Стеклянное сердце

Год без тебя

Первый месяц без Дениса был похож на жизнь в вакууме. Звуки доносились приглушённо, цвета потускнели, еда потеряла вкус. Аня ходила в школу, садилась за парту, открывала тетради, но не видела ни букв, ни цифр. Перед глазами стояло его лицо, в ушах звучал его голос, а на коже горели следы его губ.

Она перестала есть. Мать не замечала — она всё так же сидела на кухне с бутылкой портвейна и смотрела свои сериалы. Отец заметил, но только усмехнулся:

— Сдохнешь — меньше проблем.

Аня не отвечала. Ей было всё равно. Она ложилась на кровать, сжимала его футболку, вдыхала запах, который с каждым днём становился всё слабее, и плакала в подушку. Иногда она не плакала — просто лежала и смотрела в потолок, считая трещины. Ей казалось, что сердце перестало биться. Или билось, но слишком тихо, чтобы это имело значение.

Школа стала адом. Лика и её подруги не упускали случая напомнить о том, что она осталась одна.

— Ну что, Забелина, — шептала Лика на перемене, наклоняясь к её уху, — твой хахалик свалил? Бросил? Или ты сама его прогнала, когда узнала, что он уголовник?

Аня молчала. Сжимала кулаки под партой так, что ногти впивались в ладони, но не отвечала. Внутри неё больше не было сил на борьбу. Была только пустота.

Однажды она не выдержала. На большой перемене Лика подошла с компанией и вылила на неё стакан воды. Смех, щелчки телефонов, крики: «Очкарик плачет! Смотрите, она плачет!»

Аня встала. Медленно, как в тумане. Подошла к Лике, схватила её за руку и сжала так сильно, что та вскрикнула.

— Ещё раз, — сказала Аня тихо, но в голосе зазвенела сталь, которой раньше не было, — ты подойдёшь ко мне, я тебя убью. Прямо здесь, в коридоре, при всех. Я сяду в тюрьму, но убью. Ты поняла?

Лика побледнела. Она попыталась вырваться, но Аня держала её мёртвой хваткой.

— Ты что, с ума сошла? — прошипела Лика. — Пусти!

— Поняла? — повторила Аня, глядя ей в глаза. В её взгляде не было страха. Была только холодная ярость.

— Поняла, — выдавила Лика.

Аня разжала руку. Лика поспешно отступила, схватив подруг, и они исчезли за углом. Аня стояла посреди коридора, и впервые за долгие недели она чувствовала не пустоту, а что-то другое. Злость. Живую, настоящую злость, которая давала ей силы.

Она поняла, что Денис был прав. Он уехал, чтобы она стала сильной. И она станет. Ради него. Ради того, чтобы он вернулся и увидел, что она выжила.

Месяц второй. Она записалась в секцию бокса. Это была идея Лены — новой подруги, которая появилась в её жизни неожиданно. Лена училась в параллельном классе, была тихой, но умной и цепкой, как блоха. Она подошла к Ане в столовой, когда та сидела одна и тупо ковыряла вилкой в тарелке.

— Привет, — сказала Лена, садясь напротив. — Я Лена. Я видела, как ты отшила Лику. Круто было. Ты вообще крутая, просто сама не знаешь.

Аня подняла на неё глаза. Она не хотела ни с кем общаться. Но в голосе Лены не было жалости — было уважение.

— Я не крутая, — ответила Аня. — Я просто устала.

— Значит, тем более надо что-то менять, — сказала Лена. — Пошли со мной на бокс. Там наш тренер — зверь, но после тренировки ноги не чувствуешь, и вся дурь из головы вылетает. Проверено.

Аня не хотела. Но внутри что-то щёлкнуло. Денис говорил ей быть сильной. Может, это шанс.

Она пошла. В первую же тренировку она упала, разбила колено и чуть не расплакалась от боли. Но когда она поднялась и увидела в зеркале своё раскрасневшееся лицо, она улыбнулась. Впервые за два месяца.

Тренер оказался мужиком с железными кулаками, но добрым сердцем. Он подошёл к ней после занятия и сказал:

— Ты дерёшься, как будто хочешь убить кого-то. Это хорошо. Но не забывай дышать. Без дыхания нет силы.

Аня кивнула. С этого дня она ходила на тренировки через день. Каждый удар по груше был ударом по её страхам. Каждый синяк — напоминанием, что она жива. Она стала крепче, увереннее, и на лице появился румянец. В школе перестали её трогать — чувствовали, что она больше не жертва.

Месяц шестой. Она стала другой. Сменила причёску — сделала дерзкую стрижку до плеч. Начала одеваться ярче — не для других, для себя. Её отец пытался снова поднять на неё руку, но она взяла его за запястье и сказала:

— Ещё раз дотронешься — я позвоню в полицию. У меня есть доказательства. И плевать, что ты мой отец.

Он попятился. Впервые в жизни он увидел в её глазах не страх, а холодную решимость. С этого дня он обходил её стороной. Аня перестала бояться своего дома. Она просто жила в нём, как в гостинице, ждала, когда можно будет уйти.

И всё это время она ждала весточки от Дениса.

Поначалу она ждала звонка, сообщения, письма. Но дни проходили, и тишина становилась всё громче. Она знала, что его мать контролирует его, что у него нет денег на телефон. Она пыталась найти его через соцсети, но все профили были удалены. Это было похоже на то, как если бы он исчез с лица земли. Внутри неё поселился холодный страх: вдруг он забыл? Вдруг он решил не возвращаться?

Но каждый вечер она доставала его футболку, прижимала к груди и шептала:

— Я верю. Ты придёшь. Ты обещал.

Месяц восьмой. Она получила письмо. Оно пришло по почте, на её имя, без обратного адреса. Конверт был мятым, с какими-то жирными пятнами. Она узнала его почерк — резкий, с наклоном, каким он писал в школьных тетрадях.

Руки дрожали, когда она вскрывала конверт. Внутри лежал один листок, исписанный до краёв.

«Аня, родная. Я пишу это через общего знакомого. Не знаю, дойдёт ли письмо, но я должен попробовать. Я скучаю так, что не могу дышать. Каждую ночь я вижу твоё лицо. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о тебе. Мать держит меня в заложниках — забрала паспорт, не даёт телефон, контролирует каждый шаг. Я учусь в частной школе, но это не школа — это тюрьма. Я ненавижу этот город, ненавижу её, ненавижу себя за то, что уехал. Но я коплю деньги. Я подрабатываю вечерами тренером по баскетболу. У меня есть план: через полгода я заканчиваю школу, мне исполняется 18, и я смогу уйти от матери. Я приеду к тебе. Обещаю. Осталось совсем немного. Ты — единственное, что держит меня на плаву. Если бы не ты, я бы сдох здесь. Знай, что я люблю тебя. Больше, чем жизнь. Держись. Ты сильная. Ты справишься. Скоро увидимся. Твой Денис».

Аня читала письмо раз за разом, пока строчки не расплылись от слёз. Она прижала бумагу к груди, как когда-то футболку, и заплакала — впервые за последние месяцы не от отчаяния, а от надежды.

Она вышла на балкон и посмотрела на ночное небо. Где-то там, за тысячи километров, он тоже смотрел на те же звёзды. Она знала это. Чувствовала кожей.

— Я буду ждать, — прошептала она. — Я всегда буду ждать тебя.

Месяц одиннадцатый. Аня готовилась к выпускным экзаменам. Учёба была единственным, что последние месяцы давались ей особо легко — в её голове всегда был порядок. Она подала документы в два университета в своём городе и ещё в один в Москве. На всякий случай. Вдруг Денис окажется там.

Она дружила с Леной, ходила на бокс, почти не боялась отца. Её мать начала что-то замечать — разбухшая, сонная, она иногда смотрела на дочь с тенью уважения.

— Ты стала другой, — сказала мать однажды, когда они случайно столкнулись на кухне. — Я рада за тебя. Прости, что я не ушла от него раньше. Я была слабая.

— Я не злюсь на тебя, — ответила Аня. — Я просто перестала ждать, что ты изменишься. Это помогает.

Мать кивнула и вышла. Аня не чувствовала ни боли, ни обиды. Только лёгкую грусть. Жизнь шла дальше.

На выпускном она стояла на сцене в белом платье, с медалью за отличную учёбу. В зале сидели учителя, родители, одноклассники. Лика и Соня смотрели на неё с завистью. Аня улыбнулась в объектив фотоаппарата. Она знала, что это фото когда-нибудь увидит Денис.

Она не танцевала с парнями, не пила шампанское. Она вышла на крыльцо и села на ступеньки, глядя на вечерний город. Звёзды уже загорались на небе.

— Сегодня ты тоже думаешь обо мне? — спросила она у ночи.

Ответа не было. Но она знала — где-то там он думает. И это грело её сердце, которое за этот год превратилось из стеклянного в стальное.

День её рождения. Ей исполнилось восемнадцать. Она не планировала праздновать — просто купила маленький пирог в магазине, зажгла свечу и загадала желание. Одно-единственное.

— Пусть он вернётся, — прошептала она и задула свечу.

В этот момент раздался звонок в дверь. Аня вздрогнула. Отец пил на кухне, мать спала. Она пошла открывать, ожидая увидеть Лену с подарком. Но на пороге стоял он. И в ту секунду время перестало существовать.

Возвращение

Аня стояла на пороге и не верила своим глазам. Она смотрела на него — на Дениса, который стоял перед ней, живой, настоящий, с тёмными кругами под глазами, с отросшими волосами, в старой куртке, которую она помнила ещё с прошлого года. Он выглядел уставшим, похудевшим, но его глаза — те самые, чёрные, глубокие — горели тем же огнём, что и тогда, на пирсе.