Туда, где растет амарант
- -
- 100%
- +
– А я все ждал, когда славный воин услышит меня, – усмехнулся Бускадор, скользнув взглядом по ее уверенной стойке.
– Вы пришли! – Кристина воскликнула почти радостно, но тут же попыталась исполниться достоинства: – Вы опоздали.
– Я мог вообще не прийти, – резонно возразил Бускадор.
Сегодня шляпы при нем не было. Без камзола – простая рубаха навыпуск. Из под нее, ударяя по икрам, красовалась шпага. Пришелец вытащил ее наполовину и уточнил:
– Ты точно умеешь с оружием обращаться, ребенок?
– Лучше защищайтесь! – сделала нетерпеливый выпад Кристина и кольнула его плечо.
Тут же испугалась – вдруг проткнет – и отскочила, замирая.
Бускадор издал короткий возглас удивления и занял позицию, легко нанося выпад воздуху.
– Ты ведь даже не сможешь сделать во мне дыру! – засмеялся он.
Кристина нахмурилась, мотнула головой и подалась в наступление. Сила духа, сила тела. Вставать, если даже падаешь…
– Напомни мне, во имя чего мы деремся? – уточнил пришелец, с усмешкой танцуя между все более отчаянными ударами Кристины.
– Во имя… – Кристина растерялась. А было имя, да?..
– Кажется, тебе просто хотелось приключений, – как бы невзначай кончиком клинка Бускадор проткнул широкий рукав рубахи Кристины. – Что родители-то сказали?
– Между прочим… – возмутилась Кристина, пытаясь пробить его глухую защиту, – мой папа был без пяти минут адмиралом, вот!
– Всего лишь помощником капитана, если уж на то пошло, – рассмеялся Бускадор и изобразил обманный финт.
Кристина опустила шпагу, чтобы заслониться, и застыла. Капитаном? Папа Мигель?.. Бускадор его знает?!
Шпага Бускадора же неожиданно переместилась кверху и оказалась прямо у шеи Кристины.
– Ну, хватит, – с улыбкой заявил Бускадор, не отнимая шпаги от горла запыхавшейся девочки. – Вы обещаете не преследовать меня более, сеньорита?
Кристина протестующе дернулась вперед. В гневе, в отчаянии, в растерянности, позабыв об угрозе. Шпага больно вонзилась в шею. Бускадор не ожидал, испугался и отдернул шпагу.
– Ты что… – глаза его округлились. – У тебя совсем крыша…
Он сделал шаг к Кристине, чтобы помочь, но она молниеносно присела, по привычке набрала полную пригоршню песка и метнула в лицо противника.
Когда Бускадор наконец смог видеть, на песке напротив осталось лишь несколько багровых капель. Девчонки след простыл.
Старик Санчо и торговка Марита с подозрением проводили взглядами Бускадора, который уже успел своим появлением взбудоражить весь Холм Святой Марии. Поговаривали, будто папаша Мигель не взял с него платы. Что Бускадор – пират из дальних морей – схватил папашу Мигеля за горло и потребовал хереса на дармовщинку. И будто он прославился тем, что перебил всю береговую охрану на безымянном острове, а трупы спрятал в балластные мешки.
Но на утреннем рынке лицо мамы Карлы оставалось каменным, как стена дома мэра, так что наверняка ничто ничего сказать не мог.
Сейчас этот самый грозный пират Бускадор летел с побережья к таверне «Горизонт» со шпагой наголо, а в глазах его горело нечто вроде страха. И никто не мог точно знать, чего же ждать. Жиденькой струйкой, крестясь и тихо перешептываясь, люди потянулись в «Горизонт».
– Кристина! – позвала мама Карла, выходя на порог и оценивая ситуацию. – Протри дополнительные стаканы. Кристина! – мама Карла потерла ладони и вернулась в таверну. – Ты здесь?
– Да, мама! – воскликнула Кристина, сбегая по ступенькам вниз и одергивая платье.
Шею ее тугим узлом обнимала цветастая косынка.
– Это еще что? – указала на повязку мама Карла.
– Платочек, – пожала плечом Кристина. – Для красоты.
И едва не поморщилась: глубокая царапина ныла, как укол от цыганской иглы. Но все равно она чувствовала себя победительницей. Только тайна папы и Бускадора будоражила сердце.
– Жарко будет, – сказала мама Карла. – Ты задержалась.
– Прости, мама, – Кристина беспрекословно встала за стойку и начала натирать стаканы.
С грохотом Бускадор ворвался в дверь.
– С добрым утром, – совершенно невозмутимо поздоровалась мама Карла и поглядела на шпагу постояльца. – Вы тренировались? Только в доме прошу оружие убрать.
Бускадор между тем уставился на Кристину. Девушка старательно прятала торжествующую улыбку, но губы так и разъезжались. Она обвела его вокруг пальца.
– Ты… здесь? – с трудом выговорил Бускадор.
Это было странно – как девчонка могла успеть так быстро? Свежа и здорова, словно это и не ее он проткнул четверть часа назад на морском берегу.
– Простите? – Кристина подняла на него кроткий непонимающий взгляд.
Мама Карла заподозрила нечто неладное.
– Сеньор, – подошла она к Бускадору, не сводящего глаз с ее дочери. Когда маленькая Кристина успела вырасти?.. – Чего изволите на завтрак?
Бускадор опомнился и отвел взгляд. Ухмыльнулся. Покрутил одну из пепельных свалявшихся косм и едва ли не элегантно заправил за ухо.
– Пирожков и орчаты. Принесите мне в комнату.
И легкими прыжками пришелец взлетел вверх по лестнице. Кристина проводила его взглядом с легким разочарованием.
Мама Карла вздохнула и покачала головой. Но тут начался поток жителей холма Святой Марии, и до вечера времени на мысли не было. Все хотели пить, есть, а еще историй, и побольше. И – никто этого не говорил – но все ждали, когда появится Бускадор. Он вошел и исчез. Словно его тут и не бывало.
Кто-то сказал, что он и не человек вовсе, а злой призрак.
Папа Мигель со вчерашнего вечера снова впал в печаль и ушел к морю пострадать, так что Кристине приходилось делать счастье самой. Но это было сложно – голова ее была занята словами Бускадора.
Связана ли папина усталость с появлением пришельца? И откуда Бускадор знает о прошлом ее отца?
Косынка стягивала горло, и в духоте было трудно дышать. Но Кристина не отваживалась обнажить шею. Не так болела царапина – просто мама Карла заметила бы, и тогда проблем не обобраться.
Только продержаться до вечера… Счастливой.
Глава 10. Где спрятан амарант?
Бускадор не выходил из комнаты весь день. Он, конечно, не был трусом, но с детства шумной толпы терпеть не мог. То ли таково влияние окружающей среды, то ли издержки воспитания, то ли последствия неизвестной ему самому травмы. Но в «Горизонте» собралось слишком много людей, и встречаться с ними сейчас пришельцу не хотелось.
Так что, впервые за многие годы, он позволил себе выспаться «от пуза», как выражался старый боцман с «Эсперансы». Спать, спать и спать. В обнимку с подушкой, раскинув руки, на животе… По-всякому. Просыпаться, видеть солнце, делать глоток кристальной, но теплой воды из кувшина на прикроватном столике и нырять в сон дальше. Что бы ни случалось во сне, это всегда… ненастоящее, а потому не страшно. А что бы ни случалось в жизни, оно настоящее не бывает. И иногда даже у таких людей, как Бускадор, дрожат коленки.
Например, сегодня он всерьез испугался, что смертельно ранил желторотика-девчонку, на которого хотел посмотреть шутки ради. А в итоге он чувствовал себя так, словно посмеялись над ним.
Бускадор повернулся на сбитой простыне и приоткрыл глаз, чтобы сделать еще глоток. Сумерки, как жу быстро они наступили. И вода закончилась. Пришелец ударил по подушке кулаком недовольно и прислушался. Сойти ли вниз за водой? В горле пересохло, и что теперь делать.
И вдруг что-то защекотало его шею сзади. И сделалось немного холодно, и волосы на затылке дыбом встали. Что бы это могло быть?.. Бускадору показалось, что он знает, но объяснения найти кончику шпаги в опасной близости от сонной артерии не мог.
– Кто здесь? – он сам не ожидал, что со сна его голос прозвучит настолько хрипло.
За спиной раздался шорох и вздох. Кажется, Бускадор начал догадываться.
– Знаешь ли ты, дитя, что для сеньориты заявиться ночью к кабальеро – плохой тон?
Кончик шпаги взлохматил волосы над ухом. Кристина кашлянула.
– Откуда ты знаешь о моем отце? – Она пыталась говорить грозно, но голос у нее слишком тонкий для угроз.
– Не хочешь для начала убрать эту штуку? – попытался обернуться Бускадор и спихнуть с себя ее шпагу.
– Не дергайтесь, – пригрозила Кристина. – А то проткну.
– Кишка тонка, – усмехнулся Бускадор. – Ты уже пыталась и испугалась больше, чем когда я тебя саму продырявил.
Ему казалось, что извиняться нет смысла. И говорить, что испугался – тоже. Все ведь закончилось? И закончилось благополучно.
– О чем это вы? – спросила Кристина и прикоснулась свободной рукой к шейной повязке. – Не припоминаю, чтобы кто-то меня продырявил когда-либо.
Она не знала, зачем говорит такую смешную ложь. Но такая уж штука – человеческое сердце – иногда ничего нельзя с ним поделать.
Кристина добавила на всякий случай:
– К тому же, надо с чего-то начинать. С кишкой.
Бускадор расхохотался и пошевелился, пытаясь встать. Кристина напряженно фыркнула и неловко прижала шпагу к его шее, но Бускадор легко повернулся на бок, перехватил клинок и выдернул оружие из рук девчонки. Она от неожиданности села на пол и хлопнула ресницами. Босая и в легкой юбке, совсем девчонка. Как бы ни пыталась утром строить из себя бывалого воина в штанах. Бускадор перебросил шпагу рукояткой в ладонь, направил острие в сторону Кристины – но подальше, на всякий случай – и сказал:
– Похоже, ты меня совсем не боишься?
– А чего вас бояться? – рассмеялась Кристина ему в тон. Папа Мигель учил ее – сила духа, сила тела. Падая – вставать. Не пристало делателю счастья поддаваться собственным страхам. Да и…
– Болтают всякое, – пожал лукаво плечами Бускадор и прочертил шпагой в воздухе невидимые линии.
– Вы про мешки с трупами? – подняла Кристина брови. – Это же просто байки, – и ее против воли пробрала слабая дрожь. – Ведь правда?.. – с надеждой переспросила она этого странного пришельца с пепельными космами.
– А если нет? – загадочно прошептал Бускадор. Ему было любопытно, что она ответит.
Кристина задумалась ненадолго и посмотрела на Бускадора внимательно. Нет, что-то в нем есть такое, от чего он совсем не страшный, хочется с ним говорить, а не сражаться. И она уверенно тряхнула головой.
– У вас глаза добрые. С такими глазами не убивают.
– Вовсе? – поинтересовался Бускадор.
Кристина подумала снова.
– А мой папа… убивал?
– Не знаю.
– Мешками точно нет… Я знаю! Если только надо было защищаться, если не было выбора… – Кристина закрыла ладонями лицо. Без пяти минут адмирал – что могло это значить на самом деле? – Расскажите, – попросила она Бускадора и уселась на полу, обхватывая колени руками.
Бускадор покачал головой. Беспечная девчонка… Знает ли она, у кого добрые глаза? Кто тот пришелец, в комнате которого она так спокойно расселась?
– Почему бы тебе не спросить у него самого?
Кристина нахмурилась. В сумерках выражение лиц стиралось в полумрак, и говорить казалось легче.
– Разве вы не понимаете! Как я могу ему заявить… что он меня обманывал! Вот так, в лицо… Может, вообще, это вы небылиц наплели.
– Помощник капитана и без пяти минут адмирал – не такая уж большая разница, – пожал Бускадор плечами и отложил шпагу на постель. А сам спустился на пол, чтобы сидеть напротив и упираться спиной в ножку кровати, и… вообще, в том, чтоб сидеть на полу есть какое-то особое волшебство простоты и уюта.
– Но вы откуда-то об этом знаете, – с нажимом повторила Кристина. – А папа прошлое замалчивает, и делается грустный.
– Это нормально, я тоже не люблю говорить о Вертикали, – кивнул Бускадор.
– О Вертикали?! – подпрыгнула Кристина. И осторожно добавила, наклоняя голову вбок: – И об амаранте?
– Об амаранте? Почему же… – оживился Бускадор. – Амарант – совсем другое дело, это мечта наяву… Постой, дитя, откуда ты знаешь об амаранте?!
– Папа рассказал, – потерла ладошки Кристина, и глаза ее засияли, отражая свет звезд, зажегшихся над морем за окном. – Значит, я была права, и он существует!
– Это очень красивое слово… – согласился Бускадор и прикрыл глаза, откидывая голову на кровать. Сейчас он был готов ее вспомнить. Жизнь так много бросала его по свету, он так долго боролся с ней в Вертикали и в Горизонтали, что почти так и не нашел времени на мечту – увидеть, как цветет амарант. Кристина затаила дыхание.
– Из амарантовой муки и варят счастье. Сок агавы, амарантовая мука, корица…
– Так и должно быть, – выдохнула Кристина. – А еще ореховый крем, почти как для орчаты, только жареный. Папа Мигель так и говорил… Подожди… амарант – это растение?!
– Думаю, да.
– Как – «думаю»?! Ты не знаешь?!
– Я хотел его найти.
– И что тебе помешало?
Бускадор открыл глаза и усмехнулся.
– Жизнь помешала, – и встал с пола.
Кристина фыркнула – значит, не больно хотел.
– Из амаранта варят счастье… – повторила она медленно. – Подожди! Ты… видел, где?
– Ты ведь тоже умеешь? – ответил Бускадор ответом на вопрос и достал свою сумку из-под кровати. «Горизонт» – сказочное место и, действительно, девчонка умеет варить счастье, и даже мука ей не нужна. Но он ищет в жизни не то счастье, которое создает кто-то другой. Теперь он достаточно крепко стоит на ногах, чтобы найти свою мечту, свой амарант.
Бускадору сделалось неуютно. Он никому не говорил о Вертикали. Никогда. А вместе с тем… хотелось сказать что-то еще.
– Ты так думаешь? – обрадовалась Кристина.
– Определенно, – кивнул Бускадор и засмеялся. Она еще и сомневается.
Кристина помолчала. Слишком много всего она узнала, слишком много вопросов, чтобы задать хоть один.
Бускадор накинул камзол на плечо. Он спал достаточно, чтобы теперь идти всю ночь и путать собственный след.
Окинул взглядом комнату – ничего не забыл.
– Постой! – вскочила Кристина с пола и запрыгала на одной ноге: отсидела вторую. – Ты уходишь?
Бускадор кивнул. Он сам уходил оттуда, где варят счастье. Второй раз.
Кристина схватила шпагу с кровати и направила на него.
– Ты же… ты же не ответил на мой вопрос, Бускадор! – шепотом крикнула она. Почти умоляюще.
Бускадор не сдержался.
– Мое настоящее имя – Венто.
Почему-то он был уверен, что она его не сдаст.
– Венто?.. – Кристина озадаченно опустила шпагу и отступила. Слышала ли она это имя раньше?
Венто Бускадор дернул сумку на плече. И сухо сказал:
– Мы с твоим отцом… из одних и тех же мест. Мест, где варят счастье. Это называется Вертикаль. Твой отец был ловцом счастья. Я тоже мечтал… Но не повезло. Так вот. Однажды отряд не вернулся. Только адмирал и несколько матросов. Адмирал объявил, что остальные погибли. Маленькие портреты нарисовали в память о каждом. Твой отец был на одном из них. Вот так я его и узнал.
Бускадор взялся за ручку двери.
– Стой! – подбежала Кристина и схватила его за рукав. – Ты же не… уходишь?
– Ухожу, – улыбнулся Венто. – Уже давно пора. Монету я оставлю внизу. Передашь родителям?
У Кристины дрожали пальцы. Зачем он рассказал?..
– Только не вздумай искать Вертикаль, – предостерег Венто. Бессмысленно. Если она решит, то разобьется в лепешку или найдет. – И амарант тоже. Не женское это дело. Опасное.
– Но ты… ведь найдешь амарант? – с надеждой спросила Кристина.
Венто подумал и кивнул.
– Обязательно.
Почему-то казалось, что он непременно должен обещать ей это.
– Тогда привези мне. Пожалуйста, – попросила Кристина.
Вот так – просто. Если это родственная душа, то преград не остается.
Венто наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Привезу.
Сегодняшний вечер просто утыкан обещаниями, как морской еж иголками.
Кристина стояла и смотрела, как следом за Венто закрывается недавно смазанная дверь. В последний момент поймала ее за ручку, чтобы не хлопнула.
Все еще сжимала шпагу. Чувство было такое, словно снова прощалась с Энрике.
Кристина села на скомканную постель и сжала эфес пальцами обеих рук. Почему сражаться должны другие? Уходить, а она – оставаться? Почему искать должны тоже они? А если Венто не сдержит обещания? Или утонет?
Венто. Конечно, его следовало называть Венто, а не Бускадор. Это имя шло ему больше. Кристина улыбнулась.
Она уже знала. У папы Мигеля точно была тайна. Он выжил, чтобы стать ее папой – он не мог поступить иначе.
Но и она не может.
Глава 11. Прощай, «Горизонт»!
Кристина спустилась в гостевой зал на цыпочках, чтобы повесить шпагу на место, пока никто не заметил. Но уже на лестнице ей послышались приглушенные голоса со двора.
Мужские. И один из них – папы Мигеля.
Второй принадлежал Венто Бускадору.
Кристина хотела броситься к ним, уговорить Венто подождать ее, папу – отпустить, найти маму и обнять на прощание, а затем топать по морскому берегу и пене навстречу к будущему… Но мама Карла учила быть вежливой. Когда говорят взрослые, подумай семь раз перед тем, как подать голос. И Кристина спряталась возле еще теплой печной стены.
– Понимаю, – вполголоса сказал Венто. В звездном свете было видно его спину, наполовину скрытую камзолом, и светлые космы, выглядывающие из-под шляпы.
Папа Мигель молчал. Кристина заерзала – может, она просто не слышит?..
– Я ничего больше не умею делать, Бускадор. Только счастье. Еще и не каждый день. Кроме «Горизонта» мне дать семье нечего. И это все, что мне нужно. Когда я встретил Карлу, все было решено. И я не жалею, что сбежал.
– Я тоже, – согласился Венто.
Раздался хлопок – наверное, они пожали друг другу руки.
– Я не позволю, чтобы Кристина и Карла узнали о Вертикали, амаранте и всем остальном. Это… бред, который портит жизнь одним своим существованием. Это опасное знание.
Голос папы Мигеля звучал пугающе сурово и не оставлял ни лучика надежды.
– Незнание – не лекарство, – странными словами ответил Венто. – Приглядывайте за дочерью. Не важно, знает она или нет, но узнать она хочет. И может вовремя не остановиться. Сами знаете, что это значит.
– Я позабочусь обо всем. Спасибо, Бускадор.
Кристина стиснула зубы. Они держат ее за ребенка?
– Доброй ночи, – сказал Венто и поднялся. Кристина прижалась к печной стене. Шпага тихо звякнула о чугунную заслонку.
– Семь футов под килем, – усмехнулся папа Мигель. – И удачи.
Пришелец ушел через калитку над морем.
Кристина пяткой почувствовала: Бускадор не вернется.
Папа Мигель решил, чтобы Кристина не знала. Решил за нее. Обидно, едва ли не до слез. Кристина сидела на заднем дворе и поигрывала шпагой, ловя свет звезды на острие.
Хотя он имел право на тайны, как и все. Без тайн жизнь была бы… не такой сказочной. Только зачем было обманывать про амарант? Почему папа сказал Венто, что это бред, и что он отравляет жизнь? Ведь из амаранта делают счастье. Если найти амарант, посадить здесь, раздать всем во всем круглом мире Магеллана… то люди смогут быть счастливы. Будут печь печенье из амарантовой муки, … И папа Мигель сможет закрыть «Горизонт» на два года и уплыть… Совершенно верно. Если бы про амарант знали, столько всего изменилось бы к лучшему. Из счастья секрет делать неправильно…
Если бы Энрике мог узнать про амарант! Он бы знал, что делать в своей войне с пиратами. И вернулся бы домой. Уже давно.
Она бы ему рассказала. Если бы знала, где его искать.
Кристина поджала губы. Соленый ветер прилетел с берега и донес шум мятежной волны.
Разве отправиться за амарантом – плохо? Почему Венто сказал папе Мигелю приглядывать за ней?
На кухне появилась мама Карла. Не спит. Зажгла масляную лампу. Кристина подвинулась к стене, чтобы не объяснять, что она делает на заднем дворе. Мама Карла загремела посудой, а потом охнула, и что-то разбилось:
– Что ты тут делаешь?!
Кристина вздрогнула. Все же увидела?..
– Напугал! Не спится, что ли?
Нет, дело было в папе Мигеле.
– Карла, я жутко устал…
– Ну, вот, – запричитала мама Карла тихим голосом. – Снова началось… Этот Бускадор, или как его там…
– Он ушел, не волнуйся.
– Ну, и слава богу… Ты видел, как он на Кристину смотрел? Чтоб ноги его больше тут не было…
Кристина навострила уши. А как он смотрел?..
Похоже, папа Мигель тоже не заметил, потому что он спросил:
– Как?
– Наша дочка выросла, Мигель. Пора ее выдавать замуж.
Кристина вздрогнула и икнула. Как… замуж? Сердце замерло.
– Карла… ты же помнишь, она любит Энрике, – слабо сопротивлялся папа Мигель. Сердце Кристины пропустило два благодарных удара. Хотя она не думала, любит или нет. Просто… Энрике был в ее сердце странно драгоценным воспоминанием. – Мы не можем вот так…
– Это детская блажь, а не любовь. Да и где он, Энрике?.. Даже весточек домой не шлет уже года три… Нет, Мигель, нельзя ей вечно витать в облаках. Ты же не хочешь, чтобы наша дочь зажила, как ты?
Папа Мигель не ответил. Теперь сердце взяло и сжалось. Пальцы Кристины впились в рукоятку шпаги до боли. Но она хочет жить именно так, как папа Мигель!
– Не хочу, – ответил папа Мигель наконец. И мечты Кристины упали с поднебесья и разбились вдребезги. – Только обрезать ей крылья – жестоко, Карла…
– Чушь, – не согласилась мама Карла. – Выйти замуж – это не обрезать крылья. Это нормальное земное счастье, которого вам с ней так не хватает. Вечно бродите душой…
– Вечные бускадоры… – сказал папа Мигель.
– При чем тут этот тип?
– «Бускадор» – значит «искатель», любовь моя, – засмеялся папа Мигель. – Так вот почему ты вышла за меня замуж? «Нормальное земное счастье»?
Мама Карла тоже засмеялась и щелкнула пальцем, наверное, по папиному носу. Почти весело. Почти счастливо.
Но что нам в счастье других, когда наше собственное ускользает из ладоней?
– Я просто влюбилась, дурачок… И не жалею, но… Кристине нужен муж, который будет возвращать ее на землю, как я тебя.
– Ты всегда была мудрой, Карла… Только не рано ли?
– Я тебе говорю – твой Искатель пялился на нее, как на взрослую женщину. Да и другие заглядываются. Не замечал? Ростом Кристина уже меня догоняет… Пора побеспокоиться о ее безопасности. Мы не вечны. И должны заранее устроить дочери жизнь.
Кристина отслонилась от стены. Папа Мигель согласился с мамой Карлой. Пусть они желали ей простого «земного счастья», но Кристина желала себе другого. Бурлящего, бросающего, как ракушку, на берег, а потом утягивающего на дно, осыпающего брызгами в солнечном свете. Такого счастья. Неуловимого, того, которое не стоит на месте. Как море.
Неужели это не имело значения?
Разве папа Мигель не говорил, что жизнь человека в том, чтобы искать себя? Что счастливы те, кто кует или готовит свое счастье сам? Как она будет искать себя, искать амарант, искать жизнь, если выйдет замуж и навсегда останется на Холме Святой Марии?.. Если решение за нее примет мама Карла? А мама Карла может.
Она не могла остаться.
Родители тихо поднялись наверх. Кристина подождала, а затем прокралась в свою комнату, отложила шпагу на кровать и достала из тайника в матрасе рубашку и бриджи. Раньше они ей служили для тренировок. А теперь… Тренировки закончились, и впереди жизнь. Переоделась, стянула волосы в узел над шеей и оглянулась на зеркало.
В слабом звездном свете Кристина показалась себе самим ловцом счастья – слишком уж это красиво звучало, чтобы забыть. Что это значит? Что такое Вертикаль? Почему это знание – вредно?
«В тебе половина Вертикали и половина Горизонтали» – так сказал папа Мигель однажды.
Что это значит? Жизнь не жизнь, если человек не знает, кто он и зачем.
Самое главное – где и как цветет амарант? И как из него готовить счастье?
Папа Мигель не расскажет.
Она пойдет по жизни отважно и однажды найдет ответ. И найдет себя по дороге, что самое главное.
Кристина огляделась: что ей следует взять с собой? Она не имела ни малейшего понятия.
Мама Карла закричала. Отчаянно и несчастно. Когда папа Мигель примчался к ней наверх, то застал ее в комнате Кристины. Мама Карла сидела на неразобранной кровати, уронив голову на руки.
– Что случилось, любимая? – присел папа Мигель рядом и обнял ее за плечи.
– Кри… Кри… – задыхаясь, проговорила мама Карла. И протянула папе Мигелю записку.
«Дорогие папа и мама!
Я отправляюсь искать себя. Простите… Только если мне уже пора замуж, то значит, я уже взрослая. Конечно, мне нравится делать Холм Святой Марии счастливым… Но я хочу и свое собственное счастье приготовить. Так что, сначала надо найти себя. А потом… я вернусь, мама, и, может, и замуж выйду. Пока мне не хочется, если честно.
Люблю вас. Обещаю слать письма.
P.S. Папа, я взяла твою шпагу. Мама, а на кухне я забрала корицу, чтобы запах дома был со мной. Обещаю вернуть все в целости и сохранности. С корицей и шпагой со мной ничего не случится. Не волнуйтесь, пожалуйста. Вы знаете, что я умею позабитьться о себе, правда?