- -
- 100%
- +
Хорошо, что экзамен проходил рано утром и мы по обыкновению вошли в аудиторию в числе первых. В итоге, на вокзале очутилась ещё до полудня. Без проблем взяли билеты и даже умудрились отыскать сидячие места в уже объявленной на посадку электричке, на что не особо-то рассчитывали накануне праздников и многочисленных выходных.
Три с лишним часа в электричке пролетели незаметно. После успевших надоесть городских пейзажей, мы с упоением глазели на проносящиеся за окном искрящиеся в солнечных лучах заснеженные поля, луга, деревья, позднее повалил снег, да такой, что ничего было не видно за этой белой пеленой. Потом болтали о том и сём, играли в карты, а когда часть пассажиров вышла, к нам подсели двое парней с гитарой. В итоге, мы так увлеклись, что чуть не проехали нужную станцию. Распрощались наскоро с попутчиками и подхватив свои вещи, выскочили из вагона.
Станция, судя по количеству вышедших на платформу пассажиров спросом не особо-то пользовалась. Помимо нашей компашки, я насчитала ещё четверых: женщина с ребёнком, мужик лет пятидесяти и бабулька-божий одуванчик в цветастом платке и с затрапезным рюкзачком за спиной.
– Хорошо-то ка-а-ак! – бросив сумки на заснеженный перрон, воскликнула Анька и широко раскинув руки в стороны, закружилась вокруг своей оси, похрустывая свежевыпавшим снегом под сапогами. – Вы чувствуете какой тут воздух?! А природа какая, а?
Ну что тут скажешь? Не поспорить. Воздух действительно чистейший, да и окружающий станцию хвойный лес – шикарен. Чего только стоят снежные шапки на раскидистых лапах елей и сосен: пушистые настолько, что так и тянет потрогать. А как искрятся, в лучах успевшего выскользнуть из-за тучек солнца! Аж глаза слезиться начинают.
– Да-а-а… – выдохнула облачко пара Надюшка. – Красота…
Учитывая отягощающие наши плечи баулы, о том, чтобы добираться пешком до деревни даже речи не было. Вот только ловить такси здесь было негде, за неимением оживлённых трасс или крупных населённых пунктов. По словам Ани, таксисты всегда парковались возле станции в ожидании потенциальных клиентов. Однако сейчас, сколько мы не оглядывались по сторонам, ни одной таксишной машины не заметили. Собственно, автомобилей здесь вообще было – раз, два и обчёлся. Двое мужчин поднялись встречать своих гостей прямо на перрон, затем закинули их баулы в багажники, дождались пока рассядутся пассажиры и… да – уехали. А мы с девчонками – остались.
Стоим, озираемся по сторонам. Морозец щиплет щёки и нос. Ноги начинают подмерзать.
– Ну что же, – несколько расстроено, вздыхает Аня. – Давненько я зимой сюда не приезжала. Видать в это время гости здесь редкость, вот и таксисты в холостую кататься не хотят, – отводя взгляд, добавила она.
– Значит, пойдём пешком, – пожала плечами Надя. – Не в город же возвращаться из-за такой ерунды. Сколько ты говорила – час идти?
– Ну-у-у… это… летом. А так… за полтора точно дойти можно, – обрадовала нас Аня, а мы в ответ лишь обречённо переглянулись, подхватили весьма увесистые торбы и потопали к спуску с платформы.
Выйдя с территории станции прошли минут пять по накатанной и явно довольно часто используемой дороге, свернули на широкую просёлочную, с жутким, присыпанным снегом гололёдом и колеями, оставленными транспортом. Минут через двадцать пришлось остановиться на передышку. После активной ходьбы, холодно уже не казалось – под курткой я вся взмокла, так и тянуло снять шапку, но боязно – вдруг простужусь? Не хотелось бы заболеть в такой глуши, где до станции не добраться, а о врачах и вовсе только мечтать можно, как собственно и о медикаментах.
– Придём, баньку затопим, – оптимистично вещала Аня, пытаясь поднять наш боевой дух.
Постояли, отдохнули, поглазели на окружающие красоты и двинулись дальше. Вот только далеко не ушли, минут через десять руки и плечи от сумок болеть начали. Опять сбросили баулы на снег. Сейчас живописные пейзажи уже не радовали взор, хотелось в тепло, а лучше принять горячий душ и растянуться на кровати с каким-нибудь романчиком в руках. Вот только в деревне ни о каком душе речи не шло, там баня, которую ещё топить надо, и воду в неё таскать…
Не успели мы продолжить путь, как из-за поворота, оттуда, откуда мы только что пришли, послышалось фырканье, а минуту спустя показались самое что ни на сеть настоящие сани! Тащила их белая в яблоках лошадка.
– Тпр-р-р… – поравнявшись с нами, крикнул возница, и кобылка послушно остановилась. – Далеко ль собрались? – поинтересовался восседающий на санях дедок в шапке ушанке, фуфайке и валенках.
– До Карбихи, дед Степан, – стаскивая натянутый чуть ли не до подбородка капюшон, радостно воскликнула Анька.
– Ох! Да никак к Федотовне гости пожаловали?! – покачал головой, явно узнавший нашу подружку дедок и неожиданно прытко для своего возраста соскочив на дорогу, начал сдвигать свою поклажу на санях, освобождая место. – Ну садитесь, девки. Подвезу. Бурка вмиг нас домчит, а мне всё веселее будет.
Пока ехали, возница расспрашивал как жизнь в городе. Ну и местными новостями поделился: кто женился, кто родился, кто преставился, у кого корова телилась, а чья жинка налево пошла.
Мне эти рассказы ни о чём не говорили, так как людей о которых речь шла, никогда в глаза не видела, а вот Анютка на некоторые новости реагировала весьма оживлённо. Оно и понятно, помнится подруга рассказывала, что в детстве все каникулы у бабушки проводила.
На лошадке ехать было куда веселее, чем пешком топать тяжёлые сумки на себе волоча. Вокруг красота: тучки окончательно разбежались, небо синее-синее, солнышко светит, снег искрится и скрипит под полозьями, лошадка нет-нет да всхрапывает. Вот если б нас сразу со станции на коняшке забрали, так вообще ощущение было бы будто в сказку попали.
Вскоре впереди показался просвет между деревьями, за ним пошли то ли луга покосные, то ли поля, зимой-то не разобрать, видно лишь, что равнина и ни единого деревца или кустика вокруг. А дальше мелькнул знак с наименованием населённого пункта и потянулись заборы. Не дачные сетчатые и не зажиточные из железа да камня, а обычные – как в старинку в деревнях и водилось – деревянные. За ними виднелись бревенчатые хоромы под серыми шиферными крышами. Из труб дымок вьётся, где-то скотинка блеет, мычит, собаки как заведённые брешут.
Деревня как ни странно оказалась немаленькой. Или это только впечатление такое складывалось, ведь по сравнению с садоводствами здесь участки огромные, соток по шестьдесят, а то и больше. Помимо основательных деревянных домов имелись в каждом дворе хозяйственные пристройки типа скотных дворов и сеновалов, плюс огороды и сады.
Проехав почти через всю деревню, миновали кладбище, явно заброшенные, ещё советских времён скотные дворы, и уже за ними остановились возле очередных хором.
– Тпр-р-р-р… – крикнул возница. – Вот и приехали! – говорит, а сам соскочил с саней и к калитке во двор направляется. – Федотовна! – крикнул он. – Привечай гостей дорогих!
Мы тем временем слезли с саней, забрав свои пожитки.
– Пойдёмте, – улыбнулась Анюта, и завидев вышедшую во двор пожилую женщину, с визгом: – Бабушка!!! – кинулась навстречу хозяйке дома.
Старушка, зябко кутающаяся в накинутую впопыхах и не застёгнутую фуфайку на вид смотрелась лет на семьдесят. Зрение видать у неё было не очень хорошее, она долго щурилась, силясь разглядеть – кто ж к ней в гости-то пожаловал? А разглядев заулыбалась и вмиг забыв о морозе раскинула руки заключив внучку в объятия.
– А я с подругами! – тут же выпалила Анька.
– Ну и хорошо, – улыбаясь, кивает бабка. – Да, что ж это мы всё во дворе да во двое? Спасибо Степан, с меня причитается!
– Сочтёмся, – отозвался дедок, и хитро подмигнув нам на прощанье, вернулся к саням.
– А вы в дом заходите, нечего тут мёрзнуть, – причитала Анина бабка.
Взойдя на высокое крыльцо, прошли в помещение исполнявшее роль веранды. Тут было холодно, что и не мудрено при таких-то окнах почти во всю стену. Зато светло. Возле одной стены стоит диван, у другой длинная лавка, у третьей старинный секретер и большой покрытый клеёнкой стол. Затем мы миновали небольшой мрачный коридорчик из которого уходило три двери, и наконец-то попали в жилую часть дома. Здесь было жарко натоплено и пахло свежей выпечкой.
– Разувайтесь, – кивнула нам Аня, указав взглядом на полочку с обувью.
– Вот как чуяла, – бормочет тем временем старушка. – Тесто с вечера поставила да пирогов сегодня с утра напекла. Вы раздевайтесь, раздевайтесь. Вещи в комнаты отнесите… Ань, покажи гостям куда идти! Я пока на стол соберу. У меня тут щи есть… – уже вовсю шуруя кочергой в настоящей русской печи, приговаривала хозяйка.
Дальше я не расслышала. Аня повела нас вглубь дома. Из той комнаты, где осталась хозяйка дома, выходили три двери. Через одну мы пришли, что было за второй неведомо, но судя по всему, там комната Аниной бабушки, через третью сейчас попали в ещё один небольшой мрачный коридорчик, из которого тоже выходило три двери.
– Это моя комната, – подруга пошуршала рукой по стене, в поисках выключателя и тут же пришлось зажмуриться, после темноты – свет ослепил. – А вы выбирайте из этих двух, она кивнула, указывая нам направление.
Обе спальни ничем особым не отличались, поэтому и думать было не о чём, я заняла ту, к которой ближе стояла, вторую Надя. Не успела снять куртку и распаковали сумки, как на пороге нарисовалась Анька:
– Пойдём есть. Заодно с бабулей познакомитесь, – говорит. – А потом баньку затопим.
Глава 3 Гадания на суженого
То ли поздний обед, то ли ранний ужин прошёл в приятной дружественной обстановке. Щи знатные оказались, пироги вообще выше всяких похвал. Хозяйку дома звали Клавдией Федотовной, но она нас попросила звать её по-простому – бабой Клавой. Не знаю уж, как Наде, а мне так проще, так как «Федотовна» звучало для моего слишком уж городского уха как-то диковато и чуждо и никак не желало ложиться на язык, так и хотелось Фёдоровной бабулю обозвать.
– Ба, – к концу трапезы, потянула Аня. – Мы с девчонками погадать хотели. Они правда во всё это не верят, ну и ещё думают, что гадать только на Крещение можно.
– Отчего ж только? Почитай каждый второй день какой-никакой, а праздник и, гадания в эти дни сильны, – промокнув рот тряпочной салфеточкой отозвалась старушка. – И сегодняшний день как раз такой. И не только гадания, но особливо – привороты.
– Ух ты! – оживилась Анютка, у которой аж глаза в предвкушении засверкали.
– Вот, вы, например, собрались баньку сейчас истопить. Там как раз и погадать можете. Только опасно это, девоньки, так что забудьте, – отмахнулась бабка.
– Ну-у-у ба-а-а… – заканючила наша неугомонная блонди.
– Сто раз тебе говорила – забудь! – строго припечатала хозяйка дома.
Ох! Что тут началось! В общем, мы добрый час смотрели на то, как Анька заламывая ручки и так и сяк уговаривает бабушку. И таки уломала же! Что уж там? Даже наш с Надей скептический настрой растаял без следа.
– Ладно уж, расскажу пару способов, но… обратного пути не будет: узнаете о подробностях и придётся гадать. Иначе такие беды повалят, что и жизни не мила станет! – стращает бабка, а я мысленно усмехнулась – знала бы она какие у меня беды, поняла бы что пугать поздно – пуганая.
– Как? Как? Как? – едва ли не подпрыгивая от нетерпения на месте, затараторила Анька.
– Тут есть несколько вариантов. Уж какой выберите в первую очередь – вам решать. Но применить придётся оба.
– Бабу-у-уль, не томи… – скорчила жалобную мордашку Аня.
– Это, девоньки, старинный обряд, дающий возможность пообщаться с бесовскими силами в «нечистом месте», как в старинку говаривали и поворожить на судьбу. И вот вам прямо сейчас решить надо – рискнёте ли его использовать? Ибо зная его человек обязан применить иначе начнётся полоса неудач, да такая что жизнь не мила станет.
Мы переглянулись, и как-то синхронно кивнув, притихли, слушая вкрадчивый голос рассказчицы:
– Творится этот обряд в полночь. Перед походом надобно снять с себя нательный крестик, кольца, цепочки, коли таковые имеются. На одёжке не должно быть никаких поясов или узлов, а во время обряда ни в коем случае нельзя скрещивать ноги и руки. Идти в баню надо молча, ничего не спрашивать, на вопросы не отвечать. Вот в старые времена вообще в одной рубахе и босиком шли, ещё и лицо платком накрыв, чтобы прохожие случайно не узнали. Вам это не надобно, тут и так никто вас не увидит на отшибе-то, да и темно уже будет. Так вот, в полночь зайдёте в баню, сядете на полку голой попой и трижды произнесёте:
«Банная доска-половица,
Приносная банная водица,
Банный потолок, банный полок,
Покажу вам то, чем детей рожают,
А вы мне покажите то, что ожидает».
– На листочек бы записать, – засуетилась Анька. – Так враз и не запомню.
– Там, возле телевизора лежит карандаш и листочек. Возьми, я потом заговор продиктую, – кивнула баба Клава, а сама тем временем продолжила рассказ: – После этого встанете да попятитесь задом к печи, сунете руку в поддувало, прихватите золы с камнями…
– А сколько надо той золы? – неожиданно подала голос Надюха.
– Столько, сколько в горсть поместится, – ответила старушка и продолжила поучать: – Промоете добычу через сито и посмотрите, сколько там камней осталось. Запомните количество, ну и учтите – мелкие камни предрекают бедную жизнь.
– А что в итоге узнать-то можно? – не вытерпела Аня.
– Ох и непоседа ж ты! – всплеснула руками старушка, но всё же поведала какие ответы получить можно: – Если один камень в решете, будешь вечно одинока. Даже выйдешь замуж, то вскоре разведёшься или овдовеешь. Такому человеку лучше уж одному куковать, чтобы другим жизнь не портить. Хотя… такие люди и сами-то не долго землю топчут, короток их век.
– Что-то не нравится мне такое гадание, – пробурчала я.
– А ты ж как хотела, девонька? Чтоб всё обязательно предсказывало жизнь сказочную, будто ты как в масле кататься станешь? Жизнь она знаешь ли разная бывает. А гадания её изменить не в силах, лишь предсказать.
– Да не слушай ты ей, ба, – влезла Анька. – Что там дальше-то?
– Коли два камня обнаружишь, то дважды замужем побываешь и родишь двоих малышей. Врагов будешь иметь большое множество, а вот с деньгами беда бедой. Те кто два камня вытянул обычно проживают о-о-очень долгую жизнь, только надобно им глубокой воды сторониться, да холодов опасаться.
– Это ещё почему? – вновь подала голос Надя.
– Потому как, плавать они могут уметь, но всё одно в глубокой воде очутившись скорей всего потонут, ну а холод… Застужаются насмерть. Или же болячки через него смертельные получают.
Мы с девчонками переглянулись, а я аж поёжилась от таких перспектив.
– Ну так вот, ежели три камня в решете окажется, то быть тебе мужней женой, вот только гулять он будет по страшному и одно утешение останется – ваши детки.
– Жесть! – не выдержала я.
– Четыре камня. Будешь всю жизнь маяться под гнётом наглой и вздорной свекрови.
– Ба-а-а??? – протянула растерявшая былой задор Аня. – А хорошее что-то в этом гадании предусмотрено?
– Есть… Вот как раз, если пять камней обнаружишь, то ждёт тебя беззаботная, счастливая жизнь с богатым и добрым супругом. Здоровье будет богатырским, а детки радовать родителей послушанием и умом.
– Ну слава богу, хоть после пяти камней можно вздохнуть спокойно, – как-то нервно выдохнула Надя. – Придётся загребать золы побольше, чтобы точно много камней было.
– Наивная, – невесело усмехнулась старушка. – Вот, если ты шесть камней вытянешь, то ожидать тебя будут кражи или пожар, болезни всяческие, да и вообще, жизнь недолгой будет.
– А семь? – воззрилась на неё Аня.
– Это тоже дурной знак, предсказывающий тихое помешательство и смерть детей, – вздохнула старушка. – Ну а восемь и более камней, тоже ничего хорошего не сулят: жизнь-то долгая будет, но суетная, ждёт такого человека много обид и мало радости.
Какое-то время мы сидели молча и переваривали полученную информацию. Как-то боязно было гадать, если куда не плюнь, всё пакость какая-то, какова вероятность, что из бесконечного множества комбинаций удастся вытянуть именно пять камней? Слишком низкий шанс, как не крути.
– Ну и чего пригорюнились затихли? – нарушила тишину старушка. – Баня сама собой не истопится.
– Да что-то не хочется мне гадать так, – честно призналась Аня.
– А чего бояться-то? – вскинула седые брови её бабуля. – Гадание же ничего не меняет, а лишь показывает, что судьбой предписано, а вот знаючи, можно попытаться и супротив неё пойти, изменить что-то.
Какое-то время мы с девчонками тупо пялились на скатерть не решаясь встать из-за стола. А потом Аня робко подняла взгляд на бабушку и спросила:
– А подобрее никакого гадания нет?
– Есть, но от прошлого гадания вас это уже не освобождает, – припечатала она. – Ну так вот, вымоетесь вы в бане и голышом на улицу выскочите, держа веник в руке. Повернётесь спиной к бане и через себя, не оборачиваясь, зашвырнёте веник на крышу бани. Куда укажет метёлка, с той стороны света ваш муж. Вот только встретитесь ли вы с ним или нет, это гадание не расскажет, но если встретите суженого, то… В общем, если вниз ручка от веника укажет, то муж будет заботливый и покладистый, жить душа в душу будете. Если вверх, то строгий и придирчивый. Если вправо, то хорошая жизнь с богатым мужем ждёт, влево – трудная и… с бедным.
– Хрен редьки не слаще, – вздохнула Аня.
– Ну не скажи, – задумчиво произнесла Надя. – Тут главное, чтобы веник не вверх и не влево повернулся, остальное очень даже ничегошное.
– А может… – собралась канючить Анька.
– Не может! – неожиданно резко рявкнула бабулька. – Всё, хватит с вас пока что. Записывай заклинание. Покамест баню истопите – выучите. А там уж и полночь наступит, – уже спокойно добавила бабка, а мы с девчонками переглянулись и только вздохнули горько, пребывая в ужасе от предстоящего действа.
И вот же, чудо, когда ещё там, в коридоре института Анька завела речи про гадание, я в них ну ни на йоту не верила, а сейчас… Сейчас жутко настолько, что поджилки трясутся. Лучше уж всю жизнь прожить судьбы своей не ведая, чем вот так трястись, а потом узнав ответ – маяться.
– Ах, да! – спохватилась старуха в тот момент, когда мы оделись, обулись и взяли вёдра собираясь воду таскать и баню растапливать. – Чуть самое главное-то не забыла!
Мы аж запнулись на пороге от такого вступления.
– После гадания, того что с заклинанием, ночью вы суженых своих увидите.
– Хи! – неожиданно развеселилась от таких речей Анька.
– Ик! – нервно вторила ей Надюха.
Ну а я… я, тихо так к стеночке прислонилась, чтоб в случае чего помягче в обморок шмякнуться, а-то кто знает, что нам сейчас ещё поведают про этих суженых.
– Ну так вот, – словно бы и не замечая нашу реакцию, продолжает вещать бабка: – Увидать-то вы его увидите, но то не он явится, а дьявол под личиной суженого. И запомните: во всех гаданиях, где вам жених является в зеркале ли, в отражении воды ли или во сне, не важно, это не он, это – дьявол!
– Ик-ик! – раздалось слева.
– Э-э-э… – проблеяла справа от меня Анька. – Ба-а… а может это… Кофейку тройную дозу и нафиг его этот сон, а?
– Не выйдет, дорогуша, – усмехнулась старуха. – Не сегодня, так завтра его увидишь, так зачем оттягивать неизбежное?
– Ик! – не отличилась оригинальностью Надя, но потом всё же выдавила: – А если у меня два мужа будет?
– Значит двое во сне и придут, – словно само собой разумеющееся пояснила старуха. – И от судьбы вам всё равно не уйти. Поэтому не перебивайте, никак не даёте самое важное сказать. Первые секунды дьявол не имеет над вами силы, и вы можете успеть рассмотреть принятый им облик. А как только запомните отличительные черты, тут же говорите: «Чур меня! Чур меня! Чур меня!» Эти простые слова изгонят нечистого.
– Э-эм… – промычала Аня. – Ну с зеркалом, водой и прочим тому подобным всё ясно, – говорит. – Но как во сне-то?
– Поверь, захочешь душу свою спасти – сумеешь, – отозвалась бабка и скрылась за дверью в свою спальню.
Вышли мы на улицу. Мороз такой, что кожа на щеках горит и в носу пощипывает. Снег под ногами поскрипывает. Но ничего, к тому времени как воды натаскали, даже вспотеть успели. Банька у бабы Клавы была знатная – огромный предбанник, за которым сразу же располагалась большая парная, с открытой каменкой и полками вдоль стен, способная одновременно вместить человек десять. Мы с Надюхой дров быстро наносили и принялись заклинание учить, пока Анька с заслонками что-то мутила и каменку растапливала. Топили здесь по-чёрному, я такую систему вообще впервые видела. Процесс этот оказался долгим: пока растопили – раскалив каменку, пока, прогорело всё, да выветрилось.
– Вы пока в доме подождите, – наконец-то управившись с основными делами, произнесла Аня. – Я до соседей сбегаю, веник попрошу. А-то у бабули только два нашлось, а нас-то трое.
Вернулись мы с Надюхой в дом. Бабульки Аниной не видно нигде, наверное, закрылась в своей комнате и носа не кажет, ну и ладно, а то, не дай бог ещё каких страстей понарассказывает. В итоге, к банно-прачечным процедурам приступили в начале двенадцатого. Банька протопилась не слишком сильно, но у нас желания прямо-таки париться и не было. Тепло? Тепло. Вода горячая есть? Есть. Ну и зола вон остывает для гадания на женихов.
Вымылись по-быстрому и как были, так голышом в предбанник и выскочили. Там, Анька нам веники вручила и мы, весело вереща от, пощипывающего разгорячённую кожу, мороза и хрустящего обжигающего снега под ногами, выбежали во двор, встали спиной к баньке, как нас бабка Клава учила… В общем, зашвырнули по очереди веники. Благо небо ясное было, и луна огромная, поэтому удалось рассмотреть кому что гадание напророчило. А вышло так: метёлка у всех троих в одну и туже сторону показала, и лежали они все ручкой вниз.
– Здорово! У нас мужья будут с одной и той же стороны и все покладистые будут и жить душа в душу. Только у Надьки муж чутка побогаче наших будет, во-о-он видите, метёлка повернулась немного вправо, – проанализировала увиденное Анька, и зябко поёжившись, махнула рукой, чтобы в баню бежали. – А веники завтра с крыши снимем, – уже на ходу добавила она.
Настроение как-то сразу приподнялось. Не так и страшно гадать оказалось.
Пока мы по улице голышом носились, банька на распашку стояла и слегка выхолодилась. Забежали мы в предбанник, захлопнули дверь за собой и давай полотенцами растираться, чтобы согреться. Только-только успели выданные нам хозяйкой рубахи натянуть, как откуда-то с улицы, а вернее, из бабкиных хором донёсся бой настенных часов, извещающих о наступлении полночи. Чудно как-то, вроде и баня основательная из толстого бревна выложена, и дом, а вот слышно же.
Как нам и велела хозяйка дома, крестики, кольца, цепочки мы сняли заблаговременно, а сейчас, молча и даже не смотря друг на друга, вернулись в парильное отделение. Задрав рубахи сели на полку голыми попками и трижды сбивчивым хором произнесли:
«Банная доска-половица,
Приносная банная водица,
Банный потолок, банный полок,
Покажу вам то, чем детей рожают,
А вы мне покажите то, что ожидает».
Потом словно по команде встали, и развернувшись спиной к печи, попятились к ней. Боязно, пусть угли уже давно прогорели и почти остыли, но сама-то каменка жаром так и пышет. Воды ливани и только шипение слышно будет, а всё кругом паром заволочёт.
Не знаю уж, как там девчонки, в их сторону не смотрю, коль уж не велено, но сама крадусь медленно назад. Так и подмывает обернуться и глянуть, но страшно – напугала бабка всякими страшилками. Когда почуяла что по ногам жаром от каменки повеяло, медленно наклонилась как можно ниже, просунула руку промежду ног, потянулась, да и зачерпнула горсть золы. И только сейчас осознала, что всё это время, пока к каменке шла – не дышала, а в момент, когда за золой лезла ещё и зажмурилась.
Рядом послышались охи-вздохи. Взглянула на подруг. Анька уже вовсю в решете золу просеивает, Надюшка стоит рядом, сжимая крепко кулачок, и с любопытством заглядывает под руку подруге.
После этого встанете да попятитесь задом к печи, сунете руку в поддувало, прихватите золы с камнями… Тихо в бане, только сопение наше и слышно, да то как Аня по решету пальчиком перекатывает от трухи отделяя.
– У-у-уи-и-и-и!!! – заверещала Анька, заставив меня шарахнуться в сторону от неожиданности. – Пять!!! Девчонки, пять кусочков!
Мы пока молчим, а то мало ли, вдруг старуха забыла нам указ дать, и мы своей преждевременной болтовнёй беду на свои головы накличем.
Пришёл наш с Надькой черёд золу просеивать. Переглянулись мы и я тихонечко так, в сторонку отошла очередь подруге уступая.
– Четыре, – вздохнула она.
Я тем временем решето из её рук принимаю, напрягая память: пять самый идеальный вариант, четыре – проблемы со свекровью. Что-то мне выпадет?