- -
- 100%
- +
Змейка на моей шее неистово шипит, протестуя, но я не обращаю внимания. Понимая только одно: если изолирую источник дурмана, наши смогут одержать победу. А уж шаманами и демонами пусть займутся боги! Вот и цель моя видна: неказистая с виду курильница. Даже странно, как она умудряется тлеть так долго и в таком количестве распространять психотропную отраву?
В голове бьётся одна-единственная мысль: «остановить, остановить, остановить…» Ударила водной плетью, в надежде затушить. Ничего! Метаю внушительных размеров ревущий синим пламенем огненный шар… образуется небольшая обугленная воронка, а курильница как ни в чём не бывало подпрыгивает при взрыве и абсолютно невредимая встаёт на дно образовавшейся ямки.
Не помню, что ещё делала, но в какой-то миг навалился откат, желудок сжали голодные спазмы, и пришлось рискнуть вытащить руку за пределы сферы, впитывая окружающую меня энергию. Тут же в оставленную без защиты конечность ударил огненный шар, но лишь растворился в потоках вливающейся в тело живительной силы. И я сделала всего лишь один, но о-о-очень большой шаг вперёд, накрывая курильницу своей сферой. Краем глаза замечаю заметавшихся в паники кочевников, и сознание начинает уплывать.
Нет, это был не обморок. Неприятное чувство, словно кто-то овладел моим разумом. И вдруг так спокойно стало. Пришло понимание: всё правильно, всё так и должно быть! А потом… на глаза попались искажённые ужасом лица. Среди них угадывались смутно знакомые: кажется, педагоги гимназии, Элифан, Артон, отец… и так приятно было видеть страх в их глазах, он дурманил, опьянял ощущением неведомой ранее власти…
Всё моё существо наполняется ликованием при виде жмущихся друг к другу и озирающихся по сторонам в поиске поддержки горе-вояк.
– Ну что, жалкие людишки, – доносится из моих уст какой-то незнакомый голос, но мне всё равно, я едва не прыгаю от переполняющего меня счастья. Ведь охватившее меня ощущение ни с чем не сравнимо. Что такое секс рядом с упоением силой? Ничто! Жалкая пародия на удовольствие. – Хотите убить меня? – вырывается из моих уст вопрос, а самой аж смешно становится: «Убить! Ха! Эти-то?..»
Тот, кого я считала отцом, начинает плести какое-то заклятие, и в душе просыпается гнев: «Как он смеет?!» И тут же накатывает волна ирреальности происходящего, но вмиг отступает. Фиолетовое пламя охватывает стены моей защитной сферы. Ощутив лёгкое, но неприятное жжение, убираю качавшую извне энергию руку. «Глупцы… думают, лишат подпитки, и я сдамся? Пусть радуются! Наивные… Сил у меня хватит надолго». Божественный огонь шипит, искрится вокруг моей защиты, но повредить ей не может. Улыбаюсь. Жду, когда же спадёт закрывающее обзор пламя.
И оно постепенно истончается, словно тая. Мои цели уже видны, и в их глазах такой упоительный страх… м-м-м… и тут… воздуха начинает не хватать. Что-то душит… в панике хватаюсь за тугие, обвивающие шею кольца. Пальцы проскальзывают, не в силах вцепиться в живую удавку.
Все звуки глохнут на фоне бьющей, словно молот по наковальне, крови в висках. Перед глазами, заслоняя всё вокруг, расцветают радужные круги. Теряю равновесие… шаг в сторону… обжигающая боль пронзает пятку, ногу словно электрическим разрядом пробивает. Носа касается запах палёного мяса. Но мне не до мелких проблем типа ожогов.
Горло саднит. Лёгкие горят и, кажется, вот-вот взорвутся от всепроникающей боли. Краем глаза отмечаю, как лопается защитная сфера, но мне не до неё. Мышцы всего тела начинает сводить, подёргивая болезненными конвульсиями. Из последних сил вцепляюсь в обвивающего мою шею гада. Сквозь стук крови доносится хруст отрываемой от тела головы. Уже мёртвая гадина в последний раз дёрнулась и ослабла. Хватая широко открытым ртом вожделенный воздух, отбрасываю прочь потускневшее безголовое тельце. Мышцы ломит. Без сил, не опускаюсь – падаю на землю…
Отдышавшись, поднимаю голову: метрах в двадцати от меня застыла в ожидании прикрытая защитной сферой толпа воинов во главе с моим отцом, Артоном и Элифаном. Не понимая, что происходит, оглядываюсь по сторонам, ища потенциального противника. За спиной никого. В памяти всплывают фрагменты воспоминаний: появление здесь, то, как заметила источник дурманящего запаха, попытка пробраться к нему, ощущение удушья, шок от осознания, что это Артон…
– Что случилось? – схватившись за всё ещё саднящее горло, хрипло выдыхаю, и в тот же миг рядом вспыхивает фиолетовое пламя, сильные руки подхватывают моё тело, и я оказываюсь в хрустальной спальне.
– Всё обошлось, родная, – доносится, словно сквозь туман, голос отца. – Тебе отдохнуть надо.
В сознании всплывают обрывки чуждых мне чувств и мыслей: эйфория, упоение силой. И я уже не понимаю, где бред, где реальность.
– Элифан… – хриплю. – Что с Элифаном…
– Всё хорошо, дочка, – голос отца усталый, какой-то опустошённый. – Мы справились…
Я не заметила как провалилась в беспокойный сон. Снилось что-то сумбурное, наполненное контрастными чувствами и эмоциями. В итоге проснулась, ощущая себя разбитой, и тут же нахлынули воспоминания: и взволнованное, напряжённое лицо читающего заклинание отца, и желание уничтожить стоящих передо мной, кажущихся такими жалкими, людишек, и ужас в глазах толпы…
– Я демон… – шепчу, с ужасом осознав произошедшее.
В надежде, что это всего лишь сон, поглубже зарываюсь носом в подушку. Но ничего не меняется. Так стыдно… так горько становится. Ведь меня опьянял наполнявший их взоры панический страх. И если бы не защита отца, на моей совести могли оказаться ещё чьи-то смерти. Мало мне Эльмы что ли? Одно радует – Элифан остался жив. А в остальном… я виновата! Во всём виновата! Кто знает, что было до моего путешествия во времени: может и там, именно я была демоном? А это значит, что я убила всех, не оставив ни единого очевидца…
Артон… милая радужная змейка. На него же даже злиться всерьёз невозможно было. Он пытался остановить меня. Понимал, что одурманена магическими курениями, и нашёл единственный верный выход. А я? Память угодливо вернула звук отрываемой от тела змеиной головки. Сердце сжалось.
– Господи… почему же мне так плохо? – ни к кому определённо не обращаясь, взвыла я, сверху кто-то придушенно крякнул.
Присутствие вездесущего духа раздражало. Хотелось убраться куда-нибудь. Броситься к любимому, но захочет ли он видеть ту, по чьей вине чуть не погибли ни в чём не повинные воины и маги?
Обуреваемая такими невесёлыми мыслями, создаю портал туда, где можно побыть одной, где никто не найдёт. К сожалению, выбор мест был не велик. Мои порталы могли привести либо в определённое, известное не понаслышке, место, либо в непосредственную близость к кому-то знакомому. Последнее явно не подходит. А значит…
Глава 4 Новая подруга
И вот стою на песчаной равнине. Оба солнца в зените и припекают немилосердно. Но несмотря на пекло, ещё недавно абсолютно безжизненный грунт древнего кладбища теперь то тут, то там начинает пробивать травка. Огляделась: даже присесть негде. Да и видно за сто миль на открытом пространстве. А встречаться ни с кем не хочется. И тут вспоминаются слова Алсеи: «Артиза цветёт красиво, но это уже позади, и до сбора плодов ещё месяца полтора, если не два. Зато там легко укрыться, если не желаешь быть кем-то замеченным».
Перенос в крайний от тропинки на кладбище ряд плодовых посадок много времени не занял. Вспомнились и другие слова подруги: «…неплохо было бы выяснить, что делала там эта Моргана…»
– Вот сейчас и проверим, – отвечаю такой далёкой в этот миг эльфе.
Памятуя о том, что вторая ипостась обладает куда более обострёнными чувствами, обращаюсь. И как же спокойно сразу становится… как приятно ступать лапками по поросшей мягкой травкой земле. Высокий кустарник отбрасывает дарующую вожделенную прохладу тень. Принюхиваюсь. Ничего. Кружу, едва не касаясь носом земли, и наконец-то улавливаю слабый, едва сохранившийся след.
Не уверена, что он принадлежал именно Моргане, но других более свежих тут не было. Иду. Странно так иду. Петляя. Несколько раз выходила почти на собственный след. Словно кто-то специально пытался запутать потенциальную слежку. И вдруг отчётливо ощущаю более свежий запах. Его обладатель был здесь считанные часы назад. Я насторожилась. Кто знает: может этот некто всё ещё тут? Что он здесь делал в это время года, почему так странно вёл себя?
Боялась я не встречи с кем-то, не того, что буду замечена, и не какой-нибудь призрачной опасности для себя лично. После случившегося с Эльмой, княгиней, Артоном, и с тремя десятками педагогов нашей гимназии, включая моего мужа и трёх богов в альтернативном варианте истории… я просто не могла поручиться за саму себя в столь неуравновешенном состоянии. Ведь даже моей вечно философски реагирующей на неприятности второй ипостаси передалась моя нервозность.
Крадусь ниже травы, тише воды. И вдруг впереди слышу полный презрения голос:
– Что не нравится тебе в этой шкуре? Ничего… привы-ы-ыкнешь, – смешок, и до меня доходит, что это не кто иная, как Моргана, и она здесь явно не одна. – Думаешь, я держать тебя буду? Иди на все четыре стороны. Может охотникам или зверю какому на обед попадёшь, я ж не жадная, мне не жалко.
В ответ раздаётся тихое, но жалобное:
– Уииии…
– Не столь всё трагично! – весело вещает Моргана. – Во время затмения красной луны ты будешь превращаться в себя… ну или после смерти, – завершила вечно улыбчивая змея и, судя по звукам, начала удаляться.
Прижавшись к хранящей ночную прохладу земле, жду, обдумывая услышанное. Не терпится увидеть неведомую зверушку, судя по всему, «доброй» Морганой околдованную. И жутко жаль, что с первых минут пребывания в этом мире мне прочно вбили в голову, что снять чужую магию нереально.
Неважно кого и за что околдовала улыбчивая ведьма, исключительно из любви к искусству, врождённой вредности или пылкого и кажется взаимного чувства ненависти к Моргане, я бы попыталась отменить заклятие. Но, увы, слова, сказанные в приёмной комиссии и не раз повторённые Элифаном, глубоко засели в сознании. А без веры – ничего не получится, это я знала точно.
Всё вокруг притихло. Только изредка слышатся оттуда, где осталась неведомая тварюшка жалобные всхлипы и пыхтение. Прошмыгивая от куста к кусту, крадусь. И вдруг на небольшой вырубленной полянке моему взору предстаёт… даже в сравнении с моей второй ипостасью – маленькое чудо. Иными словами и не назвать!
Покрытая даже не щетинкой ещё, а детским пушком, эта отважная крохотуська взирала на меня печально и без малейшего страха своими умильными, обрамлёнными густыми белыми ресничками тёмными глазками-бусинками. Розовый пятачок и кро-о-охотный такой хвостик смешно и трогательно подрагивали. Ушки навострились, прислушиваясь.
– Вот и что с тобой, чудом, делать? – обращаясь в своё обычное тело, произношу.
У меня ни на миг не возникло даже мысли бросить кроху здесь. А в её глазках мгновенно зажёгся робкий огонёк надежды. Правда ушки прижались как-то странно к голове, и хвостик пуще прежнего задрожал, но было видно, что тварюшка хоть и боится, но о-о-очень хочет мне поверить.
Не дожидаясь неприятностей в виде случайно вернувшейся Морганы, подхватываю дрожащее тельце, создаю портал и с мыслью: «Будь, что будет!» – переношусь в замок мужа.
Стоит заметить, кроха при входе в портал не на шутку напугалась: начала дёргаться и едва не вырвалась. Видимо, всё магическое вызывало в малышке панический страх. Ведь большая часть населения Карпега не обладала магией. Если не считать таковой предрасположенность кого-то к умению обращаться с животными, или ковать великолепное оружие, или взращивать завидные урожаи.
Как только выявлялась такая черта (а дар к чему-либо имелся у всех поголовно), одарённое создание на веки вечные лишалось права выбора профессии. И пусть он сто раз тяготеет к ваянию статуэток и ваз, но, если суждено быть пахарем, им и будет. Ибо ценились именно такие работники, «обычных» никто на работу не брал, да и семья не позволяла в убыток трудиться.
Кто знает, кем была та, что сейчас дрожала у меня на груди?
Перенестись в спальню не решилась. В столовую тоже. А в замке мужа я, по сути, была лишь в ещё одном месте: на той самой лужайке, где, обольщая меня, будущий муж устраивал пикники. И вот стою на том самом месте, где впервые в жизни позорно попыталась обратиться, сохранив заменяющее в тот момент одежду покрывало.
От воспоминаний даже румянец на щеках выступил. Это сейчас Элифан мой муж, а помимо него уже были и Кхёрн у меня, и Артон у моей второй ипостаси, а тогда, будучи ещё невинной девой, я жутко смутилась, очутившись обнажённой перед этим сногсшибательным и невероятно обаятельным магистром.
Отпустила всё ещё не прекращающую дрожать кроху на травку, думала – убежит. Нет. Встала как вкопанная, глянула под ножки и, запрокинув головку, смотрит вопросительно на меня. На мою физию непроизвольно наползает умильная улыбочка. Приседаю, осторожно, стараясь не напугать, глажу по носику, между ушек.
– Не бойся, маленькая, я тебя не обижу, – говорю и искренне надеюсь, что это окажется правдой.
– Арх сказал ты здесь… – раздаётся неожиданно холодный голос Элифана.
Непроизвольно вздрогнув, оборачиваюсь. От ледяного взора стоящего за моей спиной мужчины, мурашки по коже бегут. Свершилось то, чего так боялась: осудил, не понял… хотя, как такое можно понять?
– Там Яр помешал, ты решила тут меня добить? – его слова режут, словно нож.
Нет, можно было бы понять, если бы обвинил в покушении на всех присутствовавших на западном рубеже, но лично ему-то что я сделала?
– Что такое ты говоришь? – в шоке вопрошаю.
По его губам, искажая красивые черты, змеится неприятная горькая ухмылка.
– Там ты смотрела на меня и раз десять пыталась достать. Спасибо твоему отцу, моя защита не выдержала бы, – говоря это, смотрит на замок, потом медленно переводит взгляд на жмущуюся к моим ногам кроху, на меня. – Что, ещё кого-то заколдовала? Странно, что в этот раз не слышится возмущённый писк. В этом доме тебе больше не рады. И верни кольцо, – добавил он холодно, а у меня сердце в пятки упало от этих слов.
– За что? – глупо спрашиваю, пытаясь рассмотреть такое любимое лицо сквозь пелену предательских слёз.
Молчит. И вдруг боль вытесняется злостью: «Вот какова его любовь! Не разобрался, не спросил! Мог бы и просто в своих глазах оправдать. Правильно говорят: лучше вырвать чувство к недостойному на корню в начале отношений, чем обнаружить гниль спустя десятилетия потерянной рядом с ним жизни!» Нащупываю дрожащее тельце возле ног, подняв, прижимаю к груди, а между поглаживаниями стягиваю словно вросшее в палец кольцо.
Ничего не видя сквозь слёзы, швыряю его туда, где, судя по голосу, стоит этот идиот. Создаю портал в единственное место, где меня уж точно НИКТО не сможет отыскать: на территорию оплаченного на несколько месяцев вперёд коттеджа на берегу живописного озера на Земле.
Очутилась я возле достопамятного бассейна. Ярко светило солнце, откуда-то из-за густой живой изгороди доносился весёлый детский смех. По всем прикидкам сейчас конец июля.
Внутрь входила с опаской. За минувший месяц тут мог обосноваться кто угодно. Двери-то, уходя, я не закрыла. Официально-то коттедж числился за мной, но в России свято место пусто не бывает, и кто-нибудь мог заселиться или втихую, или под негласное согласие получившей на лапу администрации. Но вопреки ожиданиям, в доме не было признаков чужого пребывания, все вещи, документы и даже деньги остались целы и на своих местах. Видимо охрана базы отдыха не зря хлеб ела.
Оставив робко озирающуюся по сторонам малютку в спальне, отправилась добывать нам пропитание. Стоило подумать и о дальнейших планах.
Да, сейчас у меня несколько золотых карт со счетами в зарубежных банках (своя с ограниченным лимитом и мамина, благо мы похожи, и предъявить в случае чего её паспорт не проблема), но и эти карточки не вечны, то есть средства на них. Под Питером простаивает брошенная предками квартира, однако в ней жить глупо, ибо найдут, сдать тоже нельзя, вдруг маму сюда потянет погостить. Да и видеть никого не хочется. Фирма отца пусть и осталась без владельца, но такая финансовая махина без его участия не может вмиг загнуться, хотя желающие прибрать её к рукам обязательно найдутся.
– Будем решать проблемы по мере их поступления, – уже подходя к местному магазинчику, проворчала я.
Открываю дверь… и надо ж такому случиться! Упираюсь носом в грудь не кому-то иному, а своему «бывшему»! Звучит это слишком гордо, мы встречались-то пару месяцев от силы. Хотя более длительных отношений за мной пока не замечалось. Но в этом случае дело дальше поцелуев и объятий, как можно догадаться не зашло. Меня всё устраивало, его – нет. К лету устав от его потуг, избавилась от его общества, объяснив, что улетаю за бугор. Он не сопротивлялся, видимо устал от безуспешных попыток штурмов цитадели в виде неприступной меня.
И вот оно, палево! Стою. Хлопаю невинно глазами. Казалось бы, столько за минувшее время произошло, а сейчас стою, словно ничего и не было, словно я простая девчонка, которая наврав своему парню улизнула на несанкционированную гулянку без него. Будто истории, связанные с магией, оборотнями, незапланированными свадьбами, богами, демонами и их разборками – всего лишь яркий и пугающе реалистичный сон. А действительность вот она, стоит передо мной и ехидненько так кривит весьма симпатичный ротик.
– В Испании, говоришь, лето проводишь? – приподнимая пальцами мой подбородок, чтобы не отводила глаза, проворковал он.
– Планы изменились, – виновато бормочу в своё оправдание, и в какой-то степени не вру же: то, что происходило, действительно никак не планировалось!
– Ага. Теперь это так называется? – ухмыляется Сергей. – Ну давай, помогу своей девушке сумки донести, заодно посмотрим: с кем же ты по столь дальним заграницам зависаешь.
Что тут говорить? Он вообще-то первый красавчик факультета, и за ним охота велась не слабая, стоило пролететь вести о том, что он порвал со своей прошлой пассией. Я исключением не стала, поддалась массовому психозу и… победила в этом забеге. Но почему-то при нём я постоянно робела, не знаю уж, в чём причина, но факт и по сей момент остался фактом. Вот и сейчас, вместо того, чтобы отшить, ощутив собственную вину, полепетала:
– Я только приехала… холодильник пустой… затариться надо…
А этот гад смазливый кивает, типа соглашается со всем. Или не хочет разборки на людях устраивать? В общем, накупила я куда больше, чем планировала. А что? Не мне же тащить. Он же парень? Вот пусть и отрабатывает гордое звание представителя сильного пола. И этот самый альфа-самец факультета в предвкушении дальнейшего развития событий докупает ещё литр мартини, сок, шампусик, пол-литра коньяка, и навьюченный как ишак кивает, мол показывай дорогу.
Удивляет его самоуверенность. Такое ощущение, что он даже мысли не допускает о том, что мои предки здесь могут оказаться. Причём что ещё странно: выйдя из магазина, я замешкалась, а он… не заметив, вполне уверенно повернул к дорожке, ведущей к моему коттеджу. Выходит, знал уже. Не исключено, что и здесь очутился не случайно. Интересно и давно он меня подкарауливает?
Я жутко растерянная и смущённая из-за подобного поворота событий, плетусь за ним, словно бык на скотобойню. Он по жизни позёр и устраивать сцены в общественном месте не станет, для него собственная репутация дороже всего. И выследил, небось, не случайно, искал наверняка, не скомпрометирую ли его своим неподобающим поведением? В таких местах, люди одного круга отдыхают, залётные здесь редкость – ибо дорого. И сплетни, благодаря мобильным, интернету и соцсетям, распространяются со скоростью света.
Вот и дом… милый дом. На пороге наиглупейшим образом оттягиваю минуту «икс», долго ища ключ, но бесконечно это длиться, увы, не может. Входим. Он по-хозяйски пошёл на кухню. То ли был уже здесь, то ли у коттеджей планировка одинаковая, хотя с виду все разные.
– Где пропадала? – невинно так интересуется.
А я голову ломаю: о чём именно он? То ли о моей нежданно прервавшейся поездке за бугор, то ли знает, с каких пор тут появилась? Да и вообще, что говорить-то? Ну не про Карпег же в самом деле. Я даже усмехнулась не сдержавшись, после того как представила его реакцию на слова: «Милый, я тут головкой немножко ударилась и узнала, что я оборотень, дочь бога, а ещё… я немножко замужем побыла, а… да, ещё с двумя богами переспала. Но второй раз не в счёт, то не я была! То моя вторая ипостась! Ты ж простишь меня, да, милый?»
В этот миг скрипнула дверь, ведущая в спальню. Ох! Метнувший на меня обвиняющий взор Сергей так и полыхал праведным гневом, так и кричал безмолвно: «Я знал! Я всё знал!» И никого на пороге не обнаружив, на миг смутился, а опустив взгляд и заметив всё ещё безымянную крохотусю, вконец растерялся… забавно в такие моменты мужики смотрятся… я аж залюбовалась та-а-ак мужественно отвисшей челюстью, слегка выкатившимися из орбит глазками, и странно подрагивающей бровью…
А вот заметив как минимум странную реакцию малышки, о незваном госте я напрочь позабыла. Крохопета вся скукожилась, лапки расползлись, брюшко безвольно осело на пол, а поджатый хвостик очень уж бойко задрожал. Про выпученные глазки вообще молчу, в этом она своего оппонента явно превзошла.
Стою, перевожу взгляд с одного на другую и ничегошеньки не понимаю. Малышка сейчас мою вторую ипостась в детстве напоминает жутко, того гляди от избытка чувств лужицу сделает. Обхожу Сергея, беру мелко трясущуюся кроху в руки.
– Что тебя напугало, маленькая? – шепчу в прижатое к головке ушко, а та носиком пытается мне под мышку зарыться, а сама при этом одним глазиком на моего бывшего косится.
– Странный выбор питомца, – удивлённо произносит успевший избавиться от удивления гость. – У тебя же кот был. И как они? Подружились?
Пожимаю неопределённо плечами. Не говорить же, что кот отныне в замке моего божественного папаньки обитает. Но видимо Сергея ответ не особо-то и интересовал, вопрос был из разряда америкосовского: «Как дела?» Он по-хозяйски занырнул в принесённые сумки и принялся раскладывать покупки по местам: что-то в холодильник, что-то на стол. Тарелки и бокалы словно сами по себе появились.
И тут… сглотнув набежавшую слюну, я поняла, что сейчас начнутся проблемы… ибо желудок судорожно сжался. Уткнувшаяся носом в подмышку кроха если и хотела есть, то этого никак не показывала. Наплевав на всё, присаживаюсь к столу. Тут же передо мной очутилась тарелочка, вилочки, бокалы… Какие вилочки? Хватаюсь так и не вымытыми после похода в магаз руками за ещё горячую тушку куры гриль, отрываю ножку и вгрызаюсь в обжигающее, сочное мясо.
Может Сергей и удивился такому поведению своей пассии, но то ли вида не подал, то ли мне не до него было. В общем, насытившись, вытираю жир с пальцев салфетками, и тут же встречаюсь с уже не напуганным, а каким-то грустным взглядом сидящей на моих коленях малышки.
Вот и чем её кормить? В интернете бы погуглить, да где его взять, тот интернет? Взрослые-то, по-моему, едят всё, что и люди, а малышки? Пристыженная, начинаю накладывать на ещё одну тарелку всего по чуть-чуть. Спускаю малявку на пол, и та тут же принимается с аппетитом чавкать. У меня аж камень с души упал.
Не успела вернуться в прежнее положение, а перед моим носом, в воздухе, появился бокал с шампанским, не по волшебству, конечно же, а в протянутой руке Сергея. Недолго думая, принимаю. А что? Последние месяцы выдались непростые. А когда я в последний раз пила? У-у-у-у… и вспомнить то сложно!
Как-то незаметно один бокал сменился другим, вот уже и бутылка из-под шампанского опустела. Откуда-то понеслись звуки приятной, навевающей романтические мысли музыки. И так напрягаться не хотелось. Так хорошо было. Я. Бокал с вином. Уносящая в грёзы мелодия. Свет откуда-то появившихся свечей. И какой-то приятный аромат…
Сергей что-то рассказывает и, вопреки обыкновению, я не жмусь в его присутствии, мне легко, спокойно и весело! Да и малышка, наевшись, у ножки стола прикорнула.
– А пошли купаться! – неожиданно предлагает Сергей.
– Т-ты пра бассе-ен ил-ли озеро? – неожиданно заплетающимся языком вопрошаю.
– Бассейн ближе, – озорно смеётся он, и вмиг очутившись возле меня, перекидывает мою не слишком трезвую тушку себе на плечо.
Возмутиться я не успела. Ибо от такого кульбита мой организм слегка взбунтовался: и без того видимый под непривычным углом мир закружился, к горлу подступил неприятный комок… едва сдержалась, чтобы не оконфузиться. Но потом ничего… всё в норму пришло, и жизнь снова стала прекрасна.
Солнышко, тепло, меня несут чьи-то сильные руки… дух захватывает от кратковременного ощущения полёта, и вот фейерверк брызг, сверкая в солнечных лучах, разлетается вокруг, а тело погружается в приятно-тёплую воду. Вот только что-то мешает… начинаю пытаться стянуть с мокрого тела прилипшие шмотки, и те же руки приходят на помощь: раздаётся треск рвущейся ткани, и вот она, свобода. Подплываю к бортику… в руке тут же, словно по волшебству, оказывается так и не допитый мною ранее бокал.