После судного дня
- -
- 100%
- +
– Что за чепуха? – рявкнул Кошча.
– Мы все технически подкованы, – сказал Доннан. – Мы работали как одна команда. Мы все занимались этим детектором, который вы сами разрешили здесь собрать. Мы создали его все вместе. Вы должны признать полезной всю группу.
– Набиться до отказа в лабораторию истребителя вместе с моим персоналом? – Кошча явно издевался. – Не валяй дурака, Доннан!
– Но тогда, черт побери, мы выходим из игры. Мы забыли о гордости и работали на вас. Мы собрали несколько детекторов в мастерских и один здесь. Их наземные испытания прошли успешно. Так когда же вы будете относиться к нам как к союзникам, а не как к заключенным?
– Позже, я сказал, и никаких возражений!.. Доннан выхватил из-под одежды пистолет и приставил его к животу Кошчи.
– Не двигаться! – произнес он почти шепотом. – Не дергать даже усиками! Никому!
Глаза Кошчи почернели от бешенства. Один из солдат сделал попытку выстрелить в Доннана, но Рамри ударил его ногой. Эта нога со шпорой способна была переломать кости. Винтовка грохнулась на пол, а солдат скорчился от боли.
Доннан мог лишь надеяться, что его товарищи, столпившиеся вокруг, заслонили эту неожиданную сцену от телеглаза и что надзиратели, сидящие в кабинете начальника тюрьмы, слишком уверены в себе, чтобы наблюдать за землянами постоянно.
– Бросьте оружие, или Кошча умрет, – сказал он. Кочевники, как правило, повсюду использовали клановый принцип, и этот отряд не был исключением. Ученые и их телохранители состояли в кровном родстве. А руководитель подразделения был также сеньором Жанбулака. Своим выстрелом Доннан мог положить начало продолжительной кровавой бойне. До того, как его убьют, он мог перестрелять немало кандемирцев. Трое солдат, до сих пор державшие людей на прицеле, вполне могли перебить их. Но солдаты были слишком ошеломлены. Доннан услышал, как винтовки упали на пол.
– Всех, кроме Кошчи, связать и запереть на складе, – распорядился Доннан.
Эта операция заняла несколько минут.
– А теперь – к ангару.
Люди потянулись по длинному, пустому, тускло освещенному коридору. Доннан следовал за Кошчей с пистолетом в руке. Остальные шли позади.
В голову Кошчи билась одна-единственная мысль: «Как земляне раздобыли оружие? Неужели предал кто-то из этих непокорных лохо? Или (о, это немыслимо!) чужаки подкупили кого-нибудь из моего клана?» Может быть, через минуту или две он догадался бы. Но было слишком поздно. Четверо людей, шедшие позади Доннана, держали винтовки, брошенные стражей.
Четыре настоящие винтовки.
– Соберите вручную совершенно новый прибор. Потом усложняйте его, улучшайте его характеристики. Электрические схемы его останутся почти неизменными. Ваши стражи будут выдавать вам те конденсаторы, резисторы, усилители и прочие узлы, необходимость которых вы докажете. Но кто обращает внимание на шасси? Это только каркас, поддерживающий и защищающий важные детали. Вы должны регулировать тот или иной электронный узел, изменяя его свойства. Шасси не имеет значения.
Итак, если кто-нибудь 'спросит, почему вы вытачиваете на токарном станке полый гладкий цилиндр и сверлите в нем отверстия, спокойно объясните, что это требуется для усиления каркаса и фиксации пучка проводов. Если вам нужны угловые скобы строго определенных профилей, это должно быть продиктовано геометрией прибора. Если дырка, случайно просверленная в крышке стола, латается с помощью куска металла из отходов – кто обратит внимание на форму этого куска? И так далее, и тому подобное.
При необходимости вы быстро откручиваете эти детали от шасси, собираете их вместе и получаете отличную имитацию пистолета.
Доннан не знал, что бы он сделал, провались его затея с оружием. Возможно, он бы окончательно сдался и продал свою душу Кандемиру. Пока он избавлен хотя бы от этого. А если бы план провалился сейчас, лучшим для него было бы умереть в бою.
«Да, смерть в бою была бы большой удачей», – подумал Доннан.
Люди приближались к ангару. Два сержанта, проходя мимо, отсалютовали, не скрывая удивления при виде толпы людей, сопровождаемой одним-единственным офицером.
– Выдайте им, ребята, – скомандовал Доннан. – Но будьте осторожны.
Винтовки изрыгнули пламя. Сержанты упали, как большие картонные куклы. Их кровь оказалась темнее человеческой. Доннан на миг задумался о их женах и детях.
– Нет, убийца! – выкрикнул Кошча, остановившись. Доннан подтолкнул его фальшивым пистолетом:
– Марш!
Они торопливо пошли дольше. Маловероятно, особенно сегодня, что кто-то находится в ангаре. Но у входа…
Двое часовых снаружи взяли винтовки на изготовку:
– Стоять! По чьему приказу…
Залп из-за спины Доннана буквально разорвал их на части, размазал по стальным стенам.
Кандемирец-пленник зарычал, повернулся и бросился на Доннана. Доннан ударил его рукояткой пистолета в лицо. Кандемирец упал на одно колено, протянул руку и вцепился в лодыжку противника. Враги, схватившись, упали на землю. Над ними пролаяли винтовки. Завыла сирена тревоги.
– Дверь заперта, – крикнул Рамри. – Дайте оружие, я попытаюсь отстрелить замок.
Разбитое лицо кандемирца искажала ненависть к Доннану. Гигант одерживал верх, сомкнув двенадцать пальцев на горле капитана. Тот почувствовал, что проваливается в темноту, и, схватив противника за руки, попытался оторвать их от себя. Черные ногти оставляли кровавые следы на коже, но хватка постепенно слабела. Доннан сильно ударил врага под ребра. Но тщетно. У кандемирцев не было солнечного сплетения. Ухватившись за тунику Кошчи, Доннан сумел приподняться. Неимоверно длинные руки удерживали его. Пальцы Кошчи тянулись к глазам капитана. Доннан откинул голову и ударил противника ногой.
Рамри одним прыжком отскочил от разбитой двери и одним ударом шпоры прикончил Кошчу. Доннан выбрался из-под тела противника.
– Поспешите! – закричал Говард. – Я слышу, они подходят!
Люди бросились в ангар. Выстроенные рядами, там стояли множество небольших кораблей. Один из них был почти готов к старту. Входной люк открыт. Люди атаковали кандемирцев, суетившихся возле него.
– Мне нужно время, чтобы освоиться с управлением, – сказал Рамри Доннану, опиравшемуся на руку Голдспринга. – Я знаю, что в аварийном случае истребителем можно управлять в одиночку, но как именно – надо разобраться.
– Время будет, – сказал лейтенант Говард. «Хороший он парень, – подумал Доннан, – чертовски хороший средний офицер. Вот только не стоило ему лезть в капитаны. Но и я на этом посту, кажется, выгляжу ненамного лучше, не так ли?»
Позади Говарда образовался живой клин. У Говарда было оружие. Но в целом земляне взяли верх лишь от отчаяния. Они пробились по сходням и устремились в люк. Кандемирцы уступили – у них не было выхода, – но все же попытались пробиться на корабль. Земляне снова атаковали их. Вокруг свистели пули.
– Пошли на борт, капитан, – сказал Голдспринг. – Все на борт! У нас мало времени.
– У нас совсем нет времени, – уточнил Юл. – Гарнизон подходит.
В проеме разбитой двери показались несколько гигантов. И были встречены огнем. Один из кандемирцев упал, остальные скрылись из виду.
– Они вернутся, – пробормотал Доннан. – Здесь не один вход. Кому-то нужно остаться внизу и задержать их, пока мы готовимся к старту… можно скрыться за сходнями. Дайте мне оружие. Добровольцы есть?
– Есть, – ответил Юл. Странное умиротворенное выражение появилось на его лице. Он схватил винтовку, которую протянул ему О'Баньон.
– Отдыхай, – задыхаясь, сказал Доннан.
– Тащите его наверх, мистер Голдспринг, – приказал Юл. – Он нам еще понадобится.
Доннан ухватился за Голдспринга, чувствуя себя слишком скверно, чтобы сопротивляться.
– Тот, кто останется внизу, скорее всего погибнет, – медленно произнес Голдспринг, обращаясь к Юлу. Юл сплюнул:
– Я знаю. Ну и что? Я не герой, черт побери, но я – человек.
– Я назову новое оружие в твою честь, – сказал Голдспринг. – Я придумал кое-что, пока мы были в тюрьме.
– Отлично. – Юл подтолкнул его к люку. Еще трое остались внизу. Каждый выбрал себе укрытие, и какое-то время они ждали… может быть, смерти?
Затем сразу с нескольких сторон ринулись кандемирцы. Под крышей ангара эхом отдавались взрывы. Ярко пылал термит, пожирая все, к чему прикасался. Голдспринг, рискуя жизнью, приоткрыл люк и замахал рукой:
– Мы можем уходить!
– Дьявол! Вы отлично знаете, что моя команда не уйдет! – крикнул Юл. – Закрой люк, идиот, и дай нам заняться делом!
Он не был уверен, что Голдспринг услышит его в этом шуме. Но через несколько секунд люк закрылся. Истребитель оторвался от опор. Автоматически открылся люк в крыше ангара. Дождь на мгновение ослепил людей.
– Мы в безопасности, – вздохнул Рамри.
– Да, если не учитывать ракет линии обороны и доброй половины Великого флота… Наша задача сейчас – достичь интерференционной полосы, – хмуро ответил Доннан.
– Но что они могут? Всего лишь уничтожить нас?
– Да… да, конечно.
Рамри уставился на экран. Вспышки молний уступили место звездам.
– Мой друг… – начал он и умолк.
– Что? – спросил Доннан.
– Я думаю… – Голос плохо повиновался Рамри. – Я думаю, нам надо вновь изменить курс.
Монвенги тронул клавиши на панели управления. Все зависело от выбранных им векторов скорости. В конце концов, космос велик, а кандемирская защита настроена на предметы, движущиеся к планете, а не от нее.
– Это не то, что ты хотел сказать, – заметил Доннан.
– Да. – Рамри решился. Он выпрямился, его профиль четко обрисовался на фоне созвездий. – Карл-друг-мой, я приношу извинения. Но уже много лет прошло с тех пор, как я покинул родину. На корабле лишь я могу читать надписи на языке эршаут, и только я могу справиться с управлением. Я беру курс на Каткину.
– Все в порядке, приятель, – ответил Доннан. – Я ожидал этого. Вперед. – Его тон стал жестче: – Я все равно хотел перемолвиться парой слов с вашими правителями.
Глава 10
Ради своего благополучия нация должна изменять свое поведение каждые десять лет.
НаполеонНа какое-то мгновение, задержавшись взглядом на горизонте, Доннан представил, что он снова дома. Снежные вершины над морем, тысячи оттенков зелени долины, свет золотого солнца и тени облаков развеяли кошмар, в котором Земля превратилась в пепел. Доннан ощутил себя беспечным юнцом в Аппалачах; он ночевал на сеновале, и дочка фермера целовала его на прощание у почтового ящика… Но обман рассеялся, и вернулся кошмар.
Рамри глянул на Доннана и снова сосредоточился на дороге. После многих лет, проведенных на Земле и в космосе, монвенги впервые освоился с креслоподобным горбатым восьминогим существом двадцати футов в длину; приходилось нажимать на его нервные окончания, чтобы заставить слушаться. Такое средство передвижения считалось устарелым еще тогда, когда Рамри покидал родную планету. Парагравитационные аппараты, порхающие над головой, уже прочно вошли в обиход на Каткину. Но сегодня Рамри и Доннан направлялись к Резиденту, принадлежавшему к обществу лаотанги. Прибыть на неживой машине по официальному приглашению для представителей этой цивилизации считалось оскорблением.
Наконец Доннан взял себя в руки и раскурил трубку. Черт бы побрал эту нехватку табака… особенно сейчас, когда Рамри заверил его, что получение идентичных листьев – пустяковая задача для любого из генетиков Монвенги. Но Доннан попробовал их зелье и понял, что ему далеко до настоящего табака. Каткину – не Земля, и этот факт следовало твердо усвоить.
Даже невооруженным глазом было видно, что сходство травы и деревьев с земными лишь поверхностное. Биохимический анализ подтверждал, что их состав заметно отличался от земных растений. Прежде чем выйти из космического корабля, Доннану пришлось принять некоторые меры предосторожности. Запахи, окружающие его, пряные и приятные, не имели ничего общего с земными. По дороге (вымощенной, если можно так выразиться, густым зеленым лишайником) шли похожие на голубых попугаев существа, держа в руках незнакомые ему инструменты. Далеко отстоящие друг от друга дома, окруженные прекрасными садами, представляли собой не что иное, как очень толстые деревья; это были гигантские бочкообразные растения, в дуплах которых и размещались квартиры с нарядными перламутровыми стенами. Поля и сады вокруг находились под присмотром неуклюжих восьминогих существ, выведенных для одной-единственной работы, – как и то, на котором ехали Доннан и Рамри.
«Конечно, – думал Доннан, – это не люди. Даже Рамри, напевавший мелодию Моцарта и награжденный орденом Почетного легиона за героизм, – Рамри, самый симпатичный парень из всех, кого я знаю, – тоже не человек. Он вернулся к своей жене и детям через восемь лет – или какой там у них счет времени – и у него есть тут друзья, к которым он может зайти выпить пива…»
Мысли Доннана беспорядочно перескакивали с одного на другое. «Цивилизация тантаи на первое место ставит индивидуализм. Но, наверное, не во всех обществах монвенги так равнодушно относятся к семьям. И ни один человек не был бы так холоден с женой после долгой разлуки. Однако, помнится, Рамри говорил, что у них нет таких отношений между полами, как у землян? Значит, с глаз долой – из сердца вон? Невероятно!..
Или я что-то упустил. Может, крепкое объятие и несколько слов для Рамри и его жены равнозначны медовому месяцу для меня и Алисон?..
Если бы я дал шанс Алисон…»
Доннан выбросил эти мысли из головы.
– Ты не посвятил меня в детали. Я совершенно незнаком с вашими обычаями. Насколько я понимаю, на каждой планете, колонизированной вашим народом, правит представитель Монвенги. Правильно?
Рамри встопорщил хохолок.
– Нет, – ответил он. – Или да. Спорный вопрос. На него нельзя дать определенный ответ. В конце концов, так как Резидент Вандвей принадлежит к народу лаотанги, он разговаривает на своем языке, живет по своим законам и обычаям, его привычки кажутся странными для меня. И то, что он понимает под термином «резидент», и что подразумеваете вы, произнося это слово, не совпадает с тем, что имеют в виду жители планеты Каткину. Такие различия иногда несущественны, иногда значительны, но они всегда есть. Он даже использует другие фонетические символы.
– Вот как? Я думал, что в вопросах алфавита и системы цифр вы пришли к единому мнению.
– Нет-нет. Лишь часть нашего сообщества. Но для лаотанги, к примеру, каллиграфия – это большое искусство, они находят нашу письменность ужасной. Все монвенги пишут слева направо, как жители Англии или Эршута, а не справа налево, как в Японии или на Ворлаке. Но, кроме этого, существует еще множество отличий между социумами. То же самое с математическими символами. Естественно, образованные представители нашего мира изучают языки и обычаи наиболее значительных социумов. Но, боюсь, я мало знаком с культурой лаотанги. Я почти не знаю их искусства. В этом я типичный представитель Каткину. Мы отдаем предпочтение физике и технологии, а не искусству; этим мы отличаемся от других народов сообщества монвенги. Некоторые из них считают такое увлечение низменным. Но на Каткину другой взгляд на вещи.
– Но, – возразил Доннан, – в вашем обществе наука была на высоком уровне еще до того, как пришельцы из Галактики посетили вас. Иначе вы не достигли бы таких успехов в генетике, не смогли бы так быстро перейти к космической технологии.
– Конечно. До появления на Монвенги исследователей народа уру мы уже достигли многого в области теоретической физики. И эти достижения широко применялись на практике. Однако основные усилия направлялись в другую сторону. История последних лет Земли почти зеркально отражает образ Монвенги двухсотлетней давности. У вас были огромные успехи в теоретической биологии, но лишь немногое применялось на практике, так как все силы и средства были брошены на развитие физики. У нас наблюдалась как раз обратная ситуация.
– Все это слишком сложно для меня, – сказал Доннан. – Я никогда не мог постичь структуру вашего общества. Особенно докосмический период. Я вижу, как ваша цивилизация распространяется на новые планеты, совершенно не затрагивая столь отличной от вашей культуры туземцев. Но как могут сосуществовать различные культуры в одной и той же местности?
– Конечно, в этом есть свои сложности, – ответил Рамри. – Именно поэтому соседние общества образовали свои колонии на Каткину. Тантаи составляют большинство. – Он указал на группу строений – высоких, ярко раскрашенных цилиндров из стали и пластика в полумиле от дороги. Между цилиндрами то и дело мелькали птицы, одетые в камзолы. – Это поселение народа кодау. Я полагаю, ты назвал бы их религиозными коммунистами. Они не трогают нас, и мы их не беспокоим. Думаю, мы долго и мучительно шли к такому миру. У нас, в сообществе монвенги, не было великих войн, но местные стычки случались гораздо чаще, чем у людей. Постепенно был выработан метод мирного разрешения конфликтов. Именно поэтому государство поддержало повсеместно ряд общественных технологических служб. Поддержание мира – это тоже технология, не более загадочная, чем агрономия или медицина. Потом появилась необходимость и было создано межпланетное правительство.
Рамри покосился на Доннана и, решив, видимо, что человек не успевает за ходом его мысли, продолжил более медленно:
– Честно говоря, по мере увеличения плотности населения и усиления взаимовлияния некоторые культуры теряли свою индивидуальность. Выход в космос стал для нас спасением. Мы нашли достаточно свободных территорий. Теперь можно экспериментировать, не нарушая баланса между нашей и соседними культурами. Свежие идеи, пришедшие с других планет, укрепляют нашу цивилизацию. Несмотря на все наши с тобой беседы, Карл-друг-мой, ты вряд ли осознаешь, какое огромное влияние оказали на монвенги идеи землян. Вы помогали нам, не только посылая редкие ископаемые и запчасти для машин, – ваши инженеры обходились нам дешевле, так как они взамен обучались нашей технологии… но вы еще преподнесли нам и целую философию. Тантаи, к примеру, ранее были реакционны и не признавали новых научных достижений. Вы заставили их признать, что технология сама по себе не противоречит нашему мировоззрению… а вот биотехнология, небрежность в манипулировании жизнями живых существ… – Он выразительным жестом указал на горбатое существо, на котором они ехали. – Подобная небрежность затронула и область психологии. В некоторых обществах велись разговоры о контроле над индивидуумом на основе генной инженерии. Такие концепции встревожили нас. Если бы тантаи и дальше продолжали в том же направлении, мы бы сейчас были близки к полному вырождению. Неожиданно для себя на Земле, особенно в Америке, мы обнаружили социально-экономическую систему, основанную более на физике, чем на биологии. Эта система не совсем соответствовала представлениям монвенги; она страдала большей жестокостью, но обладала и большим потенциалом и большей гуманностью. Мы были рады изучить и применить увиденное. Знаешь, я даже удивился, насколько изменилась планета в мое отсутствие. Говорю тебе, земляне сильно повлияли на наше общество!
– Спасибо, – буркнул Доннан.
Да, история монвенги разительно отличалась от земной истории. Может быть, система вилайетов Оттоманской империи отдаленно напоминала такое общество, да и то вряд ли. Человечество слишком дорого платило за любые социальные изменения. Подумать только, какое множество психоаналитиков практиковали в США, – а много ли нашлось бы довольных жизнью людей на улицах американских городов? А для монвенги перемены в общественном устройстве естественны. Птицы не нуждаются в корнях так, как люди. Возможно, их почти первобытные обряды, их музыка и танцы дают им ощущение безопасности и значимости, которые люди черпают в своих традициях.
«Вряд ли здесь нам помогут, – подумал Доннан. – Мы должны найти свободную планету и начать жить сначала. Если у нас будут дети, они помогут нам. Если нет – к черту все. Слишком много хлопот».
Рамри смущенно хихикнул.
– Э… мы несколько отвлеклись от темы, – произнесен. – Ты спрашивал о Резиденте Вандвее. Он представляет верховную власть, то есть целую коалицию планет и обществ. Он возглавляет арбитражный суд. А в данный момент он еще и член генштаба. Опасность, исходящая от Кандемира, заставляет каждое общество держать наготове вооруженные силы. Центральное правительство в лице резидентов координирует их действия.
«А еще, – подумал Доннан, – центральное правительство управляет чудовищным аппаратом дипломатии холодной войны и шпионажа. Наверное, нам надо посетить одну из окраинных планет и попытаться разузнать что-нибудь там».
– Я знаю, что каждое общество имеет представителей на Монвенги, – сказал он вслух. – Но значит ли это, что все они имеют одинаковый вес в правительстве?
– Нет, конечно, – ответил Рамри. – Подумай сам, как могли бы примитивные маудви или ультрапацифисты воданта помешать Кандемиру захватить некоторые из наших планет? Тяжесть управления внешней политикой и обороной ложится на представителей наиболее развитых миров, таких, как Лаотанг или Теза. Тантаи тоже не стоят в стороне; хотя мы остаемся более исследователями и коммерсантами, чем адмиралами или послами… Тебе незачем беспокоиться об этике сегодня. Резидент Вандвей вряд ли ожидает от тебя соблюдения всех формальностей. Говори, как сможешь. Он так быстро дал согласие на встречу, что вряд ли его беспокоят условности.
Доннан кивнул, молча попыхивая трубкой. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что его люди теряют терпение. По пути в сектор Либра, отстоящий сравнительно недалеко от Земли, они сделали крюк в несколько сот световых лет и застряли на этой планете. Неужели только для того, чтобы доставить домой голубого попугая?
Тем не менее это время нельзя считать потраченным впустую. По крайней мере Голдспринг со своими помощниками дорабатывают новые приборы.
Рано или поздно, если он будет жив, Доннан надеялся найти виновников гибели Земли и отомстить. Но торопиться нельзя. Доннан курил, рассматривал окрестности и размышлял. Временами его еще охватывало отчаяние, но он понемногу привыкал вспоминать Землю с любовью, не испытывая при этом острой боли.
Голос Рамри вернул его к действительности:
– Мы приближаемся.
Доннан огляделся. Они уже ехали по бульвару с причудливо подстриженными деревьями, смешно менявшими очертания под порывами ветра. С другой стороны террасами спускались сказочно прекрасные сады. Прямо перед глазами поднималось здание… нет, целая роща домов-деревьев, переплетенных лианами, каскадами стекавшими с крыши на портик. Тихая незнакомая музыка, казалось, рождалась в этих живых стенах. Доннан еще не встречал ничего похожего на Каткину. Конечно, ведь Резидент принадлежал к другой цивилизации…
Их встретил карлик, взявший на себя заботу о животном, доставившем их сюда. Взгляд карлика был абсолютно бессмысленным, он едва смог понять простейшие команды. Еще одна ограниченная машина. Доннан с изумлением наблюдал за «достижением» науки монвенги. Планируемое вырождение зашло намного дальше, чем рабство на Земле. Неудивительно, что тантаи решили отказаться от биотехнологии.
Доннан и Рамри спустились с живого экипажа и вошли в портик. Трое солдат, стоявших на страже, были вооружены автоматами земного образца и гранатами. Рамри обменялся с ними замысловатым приветствием. Один из часовых проводил их через шелестящую листвой, покрытую солнечными бликами арку – в приемный зал.
Обстановка этой комнаты была более знакома Доннану: перламутровые стены, отделанные деревом, стол, перекладины для сиденья – все это напоминало мебель в жилище Рамри. Но Доннану были непонятны каллиграфические символы, светящиеся на потолке. Резидент Вандвей приветствовал входящих величественным жестом, а Рамри в ответ исполнил замысловатый танец. Доннан наблюдал за ними, стоя в сторонке. Вандвей принадлежал к другой цивилизации и другой расе. Его оперение было почти черным, глаза – зелеными, клюв – более изогнутым; и он обладал более крепким сложением по сравнению с Рамри. Кроме сумочки на шее он носил золотистые ленты, соединяющие голени.
Формальности закончились, Резидент предложил Рамри сигару и закурил сам. Доннан сел на столешницу, в то время как Вандвей и Рамри устроились на перекладинах.
– Я хотел бы предложить вам что-нибудь освежающее, капитан, – заговорил Вандвей на беглом уру. – Но, боюсь, наши напитки не пойдут вам на пользу.
– Все равно, спасибо, – ответил Доннан.
– С того момента как вести о вашем появлении дошли до меня, я жаждал встречи, – продолжал Вандвей. – Но обычаи лаотанги предписывают дождаться просьбы об аудиенции. Для тантаи, наоборот, было бы невежливым не послать приглашения. Я решил придерживаться обычаев лаотанги.
– Я полагаю, военные проблемы важнее, чем придворные манеры, – сказал Доннан.
– Военные? Почему? Земля никогда не занимала ведущего места в военном деле.