Розы славы и любви

© Людмила Андреева, 2021

ISBN 978-5-0051-8039-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Розы славы и любви

I

Колеса поезда мерно постукивали в такт. Новоиспеченная семья Беловых ехала на Север, в надежде заработать на квартиру и, как говорили их родители, покрепче встать на ноги. Дома же, оставался несовершеннолетний братишка Коля – озорной подросток и баловень деревенских девчонок. Иван, отслуживший на Морфлоте и относительно недавно вернувшийся под отчий кров, взял в жены худенькую и белокурую Рину, фельдшерицу местного медпункта. Решивши на семейном совете отделиться от родителей, они собрали чемоданы и ринулись в путь.

Иван кинул нежный взгляд на спящую девушку… за время службы, она ему написала столько ласковых писем, что впору было самому завидовать своему счастью. Ведь ему несказанно повезло, что он добился ее расположения! Рину прислали в их деревню всего за пару месяцев, как Ивана забрали служить. Они толком-то и не успели познакомиться. Но на проводах, в ответ на предложение стать его девушкой, согласилась писать Ивану и ждать. Ждать с нелегкой солдатской службы. Ее хрупкий облик мгновенно вставал перед глазами, как только кто-нибудь из ребят упоминал имя своей зазнобы. Сама она была в семье – единственной, мать вырастила Рину одна. Отец пропал без вести в финскую войну.

Вздохнув, молодой муж снова уставился в окно, где сгущались густые сумерки и, очертания стремительно пробегающего леса становились все более размытыми сливаясь с окружающим его пространством. Весна в этом году чуток припозднилась, и Иван не смог родителям помочь с копкой огорода. Земля еще не поспела, рановато ее трогать, можно испортить… А жизнь – не будет ждать, как ни говори, у него теперь семья!

«Семья…» ― пронеслось в голове у Ивана. Он усмехнулся, вспомнив первую встречу с будущей женой. Зашел в амбулаторию с приятелем за компанию, любопытно стало посмотреть, все-таки, появился новый человек в их деревне.

– Здрасте вам, ― приятель сдернул с головы кепку и сунул ее подмышку. ― Как вы, тут, живете-можете?

Девушка в белом халате и косынке улыбнулась:

– Ничего живем, хлеб жуем и водичкой запиваем. …Проходите, я вас – слушаю.

Ребята, переглянувшись, нерешительно направились к застланной белой коленкоровой простынею кушетке и сели.

– Да мы – не по делу. А так…

– Ну, раз так… ― она окинула ребят веселым взглядом. ― Что ж, у нас сейчас посетителей нет, вызовов – тоже. Можно и так…

Она была разговорчива и вела себя очень непринужденно и естественно, молоденькая и симпатичная, только что окончившая фельдшерские курсы. Не то, что они, простые деревенские ребята, у которых за плечами и знаний-то особых не было, разве что школа, оконченная по весне. А Рина – девушка приезжая, городская и образованная. Любому польстит ее внимание. Правда, они тоже, не лыком шиты и женихи завидные, работящие. Статные и внешне – без изъяна. Знали себе цену. Но, Иван – не кривя душой, мог сказать, что в деревне у них, девушки подобной Рине – не сыскать!

Что ни говори, а повезло ему, повезло! Ну а теперь, ему надо думать о завтрашнем дне, о том, что их ожидает. Но он, конечно же, не мог знать, что по приезду на место, их поселят в деревянном бараке, маленькой комнатушке с тонкими фанерными перегородками. И то, что он будет, как проклятый вкалывать в леспромхозе по две смены кряду и кормить сладкой молодой кровушкой ненасытную и назойливую мошкару. Что только года через три, начальство соизволит им выделить нормальное жилье. Ему, Ивану – как передовику производства, а Рине – как специалисту-медику…

Первое время, они виделись мало. Он вечерами усталый возвращался домой и не чаял добраться до подушки. Валился на кровать и засыпал мертвецким сном. Деревенский народ к физической работе привычный, но все же возможно, что именно эта работа впоследствии, аукнулась на его здоровье. Иван не дожил и до сорока, сердце остановилось тогда, когда, казалось бы – живи да радуйся!.. Но, не будем забегать вперед.

И так, семья Беловых получив небольшую, но относительно благоустроенную квартирку в двухэтажном кирпичном доме, решилась завести наследника. Вернее, на это наконец-то решилась жена. Она его осчастливила долгожданным известием, что ждет ребенка. Иван от радости подхватил Рину на руки и закружил по комнате. Ведь грешным делом он стал задумываться о том, что здоровье у кого-то из них не позволяет заводить потомства. Только, все оказалось гораздо прозаичнее. Словно камень с души у него свалился. Шутка ли, почти четыре года прожили они вдвоем, а не было даже и намека со стороны жены. Разговоров на эту тему Иван не заводил, опасаясь узнать то, что ему не хотелось услышать. И вот, это произошло!

Когда Рина родила мальчика, богатыря весом почти под четыре кило, Иван весь светился от счастья!

Он завалился в общежитие к ребятам из своей бригады, с возгласом:

– Ребята, у меня сын родился! Представляете, сын!.. Сын!.. ― и, с воодушевлением, стал отплясывать нечто среднее между «Яблочком» и «Барыней».

– О-о-о!.. ― послышались со всех углов комнаты одобрительные крики. ― С тебя причитается! С новоявленного папаши – магарыч!

– За мной это – не заржавеет, ― широко и чуточку глуповато улыбаясь, Иван направился к стоящему у окна столу. Вынув из-за пазухи две поллитровки, прозрачной как слеза, водки, он поставил их на столешницу. А из карманов полушубка стал вытаскивать немудреную в таких случаях закуску: пару банок кильки в томатном соусе. ― Налетай, братва! Пацана обмывать будем! Мужик родился, в нашем полку прибыло!..

Иван скинул верхнюю одежду и бросив ее на близстоящую койку, сел на табурет к столу. Взяв со стола лежащий нож, принялся откупоривать бутылку. На столе оказался хлеб, в миг пожаренная на электрической плитке – глазунья и, порезанное крупными кусками соленое свиное сало. Ребята уселись вкруговую к столу, кто сидел на кровати, кто на табурете, а кто и просто стоял на своих двоих. Комната гудела как улей, когда туда вошел старший по общежитию.

– Что за шум, а драки нет?.. ― пробасил тот и углядев накрытый стол, плотоядно начал потирать руки, а правый глаз у него аж нервно задергался. ― Что отмечаем-то?

– Да вот, у Михалыча – пополнение в семье!.. ― наперебой загалдели ребята.

– Это – хорошее дело, ― пробасил старший по общежитию, направляясь к виновнику торжества сидящему к нему спиной. ― В наших краях, молодые папаши проходят вот такое крещение, ― и, он схватил Ивановы уши и сдавил их ладонями, пытаясь таким образом поднять виновника торжества за голову.

Иван, не ожидавший подобного оборота, приподнялся с табурета пытаясь хоть как-то облегчить состояние. Ему казалось, что у него готовы глаза из орбит повылазить от боли. Тут, держащий его за уши, внезапно разжал ладони, и Иван изо всех сил брякнулся на пол мимо табуретки.

– Добро пожаловать в ряды отцов, папаша!.. ― благословил его старший по общежитию. Иван в ответ только выругался матом. Старший, пряча улыбку в соломенного цвета усах, вновь пробасил: ― Это, не мной заведено! Обычай такой! Я тоже трехэтажно матюгнулся, когда меня, вот так вот, окрестили!..

Молодой папаша щупая свои багрового цвета уши, встал с пола и подняв опрокинутую табуретку, буркнул:

– Кто только придумал такое крещение! Я бы ему по шеям накостылял за такую гестаповскую пытку!.. ― ребята вновь одобрительно загалдели, заглушая невольно вырвавшиеся смешки. ― Тут не только трехэтажно выругаешься, а и всех, пожалуй, до десятого колена, помянешь недобрым словом!..

– Ну, сколько ж можно гуторить? Давайте, наконец-то обмоем пацана!.. ― взмолился хохол Никита.

– А что, у тебя – нутро полыхает?! Требует сто грамм?.. ― насмешливо произнес черноволосый Митька, помощник бригадира. ― Щас, зальем!

Все взяли по стакану и чокнулись. На свет появился человек и, это – надо отметить!

…Отлично же они тогда посидели с ребятами. Благо была суббота и, назавтра выходной, бухали допоздна, а на утро – голова шумела так, что упаси Боже! Пришлось лечиться. И лечиться тем, от чего и заболел. Хорошо, что Рина этого не видела, а то бы, нахмурила красиво изогнутые брови и насупилась. Правда, когда изредка случалось так, что Иван приходил домой слегка на бровях, она ему никогда ничего не говорила, только угрюмо молчала. Но Ивану хватало и этого.

Он извиняющимся тоном выговаривал:

– Я только чуть-чуть… ― и пытался показать эти чуть-чуть. ― Неудобно отказаться было… ведь, свои же ребята, вместе работаем… ― и, после этих слов, сразу ложился на диван и засыпал.

Когда в квартире поселился их малыш, у них стала совершенно иная атмосфера, дом наконец-то приобрел значение настоящего дома, родного очага. Очага, где его всегда ждали любимая жена и маленький сынишка, которого назвали в честь деда – Мишей. Неповторимый уют семьи манил Ивана так, что по утрам он буквально насильно выталкивал себя из квартиры, мысленно говоря, что это лишь до вечера… вечером, он вернется сюда, чтоб снова взять пухленького Мишутку на руки, росшего прямо на глазах. Вот, он начинал улыбаться, узнавая голоса и лица родителей. Вот, он начинает гукать и повторять вслед за близкими гласные буквы, при этом смешно вытягивая пухленькие губки. Вот, он делает попытки дотянуться до висящей над ним игрушки. А вот, он пытается самостоятельно перевернуться со спинки на животик… или же, вот его поставили легонько на ножки, еще такие слабенькие, но Мишутка уже пытается вышагивать. Ему это так понравилось, что когда Иван оторвал сынишку от поверхности стола, тот стал делать шаговые движения в воздухе… Особенно, Мишутке нравилось лежать голеньким на столе и принимать воздушные ванны. Он довольный лежал на животике и живыми голубыми, как у матери глазенками поглядывал на окружающие его предметы. Иван удивлялся чуду, происходившему на глазах. Этот маленький человечек постепенно осваивая окружающее пространство, становился властелином мира и тех, кто жил рядом с ним, кто день ото дня его терпеливо и кропотливо пестовал. Ребенок превращался из маленького и писклявого существа в живого кукленка, со своими растущими потребностями. Взгляд малыша принимал более осмысленное выражение и, устремившись в какую-нибудь сторону, казалось, говорил: а это – что такое и с чем его едят?

– Ну, что?.. Куда пойдем?.. Где мы с тобой еще не были, а?.. ― беря на руки сынишку, спрашивал Иван. Засунул в рот пустышку и, когда тот с силой выплюнул ее так, что она залетела под диван, засмеялся и восторженно прокомментировал: ― Правильно! Не затыкайте мне рот! Чего ты сам, мол, спрашиваешь и в рот всякую гадость суешь?!

Рина подняв с пола пустышку улыбнулась:

– Это ему просто сейчас – не нужно. А вот попробуй без этой, как ты говоришь, гадости – усыпить его! Ни за что не успокоится! Требует свое!

– Характер выказывает!.. ― гордо произнес Иван. ― Мы, ведь, тоже – люди, мы тоже – человеки! И, давай нам то, что положено!..

Иван своеобразно приноровился держать сынишку подмышкой и похоже, что тому это очень нравилось. Мишутка только вертел в разные стороны головенкой и покряхтывал. Первое время Рина испугано, со словами: «что ты делаешь, ненормальный?! Уронишь же…» бросалась вызволять ненаглядное чадо из рук молодого папаши. Но потом видя, что малышу вроде как и нравится такое необычное положение, успокоилась. Разве что, после кормления запрещала держать таким образом.

– Иначе, он все отрыгнет! ― Рина вытирала его пухлые розовые щечки платочком.

А Иван снова обращался к сынишке:

– Слышишь, что мамка сказала?.. ― он легонько нажал на кнопочку маленького носика, малыш улыбнулся беззубым ртом и залез к отцу своими ручками в рот. ― Ну, какие же у тебя пальчики вкусные! Я вот, сейчас их у тебя съем!.. ― и принялся щекотать его ладошку губами, а тот прямо-таки заливался смехом.

Да, чудно было наблюдать, как растет их сын. Его сын… первый шаг, первое слово… Эти моменты – воедино связаны со всем личным, неотделимым от биографии самого Ивана. Тем, что входит в жизненный багаж – прошлого, настоящего и будущего. Все это индивидуально и неповторимо в восприятии каждого. Каждого, кто живет на этом свете.

Став бригадиром Иван решил учиться дальше. Поступив на заочное отделение, автоматически поднялся по карьерной лестнице. Выбрали депутатом вначале горсовета, потом области. Все в жизни складывалось как нельзя лучше. Во всяком случае, он был доволен, если не всем, то многим. В отпуск, всей семьей они срывались на родину, к родителям. Частенько ездили отдыхать на море, в Крым… Мишутка бегал по пляжу голенький, лишь в панамке. Став побольше – любил возиться в прибрежном песке, строя замки и города.

Иван заметил особенность сынишки. Стоило ему услышать мелодию, льющуюся из репродуктора – то сразу замирал и ловил всем существом звуки. Волшебные звуки очаровывающие его.

– Рина смотри, смотри на нашего Мишку!.. ― обратил внимание жены на сына. ― Похоже, у нас с тобой растет будущий музыкант!

– С чего ты взял, что именно из-за музыки это… ― озабочено, покосилась на Ивана жена. ― Может, помимо музыки он что-то услышал…

Иван подошел к радиоприемнику и выключил его звук. Сынишка удивленно посмотрел по сторонам и скривил губки, собираясь зареветь. Но тут к нему подошла Рина и сунула в руку игрушку. Отвлекла внимание. Прошло несколько секунд, и Иван снова прибавил звук. Мишутка бросил игрушку на пол и уставился на черную коробочку висящую на стене.

– Видишь, видишь, что творится с ребенком?! Придется нам с тобой это учесть…

– А что тут учитывать? Маленькие дети ко всему тянутся… Они способные к обучению. Но я против того, чтобы специально тянуть за уши ребенка к какому-то занятию. Мы можем сейчас только давать возможность слушать музыку, развивать его вкусы и пристрастия, но свою привязанность он должен выбрать сознательно, сам. Так что, я не вижу вопроса… ― Рина улыбнулась глядя на сына, который пытался подвиливать попкой в такт музыке. ― А это у него откуда? Видишь?! Просто, он растет!.. Вот и все…

Нет, не все. Иван с этим не согласен. Определенно, у ребенка была склонность к музыке. Этого нельзя отрицать. И он, стал приносить домой пластинки. Когда Иван ставил ее в проигрыватель, Мишутка, ставший к этому времени вполне сносно ходить, подходил к отцу, вцеплялся ему в ноги и слушал музыку, словно боясь пропустить мимо себя льющуюся мелодию. Народные песни, эстрада, классика, джаз… – без особого разбора. Рина морщилась, но ничего не говорила. Пусть, мол… но, в конце концов, предложила сделать некую систему.

– Ты его сейчас заставляешь слушать, что ни попадя и, в его голове не сформируется никакого вкуса… представляешь, какую кашу сейчас ты завариваешь?!

– Ну, а что теперь делать? Ребенок тянется к музыке, зачем же его лишать… ― обескуражено пробормотал Иван.

– У нас с тобой нет музыкального образования, и, мы можем навредить, понимаешь? ― Рина посмотрела на мужа. ― Может, он сам подрастет и выберет то, что ему нужно… а, сейчас, пусть все идет, как идет…

– Ты, предлагаешь пустить все на самотек?..

– А ты – что можешь предложить?.. ― вопросом на вопрос ответила жена. ― Говорю же, как бы не сделать хуже… Он же сейчас как пластилин – лепи, что хочешь… но, не слишком ли мы с тобой спешим, торопимся?.. Или же, давай ему слушать определенную музыку. А то, все в одну кучу валишь! Говорю же, пусть все идет как идет, а станет чуть побольше – отдадим Мишутку в музыкальную школу.

«Рина, скорей всего права… ― Иван смотрел, как сынишка возился с игрушками на полу. ― В школе учат по программе… а, что я могу дать ему в этом отношении?..» У них в деревне урока музыки вообще не было. Если не считать редких занятий пением под балалайку школьного завхоза, по совместительству. Это сейчас – все условия для детей создают, а во времена его детства в их деревне о таком и не мечтали. К тому же была война, которая все занимала собой. Все они, – и стар и млад, жили по девизу: «все для фронта, все для победы!» Скидок не было никому.

Со временем, Мишуткина тяга к музыке стала до того явной, что переехавшая жить к ним бабушка (мать Рины) стала всерьез называть внука не иначе как музыкантом. Тот из своих ручонок не выпускал маленькой гармошки, подаренной на день рождения отцом. То и дело пиликал на ней, и со временем, у него стали выходить более-менее стройные звуки, хоть и весьма отдаленно, но похожие на некоторые популярные мелодии…

– Нет, определенно, его нужно записать в музыкальную школу!.. ― заявила, наконец, бабушка. ― У ребенка – дар и, негоже, чтобы он зачах! ― …так что, Мишутка, с новой скрипочкой в руках, пошел в музыкальную школу раньше, чем в обычную…

Ну, естественно, когда получаешь то, что тебе нравится – с лихвой, интерес и тяга к нему спадает… так и у маленького Миши. Через некоторое время, ему прискучило все это, и он тайком стал пропускать занятия. Не так, чтобы очень, а понемногу. Не мог отказать себе погонять мяч с мальчиками из соседнего двора, аккуратно положив скрипку на траву возле небольшого куста. Мальчик он ответственный, весь в отца. Миша не хотел огорчать родителей днями пропадавших на работе, старался. На бабушке лежало все их немудреное хозяйство, в том числе и забота о любимом внуке. Вскоре они стали иметь общие тайны.

Как-то раз (наверное, еще учась в классе третьем или четвертом) Миша катаясь с друзьями на велосипеде неподалеку от дома, оказался в небольшом перелеске, где и наткнулся на грибы. Там Миша набрал целый целлофановый пакет и когда повез его домой, не заметил выпирающий маленький выступ на конце бордюра. Со всей скоростью он налетел на него так, что вылетев из седла сделал головокружительное сальто и оказался распластанным на асфальте. В голове у него отчаянно зазвенело. Придя через какое-то мгновение в себя, он увидел обступивших его испуганных товарищей. Автоматически сев, он машинально провел рукой по животу и поднял ее к лицу. На руке была кровь. Находясь в шоке, он медленно встал на дрожащие ноги и пошел по направлению к дому. Двое его друзей помогли ему с велосипедом – подняли его на четвертый этаж, где в то время жил Миша со своей семьей.

Когда дверь открыла бабушка, он стараясь сохранить невозмутимость, протянул ей мешочек с белыми грибами и тихо произнес:

– Свари, пожалуйста, суп…

Бабушка, увидев внука в порванной на животе рубахе и всего окровавленного, с распоротым животом, всплеснув руками ужаснулась:

– Убился!.. Господи, мальчик мой!.. Как же это ты, а…

– Я тут упал и поцарапался маленько. Ты, бабуля, только маме ничего не говори, ладно?.. ― и пошатываясь, направился в ванную комнату.

В ход пошли все домашние запасы йода и зеленки… и, надо воздать должное, он мужественно вытерпел все процедуры обеззараживания внушительной раны, которую пришлось зашивать в школьном медпункте. Конечно же, произошедшее нельзя было совсем утаить от родителей, но они обо всем узнали значительно позже, когда рана уже затянулась. Ито, совершенно случайно, от соседки, матери одного мальчика бывшего с их компанией. Все тайное, когда-нибудь да становится явным…

– Так, товарищ партизан, – сказала вернувшаяся с работы Рина. – Ну-ка, признавайся, что же произошло с тобой?..

Миша хлопая глазами недоуменно спросил:

– Когда?

– А то, ты не знаешь?! – Рина строго посмотрела на сына. – Почему, обо всех происшествиях я должна узнавать от чужих людей?.. – тут она обернулась к матери. – А ты – куда смотришь, мама? Почему ты молчишь о том, что наш Мишка распорол свой живот?..

Бабушка взглянув на покрасневшего, до самых кончиков ушей, внука простодушно произнесла:

– Чай, все обошлось! Зачем вас зря беспокоить ерундой!..

Рина взорвалась:

– Ерундой?.. – она быстро подошла к стоящему в двух шагах сыну и выдернула из-за пояса спортивных брюк заправленную рубашку, задрав ее на обнажившимся шраме, красовавшемся наискось живота. – И это безобразие – ты называешь ерундой? А, ведь могло бы быть и гораздо хуже!..

– Но мама, у меня же все зажило, зачем говорить о том, что не стоит внимания… – робко произнес Миша. – Я уже не маленький, чтобы бегать со своими жалобами к тебе…

– Запомни раз и навсегда, что все касающееся тебя – для родителей заслуживает не только пристального внимания… – она тряхнула его за плечи и смотрела прямо в детские глаза. – Пойми, мы с папой всегда будем тревожиться за тебя… Ты наш сын. Для нас – ты наше будущее и все, что происходит в твоей жизни – это все непосредственно касается и нас! – Рина прижала к себе голову сына и поглаживая его вихры произнесла: – Пожалуйста, не забывай это…

– Мама, ты только не сердись, пожалуйста… – он шмыгнул носом, – Я хотел сказать, но боялся, что ты будешь нервничать и ругаться… а, бабушка тут ни при чем. Это я ее попросил, чтобы она тебе ничего не говорила.

Отец одобрительно хмыкнул. Все это время он молча наблюдал за происходящим. Ему нравилось, как сын вел себя. Уже видна была его самостоятельность в поступках. Он не держался за мамкину юбку и старался, как мог отвечать за свои поступки…

Короче, Мишино детство, в общем-то, ни чем и не отличалось от детства многих ребятишек. Он и озорничал и хулиганил. В чем-то был ужасно непоседлив и шаловлив… все было, как и у всех.

II

Став побольше, у Миши появилась мечта – приобрести гитару. И он, решившись купить ее, устроился на летние месяцы носить телеграммы. Каждый день проходя мимо универмага, он рассматривал ее лакированные бока с белыми кружочками на грифе за стеклянной витриной. Постояв минут пять, Миша торопливо направлялся по делам, мысленно говоря себе, что совсем скоро он будет держать эту красавицу в руках. Так и случилось. Он принес ее домой вместе с немудреными подарками домочадцам. Бабушке – нарядный платочек на голову, матери – духи «Красная Москва», а отцу – затейливо изогнутую трубку для курения… выложив покупки на стол и раздав их близким, Миша удовлетворенно вздохнул.

– Спасибо, внучек! С первой зарплатой тебя!.. – бабушка растроганно расцеловала его, а Рина только и прижалась к нему щекой. Сын догнал ее ростом.

А отец набив табаком новую трубку и с удовлетворением зажав ее зубами, затянулся ею. Неторопливо, растягивая слова, произнес:

– Сын-то, у нас вырос уже, мать!.. И мы, похоже, можем за него гордиться!..

Миша покраснел. Ему было приятно слышать похвалу отца. Тот всегда больше отмалчивался, старался не комментировать поступки и действия сына. А тут… вообще-то, Миша всегда полагался на интуицию, которая его редко подводила, словно предчувствуя отцовское одобрение или недовольство к поступкам и действиям. Немногословный и сдержанный, он был авторитетом для сына. Их взаимоотношения строились на уважении и, Мише очень хотелось походить на него, хотя бы внутренне… а внешне, он смахивал больше на Рину. Светловолосый, худощавый, с тонкими и правильными чертами лица. У Ивана-то, и волос темный, и скулы широкие – полная противоположность жены. Незнакомый человек с первых же минут общения чувствовал себя так, будто знал его всегда. Сила их обаяния была столь велика, что моментально рушила любые стены агрессии и враждебности. Миролюбивый нрав и добродушие – неизменное душевное качество характера мужчин семьи Беловых, за которое ценили их близкие и друзья.

Новое увлечение гитарой захватило Мишу целиком. Он не выпускал ее из рук. Неторопливо перебирая струны, он часами мог подбирать мелодию для слов, которые складывал в незатейливые тексты собственного сочинения. Так у него стали рождаться песни. Он пел их своим друзьям-товарищам во дворе, на школьных вечерах и дома для гостей… Его неокрепший еще голос захватывал собой, заставлял вслушиваться в звучащую мелодию и вдумываться в каждое слово, западающее в глубину души. Казалось, что он поет именно то, что чувствуешь ты и именно твоими словами. Это была магия. Магия слов и музыки. Магия песни, в которую человек вживается всеми фибрами души и, где начисто размывается грань между твоими чувствами и чувствами самого автора.

После очередного школьного вечера, к Мише подошла девочка из параллельного класса и воодушевленно произнесла:

– Спасибо тебе за твои песни.

Миша иронично произнес:

– Кушай на здоровье!

– Я тебе серьезно, а ты… – в ее голосе послышались нотки обиды.

– И я – серьезно… – он посмотрел на девочку, которая как ему показалось, вот-вот заплачет. – Просто понимаешь, у меня привычка – ко всему относиться с юмором…

– И к своему творчеству?..

– А к своему, как ты говоришь, творчеству – и подавно! – Миша улыбнулся.

– Я и не думала, что ты так несерьезно относишься к своему таланту… – она глубоко вздохнула.

– А, по-твоему, мне надо задрать к верху нос и сделаться похожим на напыщенного индюка?.. – он надул щеки и задрал подбородок к верху. – Так что ли?