Рецепт счастья

Мысли начали проступать сквозь шум, острые и безжалостные:

«Полмиллиона. Директор. Филиал. Было бы круто, если бы не одно большое НО: Цена вопроса – я сама. Стать тем, кого он во мне уже увидел. Проституткой в дорогой упаковке».

Руки на руле сжались так, что костяшки побелели.

«Или – конец карьеры. Чёрная метка. “Неудобна”, “некомандный игрок”, “эмоциональна”. Они сожгут мою репутацию дотла».

За окном мелькали огни гирлянд, нарядные витрины, люди с пакетами подарков. Чужое, беззаботное праздничное кино жизни. Она чувствовала себя за стеклом аквариума, в толще ледяной, неподвижной воды.

На светофоре у центральной площади она машинально повернула голову к панорамным окнам премиального гастронома. И увидела его…

Максим. Он стоял у витрины с винами, в лёгкой, непринуждённой позе, обсуждая что-то с сомелье. Его профиль в мягком свете софитов был безупречен. Он смеялся. Наивная она недельной давности впала бы в расчёты: "случайность", "судьба", "шаг вперёд", "перспективы".

Сейчас она просто смотрела. Без трепета. Без надежды. С холодным, почти клиническим интересом. Этот мужчина, этот «идеал», был теперь не объектом желания, а частью уравнения. Переменной в задаче, которую ей подбросил Владимир Петрович. Ключом к тендеру. Или ключом к её уничтожению. А ведь мог стать дорогой к счастью…

Светофлор сменился на зелёный. Лина плавно тронулась с места, даже не обернувшись. Она не позволила себе задержать взгляд. Это был первый, маленький, но осознанный акт неповиновения. Всему… Внешним обстоятельствам, и той части себя, что ещё недавно виляла хвостом при виде этого глянцевого силуэта.

Оставшийся путь она проехала на автопилоте. Мысли начали структурироваться, превращаясь из хаотичной боли в четко выстроенные в иерархии важности тезисы:

Война объявлена. Владимир Петрович не просил – он шантажировал и покупал. Значит, он враг.

Максим, больше не счастливый билет, а территория боевых действий. Нейтрализовать его влияние или использовать? Пока неизвестно. Но любое движение в его сторону надо взвешивать. Оно может быть смертельно опасно.

Нужна информация. О деталях тендера. О слабых местах компании. О компромате на Владимира Петровича. Должен быть, у таких, как он, он всегда есть.

Нужен союзник. Кира? Нет, девчонок нельзя втягивать в это болото. Нужен кто-то внутри системы, но с подмоченной репутацией или своими счётами к директору.

Пентхаус встретил её гулкой тишиной. Она не включила свет, прошла в гостиную, сбросила пальто на диван. Подошла к окну. Город внизу сверкал, холодный и прекрасный. Её цитадель. Её трофей. Который теперь мог стать золотой клеткой или плацдармом для отступления.

Она не плакала. Слёзы были бы реакцией на обиду, на несправедливость. А она чувствовала нечто иное – оскорбление интеллекта, профессионализма и себя как личности. Это лечилось не слезами, а действием.

Первым делом она взяла ноутбук. Личный, некорпоративный. Может перестраховалась, но береженого бог бережет.

Открыла новый, зашифрованный файл. Озаглавила его сухо: «Тендер „Атлант“ (корпорация Демидова). Ситуационный анализ». И начала записывать всё: слова директора дословно, насколько помнила, свои наблюдения за Максимом, список потенциально лояльных коллег, возможные риски.

Потом подошла к мини-бару. Сегодня это был не бокал вина для расслабления. Она налила в тяжёлый хрустальный стакан мерзлой воды из кулера и выпила залпом, чувствуя, как холод растекается внутри, гася последние угольки паники.

По мере успокоения в голове сформировался план действий на ближайшее время:

Полное внешнее спокойствие. На работе – никаких изменений. Улыбка, эффективность, лояльность.

Информационная блокада. Никаких личных разговоров по рабочим телефонам, никаких сообщений о ситуации даже подругам. Проверить, не стоит ли слежка. Паранойя она такая…