза, встал с колен на ноги и посмотрел на человека, которого никогда бы больше в жизни не назвал отцом.

– Ты…. ты что… – здоровенный мужчина попятился. Смерть жены еще не дошла до его пьяного сознания, но этот беспощадный взгляд мальчика внушал животный страх. – Не.. не смотри так на меня, – он бы хотел сказать это с угрозой, но слова прозвучали жалко, как мольба о пощаде.

– Умри! – громко сказал мальчик, не понимая и не осознавая, что делает. Как в тумане, он видел пошатнувшееся тело отца и как того подхватили собутыльники.

Андрей вернулся к телу матери, взял ее руку и застыл рядом в бесконечном горе. Он очнулся один раз, когда кто-то спросил его о чем-то. Мальчик удивленно посмотрел на дрожащие губы одного из собутыльников отца.

– Ты пацан, того… Убил батяню-то. Пойдем мы… Ты уж не говори никому, что мы были здесь… Затаскают по судам, твою…

Хлопнула входная дверь, и это привело Андрея в чувство.

«Господи! Что же я наделал!» – Он зашел в спальню, взял одеяло, а потом накрыл маму, оставив лицо открытым. – «Ты меня прости. Не уберег!»

– Беги отсюда!

Андрей вздрогнул, обернулся и застыл: на фоне стены отчетливо светился призрак, в котором он узнал свою мать.

– Беги, сынок, беги! Мне уже не помочь, а ты маленький еще. Как-нибудь… Уходи… И – прощай!

Призрак стал исчезать, а Андрей только потом сообразил, что так и не успел ничего сказать в ответ.