Земля

Строггорн спал несколько часов. Аолла не поехала в зал Гиперпространственной связи, решив, что и без нее там полно народу. Она терпеливо сидела рядом с его кроватью, дожидаясь, пока Строггорн проснется.

Он с трудом открыл глаза. Тело разламывалось от боли и по-прежнему не желало подчиняться. Все, что он был в состоянии сделать, – с трудом пошевелить пальцами.

– Совсем плохо? – уверенно спросила Аолла.

– Не то слово. Ты не могла бы меня покормить? Ужасно хочу есть.

Аолла исчезла на секунду, и вернулась с подносом, заставленным тарелками с едой. А потом ей пришлось кормить Строггорна, нанизывая еду на вилку и подавая ему прямо в рот.

Строггорн в очередной раз посмотрел на Аоллу. На ее лице застыло страдание, а у него не было сил залезать в ее голову.

– Девочка, может объяснишь, что причиняет тебе такую боль?

– Понимаешь, Строггорн, просто я никогда не была матерью… и завидую Тине.

– Завидуешь? – изумился Строггорн. – Ты понимаешь, что нам приходится с ней делать? И она может запросто умереть от этой беременности!

– Я – не она. Ее проблема – недопустимо низкий уровень развития. При моем уровне, я уверена, не будет такого риска. И это несправедливо, Строг. Почему у Креила в триста лет еще может родиться ребенок, а у меня – нет? Ты-то сам еще можешь иметь детей? Не знаешь?

– Понятия не имею. Но вряд ли. Если только искусственно.

Строггорн не желал забираться в ее мозги, панически боясь понять, что она снова вспомнила о том ребенке, которого потеряла когда-то во время пыток, по его вине.

– Ты сильно хочешь этого ребенка, девочка? – ее болезненное желание стать настоящей матерью начинало беспокоить Строггорна.

– Хочу. Честно. Не помню другого случая, чтобы я кому-нибудь завидовала. Но ей – точно. Пойду-ка я спать, если ты наелся. – Аолла встала, собираясь уходить.

– Подожди. Ты уверена, что это только от того, что ты не можешь стать матерью?

– Намекаешь, что я люблю Креила? Да нет, не в этом дело. Я же не от него хочу ребенка, я просто хочу быть матерью, – Строггорн видел, что она готова расплакаться. – Как это выносить столько времени? Отпустите меня на Дорн, мне там легче.

– Я хотел бы быть с тобой, – он нахмурился, ему совсем не хотелось ее отпускать одну. – Но сейчас без нас никак не обойтись. Если только ты очень ненадолго улетишь, – он снова задумался, решая, говорить ли ей правду. – Аолла, ты знаешь, я долго скрывал от тебя, – она сразу посмотрела на него, не понимая, что это еще он мог скрывать, – что у тебя может быть ребенок.

– Зачем так жестоко, Строг? Разве так шутят? – боль застыла в ее мозгу.

– Как ты всегда плохо обо мне думаешь! Столько лет вместе, и все одно и то же. Никак ты меня не простишь, – в его взгляде была обида. – Я не хотел тебя травить раньше времени. Ты права, земных детей у тебя быть не может, но у нас может быть дорнский ребенок. По сути, какая разница? Дорн для тебя – вторая родина.

– Чего-то я не пойму? На Дорне? Ребенок? У нас что, получилось там? И ты разрешил убить?

– Я не убийца собственных детей, – снова с обидой добавил он. – У нас получилось один раз, помнишь, в самый первый, когда ты была больна? Тогда я нашел эту самую клетку в твоем теле. Она хранится на Дорне, в специальном контейнере. Это Президент предложил, как ее сохранить. Не перебивай! Пожалуйста! Я страшно боялся, что будет урод. Конечно, это тоже возможно, но обычно рождается нормальный ребенок. Существо Многомерности в облике разумных существ планеты, где происходит зачатие.

– Мамочка родная! И ты столько лет молчишь! – от изумления Аолла не знала, что еще сказать.

– Только нужно смотреть генетику ребенка. Я тогда не стал просить Креила, вспомни, кем он тогда был для тебя, но дорнский генетик ее смотрел, вроде бы нормально.

– Строггорн, – Аолла нахмурилась. – Сознавайся, это кого же ты на Дорне просил? Там только один генетик такого уровня, и я тоже прекрасно знаю, кто он. Я права?

– Ты права.

– Как у тебя только наглости хватило, просить его об этом? Ему же это должно было причинить боль? Не стыдно?

– Стыдно. Но сохранять клетку – это большой расход энергии. Зачем было ее попусту тратить, если там урод?

– И что сказал Уш-ш-ш?

– На его взгляд, все нормально, но все равно, он считает, если ты решишься рожать, нужно просить Креила, чтобы он тоже посмотрел. И Аолла, эти роды и беременность – для тебя небезопасно. Дорн сказал, не знает случая, чтобы такие молодые существа Многомерности, как мы с тобой, пошли на это, слишком велик риск.

– Когда нужно решить? Там же большой срок инкубации?

– Пятьдесят лет примерно. Беременность – еще двадцать, потом, после родов, ребенка еще доращивают в инкубаторе. Знаешь, на Дорне все это тщательно скрывается, и нужно все-таки поуточнять. Я, например, никогда не видел там ребенка, кроме тех случаев, когда пару раз оперировал, а ты?

– Я тоже никогда, – Аолла задумалась. – Знаешь, у Виэль есть ребенок, можем уточнить, но, сдается мне, их детей не воспитывают в семьях.

– А как тогда? Видишь, все это надо выяснять. И по поводу риска. Я не знаю, в чем он заключается, и Дорн мне ничего определенного сказать не смог.

– Слушай, Строг. Я подумала, если с Тиной возникла такая ситуация, то с нашим ребенком на Дорне наверняка получим что-нибудь в этом духе. А мне еще раз «помощи» дорнцев не вынести!

– Согласен. Тебя одной недостаточно для его вынашивания. Дорн хотел получить меня для работы на планете и наверняка это знал. Он сразу прикинул, что ситуация вынудит меня быть с тобой и много лет жить там.

– Жаль. Тогда это может никогда не случиться. Линган тебя так надолго ни за что не отпустит, – Аолла помолчала немного. – Ладно. У меня от всего этого голова разболелась. Хочешь что-нибудь еще съесть? – Аолла кивнула на опустошенный поднос.

– Я бы хотел… чего-то другого, только сейчас совсем не в форме.

– Тогда хорошо. Будем считать, мне удалось тебя накормить, – улыбнулась Аолла.

Понадобилось несколько часов, пока техникам удалось пробиться к Клинике Роттербрадов. Нигль-И только бегло взглянул на то, что было теперь внутри Тины.

– Плохо дело. Вы больше НЕ МОЖЕТЕ передавать энергию ребенку!

– Почему? – спросил Линган.

– Ребенок достиг четвертого уровня развития! Но я боюсь, если он получит достаточно энергии, то может уйти на пятый. И тогда любая попытка передать ему энергию станет смертельной для любого из вас!

– Это уже практически смертельно, Лао пришлось оживлять Строггорна! – сказал Линган.

– Я сказал, – вы не можете больше этого делать!

– Что же остается? Смотреть, как они будут умирать? – Креил закрыл глаза, чтобы не видеть Нигль-И.

– Нет. Дождаться меня. Я вылетаю немедленно! А ваша задача больше не трогать Тину. Может рискнуть Линган, я так понимаю, у него самый высокий уровень сложности, но тяните до последнего. Так меньше шансов, что Лиону удастся набрать достаточное количество энергии.

– Чем ты можешь помочь, Нигль-И? – Креил открыл глаза и пристально посмотрел на инопланетянина. – Я бы хотел понять, это – реально? Или мы просто будем тешить себя несбыточными надеждами. И второй вопрос: ты хорошо подумал, нужно ли тебе в это ввязываться?

– Существа пятого уровня сложности, да еще с нормальной генетикой – огромная редкость сейчас в нашей Галактике. Да и во Вселенной. А именно от нас очень часто зависит спасение цивилизаций. Поэтому, если есть хоть какой-то шанс помочь вашему ребенку, Советник, я попытаюсь это сделать.

– Спасибо, что не напоминаешь мне о своем совете, Нигль-И.

– Не за что. Я только жалею, что Велиор слишком далеко сейчас от Земли. У меня – пятый уровень сложности. Если мне не удастся справиться, или если Лион перейдет на пятый уровень развития, останется только пытаться довезти Тину до Клиники. Здесь можно будет получить необходимую помощь.

– Ты имеешь в виду… других инопланетян? – у Креила похолодело все внутри от этой картины.

– Я имею в виду попросить помощь с планет, где есть мужчины нужного уровня сложности. Это будет большой проблемой. Насколько мне известно, это что-то совершенно невероятное, чтобы в Трехмерности, при рождении, у ребенка был такой чудовищный уровень сложности. Вспомните, чтобы собрать вас, Советников, Страннице пришлось вмешаться в прошлое.

– У Тины не было бы никаких шансов родить Лиона без нашей помощи. Странница же искала выживших. Это – большая разница.

– Вы правы, Советник. Но сейчас мне нужно спешить. Одна маленькая просьба. У меня не будет времени и возможности встречаться с Лейлой. И я бы не хотел, чтобы она знала, что я буду на Земле.

– Хорошо. Сделаем. Что-то еще?

– Мне может понадобиться специальное оборудование. Будет лучше и надежнее, если вы изготовите его на Земле. Я пришлю Советнику Креилу описание.

Дни потянулись унылой чередой. Тина угасала с каждым днем, и через неделю, Креил принял решение перевезти ее в клинику Вард-Хирургии, под постоянное наблюдение врачей. Он старался заставить себя работать, но мысли все время возвращались к ребенку и жене. Почему-то только теперь, когда гибель Тины была почти неизбежной, он стал ощущать какое-то подобие жалости, хотя до этого считал, что после выздоровления практически утратил это чувство. Иногда он думал о том, что, может быть, ему бы и удалось создать мирный семейный мирок с сыном, ему представлялось, как он бы возвращался домой и заставал Тину с Лионом на руках. Эта мирная и такая нереальная сейчас картинка то и дело возникала у него в мозгу, мешая сосредоточиться на работе.

К концу второй недели, когда Тина впала в состояние близкое к коме, Линган принял решение передать ребенку часть своей энергии. Перспектива остаться без Президента Земли привела всех в мрачное уныние. Но Строггорн был по-прежнему слаб, хотя уже и мог самостоятельно подняться с кровати, а смерть Креила делала выживание цивилизации просто невозможным. Все единодушно решили, что Диггиррен, если и останется жив, проведет остаток своей почти бессмертной жизни в психиатрической клинике. А у Лао, при почти полном отсутствии необходимого опыта, шансов остаться в живых просто не было, не говоря о том, что он был единственным из Советников, способным вернуть умершего в прямом смысле слова «с того света».

В этот раз «спальня» была оборудована прямо в клинике. Никто не хотел перевозить Тину в другое помещение, и абсолютно все были уверены в том, что и Лингану, и Тине понадобится медицинская помощь.

Лао отключил ее от аппаратуры, Тина находилась почти в коме и ни на что не реагировала.

Линган бесшумно вошел в помещение.

– Как это делать, если она почти труп? Я же ее покалечу? – спросил он Лао.

– Не знаю, все, чем могу помочь, смазать влагалище либрикантом.

– Сходи, еще раз запроси, нет ли признаков Нигль-И. Меньше всего мне хотелось бы рисковать собой, если он близко.

Линган сел в кресло, напротив кровати. Тина лежала на спине с закрытыми глазами – бледная, на вид совсем девочка, и Лингану стало безумно жаль ее.

– Ты меня слышишь, девочка?

– Да. Чего вы боитесь? Я все знаю, что вы должны делать, Советник. Я не боюсь, мне нечего терять… Если вы не решитесь, я умру?… Вот видите. Это так. Мне сказали, что вы… сможете это сделать. В прошлом, я знаю, вы делали так много плохого женщинам, но сейчас, это же хорошо для меня, что у вас такой опыт?

– Не хочу тебя пугать, Тина. Какая разница, что было в моем прошлом? Были другие времена, другие понятия о том, что хорошо и что плохо. А сейчас я просто боюсь тебя искалечить.

– Не тяните, мне тяжело ждать, пожалуйста.

Линган поднялся и медленно начал раздеваться…

Перед самым началом трансформации он остановился, потому что кто-то тронул его за плечо. Звон тысяч колокольчиков бесконечно разливался в пространстве.

– Нигль-И! – Линган мгновенно отпустил Тину. – Мы думали, уже тебя не дождемся.

– Нигль-И? – Тина с трудом повернулась на спину и в ужасе посмотрела на инопланетянина. – Кто вы? – испуганно спросила она, со страхом глядя на одевающегося Лингана. – Куда вы уходите?

– Тиночка, ты не пугайся так. Тебе помогут, – меньше всего Лингану хотелось объясняться сейчас с Тиной.

– Президент, вы понимаете, что собирались сделать? – спросил Нигль-И, как только они вышли из помещения. – Это опасно, очень. Вы бы погибли почти наверняка! – Нигль-И быстро просмотрел результаты последнего обследования. – Хорошо. Мне нужно, чтобы вы мне не мешали, и выключите все экраны наблюдения.

Строггорн подозрительно посмотрел на инопланетянина.

– Нигль-И, что вы собираетесь делать с Тиной? И потом, возможно ли, что вам самому понадобится помощь?

– Если понадобится помощь, я вас позову, – резко ответил Нигль-И.

– А если не сможете позвать?

– Не преувеличивайте опасность для меня, Советник. Я – существо Многомерности Пятого уровня сложности. Меня почти невозможно убить! Тем более, младенцу. Конечно, то, что я собираюсь с ним сделать, Лиону не понравится, но вряд ли он сможет серьезно мне повредить. Я хотел попросить вас привязать Тину к кровати. Ей будет больно, и я не хочу, чтобы она мне мешала.

– Хорошо, – Строггорн вошел в помещение, где лежала Тина, и почти сразу же вернулся. – Она жутко напугана, но я все сделал. Нигль-И, можно дать ей наркоз?

– Нельзя, мне нужно, чтобы ребенок был в сознании, иначе ничего не получится. Я собираюсь попытаться ограничить его уровень развития. Если это не выйдет, тогда у нас останется только один шанс спасти их, – он кивнул на небольшой контейнер, стоявший в углу. – Пока я буду это делать, попросите Советника Креила привезти оборудование, которое он изготовил для меня. А сейчас отключите экраны. Поверьте, это такое жуткое зрелище, если вы это увидите, я уверен, не удержитесь, чтобы не вмешаться.

– Я понял. Вы можете начинать, Тине так плохо, что нет смысла тянуть.

– У вас есть халат?

– Конечно, – Строггорн вышел на секунду и вернулся с большим махровым халатом. За это время Нигль-И сбросил одежду. Он завернулся в протянутый халат и вошел к Тине.

Строггорн опустился в кресло, мрачно посмотрел на погашенные экраны, борясь с желанием их включить, и подумал, что с удовольствием бы напился сейчас, если бы алкоголь оказывал на него хоть какое-то действие. Нигль-И поставил мысле– и звукозащиту, поэтому из помещения не раздавалось даже шороха.

Линган неподвижно сидел напротив Строггорна и старался ни о чем не думать. Аолла водила пальцем по журнальному столику и казалась полностью поглощенной своими мыслями.

Лао откинулся в кресле и закрыл глаза. Он слишком много времени провел с Тиной и сейчас с трудом оставался спокойным.

Минут через пятнадцать появился Креил с техниками, притащившими на передвижной платформе странное оборудование, отдаленно напоминающее гинекологическое кресло.

– Это что такое? – удивленно спросил Строггорн.

– Без понятия, – Креил пожал мысленно плечами. – Меня больше всего беспокоит материал, из которого мы это сделали, – он взял контейнер сантиметров сорока длинной и показал Строггорну внутри странный инструмент.

– Расширитель?

– Похоже, что да. Только изготовлен в Десятимерности из материала… даже не могу тебе объяснить… В общем, эта штука обладает совершенно фантастическими энергетическими характеристиками.

– Надеюсь, мы не узнаем, для чего это понадобилось.

– Почему выключены экраны?

– Лучше не спрашивай, – Строггорн вздрогнул, потому что створки двери раскрылись, и появился Нигль-И. Его лицо было мертвенно – бледным, и он тщательно кутался в халат. И еще Строггорн подумал, что он двигается как-то осторожно, словно каждый шаг причиняет ему боль. Тем не менее, защита инопланетянина была настолько сильной, что никакая боль не прорывалась сквозь блоки. Нигль-И подошел к свободному креслу и плавно опустился в него. Строггорну показалось где-то на пределе восприятия, словно боль все-таки прорвалась через защиту инопланетянина.

– Мне ничего не удалось сделать, – сказал Нигль-И фразу, после которой все похолодели. – У нас есть последний шанс попытаться спасти вашу жену и ребенка, Советник Креил. Мне ужасно не хотелось бы этого делать, потому что этот способ никогда в Трехмерности не применялся. Принесите мне контейнер, который я привез.

Креил подошел к небольшому ящику в углу и вынул из него оказавшийся невесомым черный контейнер овальной формы. Он подошел к Нигль-И и передал контейнер тому в руки.

– Я хочу показать вам, что я имею в виду, когда говорю, что это не планировали применять в Трехмерности. – Нигль-И нажал на панель, и помещение залило ослепительным светом: в контейнере лежал предмет яйцеобразной формы, источающий пронзительный свет. Нигль-И взял его в руки, и Советники вскрикнули: было отчетливо видно, как руки Нигль-И мгновенно обуглились, исчезли, потом снова появились, и так, пульсируя, стали то исчезать, то появляться снова.

– Видите, что происходит? Я – существо Пятимерности, поэтому для меня это не так опасно, ткани моего тела исчезают и снова восстанавливаются. Но вот если кто-то из вас коснется этой штуки, находясь в Трехмерности, вы просто исчезнете безвозвратно. Произойдет что-то похожее на аннигиляцию. А проблема в том, что нам нужно каким-то образом ввести это Тине в матку. Как только эта штука коснется Лиона, он будет вынужден создать защитную оболочку. А все это вместе будет препятствовать переходу Лиона на пятый уровень сложности. И тогда у нас появится шанс, что они останутся живы, – Нигль-И положил «яйцо» обратно в контейнер и устало откинулся в кресле, прикрыв глаза.

– Нигль-И, вы себя хорошо чувствуете? – на этот раз Строггорн решился спросить.

– Я себя плохо чувствую, но вы займетесь мной позже. А сейчас вы пойдете к Тине и приведете ее в более-менее пристойное состояние. И я буду вам очень признателен, если вы уберете память о том, что я с ней делал.

Строггорн мгновенно поднялся и вошел к Тине. Она лежала на спине, с широко открытыми глазами и с застывшей маской беспредельного ужаса на лице. Если бы он не чувствовал ее телепатически, то подумал бы, что она умерла. Он сел на кровать, повернул ее лицом к себе и мысленно вошел в ее мозг.

Через полчаса он вернулся в аппаратную. Взглянув на него, Линган подумал, что Строггорн был так же бледен теперь как Нигль-И.

Еще через пять минут техник доложил Креилу, что они закончили монтировать оборудование.

– Нигль-И! – Креил прикоснулся к плечу инопланетянина, тот вздрогнул и открыл глаза. – Все готово.

– Хорошо, – казалось, прежде чем встать, Нигль-И собирался с силами. – Перенесите Тину на операционный стол. Привяжите так, чтобы она не могла даже пошевелиться. Это важно. Потом, вы наверное лучше знаете, как это сделать, нужно вставить расширитель так, чтобы мы могли протолкнуть эту штуку в матку и не коснулись при этом тела Тины. Тот материал, из которого вы его изготовили, теоретически должен выдержать нагрузку.

– Нигль-И, – Креил остановился, не решаясь спросить. – Скажите, а она в состоянии это выдержать?

– Она ничего уже не понимает, Креил, – ответил Строггорн. – Она сошла с ума.

Аолла подняла голову и в ужасе уставилась на Строггорна.

– Ты…. Что ты сказал? – переспросил Креил.

– Я сказал, что Тине мы уже ничем не можем помочь. Ее тело – просто оболочка для ребенка.

– Это так, Советник, – подтвердил Нигль-И. – Но я вас очень прошу, поговорим об этом позже. Сделайте, как я сказал, хуже уже ничего не будет. – Он откинулся в кресле и снова закрыл глаза.

Креил опять прикоснулся к его плечу, когда Тина была готова. Строггорн был прав, она все равно ни на что не реагировала.

Нигль-И поднялся, плотно запахивая халат, и, осторожно ступая босыми ногами, прошел в операционный зал.

– Дайте мне контейнер, Советник, – попросил он, обращаясь к Креилу.

Ослепительный свет залил все кругом, как только Нигль-И открыл контейнер. Затем, он протянул руку, взял «яйцо» и осторожно продвинул его в отверстие расширителя. Прикоснувшись к конструкции, раздался легкий щелчок и «яйцо» начало медленно втягиваться внутрь.

– Все, больше я ничем не смогу помочь. Это будет длится несколько часов, пока эта субстанция достигнет Лиона… или в один момент они исчезнут.

– Нигль-И! У тебя кровь течет по ногам, – обеспокоенно сказал Строггорн.

– Теперь неважно, пойдемте, я покалечился немного.

Когда Строггорн увидел, что инопланетянин понимал под «немного», у него мгновенно возник вопрос, каким образом Нигль-И до сих пор оставался жив: в районе живота у инопланетянина была открытая рана, с вываливающимися внутренностями, словно кто-то несколько раз полоснул большим кинжалом.

– Нигль-И! Вы сошли с ума, с такими повреждениями отказываться от помощи! – говоря это, Строггорн одновременно подключался к аппаратуре. На его взгляд нельзя было терять не секунды: Нигль-И потерял уже достаточно крови, а заменить ее было нечем по той простой причине, что синтез необходимого заменителя занял бы несколько дней.

– В отличие от людей, Советник, мое тело обладает способностью к регенерации. И я очень удивлен, что все не прошло само собой.

– Сейчас посмотрим. Кстати, как вы можете переносить такую сильную боль? Я почти наверняка не смогу подобрать вам обезболивание?

– Вы же знаете, у меня высокий болевой порог. Больно, конечно, но терпимо.

– Хорошо. Приготовьтесь, я начинаю шить, – щупальца протянулись, совместили внутренний разрыв, луч прошелся по нему, и Строггорн похолодел: шов расходился сразу, как только отодвигался луч, который теоретически должен был намертво скреплять ткани. Строггорн поменял инструменты на обычные нитки и иголку. Но как только он переходил к следующему стежку, шов немедленно расходился. – Нигль-И, я ничего не могу сделать. Это очень странно, но шов расходится. То есть, мне нечем вас шить, потому что обычные методы не годятся для тканей вашего тела.

Нигль-И секунду подумал, Строггорн уловил нотки паники в его мыслях.

– Это означает, что я повредил не только Трехмерное тело. И до тех пор, пока есть повреждения в Многомерных структурах, вы ничего не сможете сделать. А вы умеете оперировать в Многомерности?

– Умею, не паникуйте так, – Строггорн усмехнулся.

– Вы не понимаете, Советник. Вы же не будете видеть, что вам придется шить!

– Почему?

– Потому что для вас существа Пятимерности – это что-то навроде призраков. Еще видеть как-то можно, но оперировать разрывы – я сильно в этом сомневаюсь.

– А в Пятимерности есть что-то наподобие зеркал?

– О чем вы, Советник?

– Ну, вы можете видеть отражение в Трехмерном зеркале? А в Пятимерности?

– Никогда ни о чем подобном не слышал. Как это может быть? В Пятимерности все становится проницаемым.

– Я понял, вы не сможете мне помочь. – Строггорн отключился от бесполезной аппаратуры и подогнал к операционному столу носилки.

– Что вы собираетесь делать, Советник?

– Перевезти вас в Десятимерный операционный зал. И там попробуем что-нибудь.

Аолла вызвалась сопровождать Строггорна. Лао тоже хотел бы пойти, но кто-то должен был оставаться рядом с Тиной. И кроме него, никто бы не смог вернуть женщину с «того света», возникни такая необходимость.

В Десятимерном зале было все по-прежнему: бесконечные колонны отражались от бесконечного каменного пола. Строггорн сосредоточился, пространство «потянуло», и они оказались в операционном зале, приветливо встретившим их зажегшимся светом.

Строггорн переложил Нигль-И на операционный стол, перевел все помещение в Пятимерность, и снял рубашку. Он прикрыл глаза на секунду, трансформируя руки в многомерные щупальца, инопланетянин в немом изумлении наблюдал за этим. Строггорн попросил Нигль-И перевести тело в Пятимерный облик: над операционным столом появилось легкое марево – Строггорн с огромным трудом мог различать контуры. Земные медузы в воде обладали куда большей плотностью по сравнению с этим существом. Строггорн не мог различить никаких особенностей тела, и тем более найти какие-либо повреждения. Нигль-И был абсолютно прав: Пятимерное существо не было реальным объектом Трехмерности.

– Ну что, Советник?

– Ничего не вижу. Если бы не знал, что это вы, вообще бы сомневался, что сейчас что-то лежит на операционном столе.

– Аолла, у вас какие-нибудь идеи есть? – спросил с надеждой Нигль-И.

Аолла медленно подошла к операционному столу, осторожно протянула руку – та спокойно пересекла границу едва видимого «марева».

– Тебе не больно? – испуганно спросила она Нигль-И.

– Нет, – Нигль-И мысленно пожал плечами. – Ваша рука Трехмерная, для меня не существует вообще. На самом деле ваше тело и мое движутся в разных системах координат и нигде друг друга не пересекают.

Аолла убрала руку, явно усиленно размышляя о чем-то.

– Как ты это делаешь? – спросила она Строггорна, кивнув на его руки-щупальца.