Мелодия Бесконечности. Книга первая: «Первый аккорд». Том первый

Кардинал повторил вопрос. Принцесса молчала.

Не выдержав, сам король подошёл к Маргарите, резким жестом схватил её за волосы и уткнул головой в Святое писание.

– Она согласна, – ответил за сестру Карл.

– Именем Отца, и Сына, и Святого духа, объявляю вас мужем и женой, – закончил обряд кардинал де Бурбон.

– Брат мой Анри, вручая тебе мою возлюбленную сестру, я отдаю своё сердце всем гугенотам моего королевства, – с приветливой улыбкой на бледных губах Карл положил руку на плечо короля Наваррского.

– Ты стал частью нашей семьи, Генрих. Особой семьи. Ты сам скоро в этом убедишься, – вкрадчиво заметил Анжуйский.

Королева-мать облегчённо вздохнула.

Церковный хор исполнил хвалебную песнь в честь Господа и новобрачных, и вся процессия покинула площадь перед собором Парижской богоматери.

* * *

– Не стоит ненавидеть меня, – пронизывающий взгляд серых глаз короля Наваррского, его мягкий голос при других обстоятельствах могли бы даже вызвать симпатию его молодой супруги. Несколько грубоватые черты лица – большие ясные глаза, крупный нос и крупные губы на загорелом под южным солнцем лице в обрамлении тёмных кудрей – придавали ему особый мужской шарм. – Меня и так теперь многие презирают: ваши братья, ваш любовник де Гиз, разумеется. Ваша королева-мать, и та меня не жалует.

– Ваша мать меня тоже не любила, – спокойно ответила Марго, даже не посмотрев в сторону мужа.

– Ваша мать убила мою, – Генрих сжал её руку.

– Это не доказано, – тихо возразила Маргарита, больше пытаясь убедить в этом саму себя: она слишком хорошо знала свою мать, которая не остановится ни перед чем для достижения своих целей, и жизнь человеческая для неё в этом смысле не была помехой. Теперь, когда Жанна д’Альбре мертва, королева Екатерина могла полностью подчинить своей власти её молодого сына.

– Xрабритесь? – Генрих сильнее сжал изящную руку жены. – Поддержите же меня, признайте, что и вас тоже одолевает страх.

– Чего мне бояться? – Маргарита испытующе посмотрела на него. – Все, кто вас ненавидят, меня любят.

– Тогда зачем они навязали свадьбу? – Генрих старался прочесть ответ в глубине её пленительных тёмных глаз.

– Эта свадьба принесёт мир, – произнесла Маргарита, глядя ему в глаза. – Никто не заставляет меня спать с вами, – добавила она, переведя взгляд с мужа на Генриха де Гиза, шедшего под руку с королевой Екатериной. Судя по их озабоченным лицам, они беседовали о чём-то, имевшем для них ощутимую важность. – А вы что-то не похожи на счастливого новобрачного, Генрих, – Маргарита снова повернулась к мужу.

– О каком счастье вы говорите? О яде в бокале, кинжале в спину? – горько усмехнулся Наваррский.

– Ну же, улыбнитесь, взгляните, сколько людей собралось посмотреть на нас – все они жаждут зрелища. Весь королевский двор – один большой театр. Старайтесь хорошо, Генрих. Улыбайтесь – дайте им то, что они хотят видеть.

* * *

– К вам, гугенотам5, я испытываю симпатию. Вы храните веру в Бога, которую мы потеряли, – благостно улыбнулся Анжу.

– Я тоже испытываю огромную симпатию к вам, католикам, – сдержанно ответил Беарнец.

– Это правда, что вас две тысячи? – поинтересовался Генрих Гиз.

– А вы сами посчитайте, – парировал Наваррский. – Они все приехали на свадьбу.

– Наверное, для Франции это праздник, – в сердцах воскликнул де Гиз, – а для меня день этой свадьбы – день траура!

– А для меня день моей свадьбы – день великого позора, – в ярости закричал Наваррский. – В приданое я получил гроб с телом моей матери и блудницу из твоей постели!

* * *

Маргарита присела в глубоком реверансе, стараясь скрыть волнение.

– Мне кажется, я оторвался от шпионок королевы Катрин, – выдохнул Генрих. – Они думают, что я у баронессы. У итальянки. Прелестная особа.

– Так ступайте. Чего вы ждёте? – как можно непринужденнее поинтересовалась Маргарита, присев на край кровати спиной к Генриху. – Почему вы ещё не у неё?

– Так было угодно Богу. Мне надо с вами поговорить. Наедине. Мне надо вас убедить, – серьёзно произнёс Генрих.

– В вашем семействе всякий раз ссылаются на Бога? – Маргарита повернулась к нему и смерила оценивающим взглядом.

– На Бога. Или на предчувствие, – сдержанно произнёс Наваррский.

– Какое предчувствие? – заинтересованно спросила Марго.

– Крестьян из Пиреней. Так говорит ваша матушка. Если я останусь жив… то стану королём Франции.

Маргарита вздрогнула – такая мысль в самом деле приходила и ей в голову.

– Король Франции – мой брат, – совладав с собой, спокойно заметила она. – Если же у него не будет детей, два других брата унаследуют престол. А потом их дети. Ваши шансы ничтожны.

– Ваши тоже. Считаете, что вас защитит семья? – красноречиво продолжал Генрих. – Кем вы являетесь для них? Вы – предмет, разменная монета. Вы – заложница у братьев.

– Мои братья меня обожают! – воскликнула молодая женщина, ошеломлённая такой откровенной наглостью собеседника.

– Братья готовы продать вас кому угодно за мирный договор, – невозмутимо добавил супруг, – и мать с ними заодно.

– Мать меня любит! – горячо возразила Маргарита.

– Она готова продать вас первому встречному, если ей это будет выгодно! – упорствовал Генрих.

– Мать меня обожает! – твердила она.

– Она ненавидит вас. И вашего любовника, герцога Гиза. А он использует вас ради власти и денег, – продолжал король Наваррский.

– Замолчите! Не смейте! – в сердцах воскликнула оскорблённая королева.

– Да, использует, – повторил Наваррский.

– Я не желаю это слышать! – вскрикнула Марго.

– Отчего же? – Генрих вопросительно посмотрел на жену.

– Замолчите! Так это Господь подсказал вам явиться и меня оскорблять? – с упрёком произнесла она.

– Нет, что вы, Марго, – с жаром ответил Генрих, подойдя совсем близко к жене и проведя рукой по её волосам. – Я пришёл не оскорблять. Я хочу предложить союз. Этот брак для меня спасение, но на какой срок? Помогите мне сегодня, а завтра благодаря мне у вас будет всё.

– Мы же договорились, – вздохнула Маргарита, мягко отстранившись от него. – Вы не придёте сегодня ко мне. Ни сегодня и никогда.

– Да, это правда, – согласился Генрих, – мы договорились. Но дайте мне вашу руку, Марго, – он взял её похолодевшую дрожащую ладонь в свою. – Научите меня, я способный ученик. Ведите меня, я здесь как слепец. Эти коридоры приведут к пропасти, из которой живым мне не выбраться. Ваши братья наверняка меня убьют.

– Вы заблуждаетесь, – пыталась уверить его Маргарита, хотя сама не была уже ни в чём уверена.

– Они всё равно убьют меня. А вы станете для них лишь обременительной вдовой, – не останавливался Генрих.

– Мои родственники не желают вам зла, – вполголоса произнесла она.

– Вы сильнее их всех. Ваша мать встанет перед вами на колени. Вы станете королевой, Марго, – веско заявил Наваррский.

– Замолчите, – взволнованно прошептала Маргарита, приложив палец к его губам. – Даже разговоры с глазу на глаз могут быть опасны.

Генрих подошёл настолько близко, что она могла слышать его дыхание, и поцеловал молодой женщине руку:

– Наш брак политический. Пусть таким и будет. Мы лишь пешки в хитросплетении их интриг, так давайте разрушим их планы. Будьте моим союзником! Заключим пакт, тайный пакт! Не будьте мне врагом…

– Замолчите, – чуть слышно вымолвила Маргарита.

– Я вам не враг. Я – ваш друг! Станьте и вы моим другом, моим союзником. Вы будете моим союзником? – взгляд Наваррского, равно как и его прикосновения, обжигали своей искренностью и проникновенностью.

– Может быть. А теперь уходите. Уходите, – бессильно выдохнула она.

– Ваш брат? Любовник? Или оба вместе? – Генрих указал на дверь кабинета. – Не говорите, я не хочу знать. Если бы вы хотели предать меня, вы бы дали мне договорить. Я не прошу вас быть мне любовницей, но вижу, что вы честны со мной, а в данном положении мне гораздо важнее ваша преданность, чем пылкая страсть, – с чувством проговорил Беарнец.

Маргарита стыдливо покраснела.

– Возможно, когда-нибудь я смогу познать вашу признательность другого рода, а пока мне вполне достаточно вашей дружбы. Вы – истинная жемчужина Франции.

* * *

– Гугеноты будут мстить за Колиньи. Они готовят резню. Я это знаю, – говорила Екатерина, и непроницаемое неподвижное лицо королевы-матери было похоже на восковую маску: история запомнит её как зловещую убийцу и интриганку, что распростёрла свои адские чёрные крылья над французским королевством, а не как королеву-миротворицу, всеми силами старавшуюся сберечь для своих потомков страну, сгоравшую в пламени религиозных и межклановых войн, ознаменовавших период правления её сыновей. Недовольства вспыхивали по всей стране всё чаще, принимая масштабы стихийного бедствия и угрожая жизням самих представителей двора, и только решительные меры и выдержка могли сохранить им жизнь и укрепить влияние и авторитет правящей семьи.

– Расследуйте всё. Мне нужен убийца, – требовал король.

– Ты их видел? Глаза их горят ненавистью. Они оскорбляют нас. Сначала они пойдут на Лувр. Они нас всех убьют. Перебьют, понимаешь? В последнее время, слышал, были заняты сбором людей и оружия.

– У меня тоже есть оружие, и у меня есть люди! – возразил Карл.

– Их тысячи, этих свадебных гостей. Они хотят показать свою силу и теперь не остановятся.

– Колиньи мне как отец, – твердил Карл. – Я поклялся разобраться с этим.

– Не называй его так! – закричала оскорблённая Екатерина. – И не надо взывать к отцу! Если бы твой отец был сейчас здесь, он знал бы, что делать. Твой отец знал, что, какой бы ни был король, его надо уважать.

– Учись у де Гиза. Он понял, что надо первым наносить удар, а не ждать, когда нападут на тебя.

– Это обвинение? – поднял бровь от удивления Гиз.

– Нашли твой пистолет, – пожал плечами Анжу.

– Тем лучше, – губы Гиза искривились в ухмылке. – Я жаждал совершить это преступление.

– Тебя ни в чём не упрекают, – Анжу убрал непослушный локон с лица. – Надо было стрелять точнее.

– Тот, кто покушался на Колиньи, хотел обвинить в этом меня, – задумчиво произнёс Гиз.

– Тогда начинай расследование, защити Колиньи, Гиз! – запротестовала Екатерина. – Если бросишь все силы короля на это расследование, то погубишь королевство, которое я отчаянно пытаюсь возродить. После смерти вашего отца вся грязная работа на мне! И меня это не страшит! Я спасу своих детей. Я готова жизнь положить ради вас.

– Это вы приказали убить адмирала Колиньи? – Карл ужаснулся от своей догадки.

– Да, я! – вскричала королева-мать. – Я одна. Не надо было промахиваться. Твой брат прав. Теперь нужно идти до конца. Надо убрать лидеров, и немедленно – это заставит остальных успокоиться и сделает сговорчивее. Сегодня вечером, ночью. Конде, потом Добинье… Телиньи, Бовуа, Морне…

– Дюбортаса, Ларошфуко.

– Миосенса и других.

– Крюсоля, Арманьяка.

– И конечно, Генриха.

– Нет, его не надо! – захрипел король, задыхаясь от очередного приступа удушья, – не трогайте Генриха!

– Колиньи.

– Колиньи, – Карл теребил завязки на своей рубашке, лицо его было влажным от пота, глаза лихорадочно блестели, в уголках рта выступила пена. – Вы хотите смерти адмирала? Я – тоже. Тоже. Он меня подавляет – думает, что может править вместо меня. Но пока ещё я король Франции… – ему уже трудно было говорить, речь стала походить на бульканье, губы посинели, зрачки были расширены. – И всех остальных гугенотов Франции вместе с ним! Ни один из них не останется в живых. Ни один, кто мог бы потом меня упрекнуть, – уже почти скулил он.

– Так сколько… надлежит убить?

– Всех! Всех! – в исступлении выкрикивал король, корчась от боли.

* * *

Звон колоколов церкви Сен-Жермен страшным гулом разносился по галереям Лувра, заглушая истошные крики и предсмертные стоны, доносившиеся из-за двери.

Со стороны коридора раздался отчаянный стук.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Спасите! – взывал мужской голос с той стороны.

Дверь тотчас же открыли. Окровавленный мужчина, не замечая служанок, шатаясь и оставляя алые следы на стенах и коврах, бросился к ногам потрясённой Маргариты. На обагрённом до неузнаваемости своей и чужой кровью лице она узнала эти расширенные от ужаса глаза, которые ещё вчера смотрели на неё с преданностью и восхищением.

В эту минуту в двери вломились восемь человек – запыхавшиеся, разъярённые, с факелами, шпагами и аркебузами, их лица и одежды были перепачканы грязью и кровью. Один из них был особенно страшен – растрёпанные рыжие волосы, кровавый рубец через переносицу и дьявольский огонь в глазах.

– Вы в покоях королевы Наваррской, принцессы крови! Он под моей защитой, – воскликнула Маргарита.

– Это Божья кара! Он должен умереть вместе со всеми, – нападающий шагнул вперёд и нанёс удар по извивающемуся телу, но попал в плечо, второй удар пришёлся в бедро.

Примечания