Вкус вишнёвой лжи. 1 часть

Стоп, я что сейчас почувствовал зависть? Нет, глупости какие-то. После стычки с Элли мне уж точно не до новых отношений. Я опустошён, разбит и обессилен. Нужно для начала реабилитироваться, а потом уже думать о личной жизни.

Только заваливаюсь на диван, как звонок в дверь в очередной раз отвлекает меня от бессмысленного времяпрепровождения. Неужели, Ирка что-то забыла? Сердце почему-то радостно подпрыгивает – я вскакиваю на ноги и несусь к двери. Заранее расплываюсь в улыбке, чтобы пошутить по поводу её внезапного возвращения, но весь план рушится на сотни осколков, как только я открываю дверь.

На пороге моей квартиры стоит мать, а за её спиной прячется Элли и два охранника. Последние, кстати, возвышаются над гостьями чуть ли не на две головы и уж точно не пытаются заползти под плинтус, как моя бывшая подружка. Злость вспыхивает неожиданно, затуманивая разум.

– Что вы здесь забыли? – не понимаю я. – Пришли пригласить на свадьбу? Так я всё равно не приду.

Элли не смотрит на меня, а глаза матери скрыты за солнечными очками. По охранникам уж точно ничего не понять: как обычно с постными кислыми лицами. Если бы я был главой компании, нанял бы народ повеселее.

Губы мамы неожиданно начинают дрожать – она шумно выдыхает и бросается ко мне в объятия. Тут же пробирает дрожь из-за внезапного холода, и я мысленно скулю.

– Не будет никакой свадьбы, Стас, – с нескрываемой неприязнью в голосе говорит Элли, нагло заходя в квартиру.

Охрана проходит следом, прикрывая дверь.

Мать издаёт непонятный звук, напоминающий хриплые стенания призраков, и начинает рыдать.

– Братец свадьбу отменил? – издеваюсь я, а сам мысленно ликую, потому что ещё ни разу в жизни не видел Макееву такой… злой? Даже не знаю, как описать её эмоции. Она то ли в ярости, то ли в отчаянии, то ли так странно радуется. – Хоть что-то Тёма сделал правильно.

При звуке имени брата, мама неожиданно отталкивает меня и неровной походной направляется к новенькому бару, даже не разувшись. Конечно, проходите. Стас всё равно потом приберётся. И полы вымоет, и проветрит, и… да проще сжечь эту студию, чтобы забыть обо всём, что здесь когда-то происходило. Я думаю, что до этого осталось недалеко.

Никто ничего не говорит. Элли стоит ко мне спиной в белой шубке, осматривает захламленную квартиру, будто собираясь купить. Мать садится на стул и небрежно наполняет стакан крепким напитком.

– Чё происходит? – скрещиваю на груди руки. – Добить меня решили?

– Это конец, Стас, – снимает очки и кладёт на стол, залпом осушает стакан. Как давно она пьёт? Неделю? Неужели из-за разрыва помолвки? Это на неё не похоже.

– В смысле, конец? – не понимаю я. – Объясните нормально, в чём дело.

Мама открывает рот, но ничего не говорит. Отворачивается, наливает половину стакана, выпивает.

– Я не могу, – бормочет она. – Я так не могу. Я так больше не могу… – запускает руки в волосы, бормочет непонятную дичь.

– Ты можешь объяснить нормально? – начинаю злиться.

Мама осушает третий стакан и только после этого поворачивается ко мне лицом. Медлит.

– Твой отец… и твой брат, – тихо говорит она, – попали в аварию. Максим в больнице в тяжёлом состоянии, а Тёма… – осекается. – Тёмы больше нет…

Трясущейся рукой закрывает рот и отворачивается, начинает снова рыдать. Её плечи дрожат, голова опущена, слышны лишь всхлипы и несвязные бормотания.

Я цепенею. Меня кто-то вырывает из собственного тела и уносит в никуда. Услышанное кажется шуткой, сказкой, сценой из дешёвой мелодрамы. Мой отец в больнице, а брат… что значит «Тёмы больше нет»?

Это такая попытка заставить меня вернуться в семью? Изощрённая манера наладить со мной отношения? Это ведь бред. Полный бред. Не может этого быть. Сейчас они рассмеются и скажут, что пошутили. Ну, же. Давайте. Не тяните.

– Когда? – только и могу выговорить я.

– Три дня назад, – через силу почти воет мама.

– Три дня назад? – возмущаюсь я, не понимая, что чувствую: обиду, ужас или ярость. – А почему мне только сейчас сказали?

– А тебе не плевать?! – неожиданно вскрикивает Элли, поворачиваясь ко мне лицом. – Ты только и думаешь, что о себе! Какой я бедный маленький мальчик, меня никто не любит, я никому не нужен! А ты сам хоть раз пытался наладить отношения с братом? Хоть с кем-нибудь?!

– Да что ты знаешь?! – в ответ кричу я, делая шаг к блондинке. Краем глаза вижу, как дёргается один из охранников, но ничего не предпринимает. – Ты изменяла у меня за спиной, а сама клялась в любви. Это нормально, по-твоему?!

– При чём тут это?! – взвизгивает Элли. – Речь о Тёме. Тебе всегда было плевать на него, ты его ненавидел! А он все уши про тебя прожужжал. Младший брат, младший брат. Да он о тебе думал больше, чем о компании! А теперь он мёртв!

Элли осекается, замолкая, и на меня неожиданно обрушивается осознание происходящего. Заплаканная мать, невеста брата в истерике, охрана с каменными лицами.

Нет. Это всё бред. Если бы Тёма действительно погиб… Даже если бы была авария… За три дня по новостям это выпотрошили и собрали бы миллион раз. Все бы только и кричали о несчастном случае, произошедшем с главой крупной компании. Ничего не было. Ничего! До сих пор ведь говорят только о свадьбе брата…

– Нет, – скалюсь я. – За три дня весь мир бы об этом узнал, не только я.

– Информация ещё не просочилась в сеть, – уже спокойнее отвечает Элли, а я только сильнее злюсь из-за рыданий матери, выводящих меня из равновесия. – Пока что всё конфиденциально, но это ненадолго.

Запускаю пальцы в волосы, а потом надавливаю руками на глаза. Какой-то бред. Всё неправда. Всё ложь…

Я не верю.

– Ты, – резко поворачиваюсь к одному из охранников. – Отвезёшь меня к отцу.

Тот смотрит на мать, спрашивая разрешения, но той плевать. Она хватается за бутылку и осушает хрен знает какой по счёту стакан. Надеваю ботинки и беру куртку. Заметив, что охранник медлит, раздражаюсь:

– Живо давай, – скалюсь я, после чего первым выхожу из квартиры.

А в голове так и крутится: ложь, ложь, ложь. Они все лгут. Всегда, везде, каждую секунду. Я не поведусь на их обман, пока сам во всём не удостоверюсь. Пока лично не увижу.

Ложь 53. Ира

Декабрь подходит к концу, нещадно уничтожая своими морозами. Зима в этом году холодная и неприятно-тоскливая. За месяц мало что меняется: ситуация в школе стихает, шутки практически пропадают, косые взгляды тоже.

Назаров достаёт, но избавляться от него уже поздно. Как-то привыкла, что он всегда рядом, что-то чинит по дому, шутит, вытаскивает из депрессии, поднимает настроение. Нечто родное, но в то же время жутко далёкое и неправильное.

Я не влюблена в Костю так как в Стаса. При виде Скворецкого у меня ноги подкашиваются, сердце разрывается на части, а мысли путаются и ставят в неловкое положение. Я становлюсь безумной, но мне нравится это сумасшествие. Нравится проводить время наедине с парнем, пусть и просто разговаривать, случайно касаться, ловить на себе взгляды синих глаз, представлять другую жизнь, в которой мы могли бы быть вместе.

С Костей проще, легче. Можно болтать ни о чём, не стесняться, не думать, что выгляжу глупо. Наверное, было бы лучше, если бы я ответила на чувства парня, но моё сердце отчаянно требует другого. Ему хочется безумия, запретный плод, зреющий в руках лучшего друга Назарова.

Всё сложно. Мне не у кого попросить совета, а самой разобраться не получается. Поэтому всё плывёт как-то само собой по течению и, возможно, когда-нибудь куда-то приплывёт.

Никогда не думала, что так сложно быть взрослой.

Марины дома нет, брата, похоже, тоже, а мелкая сейчас должна быть в садике. Дверь никто не открывает, но я обязана встретиться с мачехой и забрать у неё «важные вещички», о которых эта женщина прожужжала мне все уши. Оттягивать встречу с ней глупо, ещё одного нудного звонка я точно не выдержу.

Хорошо, что у меня есть запасные ключи от квартиры отца, так что хотя бы мёрзнуть не придётся. Пальто отправляю на вешалку, а сапоги в самый угол, чтобы не мешались. Пока никого нет дома, терроризирую холодильник.

А потом я жду, и жду, и жду, и жду, пока кто-то не начинает открывать входную дверь. Слышу весёлые голоса на лестничной площадке и сразу же узнаю противный смех Марины. Ну, наконец-то!

Судя по звукам, в квартиру заходят двое. В коридоре начинается возня – они раздеваются, а я терпеливо сижу на кухне и жду «долгожданной» встречи. Вот она обрадуется, когда увидит меня.

– Ну, Дима, дай хоть раздеться, – хихикает Марина, и я замираю. Холодок скользит по спине, заставляя прислушиваться к каждому шороху.

Дима? Что ещё за Дима?

– Иди ко мне, моя помпушечка, – мурлычет незнакомый голос.

Помпушечка? Какого дьявола они там творят?

Я вскакиваю на ноги и подхожу к двери, прячась рядом с ней и осторожно выглядывая. Хорошо, что стол находится в другой части кухни, и со стороны входа его невозможно заметить.

– Подожди, а твой муж не вернётся?

– Нет, он на дежурстве. Совсем со своей работой помешался, – бурчит мачеха. – Вот, погоди, ещё немного, и я с ним разберусь. И тогда мы с тобой будем вместе…

Марина взвизгивает, что-то падает. Я вижу их: раскрасневшиеся на морозе, весёлые, смеющиеся. Мужчина с пышными усами и горбатым носом пытается поцеловать мачеху, а та игриво уклоняется от его рта, но Диму это не останавливает. Мужчина небрежно стаскивает с Марины шарф, куртку и начинает целовать в неприкрытые места. Такими темпами они перебираются в спальню, попутно хихикая и разбрасывая одежду.

Марина изменяет моему отцу с каким-то Димой! Усатым и противным… Фу! И что значит «разберусь с ним?». Вот я влипла-то… Надо валить, пока меня не заметили.

Бесшумно проскальзываю в коридор, незаметно преодолеваю расстояние до входной двери. Одеваться некогда: хватаю сапоги, пальто и как можно тише покидаю квартиру, а потом со всех ног несусь вниз по лестнице. Только оказавшись на безопасном расстоянии, натягиваю одежду, обувь и, даже не надев шапку, выскакиваю на улицу.

Вот, почему вокруг меня постоянно происходит какая-то фигня?

Не успеваю переварить произошедшее и добраться до остановки, как неожиданный телефонный звонок вырывает меня из мыслей.

Элли? Что ей надо?

– Алло.

– Ира? – не узнаю голос подруги. – Где Стас?

Прокашливаюсь.

– Я-то откуда знаю. Дома, наверное.

Она молчит.

– Его нет дома, он…

– Ну, не знаю, гуляет, – раздражаюсь, всё ещё пытаясь выбросить из головы измену мачехи. Господи, у меня теперь будет психологическая травма! – Позвони ему сама!

Отключаюсь, убираю сотовый в карман и на несколько секунд останавливаюсь посреди дороги. Сначала Марина, теперь Элли. Да что за день-то сегодня такой?

Так, ладно. Вернусь домой, подумаю о произошедшем, взвешу все за и против, а потом буду решать, что делать. Рассказать отцу? Это разобьёт ему сердце. Хотя, будет лучше, если они с Мариной расстанутся. Но ведь он тогда переедет ко мне… Ему же негде будет жить. Нет, лучше не рассказывать.

Чем ближе оказываюсь к дому, тем сильнее меня съедают противоречия. Я думаю о маме, о том, как рассказала ей об измене отца. Думаю о Марине, о реакции папы, о том, что будет дальше, если всплывёт правда. В любом случае мачеха собирается выгонять папу из дома, значит, при любом раскладе он переедет ко мне. Новость, конечно, так себе.

Ладно, раз результат один и тот же, значит, лучше рассказать всё отцу. Нечего Марине своевольничать! Точно. Как только увижу его, сразу же сдам мачеху. Так и сделаю.

Но моя решительность моментально спадает на нет, как только я выхожу из лифта на лестничную площадку и вижу сидящего рядом с моей дверью Стаса. Всё происходящее моментально испаряется в дымке и исчезает, как только Скворецкий поднимает голову и смотрит на меня слишком уж отчаянным взглядом.

– Стас? – неуверенно подхожу к нему – парень опускает голову.

Сидит на холодном полу, прислонившись спиной к стене, обнимает колени руками.

– Что случилось, Стас? – тихо спрашиваю я, садясь перед ним на корточки.

Почему он здесь? Скворецкий умный. Ни за что на свете не стал бы просто так приходить, зная, что может наткнуться на моего отца. Должно случиться нечто ужасное, нечто жуткое…

Уже собираюсь снова позвать Стаса по имени, но парень странно кривится, словно только что съел кислый лимон целиком за раз.

– Мой брат погиб, – шепчет он. – Его нет. Вообще нет, понимаешь? Я не верил им. До последнего не верил, а потом… Прости, я не знал, куда идти. У Костяна они будут искать меня в первую очередь…

Он утыкается носом в колени, а его плечи начинают подрагивать. Пытаюсь подобрать нужные слова, но в голове настоящая каша. Так вот зачем Элли звонила.

Осторожно обнимаю Стаса, чтобы хоть как-то показать, что я рядом. Внутри меня настоящий водоворот, каша, месиво, хаос. Парень шумно втягивает в себя воздух – я утыкаюсь носом в его волосы и прикусываю губу.

– Я здесь, – бормочу, поглаживая его затылок. – Всё будет хорошо, – не могу этого обещать, но слова сами вырываются изо рта. – Пошли в дом, ты замёрз…

С трудом заставляю Стаса подняться на ноги – он прислоняется плечом к стене, чтобы удержать равновесие и ждёт, пока я отопру дверь. Вот он, стоит у меня на пороге будто маленький ребёнок. Разбитый, уничтоженный, сломленный. Пусть у него и были проблемы с братом, но он его семья, самый родной и близкий. Потерять кого-то – самое ужасное, что может случиться в этом мире. Я знаю. Я проходила через это. И я в курсе, насколько это больно.

Открываю дверь и пропускаю Скворецкого внутрь, а потом захожу следом, и почему-то в этот момент мне кажется, что всему вокруг приходит конец. Жизням, миру, вселенным. Пути назад нет и никогда не будет. Это будто задание в игре, где тебе нужно сделать выбор, который в дальнейшем повлияет на сюжет. Но разве не из этого состоит вся наша жизнь? Череда нескончаемых выборов. И я делаю свой, ни капли не сомневаясь.

Вот только кто знает, куда он меня приведёт…

Конец 1 части.