Ангард!

– С самого верху?

– Именно. Там все чисто. На крупные партии товара госзаказ. Воловой исправно платил налоги в казну. И откаты исправно.

– Вообще-то, убийство странное. Очень, – задумчиво сказал Барышев.

– Это уже ближе к сути, – перевел дух Алексей. Странное, значит, не служба безопасности виновата. От маньяков никто не застрахован.

– Отойдем-ка в сторонку.

Барышев положил на его плечо огромную руку. Лучше сказать, длань. Выразительнее. Леонидов пошел за Серегой, словно бычок на веревочке. Попробовал бы не пойти! Отошли.

– Ну? – напряженно спросил он.

– Все это некстати, – поморщился Серега. – Мне в ближайшем обозримом будущем капитана должны дать. В должности повысить…

– К слову «оперуполномоченный» добавить приставку «старший».

– Не иронизируй, Леша. Ты знаешь: у меня проблемы с жильем. Ну, сколько можно снимать квартиру?

– Понимаю.

– Зря я, что ли, учился?

– Ты – молодец! Уважаю.

– Леша…

– Я серьезно. Подхватил упавшее из моих рук знамя. Я понимаю, как вам с Аней тяжело.

– Да не то слово! И ты хорош. Свинью подложил.

– То есть? – опешил Леонидов.

– Сбежал из «Алексера». В должности коммерческого ты ее неплохо прикрывал. Мою жену.

– Насколько я в курсе, из короткого декретного отпуска Анна вышла на прежнее место. Директором магазина. Я звонил Ирине Сергеевне.

– Да знаю я! Все знаю! И причину, по которой ты ушел: Серебряков-младший. Но… Убийство Волового – это ЧП. И как назло, на моем участке. В такой момент…

– Разве дело не забрали? – сухо спросил Алексей. – Насколько я в курсе, расследовать особо важные дела в компетенции особого отдела.

– Пока еще непонятно: что это? Убийство или несчастный случай? Особо важные люди не торопятся взять на себя особые обязательства. А у меня работы по горло. Зашиваюсь. Что делать?

– Пиши отказ в возбуждении уголовного дела. Раз несчастный случай. Воловой шел, шел и споткнулся. Мимо ехала машина, которая случайно задела его колесами. Он от страха забыл как дышать, и умер.

– Ерунды не говори, – уже в который раз поморщился Барышев. – Не время сейчас для шуток.

– А что ты от меня хочешь? – разозлился Алексей. – Ходишь кругами. Давай в лоб.

– В лоб? Ты – мое особое обстоятельство.

– То есть?

– Ты мой друг. И ты – начальник его службы безопасности.

– Я виноват в том, что его убили?

– Мог бы сказать сейчас правду.

– Ты мне не веришь?! Не было у него врагов! Ну, не было!

– Хорошо, – устало сказал Барышев и сделал два шага назад. – Вот здесь он стоял. Долго стоял. Минут пятнадцать. Для делового человека, у которого время расписано по минутам, солидный срок. А он стоял и ждал. Топтался на обочине. Потом сделал два шага вперед. И очутился на проезжей части.

Барышев сделал те самые два шага вперед. Алексей внимательно следил за его манипуляциями.

– Он очутился на проезжей части. И здесь его на полном ходу сбила машина марки «Форд». Черного цвета. Просто-таки врезалась, аки в столб. Воловой этого явно не ожидал. Даже не среагировал, как в один голос утверждают свидетели. Воловой упал, ударился головой о бордюр, «Форд» притормозил, дал задний ход, и колеса вновь проехались по телу. Раздавили грудную клетку. «Форд» – большая машина. Полторы тонны Петра Андреевича утюжили. Именно утюжили. То есть, водитель давил Волового сознательно. Какой уж тут несчастный случай!

– И как это жестоко!

– Да, – согласился Барышев. – Жестоко и цинично. Тем более, что Петр Андреевич, как ты утверждаешь, был хорошим человеком.

– И с хорошими людьми это случается, – вздохнул Алексей. – Смерть. А странность-то в чем?

– Странность? Убийца не прятался. Напротив, хотел, чтобы его увидели. Даже стекло опустил. Рисовался.

– И ты боишься, что не раскроешь это убийство?! Да тут дел – максимум на пару дней. Не парься.

– Когда я чего-то не понимаю, это значит, что преступник понимал слишком уж много. Когда убийство разыгрывается как по нотам, когда преступник пытается скрыться, это правильно, это в порядке вещей. А здесь что? У нас есть подробное описание. И убийцы, и машины. Почти все цифры номера. Не счесть свидетелей. Воловой убийцу знал, потому что его ждал. Знал давно, потому что ждал долго. Терпеливо. Как ждут только старых друзей. Которым можно все простить. В том числе опоздание. Осталось зайти к жене Волового и выяснить: кто этот человек. Так просто. Уверен: его фотографии есть в семейных альбомах.

– Так просто, – эхом откликнулся Алексей. – Ну а я-то тебе зачем?

– На тот самый случай, если преступник умница необыкновенный. Если это блеф.

– Это блеф, – сказал Алексей. – Двойное дно. Нельзя убить такого человека, как Петр Воловой среди бела дня, показавшись при этом во всей красе. Если только это не наемный убийца, которого за углом ждет вертолет. А вертолет ждет миномет. Приземление обоим не гарантируется. Убил человек, дни которого сочтены. И который знает это.

– Пойдем к жене Волового вместе. Ты же хорошо ее знаешь. Помоги.

– Думаешь, мне легко?! Как я ей в глаза посмотрю?!

– Леха, наберись мужества, – Барышев отвел глаза. – Анастасия Вячеславовна – наш главный свидетель.

– Насколько я знаю эту женщину… – он замялся. – Никакого разговора не получится. Это для нее огромное горе. Да что там! Она любила мужа! И только мужа! Ты понимаешь? Любила! Она сейчас не в состоянии давать показания.

– А домработница? С ней-то можно поговорить?

– У них гувернантка.

– Она знает друзей семьи. Нам нужны фотографии. Машина машиной, но тот, кто был за рулем… Я уверен – он близкий друг семьи.

– Ладно. Пошли.

Леонидов развернулся и решительно зашагал к дому, где жили Воловые. У него все еще не укладывалось в голове. Убили Петра Волового! Завалили самого Вола! Барышев все сказал верно. Если это был старый друг босса, значит, он, Алексей Леонидов, этого человека знает. По долгу службы. Не может не знать, ибо они с Воловым и его семьей тесно общались. На даче у него Алексей тоже бывал. Шашлыки жарил. Вино пил.

Проморгал. Как?!

Он ехал в лифте и грустил: буквально через минуту его обвинят во всех смертных грехах, и за дело. Петра Андреевича проморгал. Настю Воловую откровенно жаль, Леонидов тайком ей симпатизировал. Тайком, потому что Александра по привычке его ревновала, памятуя о бурных похождениях мужа до того, как они поженились.

Настя не была красавицей, скорее напротив. Петр-то Андреевич был видным мужчиной высокого роста, аж метр девяносто, а Настя не больше метра шестидесяти, на фоне богатыря-супруга просто кроха. В юности худенькая, субтильная, после трех тяжелых родов она располнела, черты лица расплылись, начались болезни. Настя страдала от тяжелого заболевания почек, кожа ее лица была пористая, землистого оттенка. Супруга Волового постоянно ходила по врачам, а порой ложилась в больницу, очищать измученный организм от всякой дряни. Но хотеть еще детей из-за этого не перестала. По натуре Настя была неисправимой оптимисткой, ее ничто не могло подкосить, заставить впасть в уныние, перестать надеяться.

– Я тебе, Петька, еще сына рожу. Обязательно! – смеясь, говорила Настя, возвращаясь из очередной больницы.

Про таких женщин говорят: в них что-то есть. В том, что Воловой обожал жену, не было ничего странного. Путь от бедности к богатству они прошли вместе, бывало всякое. Настя смеялась, разбавляя водой тушь для ресниц, когда не было денег, чтобы купить новую. Смеялась, штопая мужу носки и ставя кожаные заплатки на истрепанные джинсы сына. Смеялась, когда маленькая дочка подарила на день рождения бусы, сделанные из макаронных изделий, теперь уже от счастья. Нанизанные на суровую нитку «перья», любимые Настины бусы. И до сих пор любимые, хотя супруг задарил золотом-бриллиантами. Потом она также звонко смеялась, стоя на Эйфелевой башне, рядом с любимым Петей. Внизу был Париж. Ей было смешно, что жизнь такая странная, непредсказуемая штука.

Непредсказуемая…

Леонидов знал, что восемь лет назад Анастасия вывозила мужа с модного курорта, со сломанной в двух местах ногой и травмированным позвоночником. На экскурсии в Аквапарке огромный Петр Андреевич неудачно упал с водяной горки. Точный диагноз могли поставить только в Москве, по месту жительства, там же оказать квалифицированную медицинскую помощь и при необходимости сделать операцию. На руках у Насти кроме стонущего от боли мужа было двое детей. Четырехлетняя девочка плакала от страха. Надо было срочно найти вертолет, потом погрузиться на самолет. Но Настя справилась. Маленькая женщина, которая мужественно переносила любые невзгоды.

Справится ли она теперь?

– Спокойно, Леша, – положил ему руку на плечо Серега Барышев.

– Я спокоен.

Дверь в секцию, где находились обе квартиры Воловых, была не заперта. И дверь в саму квартиру, как оказалось, тоже. Друзья долго шаркали ногами в прихожей, чтобы обозначить свое присутствие. Никто к ним не выходил. Но, наконец, в просторном холле появилась хозяйка. Леонидов отметил, что, быть может, впервые в жизни, Настя не улыбается. А тогда, на юге? Какое у нее было выражение лица?

– Я знала, что вы придете, – устало сказала маленькая женщина с землистым лицом. – Потому и не поехала с ним. Я…

Леонидов испугался, что она сейчас упадет в обморок. В квартире было тихо. В первой квартире. Должно быть, дети и гувернантка ушли в другую половину.

– Я в порядке, – сказала Настя. Анастасия Вячеславовна.

И тут Алексей поймал ее взгляд. «Как ты, начальник его службы безопасности, мог допустить?!» А как, если ничего не было?!

– Анастасия Вячеславовна, у нас к вам несколько вопросов, – официально сказал Серега. – Если вы, конечно, в состоянии ответить.

– Я отвечу. Уверена: вы его поймаете…

– Задержим, – мягко поправил Барышев.

– Какая разница? Мне-то теперь какая разница?

– Настя, вы должны вспомнить, – вздохнул Алексей. – Что было? Вчера он уехал с работы в прекрасном настроении. Вы собирались на дачу…

– Да, – кивнула Настя. – Я хочу вам показать… Пройдемте в его кабинет.

Следом за хозяйкой они прошли в квартиру. Леонидов прекрасно знал расположение комнат, ибо бывал здесь не раз. Там, на другой половине, жили дети. Трое детей, три комнаты. Если бы родился еще ребенок, Воловой купил бы третью квартиру и присоединил ее к двум другим. Деньги, которые он зарабатывал, были предназначены его детям.

На этой же половине была огромная кухня, точнее сказать, столовая, а также зал, спальня супругов и рабочий кабинет хозяина. Анастасия Вячеславовна открыла дверь в него:

– Прошу.

Они вошли. Алексей промолчал, зато Барышев невольно присвистнул. То, что в кабинете стоял рабочий стол, а на нем плоский, жидкокристаллический монитор, было в порядке вещей. Рабочее место крупного бизнесмена. Телефон, модем, принтер…

Но одну из стен занимал роскошный ковер ручной работы. На ковре красовались две шпаги. Судя по инкрустированному камнями эфесу и позолоте, век минувший. Не исключено, что раритет. Ведь Петр Андреевич Воловый был богатым человеком. Итак, шпага. Дуэльное оружие. Тут же пристроились огромных размеров фехтовальный колет и маска. Все это не вязалось с компьютером и прочей оргтехникой.

– Петина тайная страсть, – тихо сказала жена Волового.

– Он занимался фехтованием? – спросил Барышев, подходя к ковру. И протянул руку к шпаге.

– Осторожнее! – предупредила Настя. – Настоящие. Для учебных боев у Пети были другие. Это оружие девятнадцатого века. Дуэльные шпаги. Колет и маска сделаны на заказ. Петя очень крупный мужчина. Был, – тихо добавила она.

И вновь не заплакала.

– Так что с фехтованием? – осторожно напомнил Алексей.

– В детстве он ходил в фехтовальный клуб «Рапира». А лет двадцать назад их четверка, все из «Рапиры», выиграла первенство города. У Пети первый юношеский разряд, – с гордостью сказала Настя. – Потом он забросил тренировки, поступил в институт. Учиться было трудно, а Петя… Он закончил престижный вуз с красным дипломом. Было не до фехтования. Прошли годы. Петя работал экономистом на крупном предприятии, потом открыл собственное дело. Было трудно, иногда очень трудно, – равнодушно сказала она.

Ее взгляд скользнул по ковру. Дуэльная шпага казалась в огромной руке мужа игрушкой. После тридцати Петр Андреевич заметно отяжелел. Мечтал похудеть, сел на строгую диету. Беспокоила травма позвоночника, полученная восемь лет назад. А он так мечтал возобновить тренировки…

– А фотография есть? – спросил Алексей. – С кубком, который выиграла четверка?

– Да, конечно. Для Пети это была святыня. Так же, как их дружба, – сказала Анастасия Вячеславовна. – Хотя они не собирались вчетвером лет двадцать. Так, чтобы всем вместе. Но у них была договоренность…

Она подошла к шкафу и осторожно, словно та была хрустальной, открыла дверцу. Мебель в кабинете была старинная, красного дерева. Женщина достала старый альбом в бархатном переплете синего цвета. Подошла к столу и аккуратно положила альбом на сверкающую поверхность:

– Вот.

Леонидов открыл альбом. В свое увлечение хозяин фирмы его не посвящал. Это была тайна за семью печатями. Работа есть работа, а друзья есть друзья. А хобби есть хобби. Петр Андреевич в быту был человеком немного застенчивым. Если уж предстать перед знакомыми со шпагой в руке, то так, чтобы не показаться смешным. Тренировался он тайно. Теперь Алексей был уверен: да. Тренировался.

Леонидов и не подозревал, что в юности Воловой был неплохим фехтовальщиком. Шпаги и колет в кабинете видел, но предполагал, что это так называемые «понты». Когда деньги девать некуда, начинается охота за экзотикой. Всяк мечтает прослыть оригиналом. Некоторые крокодилов в доме держат или гремучих змей, а Петр Андреевич держал дуэльные шпаги. Оказывается, Воловой умел отлично обращаться с холодным оружием!

И вот тому подтверждение. Четверка парней салютует шпагами. Команда спортивного клуба «Рапира». А вот они же после финального боя. В руках у того, что стоит в центре – кубок. Алексей внимательно вгляделся в лицо явного лидера. Парень и сам похож на стальной клинок. Худой, гибкий и весь какой-то узкий. И губы узкие, а нос хрящеватый, хищный. Жесткие черные волосы, глубокие темные глаза…

Тут он понял: знакомое лицо. Это же…

– Да. Евгений Рощин. Известный театральный режиссер, – кивнула Анастасия Вячеславовна. – Его часто показывают на канале «Культура». Рощин в моде.

В ее голосе прозвучало легкое презрение.

– Значит, Рощин – тоже фехтовальщик? – на всякий случай спросил он.

– И какой! Петя говорил, Рощин мог бы стать чемпионом. Мастером спорта международного класса. Если бы захотел.

– А вот этот, – ткнул пальцем в фотографию Барышев. – В сериале снимался! Точно!

– Валерик Белкин, – равнодушно сказала Анастасия Вячеславовна. – Актер.

– И он тоже?

– Вы же видите.

– А вот этот подходит под описание, – задумчиво сказал Барышев.

– Под какое описание? – заволновалась хозяйка.

– Описание убийцы. Среднего роста, широкоплечий, волосы темно-русые, коротко стриженые, глаза карие. Под левым глазом заметный шрам. В виде подковы.

– Да что вы! – замахала руками Настя. – Этого не может быть!

– Почему же? – пожал плечами Леонидов.

– Потому что это – Рома Самарин! Самый близкий Петин друг! Так мой муж всегда говорил. Им абсолютно нечего было делить. И Рома не такой человек, – она запнулась. – Чтобы сбить и проехать колесами…

И вот тут она разрыдалась. Леонидов кинулся на кухню за водой, Барышев принялся говорить что-то бессвязное. Слова утешения, которые в данный момент были бессмысленными. Алексей принес воду. Настя взяла себя в руки. Отпила из стакана пару глотков и вытерла лицо рукавом домашнего халата. Они вернулись к фотографии.

– И все-таки, – мягко, но настойчиво сказал Барышев. – У Самарина есть машина?

– Да.

– Какой марки?

– Кажется, «Форд». Старый «Форд». Черного цвета.

Они переглянулись. Леонидов покачал головой. Мол, бывают совпадения.

– Номера машины, вы, разумеется, не помните.

Женщина отрицательно покачала головой. Потом вдруг сказала:

– Знаете, когда мы с мужем были моложе лет на десять и страстно любили путешествовать, мы ездили на юг на машине. Мы… Словом, я ехала на переднем сиденье, справа от Пети, и от скуки читала номера машин. Из букв иногда получаются смешные комбинации. Я пыталась его развеселить. Так вот, у Ромы смешная комбинация букв. «АГУ». Как младенцы говорят: «агу, агу…». Я еще над этим пошутила, когда Рома приехал к нам на дачу. Куда, мол, тебе жениться, если ты еще агукаешь.

– Это его машина, – мрачно сказал Барышев.

– Не понимаю, о чем вы.

– Скажите, а чем он по жизни занимается? Этот Самарин?

– Он писатель. Малоизвестный. То есть, по образованию Рома инженер. Специалист по системам охлаждения, так, что ли. Но давно уже этим не занимается. С мая по октябрь он шабашит. Работает в строительной фирме, но работа сезонная. Они строят дома, копают колодцы, печи кладут. У них есть проверенная бригада, вместе уже не один год. Заработав за лето деньги, Самарин запирается на всю зиму у себя в деревне и пишет свои странные книги.

– Хорошая компания! – не удержался Леонидов. – Известный режиссер, малоизвестный актер и никому не известный писатель. Извините, но я сериалов не смотрю, а про романы Романа Самарина никогда не слышал. Лишь вот эта личность мне знакома, – он показала на Рощина. – И все – мушкетеры! Скажите, а где сейчас кубок?

– У Рощина, – сухо сказала Анастасия Вячеславовна. – Всегда был у Рощина.

– Насчет договоренности, – сказал вдруг Барышев. Алексей посмотрел на него с уважением. Молодец! Кое-чему научился за эти годы!

– Да, – кивнула Анастасия Вячеславовна. – Петя очень любил рассказывать, как они выиграли этот кубок. Как пили потом из него дешевое вино в пустом зале. И как потом дали клятву. В том, что обязательно встретятся двадцать лет спустя. И если у кого-то возникнут проблемы…

Она вдруг замолчала. Лицо у женщины стало странное. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Если у кого-то возникнут проблемы? – повторил Алексей.

– Так, ничего. Детская клятва.

– Понятно: романтика. Дюма начитались наши мушкетеры. И все-таки. Двадцать лет спустя они встретились?

– Судя по тому, что Петя возобновил тренировки и сел на диету, – вяло сказала Анастасия Вячеславовна, – да. Встретились.

– Кого он ждал сегодня на перекрестке?

– Я не знаю.

– Но ведь был звонок?

– Был. В половине третьего.

– У мужа ведь не было от вас никаких тайн.

– Мы собирались на дачу. За город. Но потом раздался этот звонок. Вы правы: я в курсе всех его дел. Его друзья – мои друзья. Мои подруги часто приходят в наш дом, и Петя охотно сидел с нами за столом, пил вино, шутил. Так же и я себя веду, его друзья – мои друзья. Он сказал, что должен встретиться со старым другом. Я очень удивилась. Говорю: «Пусть он придет сюда, мы посидим, вы обсудите все проблемы. Зачем куда-то идти?»

– И что ответил муж?

– Он ответил: «Этот человек тебе неприятен». Потом сказал, что это займет не более десяти минут, чтобы я собиралась на дачу. Что ночевать мы будем там. Примерно с полчаса он ходил и все посматривал на часы. Напряженно о чем-то думал. Потом он взял с вешалки куртку и вышел. Все.

Она так и сказала: «Все». Словно поставила точку. Все, мол, конец. Петя домой не вернулся. Барышев угрюмо смотрел на фотографию двадцатилетней давности. Потом тяжело, словно роняя не слова, а булыжники, сказал:

– Это был Самарин. Описание внешности водителя и номера машины сходятся.

– Но ведь Петя сказал, что этот человек мне неприятен! – отчаянно воскликнула Анастасия Вячеславовна. – Я очень люблю Рому! Многие считают его неприятным человеком. Он странный, угрюмый. У него случаются запои. Но Петя не мог встретиться с ним на улице! Не мог! Петя обязательно привел бы Рому в дом, зная, как я к нему отношусь!

– Настя, успокойся, – сказал Леонидов.

– Ждал кого-то другого, а приехал Самарин, – добавил Барышев.

Алексей вновь посмотрел на него с уважением. Умно! Но тогда Самарин должен был знать о назначенной Воловым кому-то встрече.

– Надо ехать, – сказал Серега, поднимаясь. – Найти его машину. И самого Самарина найти не мешало бы.

И тут у него зазвонил мобильный телефон.

– По работе, – сказал Барышев, взглянув на определитель номера, и вышел из кабинета.

Они остались вдвоем. Повисла долгая пауза. Леонидов мялся. Потом сказал:

– Настя… Анастасия Вячеславовна…

– Не надо, Леша. Всего не предусмотришь. Когда муж сломал ногу и сильно ушиб позвоночник, мы ехали на юг отдыхать. У нас появились первые большие деньги, и мы решили их весело потратить. Когда ехали туда, было так хорошо! Кто виноват в том, что стало так плохо? Архитектор, который так неудачно спланировал водяную горку? Строители, которые ее соорудили? Петя, не рассчитавший свой вес? Я, которая его туда пустила? Кто? Всего не предусмотришь, – повторила она.

Алексей хотел что-то сказать, но вошел Барышев. Глянул выразительно и изрек:

– Установили, откуда был звонок. Оперативно работают!

– И? – Алексей даже привстал.

– С квартиры Рощина. Звонили Петру Андреевичу на мобильник, но звонили с домашнего телефона режиссера.

– Немного странно, ты не находишь? – спросил Алексей. – Почему не с мобильного? Почему не на домашний?

– К телефону всегда подхожу я, – сказала Настя. – Видимо, не хотели посредников.

Она упорно не называла имен. Этой женщине трудно было поверить, что Петю убил кто-то из близких. Друг семьи.

– Понятно, – вздохнул Алексей. И Барышеву: – Что делать будем?

– Надо ехать к Рощину. Самарин живет за городом. А Рощин в центре. Нам все равно по пути. Поедем к Самарину через Рощина. Леха, придется воспользоваться твоей машиной.

– Машина что, – пробурчал Леонидов. – Завтра утром мы с женой тоже на дачу собирались. Ночевать, мол, там еще холодно, а на солнышке погреться в самый раз. А теперь, получается, накрылись мои выходные.

– Ошибаешься, – ощерился Барышев. – Работа – да. Накрылась. А что касается входных… Ты теперь свободен, и, кажется, надолго.

Алексей скрипнул зубами. Не удержался-таки, упрекнул! Ну да, он, Леонидов, бывший офицер милиции, гениальный, как все говорили сыщик – лох. И какой лох! Он сам себя в этот момент ненавидел. И избегал смотреть жене Волового в глаза.

Анастасия Вячеславовна провожать их не пошла. Гувернантка и дети на половине их родителей так и не появились. А интересно было бы побеседовать с женщиной. Молоденькая, хорошенькая. И – при чужих детях. В том, что касается шашней хозяина и гувернантки, Леонидов не дал бы ни единого шанса. Гувернантке. Но хозяин – не единственный мужчина, бывающий в доме. Есть и другие.

Теперь он знал: трагическая гибель Петра Андреевича связана с его хобби. Фехтование. Только эта сторона жизни большого человека и большого бизнесмена была окружена тайной. Обо всем остальном Леонидов по долгу своей службы знал.

Значит, четыре мушкетера. По аналогии Воловой должен был быть Портосом. Высокий, могучий, добродушный. Женившийся на госпоже Кокнар и обзаведшийся кучей маленьких Портосиков. Алексей невольно усмехнулся, представив Настю Воловую в роли госпожи Кокнар. Кто ж не играл в детстве в мушкетеров?

А что такое тогда Евгений Рощин? Не иначе как д’Артаньян. Неудержимый, весь заряженный на победу. Интересно на него посмотреть. Как же! Знаменитость! Чего хотел – добился.

Первый раз Евгений Рощин женился по расчету. Когда учился на последнем курсе, осваивал профессию театрального режиссера, и вскоре должен был защищать диплом. То есть, показать комиссии свой дипломный спектакль.

И вновь фехтование. На этот раз Шекспир. На «Гамлета» Рощин тогда не замахнулся, решил поставить «Двенадцатую ночь». Веселую комедию со счастливым концом. Постановка была насыщена фехтовальными репризами, которые Рощин всегда ставил с блеском. Спектакль получался веселым, но на душе у Евгения было мрачно.

А что дальше? Он уже понял: без родословной в мире искусства пробиться трудно. Ну, получит он диплом, где будет отмечена его отличная работа над дипломным спектаклем. Да, мило, хорошо, просто замечательно. Но на хорошее распределение рассчитывать не приходится. Все теплые местечки давно уже закреплены за своими. Талантливы они или бездарны, значения не имеет. У того-то папа заслуженный артист, у того-то известный режиссер, у той-то театральный критик. И все. В этой обойме Жене Рощину местечка нет. Хотя и его родители люди непростые. Но папа – ученый, к искусству отношения не имеет. Вот если бы Женя хотел заняться наукой… Более того, отношения с сыном у Рощина-старшего напряженные. Есть мнение: режиссер – это не профессия. Нет, папа будет только рад, если единственное чадо чувствительно щелкнут по носу.