Земля

Ответ пришел через несколько часов. Совет Вардов отличался невероятной скоростью решения вопросов. Тина еще спала, и Жан сел рядом с ее кроватью, терпеливо дожидаясь, пока она проснется.

– Пришел ответ из Совета Вардов, – сказал он, как только Тина открыла глаза.

– Так быстро?

– Иначе, они бы давно не могли никем управлять.

– Что?

– Все хорошо. Отказ.

– Что же тут хорошего? – со слезами на глазах спросила Тина.

– Хорошо, что они умные люди и понимают, что тебе не нужно этого делать.

– Как мотивировали?

– Тебе все читать или по существу? Короче, твое состояние здоровья не позволяет проведение необходимого обследования. А без него операция невозможна. Ты знала, что для операции требуется полный зондаж?

– Мне говорил Дмитрий.

– Я бы не стал отправлять запрос, Тина, если бы знал об этом. Редко кому удается не сойти с ума после этой процедуры. У меня была парочка клиентов. Как они мне говорили потом – смерть и любые пытки просто ничто по сравнению с этим. Обычно, много раз человек, которому это делают, просит его убить.

– В каких случаях это делают?

– При каких-то редких заболеваниях и перед переделкой личности. Как минимум, нужно совершить убийство, чтобы получить такое наказание.

– Я не знала.

– Теперь согласна, что это хорошо? Отказ?

– Хорошо получить то, что хочешь. Я же пока делаю только то, что от меня хотят другие.

– Поспи еще, ладно? Тебе нужно отдохнуть. Я заеду за тобой утром, – Жан поднялся, подошел к кровати и крепко обнял Тину. – Все будет отлично. Не переживай, я буду с тобой!

Клиника Вард-Хирургии ничем не напоминала обычные заведения такого типа. Совсем небольшая, утопающая в зелени и цветах, она была похожа на дорогой отель.

Тина с Жаном вошли в просторный холл и растерянно огляделись, пытаясь понять, где находится регистратура. Огромный аквариум с редкими тропическими рыбками занимал почти всю стену. Вдоль других стен стояли небольшие столики, вазы с цветами, удобные кресла.

– Жан, мы ничего не перепутали? Это точно клиника? – обеспокоенно спросила Тина.

– Надеюсь…

На их разговор сразу несколько человек обернулись. Только сейчас Тина сообразила, что люди здесь не разговаривали вслух, и именно поэтому в холле было так тихо.

Женщина в форме Варда показалась из одного из коридоров и, приветливо улыбаясь, направилась в их сторону.

– Здравствуйте, Тина. Меня зовут – Лейла. Я буду помогать вам. Врач ждет вас. А вам, Жан, придется подождать в холле.

– Я – адвокат Тины и хочу быть с ней все время рядом!

– Вы слишком настойчивы, – женщина перестала улыбаться. – Вам придется извиняться потом за ваше недоверие. – Хорошо, пойдемте.

Они поднялись в лифте на пару этажей и вышли в широком коридоре покрытым мягким ковром. Перед одной из дверей без каких-либо надписей Лейла остановилась.

– Жан, вам придется подождать здесь. Тина может позвать вас в любой момент, если сочтет, что вы ей нужны. Вы не возражаете, Тина?

– Нет, ты и правда, Жан, посиди, – обстановка клиники подействовала на Тину странно успокаивающе.

– Вот и отлично. Пойдемте, Тина, я пока подготовлю вас к обследованию. Врач сейчас подойдет.

Жан сел в мягкое кресло, напротив двери кабинета. Он был зол на Тину, что она так легко уступила этой женщине – Варду.

– Вы приехали с Тиной? – мужской голос вывел Жана из задумчивости. Он поднял глаза на спокойное лицо мужчины со светлыми волосами и почувствовал, что не в состоянии ответить.

– Вам придется долго ждать, – пояснил мужчина, так и не дождавшись ответа.

– Вы… вы…. – Жан с трудом выдавливал из себя слова. – Советник…?

– Я буду ее лечить. Меня попросил Креил. Хотя, я давно этим не занимаюсь. Иначе есть риск, что он сам займется ее лечением.

– Простите меня, Советник Лао. Я никак не мог предположить, кто ее будет лечить, – Жан опустил глаза, стараясь не смотреть на Лао. – Я все равно подожду.

– Но больше не будете так волноваться?

– Конечно, нет… буду, если честно. Эта беременность для нее опасна?

– Почему вы так решили?

– Потому что Тину отправили сюда, и потому что вы согласились ее лечить.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы у нее было поменьше проблем. Это действительно опасно, но пока нам не удалось уговорить Креила дать согласие на аборт.

– Я не буду ей об этом говорить.

– Это правильно. Зачем ей переживать еще и из-за этого? – Лао повернулся и вошел в кабинет.

– Вы меня ждете? – Лао улыбнулся, потому что Тина сильно нервничала. – Чай будете?

– Не знаю, – Тина не смотрела на него. Мужчина не был похож на телепата, но и не мог быть обычным человеком.

– Как же вас измучили, даже не знаете, хотите пить или нет, – Лао смотрел, как Лейла принесла чай. Последнее время она работала у него, стараясь не встречаться с Аоллой и Строггорном. Каждый раз, когда родители видели ее, они страшно расстраивались, а ей вовсе не хотелось этого.

– У вас есть срочные дела? – спросил он, наливая горячий чай.

– Не знаю. А почему вы спрашиваете?

– Потому что хочу оставить вас у нас, в клинике. Вам нужно делать серьезное обследование…

– Я не останусь. Буду приезжать. Это возможно?

– Пока проводим обследование – да. А вот когда начнем лечение – не уверен. Ладно, там по ходу посмотрим. Давайте, я объясню вам, что мы собираемся с вами делать. Первое – обследование. Постараюсь все сделать сегодня. Это займет несколько часов. Потом вы можете быть свободны, пока не будут готовы препараты для вашего лечения. Я думаю, для этого нужно несколько дней. Если все пройдет без осложнений, за месяц мы должны все поправить.

– Так быстро? – Тина вздохнула с облегчением. – И что, я буду здорова после этого?

– Должны быть, – Лао улыбнулся.

– Тогда я чего-то не понимаю… Если вы можете вылечить меня…

– Почему мы не может вылечить всех? – Лао вздохнул. – Потому что каждому человеку, Тиночка, требуется индивидуальное лечение. А для этого нет нужного числа специалистов. Проще говоря, лекарства для вас будет делать Креил. Больше-то ведь некому. Только он может за такое короткое время понять, что нужно изменить в вашей генетике, чтобы вы снова были здоровы. А вот чтобы вылечить всех, нужно создать общую теорию. Ну что, приступим? Раздевайтесь, и проходите в соседнюю комнату.

Следующая неделя прошла для Тины как во сне. Она несколько раз появлялась на работе, но делать там было настолько нечего, что становилось еще хуже.

Через неделю, вернувшись домой, она застала там Лао.

– Что-то случилось? – задавать глупые вопросы, как Советник очутился в закрытой квартире было бессмысленно.

– Готов ваш препарат, Тина. Завтра, в пять, жду вас у себя.

– Вы могли сказать мне это по телекому?

– Мог, но мне нужно вас подготовить к этому.

– Не… поняла…

– Вы можете пройти со мной в ванную? И лучше будет, если разденетесь.

– Совсем?

– Совсем.

– Советник, я очень устаю, когда мне приходится постоянно вытягивать, что вы собираетесь со мной делать. Ну почему вы считаете, если я ничего не знаю, это лучше?

– Хорошо. Я собираюсь оказать на вас психическое воздействие, чтобы вызвать очищение организма.

Тина тяжело вздохнула, и тихо уточнила:

– Это – понос и рвоту?

– Если вас это не устраивает, могу забрать вас в клинику. Там это сделают обычным путем.

– Чем лучше, если это сделаете вы?

– Все будет естественно, Тина. А это легче, чем все остальное.

– Пойдемте, – устало сказала Тина и направилась в ванную.

Как и было условленно, на следующий день Тина приехала в клинику Вард-Хирургии.

– Так, Тиночка, попробуйте расслабиться, – Лейла с огромной скоростью подключала аппаратуру. – Мне нужно будет подключить вашего ребенка к аппаратуре, чтобы он не пострадал.

– Лейла, это опасно? – Тина подписала целую пачку бумаг, из которых выходило, что случиться могло все, что угодно, и врачи при этом ни за что не отвечали.

– Опасно, но я не думаю, что так, как написано в наших бумагах. Они рассчитаны на обычный случай, а для вас специально разработаны препараты. Все будет хорошо, вот увидите.

– Готово? – Лао бесшумно появился в операционной.

– Можно начинать, – ответила Лейла.

– Тина, объясняю, что вам будем делать, – Лао улыбнулся. – Мы собираемся ввести вам препарат, который изменит вашу генетику. Понятно?

– Понятно.

– Лейла, начинай введение. Тина, посчитайте для меня до пяти…

– Тошнит сильно.

– Ничего, это нормально. Не бойтесь, все будет хорошо. Лейла, что там у нас?

– Все в пределах нормы. Очень плавный переход.

– Сколько времени займет?

– Если как сейчас, не больше получаса.

Лао придвинул стул и сел рядом с операционным столом. Тина тяжело дышала, он встал и одел ей маску с кислородом.

– Все, Лао, если верить анализам, все прошло хорошо, – сказала Лейла.

Лао посмотрел на Тину.

– Как себя чувствуешь, девочка? – он убрал кислородную маску с ее лица.

– Хорошо. Почти не тошнит.

– Давай, Лейла, можно отключать аппара… – начал Лао мысленно, но не договорил: Тина зашлась в крике, а он никак не мог понять, что с ней не так.

– Тина, Тиночка, успокойтесь, вы потеряете ребенка, что с вами?

– Голова, – Тина едва могла произнести слова, – болит, ужасно, разрывается на куски…

– Лейла, проверь еще раз… – начал Лао говорить мысленно, но Тина сразу же отреагировала на его мысленную речь диким криком. – Да что за черт????… Так, кажется, я понял… – Лао стремительно выскочил из-под операционного купола и включил мыслезащиту. Сразу после этого Тина перестала кричать.

– Что происходит, Лао? – Лейла непонимающе смотрела на Лао.

– Точно не знаю… Пока, пойди принеси несколько обручей мыслезащиты.

– Подожди, что..?

– Тина всегда была почти телепатом. Ей предлагали в детстве операцию, но она отказалась. А сейчас, я думаю, мы что-то сдвинули в ее организме. Так что теперь она – и не телепат, но и не нормальный человек. Короче, наши мысли вызывают у нее боль. Она их слышит, но не в состоянии воспринимать. Это как раз понятно – ей нужна операция эсперизации. А пока все, чем мы ей можем помочь – обруч мыслезащиты. Принеси, и мы будем точно знать, так это или нет.

В следующий раз Лао зашел под купол и сразу одел обруч мыслезащиты на голову Тины.

– Тина, вы меня слышите? – громко, мысленно спросил Лао. Он видел, как Тина напряглась. Но по крайней мере той дикой реакции, которая была раньше, у нее уже не было.

– Тиночка, я должен вам сказать одну неприятную вещь. Что-то сместилось в вашем организме так, что вы теперь полу-телепат. Все, что я говорю мысленно, вызывает у вас боль.

– И что же теперь делать?

– Я не знаю, правда. Полный зондаж, который вам нужен для операции, вы, скорее всего, просто не выдержите. Значит, остается всю жизнь носить обруч мыслезащиты.

– Боже! Как на меня будут смотреть обычные люди? Никто же не поверит, что я не телепат!

– Вы не можете читать мысли, но вы наверняка теперь эмпат, то есть сможете «читать» чувства людей. Это тоже немало.

– Что-то еще можно сделать?

– Ничего. Этот препарат, который вам дали, прекрасно вам подошел. Еще пару введений и вы будете практически здоровы.

– Я не хочу быть телепатом.

– Но вы же подавали прошение в Совет Вардов?

– Это из-за ребенка. А когда я обо всем подумала…

– Лао… – позвала Лейла.

– Подождите, Тина, минутку… Что – то не так? – Лао вышел из-под купола и подошел к аппаратуре. Объемный экран рисовал на огромной скорости кривые, бегло взглянув на которые, Лао изменился в лице.

– Я права?

– Боже… Так, Лейла, вызови специалиста по психо-энергетике. Пусть подсчитает.. может быть мы чего-то не понимаем, и все не так страшно.

– Пусть, конечно, подсчитает специалист, но я бы позвонила в секретариат Совета Вардов и попросила немедленно освободить несколько часов времени Советников Строггорна и Диггиррена. Или ты собираешься делать ей полный зондаж один? Я в этом не участвую, мои нервы этого не выдержат. Твои, Лао, думаю, тоже.

– Сколько у нас времени?

– Несколько суток… Не смотри так на меня, Лао! Я же не специалист по психо-энергетике!

– Точнее?

– У меня получилось меньше 48 часов, если энерго-запас будет уменьшаться с той же скоростью.

– Лейла, ты не вспомнишь, что там еще можно сделать в такой ситуации?

– Стандартная процедура: психозондаж, с последующей коррекцией психики. Как только она станет телепатом, все должно стабилизироваться.

– При психозондаже, Лейла, мы неизбежно затронем то, что прятал Креил. Даже если бы не было этой чертовой психо-операции, я бы оценил шансы Тины вынести полный зондаж без серьезных последствий как ничтожные. С учетом же всего – у нее их просто нет. Вопрос только, насколько будут серьезные последствия.

– Если ничего не делать, через двое суток ее психика разрушится.

– Если делать – она проведет всю оставшуюся жизнь в психиатрической клинике. Здесь нет никаких вариантов.

– Мы ничего с тобой не решаем, Лао. Вызывай адвоката из Совета Вардов. Пусть готовят все документы, объясняют Тине ситуацию. Она сама должна все решить. Такой закон.

В коридоре Жан Моррис ждал Тину. Он увидел Советника Лао, вышедшего из операционной, и почему-то сразу подумал, что случилась беда.

– Жан, сейчас ты поедешь в Совет Вардов. Там тебя ждет адвокат, он тебе все объяснит.

– Что он должен объяснить?

– Не теряй время, у нас его просто нет, – резко закончил Лао, и, развернувшись, снова исчез в кабинете.

Эти сутки превратились для Тины в настоящий кошмар. Стандартная подготовка к полному психозондированию требовала не менее пяти дней введения различных препаратов, но Лао приказал, чтобы все было готово к восьми вечера.

Жан Моррис вернулся с пачкой документов. После разговора в Совете Вардов, он понял одно – при всем желании он бы не смог рассказать Тине всю правду. Около шести вечера появился адвокат из Совета Вардов. У него была странно-бесшумная походка и пронзительный, как у всех Вардов, взгляд.

– Шон ван Берри, – представился он, садясь напротив Тины. – У Жана хватило смелости объяснить вам ситуацию?

– Нет, – сознался Жан Моррис.

– Хорошо, – Шон секунду помедлил. – Вы прочитали документы? – он кивнул на пачку распечаток на журнальном столике.

– Я не уверена, что все поняла.

– Объясняю. Полный зондаж – самое плохое, что психо-хирурги могут с вами сделать, Тина. Теоретически, все очень просто и совсем не страшно. Просто Вард-Хирург будет подавать небольшой сигнал по нервным волокнам, а Машина будет фиксировать скорость передачи и потери энергии, прослеживая путь прохождения сигнала. Ну а практически, человек ощущает себя самой настоящей марионеткой. Психика же человека так устроена, что сопровождается это самыми чудовищными ощущениями. Например, если проходят зоны наслаждения, то это – запредельное наслаждение, и при этом словно за вами кто-то наблюдает, ну а если зоны боли…

– То это… такая чудовищная боль…

– Правильно, что ни один нормальный человек этого вынести не может. И так же со всеми другими чувствами… У вас же, насколько я понимаю, выбора нет. Точнее, есть. Первый вариант. Мы ничего не делаем, и через сутки вы, как личность, перестанете существовать. Все, что мы вам можем обещать, постараться поддерживать жизнь в вашем теле так долго, чтобы было возможно рождение ребенка. Второй вариант – вы соглашаетесь на зондаж. В принципе, даже если вы на него согласитесь, вы можете оставить за собой право в любой момент остановить процедуру. Но я бы вам этого не советовал. Потому что вы будете просить ее остановить, и не раз… и не раз будете просить вас убить, чтобы так не мучаться. Поэтому, я советую, принять окончательное решение сейчас, и довериться врачам.

– Почему так получилось, вы знаете?

– Примерно. У вас маленький энергозапас, если совсем по-простому, это всегда создавало для вас риск сойти с ума. После смерти родителей, врачам понадобилось почти полгода, чтобы вернуть вас к нормальной жизни. А сейчас, что-то опять сдвинулось. К сожалению, без полного зондажа, понять, что именно и как можно это поправить, невозможно. Это еще не все. Врачи не смогут дать вам никаких гарантий, что полный зондаж хоть что-нибудь даст. Вы ознакомились с возможными осложнениями?

– Я прочитала… Только, там может быть все, что угодно.

– Это так и есть. Более того, очень высока вероятность того, что вы получите последствия категории «B».

– Сумасшествие? – у Тины потемнело в глазах.

– Это так. И никаких гарантий, что состояние будет обратимым.

– Боже, мне кажется, что я в каком-то кошмарном сне!

– Вы должны принять решение.

Тина опустила глаза и почти неслышно сказала:

– Я согласна на психозондаж.

– Без возможности его остановить?

– Без возможности его остановить.

– Твое решение говорит, Тина, или о большой смелости, – прокомментировал Жан, – или о большой глупости. Оставь возможность остановить процедуру!

– Это бессмысленно, Жан, я не выдержу, я знаю, буду просить остановить… – сказала Тина и беззвучно заплакала.

Ровно в восемь вечера Тину ввезли в операционную. Она крепко спала. Лао приказал дать ей такую дозу снотворного, чтобы большую часть подготовки она просто не видела. Тину привязали и подключили к сложной аппаратуре.

Строггорн вошел под купол и включил объемный экран, на котором сразу зажглась схематическая картинка мозга Тины.

– Диггиррен, можно начинать, – мысленно сказал Строггорн, и экран сразу ожил, картинка мозга повернулась и пунктиром отметилось предполагаемое прохождение сигнала. – Сейчас наша девочка проснется… – он достал обруч мыслезащиты и надел его Тине на голову.

На экране пунктирная линия превратилась в сплошную, и Тина мгновенно открыла глаза.

– Проснулись? – Строггорн был без маски, но Тина его сразу узнала.

– Уже начали?

– Да. Если вы не передумали, сейчас вы еще можете отказаться. Ваше последнее слово?

– Делайте, Советник, делайте, вы же знаете, у меня нет выбора.

– Хорошо, начнем. Тина, вы сильный стыд когда-нибудь испытывали?

– Да нет, вроде… – она вскрикнула, не договорив, и краска стыда залила тело. – Господи, – Тина закрыла глаза. Мысленно она видела себя как-то со стороны: свое обнаженное тело, опутанное проводами и трубочками, и присутствие кого-то чужого, разглядывающего ее душу, словно под микроскопом, и от дикого унижения свехобнаженности родился такой же дикий стыд. Все длилось несколько секунд и прекратилось. Тина лежала, вся в поту, тяжело дыша, и облизала ставшие сразу сухими губы.

– Ну что, будем продолжать или прекратим? – спросил Строггорн. Тина открыла глаза и посмотрела на его спокойное лицо. – Чувствуете присутствие чего-то чужого?

– Никогда бы не подумала, что может быть так плохо.

– Во время полного зондажа, твой мозг тебе не принадлежит, а все основные защитные системы организма работают так, чтобы не допустить этого. Поэтому, те чувства, которые ты при этом испытаешь, будут сопровождаться присутствием «чужого». Понятно? Поверь мне, из всех пыток, которые я знаю, а я знаю их немало, эта – самая жестокая. В ней собрано все самое плохое, что можно сделать с человеком. Готова продолжать?

– Готова, – тихо сказала она, закрывая глаза.

– Сейчас будут судороги, – предупредил Строггорн, но это слово ничего не выражало. В течение нескольких секунд Диггиррен последовательно отдал приказ всем мышцам, которые только есть у человека, и они сокращались и расслаблялись, подчиняясь его приказу. У Тины было чувство, что она – марионетка, которую дергают за ниточки. Чтобы снять судороги, Диггиррен дал команду полного расслабления мышц.

– Не нервничай так, Тина. Мы специально заказали аппаратуру, которую обычно используют для проктологических обследований. Иначе мы устали бы каждый раз тебя мыть.

– Стыдно как, – Тина едва не плакала.

– Продолжаем? – Строггорн посмотрел на экран, на котором снова протянулась пунктирная линия.

Никогда впоследствии Тина не смогла бы вспомнить все те ощущения, которые ей пришлось пережить в этот день. О существовании многих из них она даже не догадывалась. Диггиррен словно раскачивал ее психику на качелях, чередуя положительные и отрицательные эмоции, и этот постоянный переход сопровождался так же стабильно возникающим чувством дикого стыда – защитной реакцией ее организма на присутствие постороннего в голове. После каждой серии Диггиррен, очень боясь за ребенка, давал полное расслабление мускулатуры.

– Так Тина, сейчас тебе будет действительно плохо, – спокойно сказал Строггорн, а Тина сразу подумала, что ей и так плохо. – Сейчас мы пройдем зоны страха и боли. Ты уже должна немного приспособиться, но эту зону придется проходить медленно, иначе кончится выкидышем. Придется тебе немного покричать. Как? Готова? – перед каждой зоной он подробно объяснял ей, что они будут делать, и какие ощущения это может вызвать.

– Готова, – сказала Тина, никогда в своей жизни вообще не испытывавшая сильную боль.

Диггиррен подал сигнал и почти мгновенно остановился: так страшно закричала Тина.

– Что там?

– Перерыв, Диг, не выдержать ей этого. – Строггорн одел маску Тине на лицо, меняя и меняя составы, до тех пор, пока Тина не закашлялась. Она тяжело дышала, слезы текли по лицу.

– Мне очень жаль, Тина, но если вы каждый раз будете так кричать, мы будем вынуждены все прекратить. Кроме того, вы уже сорвали себе голос.

– Нет, Строггорн, продолжайте, – Тина с большим трудом смогла выговорить.

– Вы можете говорить мысленно, нет никакой необходимости мучить свой язык. Мне ваш обруч мыслезащиты никак не мешает, – заметил он и пошел к Диггиррену.

Тот сразу открыл глаза.

– Совсем плохо? Ну что, останавливаемся?

Строггорн тяжело опустился в кресло. – Не знаю, что с ней делать.

– Послушай, Строг. Я с ней этого делать не могу, ты уж меня прости, но пытками заниматься, да еще с совсем невиновным человеком – это перебор!

– Ты же жребий вытащил! Никто с ней не желает этого делать. Почему ты меня считаешь палачом? Мне испытаний Креила более чем достаточно. Ты-то нам редко помогаешь, а там у нас смертность до восьмидесяти процентов. Десять человек берем на испытания, а уже через пять минут ввода препаратов – шестеро становятся покойниками, а через полчасика – еще двое. А ведь часто это маленькие дети. Как ты думаешь? У меня нервы почти железные, но когда такими делами занимаешься постоянно, трудно сказать, что будет после этого с головой.

– Не знаю, как мы все это выдержим! – Диггиррен закрыл глаза. – Если честно, меня нисколько не удивляет, что Креил стал таким жестоким. Тут Аолла как-то проговорилась, что еще, когда он был на Дирренге первый раз, там тоже пришлось проводить испытания, а смертность была еще выше. Только он никогда об этом не рассказывал, не хотел, чтобы его обвиняли в убийствах.

– Зато теперь на Дирренге неплохие шансы сохранить цивилизацию. Креилу там даже памятник поставили, и жертвам его испытаний – тоже. Огромный павильон, где все рассказывается о нем и о тех дирренганах, которые погибли, чтобы все остальные смогли выжить, полный перечень имен, с биографиями. Аолла говорит, когда ее туда первый раз привели, ей плохо стало, – он немного помолчал. – Диг, ответь на нескромный вопрос. Ты сейчас блоки снимаешь с Этель?

– Нет. Я еще с ума не сошел. После всех этих испытаний, не хватает ее в психотравму отправить, когда она узнает, чем ее муженек на работе занимается. Просто не знаю, что делать. Хорошо, дома почти не бываю, а то она на меня уже криво смотрит и думает, что я ее разлюбил. Скорее бы эти испытания кончились, буду сразу каяться за все! У тебя тоже проблемы?

– Я сначала сдуру попытался, так меня Аолла сама попросила больше блоки не снимать. Говорит, ей нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что я снова принялся за убийства. А ты хочешь мне еще Тину повесить! Я вот думаю, у нас личная жизнь когда-нибудь перестанет зависеть от нашей милой планеты? Больше двухсот лет живу, а становится все хуже. Сначала Аолла торчала по пять лет на Дорне, где с ней чего только не вытворяли, теперь я занимаюсь такими делами, что начинаю думать, не отправить ли ее снова на Дорн, пока здесь все не утрясется.

– Нельзя, – Диггиррен посмотрел на Строггорна. – И так не хватает специалистов. Она все время пропадает в клинике Джона Гила. Креил сам ничего никогда не синтезирует, только говорит, как это нужно делать. И кто будет проводить синтез в Пятимерности?

Строггорн встал и прошел под купол, а Тина вздрогнула, когда он вошел. – Продолжаем?

– Давайте, я готова, – она закрыла глаза.

– Начинай, Диг. Зоны боли, Тина.