- -
- 100%
- +
– Банк, что ли, ограбила? – округлила ротик, похожий на спелую вишенку, Милочка. – Подумать только, Нина – шпионка! Никита!
– Не бреши, – одернула ее Галя. – Я знаю Нину не один год. Это тихая, скромная женщина. Никакая не шпионка.
– Но десять тысяч долларов! – не унималась Милочка.
– Бриллианты! – вторила ей Киска. И глаза у нее заблестели. Девчушка была до украшений жадная. Как сорока-воровка, любила все блестящее.
– Неужели никто не знает, откуда у нее деньги? – спросила безмолвная Инна.
– Я знаю, – сказала вдруг Таисия Максимовна.
– Вы-ы?!!
И все, кто сидел в автобусе, уставились на пожилую женщину, у которой от волнения очки сползли на кончик носа.
– Нина просила никому не говорить. Она у меня консультировалась…
– По поводу? – спросила Милочка. – Таисия Максимовна, вы что, тоже шпионка?!
– Ого-го! – заверещала Киска. – Как интересно!
– Нет, девочки, – вздохнула пенсионерка. – Все было гораздо проще. Я думаю, раз Нины больше нет и вопрос денег все равно всплыл, то можно открыть ее тайну.
Пожилая женщина поправила очки еще раз и тяжело вздохнула.
Красный «ягуар»Машина ехала все медленнее и медленнее. Алина уже подумывала, что все это затеяла напрасно. Погоня превращалась в фарс. Надо было бы развернуться и ехать в противоположную сторону. Потом свернуть на Пятницкое шоссе и пулей лететь вперед. Домой, к теплому очагу, который так приятно растопить в сырую погоду. Когда на улице слякоть и нудный, моросящий дождь, нет ничего приятнее, чем сидеть с бокалом вина у камина и смотреть на огонь. А не гоняться за призраком, ища себе оправдание.
Впрочем… Дождь прекратился и из-за туч вдруг выглянуло солнце. Только настроение от этого не улучшилось. Алина уже жалела о том, что сделала. Теперь она думала о Нине.
Надо узнать, чем все это закончится. Надо быть настороже. От Юрия Грекова можно ожидать всего. Человек он неглупый и достаточно проницательный. Вот уже несколько месяцев они ведут эту увлекательную и захватывающую игру. Сегодня должно все решиться.
Алина покосилась влево, на «Жигули». Стекло ее машины наполовину опущено, это как раз для того, чтобы видеть его лицо. В каком он состоянии? Только что звонил по мобильному телефону и после этого занервничал, расстегнул ворот рубашки, ослабил узел галстука. Что случилось? Кому он звонил? Остается только догадываться.
За рулем сидит Петров, старший оперуполномоченный. Куртку так и не снял, напротив, «молния» застегнута доверху. И человек такой же, весь в себе: пойди пойми, что у него на душе? Даже умница Алина теряется. Это он приехал с опергруппой, когда застрелился Миша. Еще тогда она поняла, что Петров – человек дотошный. Впечатление о нем сложилось неприятное. Зачем же он поехал на похороны? Друга поддержать? Или это какая-то игра, смысла которой она пока не понимает? В свои планы оперуполномоченный ее, разумеется, не посвящал. Петров ничего не делает просто так, без задней мысли. Сегодня что-то случится. Если бы только Греков знал, что произошло за последние два дня, пока он готовился к похоронам! Знал правду о своей жене! О! Это будет для него открытие!
Алина вновь покосилась влево и усмехнулась. Ну что, Юра? Жарко? А будет еще жарче! Ба! Да ты весь вспотел! Еще бы! В твоей машине нет кондиционера! Это госпожа Одинцова наслаждается райской прохладой даже тогда, когда из-за туч выглянуло солнце и его лучи ударили прямо в глаза.
Сюда смотреть!!! Говорить правду!!!
Помнишь, Юра, как все было каких-нибудь полгода назад?
Она вспомнила их первую встречу со следователем Грековым, первый контакт, если быть точнее. Алина Одинцова только что пережила трагедию: она стала вдовой. Грекова Алина встречала в поселке и раньше и не могла не обратить внимания на интересного мужчину: правильные черты лица, широкие плечи, стрижка простая, но ему идет. Всегда подтянут, уверен в себе, походка пружинистая, как у человека, который не пренебрегает тренировками в свободное от работы время. Рядом с ним в машине иногда сидела невзрачная женщина в очках, похожая на мышку. Носик острый, волосы гладко зачесаны, на лице никакой косметики. Тогда Алина еще не знала, что эти люди не только войдут в ее жизнь, но и станут в ней главными.
Вот уже несколько месяцев она думает только о них. О нем. О Нине…
…Это случилось на следующий день после того, как тело мужа увезли в морг. Застрелился он около полуночи, глубокой ночью же приехала милиция. Последующий день прошел в хлопотах: сначала вдова объяснялась с представителями закона, потом начала готовиться к похоронам, обзванивать родственников, знакомых. Госпожа Одинцова любила и умела организовывать приемы. Приемы? Похороны тоже относятся к разряду мероприятий, которые следует тщательно готовить и продумывать все до мельчайших деталей, начиная с меню и заканчивая глубиной выреза на траурном платье. Ни в коем случае не скупиться. Состояние покойный оставил значительное, причем, все – вдове. Сплетничать все равно будут, но в жадности им ее обвинить не удастся.
В шесть часов вечера, усталая от дневных забот, Алина сидела в гостиной на диване и думала о том, что сегодня предстоит еще немало хлопот. Она только-только закончила переговоры с цветочниками. Сколько надо живых цветов, какие именно, как декорировать помещение, где будет происходить прощание с покойным, и, самое главное: какова будет цена? Наконец, стороны пришли к соглашению. Она сделала пометку в блокноте и хотела было связаться с похоронным бюро, узнать, что там с гробом, когда в дверь позвонили.
Алина посмотрела на часы: кто бы это мог быть? Сегодня она ждала только поставщиков и еще дизайнера по интерьеру. Цветы цветами, но надо продумать и остальные декорации. Цвет и фактуру ткани, которой прикроют мебель, где именно будет стоять портрет, а где гроб с телом, как разместятся приглашенные и так далее. Народу будет немного, но все – люди значительные. Они будут не только смотреть, но и оценивать. Со многими ей еще работать. Нет, скупиться нельзя.
«Должно быть, это дизайнер», – подумала она и поднялась с дивана. Потом «сделала» лицо и пошла открывать дверь – сама, потому что отпустила прислугу, дабы наедине предаться скорби. Она не хотела, чтобы в этот момент ее кто-нибудь увидел. Последние два дня Алина остро нуждалась в одиночестве.
К огромному ее удивлению, на крыльце стоял мужчина, которого она до сей поры видела мельком, но чье лицо запомнила. И хотя его сюда не звали, мужчина смотрел на хозяйку так, словно и не сомневался в том, что в дом его впустят. Этот взгляд она не забудет никогда!
– Простите? – обозначила легкое удивление госпожа Одинцова.
– Одинцова Алина Сергеевна?
– Да.
– Греков Юрий Павлович. Старший следователь прокуратуры. Можно войти?
– А на каком основании вы хотите войти в мой дом, старший следователь прокуратуры Юрий Греков?
– Юрий Павлович.
– Допустим.
– Нам надо поговорить.
И он, решительно отодвинув с дороги хозяйку, ступил через порог. Госпожа Одинцова оторопела от такой наглости и подумала, что напрасно отпустила вместе с прислугой и охрану. Но нетрудно все вернуть. Один звонок, и…
– Не стоит, – словно прочитав ее мысли, сказал Юрий Греков.
Дверь в гостиную была открыта, и он без колебаний направился туда. Алина Одинцова следом. Она была женщиной неглупой и понимала, что без веских оснований человек себя так вести не будет. Он знает, куда и зачем пришел. Это право сильного: диктовать свои условия.
Людей Алина чувствовала прекрасно, и сейчас прислушивалась к себе, к своему внутреннему голосу. Что она чувствует по отношению к Юрию Грекову? К его визиту? Недоумение? Пожалуй. Уважение к его решительности? Возможно. Но главное: опасность. От него исходит опасность.
Греков между тем прошел в гостиную и остановился перед портретом Михаила Одинцова. Пока вдову не проконсультировал дизайнер, портрет покойного с традиционной траурной лентой стоял в центре гостиной.
– Готовитесь, значит, – усмехнулся Греков.
– Простите?
– К похоронам любимого мужа, говорю, готовитесь. – Слово «любимого» он сказал с откровенной иронией. – А не боитесь в таком богатом доме одна?
– Я не открываю дверь кому попало, – сухо сказала вдова.
– Мне вот окрыли.
– Во-первых, у ворот коттеджного поселка охрана. Посторонних сюда не пускают. Во-вторых, вызвать мою личную охрану очень просто. Только нажать на кнопку.
– А не поздно они приедут?
– Да что вы, собственно, хотите? – начала злиться Алина.
– Поговорить. И свидетели нам ни к чему. Я, кстати, знаю, что вы отпустили прислугу и личную охрану.
Юрий Греков швырнул теплую кожаную куртку в кресло, потом развалился на диване и сказал:
– Я бы чего-нибудь выпил.
– Я вас на угощение не звала.
– Ну-ну, Алина Сергеевна! Вы же умная женщина! Я в этом убедился, – загадочно сказал гость. – Поэтому принесите нам обоим выпить, сядьте в кресло напротив, расслабьтесь и послушайте меня.
– Хорошо, – кивнула она.
Алина Одинцова прошла на кухню и сделала коктейль себе и виски со льдом Грекову. Почему-то она подумала, что этот мужчина предпочитает крепкие спиртные напитки.
Так и есть: взяв из ее рук стакан с виски, он с удовлетворением кивнул:
– Отлично!
Алина присела на краешек кресла, стараясь держать спину прямо, и отпила из бокала «Маргариту»:
– Ну?
– Итак, все прошло успешно?
– То есть?
– Опера состряпали отказ в возбуждении уголовного дела?
– Какого уголовного дела? – вскинулась Алина.
– По факту смерти вашего мужа?
– Мой муж застрелился, – отчеканила она. – Это самоубийство.
– А почему он не оставил предсмертной записки?
– Что, все оставляют? Разве мало он об этом говорил?
– Кому говорил? Вам?
– И мне.
– А почему он это говорил?
– Видите ли, у него была депрессия.
– А по поводу чего депрессия?
– Я не понимаю: это что, допрос?
– Нет. На допрос я бы вызвал вас в прокуратуру, – с усмешкой сказал Греков.
– Тогда на каком основании вы задаете мне эти вопросы?
– На том основании, что для того, чтобы покончить с собой, – нужен повод. И повод веский. Ваш муж был человеком богатым, на здоровье не жаловался…
– Вот тут вы ошибаетесь. Он не мог иметь детей. Это и было причиной депрессии.
– Он обращался к врачам?
– Да.
Обращался ли муж к врачам! Да он столько денег на них потратил! И как это ее бесило!
– А вы? Обследовались?
– Вы что, смеетесь?
И Алина невольно расправила плечи. Кто бы сомневался, что женщина, находящаяся в такой блестящей физической форме, не может иметь детей? Она же сияет здоровьем! И гляньте-ка на портрет Одинцова: худой, плечи узкие, углы рта опущены. Типичный очкарик.
– А может, ваш муж болел? – усмехнулся Греков. – Настолько серьезно, что это стало причиной бесплодия?
– Я его медицинскую карту не изучала! – отрезала Алина. – Может, и болел. В детстве.
– Значит, он был в депрессии. А как насчет…
– Послушайте, я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, – оборвала непрошенного гостя хозяйка дома. – Милиция здесь уже была.
– Я знаю, – спокойно сказал Юрий Греков. – Это дело ведет мой лучший друг Володя Петров. Кстати, это от него я получил исчерпывающую информацию: о том, что случилось, как вы себя вели и что именно сказали. Не понимаю, как вам удалось обвести его вокруг пальца? Чем вы его купили? Я знаю, что Петров взяток не берет. Так почему он вам все-таки поверил?
– Потому что я говорю правду, и мой муж действительно был больным человеком. Мы и познакомились при соответствующих обстоятельствах. Это было девять лет назад. Я тогда работала психологом, и у меня это неплохо получалось.
– Ну-ка, ну-ка, – подался вперед Греков. – И что же так беспокоило Михаила Одинцова?
– Это врачебная тайна.
– Значит, вы вышли замуж за своего пациента?
– Это не возбраняется. Впрочем, вскоре после замужества я бросила работу.
– И стали лечить его одного. Так?
– Михаил больше не нуждался в лечении, – сухо сказала вдова.
– А как же тогда ваши слова насчет депрессии и склонности к суициду? И вообще, консультировали его в качестве психолога, а медицинскую карту не посмотрели. Разве психолог не должен интересоваться другими заболеваниями пациента? Похоже, вы что-то скрываете, Алина Сергеевна.
– Я просто не хочу распространяться о его болезнях… Ну хорошо, я расскажу, потому что мне кажется, что вы меня в чем-то подозреваете. А поскольку вы следователь…
– Вот именно. Мне ничего не стоит настоять на том, что все-таки стоит возбудить уголовное дело и провести повторную экспертизу: насколько расположение входного отверстия пули соответствует вашей версии о самоубийстве. Я думаю, есть и еще кое-что.
– Что вы имеете в виду? – побледнела Алина.
– Вы мне сначала поведайте, как все было, и с чего это вдруг преуспевающий бизнесмен Михаил Одинцов решил застрелиться? А я послушаю.
– Хорошо, – кивнула вдова и сделала большой глоток любимой «Маргариты». – Я расскажу все с самого начала…
Первые полчаса в пробке
«Жигули»Греков все еще не мог прийти в себя. Значит, это правда! Его Пробка дала взаймы такие огромные деньги и даже не потребовала расписки! Размазня! Кретинка! И как теперь это доказать? Нет, ты подумай! Она ведь знала, что муж нуждается в средствах! Что строит дом! Мечтает о новой машине! Деньги нужны были ему, а она отдала их какой-то…
Юрий захлебнулся от возмущения. Просто нет слов! Ай да Нинка! А кстати, откуда у нее такие деньги?
Он покосился на Петрова. Володька все знает. И про Одинцову тоже? Нет, не может быть!
– Ну все. Встали окончательно, – вздохнул Володя Петров. – И что там могло случиться?
Они находились в центре стального потока. И справа, и слева в несколько рядов стояли машины, нестерпимо пахло выхлопными газами. Юрий Греков поморщился и поднял стекло. В салоне «Жигулей» вмиг стало душно. В довершение всего дождь прекратился, и из-за туч выглянуло солнышко. Машина моментально стала нагреваться. Греков почувствовал, что ему плохо и так рванул ворот рубашки, что отлетела верхняя пуговица.
– Пить… – прохрипел он.
– Бутылка у тебя в руке, – удивленно сказал Володя.
– Ах да…
Деньги – вот что его мучило. Он любил деньги. Спрашивается, а кто ж их не любит? «Денег никогда не бывает много», «Не учите меня жить, лучше помогите материально», «Не в деньгах счастье, а в их количестве» – фразы, которые люди повторяют изо дня в день. Юрий Греков их не употреблял. Он вообще боялся говорить о деньгах, так как считал, что это их отпугивает. Он любил деньги тайно и страстно, пересчитывал их с какой-то мучительной, патологической жадностью и думал, что об этом никто не знает.
Володя ударил в больное. Кстати, а зачем он это сделал? Пока еще Греков не мог собраться с мыслями и проанализировать ситуацию. Он обладал завидной выдержкой, о его многочасовых допросах ходили легенды, Юрий Греков был практически непробиваем, но деньги… Деньги! Которые уплыли в буквальном смысле слова из его кармана! Этого он вынести не мог!
Нина всегда была транжирой, в его понимании. Потому он давал ей деньги только под отчет. Потратила – будь добра, напиши: сколько, куда и когда. По выходным Греков сам ездил на рынок и покупал самые дешевые продукты, на столе же появлялось совсем другое.
Теперь он напряг память. Ну, конечно! Они ведь хорошо питались! Раньше Юрий считал, что сочный, мягкий шашлык из перемороженного мяса – это особый рецепт рукодельницы-жены. Теперь до него наконец дошло!
Интересно, а что Нина делала с тем, что приносил домой он? Неужели выбрасывала? От этой мысли ему стало тошно.
А одежда? На ее неброских вещах ведь были этикетки известных фирм! А он, дурак, думал, что это подделка! Сколько же все это могло стоить?!
Греков делал в уме подсчеты, пока не сообразил, что Володя Петров внимательно за ним наблюдает. Он спохватился и жадно хлебнул воды из бутылки. Вода была противная, теплая.
– Ну как? Отошло? – участливо спросил лучший друг.
– Что ты имеешь в виду?
– Пережил известие?
– Мне… Мне все равно, – с трудом выдавил Греков.
– Э… брось, – покачал головой Петров. – Уж я-то, знаю, что нет. Ты вот думаешь, почему она тебе не сказала, что у нее есть деньги, и деньги немалые.
– Десять тысяч долларов! – с ненавистью сказал Греков. – Пусть попробует мне их не отдать! Антонина… как там ее? – И он выругался.
– Я вижу, ты не успокоился. Тебя по-прежнему интересует не жена. Правильно говорят: любовь зла. Вот за что она тебя любила?
– Любила?! Это ты называешь – любила?! Родному мужу не дать, а какой-то…
– Дурак ты, Юра, – спокойно сказал Петров. – Ох и дурак! Ну, узнал бы ты правду. Да ты бы с нее живой не слез! Вытряс бы все, и каждый раз говорил: мало, мало, мало… Десять мало, двадцать мало…
– А что, у нее было двадцать? – жадно спросил Греков.
– Было.
– Вот с… – но спохватился: – Извини. Сорвался.
– Нина знала, что так будет, потому и не сказала.
– Может, она и тебе взаймы давала? – рассердился Юрий на Петрова.
– Нет. Я бы у нее не взял.
– А кто брал?
– Ты хочешь поименно список всех должников?
– Да! Хочу! Танька небось брала! – с ненавистью сказал он.
– Я не назову тебе остальных, – спокойно ответил Петров.
– Это еще почему?
– Суммы были незначительные. А люди, которым Нина давала в долг, небогатые. И это хорошие люди. Плохим Нина не помогала.
– Что значит – незначительные? С миру по нитке…
– А разве ты нищий? Опомнись! Чего тебе не хватает?
– Да что ты про меня знаешь! – разозлился вдруг Греков. – Я в Москву приехал оборванцем, без гроша за душой! И все сам! Своими руками! Копеечку к копеечке!
– Ты бы матери с отцом денег послал, – тихо сказал Петров. – Небось ни разу не вспомнил.
– Постой-ка… – спохватился Юрий. – Мать в письмах все «спасибо» да «спасибо» – за внимание, за заботу. Я никак не мог понять: о чем это она? И снохе поклоны бьет. Выходит, Нина… посылала им деньги?!
– Да.
– А теща? – с ненавистью сказал он. – Небось тоже поживилась. Выходит, все знали, а я…
– Эх, Юра, Юра! Как тебя задело! Аж в лице изменился! Ты даже не хочешь знать, откуда у Нины такие деньги?
– Да, кстати, откуда? – спохватился Греков. – Может, она в лотерею выиграла? Так я буду знать, какие билетики покупать. Авось и мне повезет.
– Так я и знал! Тебя по-прежнему интересует не Нина, а источник ее доходов. Можешь ли ты черпать из него? Я тебе сразу скажу: не можешь.
– Это еще почему?
– Потому что для этого нужен талант. А твоя Нина была очень талантливым человеком.
– Кто? Моя Пробка? Да не смеши! – отмахнулся он. – Талантов там было ноль, разве что готовила хорошо.
– Мне продолжать?
– Да. Я хочу знать: где моя жена брала деньги, – отчеканил Юрий Греков.
– Так вот. Жил-был человек, который в одночасье лишился жилья и стал бомжом. Звали его Досей…
– Это я уже слышал, – нетерпеливо перебил его Греков.
– Про книгу, которую он читал в электричке, я тебе тоже рассказал.
Греков кивнул.
– Не рассказал только, где он взял рукопись.
– Как – где? Написал!
– Ну да, – усмехнулся Володя. – И в своей плохо отапливаемой конуре отпечатал ее на компьютере. Нет, Юра. Он нашел рукопись на помойке, копаясь в мусорном контейнере. Как думаешь, кто ее туда швырнул сгоряча?
– Ты хочешь сказать, что…
– Вот именно.
– Не верю! – покачал головой Юрий Греков.
– Придется поверить. А теперь думай.
И Володя Петров надолго замолчал.
Автобус– …По образованию наша Ниночка была архивариусом, – важно сказала Таисия Максимовна, поправив огромные очки, в которых была похожа на сказочную черепаху Тортиллу. Пробил и ее час: настал момент вынуть из складок платья Золотой Ключик и открыть заветную дверь. Все затаили дыхание. – Она очень любила свою профессию. Но в библиотеке у нее было больше времени для чтения и нужных книг, вот она к нам и устроилась. Сидела за кафедрой, читала Карамзина, Костомарова, Лотмана, Ключевского, Соловьева… Кое-что конспектировала. Читателей у нас было немного. Это потом появился компьютерный зал, студенты стали часто захаживать. Но Ниночка к тому времени уже не работала. Хотя компьютер она освоила из нас первая.
– А говорят, что Нина была не в ладах с техникой, – удивленно протянула осмелевшая вдруг Инна.
– Она просто четко отделяла, что ей нужно, а что нет, – продолжала Таисия Максимовна. – Разумеется, в программировании она ничего не смыслила, но текстовый редактор освоила. И что такое Интернет, имела понятие, и как пользоваться электронной почтой. Она вообще была умница необыкновенная.
– А Греков говорил: Пробка… – протянула Милочка.
– Да, да, – поддержала ее Киска. – Тупая, мол, как пробка. Это он ее так прозвал.
– А ты его больше слушай, – сердито сказала Татьяна.
– Ну, так я продолжаю? – спросила Таисия Максимовна. – Что думал о жене Греков, это его личные трудности, а Нина не собиралась его переубеждать. Поначалу хотела сделать сюрприз. Когда написала первую рукопись, держала это в тайне. Думала: прославлюсь, мол, и он поймет, как во мне ошибался. Как только муж запретил Нине работать, ей стало скучно.
В самом деле, сколько времени отнимает домашнее хозяйство? Жили они вдвоем, детей не было, квартирка маленькая, однокомнатная. А Нина без дела сидеть не могла, вот и решила написать исторический роман. Знания в области истории у нее были обширные, воображение богатое. И очень уж ей нравился фильм «Первый рыцарь». О короле Артуре, рыцарях круглого стола. Вообще, она была натура романтическая.
Как только рукопись была готова, она принесла ее мне.
– А почему вам? – недобро спросила Татьяна. – Ведь это я была ее лучшей подругой!
– Танечка, вы замечательный человек, – вздохнула Таисия Максимовна. – Но я гораздо старше, у меня большой жизненный опыт и я много читала…
– Вы хотите сказать, что я…
– Да перестань! – не выдержала Галя. – Я бы на месте Нины поступила точно так же.
– Я человек одинокий, – подтвердила пожилая женщина. – Свободного времени у меня много, и я всегда рада помочь. Книгу я прочитала за выходные, и, знаете, мне понравилось! Очень! Увлекательный сюжет в жанре фэнтези, роскошные описания. Подобных книг сейчас хватает, но Нина нашла что-то свое. Так мне, по крайней мере, показалось.
Когда она пришла за рукописью, я ее похвалила и посоветовала попробовать опубликовать роман. Разумеется, Нина в этом ничего не понимала. Куда пойти, что сказать? Мы вместе подумали и решили поступить просто: взяли книги-новинки и посмотрели адреса издательств, где они были выпущены. Потом составили список и выбрали самое крупное. Нам показалось, что это достойно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.