Вентиляция легких

Трухины

– Завтра встречаемся с продавцом, – и Маргарита Терентьева презрительно посмотрела на притихшего хозяина трехкомнатной квартиры, которую надо было подготовить к альтернативной сделке.

Работяга, неуч, всего боится. Нет, на работе он, конечно, мастер – золотые руки. В автосервисе работает, а автосервис – это золотое дно. Но в том, что касается документов, Мишаня Трухин – полный ноль. Всем баба его заправляет, Наталья. Ловко она это дельце обтяпала! Квартиру эту Трухин получил от предприятия, где работал в советское время, задолго до того, как все развалилось. И Советский Союз, и завод, и жизнь простых работяг. Сама Наталья, продавец, была с Украины, лет сорок назад, тоже в советское еще время она приехала Москву покорять, сразу после восьмого класса. Пристроилась в швейное ПТУ, получила койко-место в общежитии. И вскоре подцепила Мишаню, такого же, как она лимитчика, но с перспективой получить жилье в столице.

Для того чтобы московских метров им отрядило бы государство побольше, Трухины исправно плодились. И им везло: дети у них были разнополые, соответственно, и получили они трешку. Квартира была хорошая: большая, светлая, в доме, стоящем почти у входа в метро, любовно обустроенная золотыми руками Мишани.

Сын вырос и съехал. Удачно женился, наплодил детишек. А вот дочка в родительском доме застряла. Шли годы, и Наталья Трухина начинала понимать, что удача перестала их с мужем баловать. Со снохой не заладилось, там сватья всем заправляла, а зять-примак ходил у обеих женщин на коротком поводке. С родителями виделся редко и большей частью молчал. Видать, перед визитом его хорошенько накачивали жена с тещей:

– Помощи будут просить – откажи. У тебя семья. У нас дача, огород, ремонт в квартире. Дети, опять же, маленькие у тебя. И живешь ты у нас. А о матери с отцом пусть сестра позаботится.

Наталья всерьез забеспокоилась, когда дочери исполнилось двадцать девять. И умница, и симпатичная, и хозяйственная. А замуж все никак не выйдет. Поэтому, когда Света привела, наконец, в дом мужчину, Наталья выдохнула с облегчением. Но потом узнала, что у будущего Светиного мужа есть одно условие.

– У вас трегкомнатная квагтига, – ласково картавя, заявил свои претензии Олег. – Светочка имеет здесь свою долю. Нам бы хотелось жить своей семьей, – и он ласково погладил Светину руку.

Наталья заметила, как дернулась, было, дочь, но Олежек ее руку несильно сжал, словно намекая: говорю я. Но Наталье это больше напоминало торг.

– Но как же? – растерянно сказала она. – Что вы предлагаете-то?

– Газменять, – Олег невинно посмотрел ей в глаза. – На одно- и двухкомнатную. Вы уедете в однушку, а мы со Светочкой в двушку.

– Почему ж не наоборот? – квартиру Наталье было жалко до слез, столько вложено в нее, столько лет здесь прожито. И Света здесь родилась, а теперь чужой мужик ей дороже всего. И родного дома тоже.

– У нас ведь будут дети, – нежно посмотрел на нее Олег. – Ваши внуки, Наталья Александровна, – он безошибочно определил, кто здесь все решает.

А Наталья невольно вспомнила сына и его детей, своих внуков, которых видела только по большим праздникам. Ох, сдается, и этот такой же! А не то – хуже! Масленый какой-то, скользкий, и глаза холодные, жабьи. Нет в них любви, один расчет. Господи, куда дочка-то смотрит?

– Мама, ты хочешь, чтобы я осталась старой девой? – рыдала Светлана после того, как Олег ушел. – Тебе квартиру жалко?! А меня тебе не жалко?!

Наталья подумала, что, в конце концов, есть хороший дом у нее на родине, где живут престарелые родители, но зато Наталья – единственная наследница, есть дача, на которую Олег не претендует. И им с отцом вполне хватит однушки. Уже и до пенсии не так далеко. И руки у Мишани золотые. На кусок хлеба с маслом всегда заработает.

– Да пусть подавится! – в сердцах сказала она мужу, отпустив в адрес будущего зятя непечатное слово.

И полезла в Инет, искать риелтора. Так получилось, что момент Наталья выбрала неудачный. Все нервничали из-за этого проклятого коронавируса, рынок недвижимости практически встал. Риелторы выжидали, связываться с альтернативной сделкой никто не хотел. Откликнулась только Терентьева.

Но Наталье она понравилась. Даже Мишаня сказал:

– Ушлая баба.

Эта «ушлая баба» быстренько договорилась с его женой, которую вскоре уже звала Натахой. Вариант, который нашла Терентьева, Трухиных не устраивал, потому что денег от продажи их трешки на две квартиры и новую мебель не хватало. Но, видимо, у Терентьевой был свой интерес, потому что она потащила Натаху смотреть однушку:

– Ты посмотри, какая прелесть! А ремонт? Обои-то, какие, а? – и Маргарита ласково погладила холодную серую стену. Обои были самые обычные, разве что новые. Но Терентьева умела продавать. – Вам и делать ничего не надо будет. Заезжай и живи.

Зато двушка оказалась убитой. Здесь явно требовался ремонт.

– Как же, Рита? – жалобно спросила Наталья. – Ведь ты обещала… Нам ведь на ремонт не хватит. И мебель надо бы обновить. Света в эти «хоромы» может и поедет, а вот Олег – вряд ли.

– Возьмете ипотеку, – уверенно сказала Терентьева. – Мишаня по-быстрому переклеит обои, побелит потолки, заменит плитку в ванной комнате, а ты закажешь мебель.

Она уже потихоньку обрабатывала Трухину. Мол, муж у тебя лопух, недалекий, пришибленный, всего боится. У тебя под каблуком. Вот и повесь на него полтора миллиона. Подпишет, не глядя, все, что подсунешь.

– Ты еще молодая, красивая, – нашептывала Терентьева. – Много ты в жизни видела? Хоть раз мужику своему изменила?

– Я от него плохого не видала. Таких мужей как Миша еще поискать.

– А я и не говорю, что надо его бросить. Муж мужем, а любовник любовником. Погоди – я тебя познакомлю. Провернем сделку – в ресторан пойдем.

– А как же Мишаня?

– Мишаня будет обои клеить, – рассмеялась Терентьева.

И Наталья сдалась. Квартирка ей понравилась. Новье. Даром что однушка, площадь почти как у Светиной двухкомнатной. И прачечная имеется. Санузел раздельный. Главное, чтобы зять на нее не позарился, на эту квартиру.

Но Олег, у которого начались проблемы на работе, однушку смотреть не стал. В связи с коронавирусом многих переводили на удаленку. Понимая, что, возможно, не один месяц ему придется просидеть дома, будущий Светин муж хотел лишь одного: поскорее провернуть сделку с недвижимостью. И въехать в двухкомнатную квартиру супруги, где устроиться с комфортом на весь период самоизоляции. Как догадалась Наталья, у будущего зятя были серьезные жилищные проблемы, отчего он и торопился их решить.

Но доискиваться до правды ей было некогда. Терентьева давила, она звонила Наталье, чуть ли не каждый день. И, в конце концов, повела ее на встречу с продавцом. Сначала однушки, а потом двушки.

Увидев Таисию Маврушкину, Наталья сразу поняла, почему ей так понравилась ее квартира. Обои, ламинат и плитку в санузлах выбирала Таисия, а вкусы у них с Трухиной совпадали. И вкусы, и интересы. Похожие биографии, двое детей. Разве что Таисия была помоложе, но выглядела она хуже Трухиной, поэтому женщины казались почти ровесницами.

Это утвердило Наталью в ее выборе, и даже встреча с владельцем второй квартиры не испортила ей настроение.

Худощавый спортивный мужчина невысокого роста с пронзительными голубыми глазами больше слушал, чем говорил.

– Понимаю, – кивнул он, – квартира не айс. Я хотел сказать, что ремонт перед продажей не мешало бы сделать. Но решение было принято спонтанно…

Наталья поморщилась: чудно говорит. И беспомощно посмотрела на Риту.

– Почему нет справки из нарко- и психодиспансера? – встряла та. – И обязательно с беседой.

– Что подразумевает дополнительные расходы, – усмехнулся хозяин квартиры. – А вы не осложняете ли, уважаемая?

– Вы мне спасибо должны сказать, что я нашла покупателя на вашу халупу с бабушкиным ремонтом! – взвизгнула Терентьева. – Знаете, сколько квартир сейчас продается в вашем районе?!

– Ваш выход, Альбина Андреевна, – улыбнулся мужчина.

Наталья с удивлением посмотрела на древнюю бабку в очках с плюсовыми стеклами. Это кто, риелтор?! Да им, этим бабкам, сказано по домам сидеть! У них проездные заблокированы! Как она добралась-то сюда, эта старушенция?

– Вы когда планируете выйти на сделку? – ласково спросила бабуля у Риты.

– В середине марта!

– Я думаю, все заинтересованы в том, чтобы заложить ячейки как можно раньше, – тихо сказала бабуля. – Пока не закрыли депозитарий.

– Но Юлия Федоровна занята! У них дом новый и проблемы с оформлением!

– Какая Юлия Федоровна?

– Риелтор из «Кристико», – с придыханием сказала Терентьева. Она сама мечтала работать в «Кристико», и там были лучшие специалисты по недвижимости.

– Ах, Юля! – расплылась в улыбке бабуля и взялась за свой допотопный кнопочный телефон. Терентьева с презрением смотрела, как бабка тычет пальцем в этого обклеенного скотчем монстра. – Юленька, привет! Ты не на Канарах? Нет, пока? Слушай, мы тут с тобой по сделке пересекаемся. Трехкомнатная, да… Ах, не знала, что я это веду! Теперь знаешь. Давай-ка выйдем на сделку в начале марта, чего тянуть? Отлично. Конечно, позвоню. И в банке договорюсь. Ты же меня знаешь. Все, на связи. – Альбина Андреевна дала отбой и пронзительно посмотрела на Терентьеву: – Сделка будет в начале марта.

– Но нам надо оценочный альбом…

– Ваши проблемы, – Альбина Андреевна перевела твердый, как алмаз, взгляд на Наталью Трухину, резанув им покупательницу: – Вы ведь заинтересованы в том, чтобы все сделать побыстрее?

– Конечно! Я тоже переживаю из-за этого вируса, – энергично кивнула та.

– Переживать не надо, – спокойно сказала Альбина Андреевна. – Дело надо делать. Справки свои вы получите, уважаемая, – она насмешливо посмотрела на Терентьеву. – Составьте список необходимых вам документов и скиньте мне на электронную почту, я посмотрю. И еще… – она сделала выразительную паузу, – …если кто-то из людей, способных решить наши, – она подчеркнула слово «наши», – проблемы не выходит с вами на связь и тормозит процесс, звоните, пожалуйста, мне.

– А вы всех знаете? – ехидно спросила Терентьева.

– Да, – спокойно ответила Альбина Андреевна, – я знаю всех. А, главное: все знают меня.

2020 март

– Леша, есть большая вероятность, что нас после каникул переведут на дистанционное обучение, – взволнованно сказала Саша. – Школы собираются закрыть. А каникулы, скорее всего, начнутся раньше.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Леонидов. – Ты же все время жаловалась, что зашиваешься на работе. Что тебе надо рано вставать, причесываться и краситься. Твой гардероб постоянно нуждается в обновлении, потому что ты на виду. А на дистанционном обучении все эти проблемы снимаются.

– Да, но появляются другие! – в сердцах сказала Саша. – Как ты не понимаешь: ни мы, ни дети к этому не готовы!

– Ты не знаешь компьютер? – откровенно удивился Алексей. – А мне всегда казалось, что ты – продвинутый пользователь, – насмешливо посмотрел он на Сашу. – Если что – Ксюха поможет. С организацией дистанционного обучения.

– Да Ксюха первая станет халявить!

– Не станет, у нее ЕГЭ.

– Вот-вот! ЕГЭ! Дети же не успеют должным образом подготовиться!

– Ты как всегда пересерьезниваешь, милая, – ласково сказал он. – Дочь в тебя пошла: ответственная. И в гуманитарный вуз собирается поступать.

– А я думала в тебя, – фыркнула Саша. – Одни мальчики на уме!

– У меня мальчики на уме?!

– У тебя девочки. Я о сути. Твоей и дочери. Все бы вам развлекаться.

– Да не до развлечений сейчас. Кстати, на днях у меня сделка, – Алексей постарался сказать это небрежно. Шутка ли! Почти семь миллионов! Хоть телохранителя нанимай! Время-то, какое!

Хотя Алексей был уверен, что прекрасно справится сам. Единственно, он не знал: перевести эти деньги в валюту, или оставить в рублях? Позвонил знакомому бизнесмену, опытному в таких делах товарищу, тот рассмеялся:

– Сейчас все, у кого много валюты, ее продают. Курс резко пошел вверх. К лету он упадет.

– Значит, оставить деньги в рублях?

– Только в банк не неси.

– А куда? Дома под матрасом хранить?

– Слушай, Леха, сейчас никто ничего не знает. И я не дельфийский оракул. Покупать доллары и евро поздно, это однозначно. В банк нести рискованно, начинается мировой экономический кризис. Причем такой, что 98-й нам раем покажется.

– Ты серьезно?! – Алексей невольно вспомнил, как тащил из магазина коробки с макаронами и подсолнечным маслом. Тогда же он встретил Сашу, в том роковом 98-м…

– Не вовремя ты квартиру решил продать. Хотя… Потом, может, и вообще не продашь. Некому покупать будет. Вернее, не на что.

– Вот спасибо, утешил!

– Никто ничего не знает, Леха, – повторил приятель. – Ну, кто мог предположить, что ситуация с короной выльется в пандемию? Наши, вон, из-за границы массово возвращаются. А у многих там недвижимость. Налоги-то все одно надо платить. Эх, мне бы твои проблемы!

Эту фразу Алексей сейчас слышал ото всех. Потому что у всех были проблемы. У кого с работой, у кого с бизнесом, у кого со здоровьем. Много разных проблем. И каждый, разумеется, считал свои проблемы самими серьезными.

– Хуже всего тем, кто сейчас в больнице, – буркнул Алексей. – А нам жить и радоваться.

– Это ты в точку сказал, – вздохнул приятель. – Ладно, бывай, – и он дал отбой.

Поскольку процесс был запущен, отозвать Альбину Андреевну Леонидов не мог. Она и так с огромным трудом нашла покупателя. Значит, надо идти до конца.

Сашу он постарался в это дело не впутывать. Только отвел к нотариусу за справкой. Подтверждающей, что супруга А. А. Леонидова не возражает против продажи им доставшейся в наследство недвижимости. Алексей не был уверен, что такой документ нужен, но риелтор покупателя Маргарита Терентьева, похоже, закусила удила. И он решил подстраховаться, чтобы в решающий момент сделка не сорвалась.

– Больше от меня ничего не нужно? – подозрительно спросила Саша, оглядев очередь в приемной. Человек пять томились в ожидании, пока им вынесут готовые документы.

– Нет, милая, больше ничего.

У Алексея было дурное предчувствие. Он уже проклинал свою интуицию. Вроде бы все чисто, Альбина Андреевна опытный риелтор, с квартирой никаких проблем, все документы в порядке.

…Время…

Время наступило такое, что ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. И бессмысленно строить планы, потому что наступила новая реальность, а точнее, ненормальность. События развивались с такой стремительностью, что у Леонидова возникло чувство, будто с гор идет лавина. Тревожный гул раздавался отовсюду. Европа закрывала границы и сажала людей на жесткий карантин. Тех, кто протестовал и выходил на улицу, безжалостно штрафовали. Первые заболевшие появились и в России, разумеется, в Москве. Туристов, вернувшихся из Европы, а в особенности из Италии, начали отлавливать и запирать в инфекционных боксах.

Среди людей началась если не паника, то тревожное состояние возникло у многих. Что будет? Накроет ли пандемия Россию? И если накроет, то как будет с работой, с учебой? Не говоря уже о досуге. Уже прошла информация, что собираются закрыть кинотеатры, а потом и фитнес-клубы.

«А я тут квартиру продаю», – усмехнулся Алексей, забирая у девушки, вышедшей из кабинета нотариуса заверенное согласие супруги.

Саша поспешно встала:

– Идем! Я столько времени здесь потеряла!

Если бы они тогда знали, что время вообще встанет! И его у них будет вдоволь. На все. То есть на все, что им останется после введения всех ограничений.

Но в этот удивительно теплый мартовский день Алексей был настроен решительно, бодр, свеж, и полон оптимизма.

Сделка

В банк он поехал на машине. Справки из психо- и наркодиспансеров у Алексея были с собой, остальные документы собрала Альбина Андреевна, частью используя свои связи. Сделать это надо было быстро.

До последнего Алексей думал, что сделка сорвется. Ведь остальным участникам этой сложнейшей комбинации тоже надо было подсуетиться.

Суета… Это ощущение не оставляло Алексея на протяжении всех невыносимо долгих часов, которые он провел в тот день в банке. А застряли они там надолго. Почему-то самая длинная очередь была в депозитарий, и проводили там люди так много времени, что это настораживало. Алексей всерьез задумался. Что происходит?

Видимо, кто-то располагал информацией о дальнейшем развитии событий. Или просто подстраховывался. Алексей глядел на всю эту суету и сомневался в правильности принятого решения о продаже квартиры. Сейчас рынок встал, а что будет завтра? И с ценами тоже.

Люди сами на себя не похожи, все нервничают. Это он отметил в первую очередь.

– Нам куда? – спросил он Альбину Андреевну, дождавшись ее у входа в банк.

– В переговорную. Надеюсь, все в сборе, – та взволнованно посмотрела на часы. – У меня сегодня еще два просмотра. Сын страхует, но он многих тонкостей нашего ремесла не знает.

– Только не бросайте меня! – взмолился Алексей. Мысль остаться одному в этой разношерстной компании донельзя взволнованных людей приводила его в ужас.

Он, как в спасательный круг, вцепился в свою бабульку-риелтора. Она была невозмутима. Вздохнула только:

– И куда вы так спешите, молодежь? И почему так кричите? Радуйтесь жизни, хорошей погоде. Все остальное суета сует.

«Однако… И отчего, интересно, все так суетятся?» – невольно подумал Леонидов, войдя в переговорную, указанную Альбиной Андреевной. «То ли нервничают из-за сложности сделки, то ли дилетанты, то ли боятся, что депозитарий закроют из-за коронавируса, то ли есть другая причина».

Невольно он и сам начал волноваться и суетиться. О чем впоследствии горько пожалел. Надо было, дураку, смотреть и слушать в оба глаза и уха. Но кто же знал?

– Альбина Андреевна, почему все так нервничают? – еле слышно спросил он у своего риелтора, когда они уселись на стулья, пристроив на вешалку плащ Альбины Андреевны и джинсовую куртку Алексея.

– Риелтор у Трухиных слабоват. В Юле я уверена, а вот Терентьева… По слухам, Леша, она злоупотребляет. Да и другие, дама с помощницей, которые ведут покупателя трешки. Этих я вообще не знаю. Похоже, новенькие.

Леонидов внимательно оглядел собравшихся в переговорной людей. Надо сосредоточиться. Речь, как-никак, идет о семи миллионах!

Рыжеватый рыхлый мужчина с редкими волосами и светлыми, то ли серыми, то ли мутно-голубыми глазами навыкате, похоже, и есть главный участник этой сложной сделки. Именно он за почти пятнадцать миллионов, причем наличными, покупает трехкомнатную квартиру. Но он-то как раз спокоен в отличие от других, хотя на его месте Алексей нервничал бы больше всех. Одно звено подведет – и такая дорогая и желанная покупка сорвется. Или у мужика денег куры не клюют?

Рядом с ним сидела пожилая женщина на вид лет семидесяти, с усталым, измученным лицом. Хотя, квартиру, как сказала Альбина Андреевна, сын покупал ей. Но радости на лице у Верещагиной не было, а взгляд у нее был затравленный. Словно бы ее заставили согласиться на эту покупку.

– Хорошая квартира, – сказала Альбина Андреевна на ухо Алексею. – Район благоустроенный, до метро рукой подать, продуктовые магазины под боком. Сто́ит своих денег.

Но Верещагина почему-то не радовалась. Алексей, у которого была прекрасная фотографическая память, невольно напрягся. «Почему мне так знакомо ее лицо?» – подумал он.

– Где-то я его видела, – шепнула Альбина Андреевна.

– Кого? – он невольно вздрогнул. Оказывается, они думали об одном и том же.

– Покупателя. Лицо знакомое.

– А я определенно где-то видел ее. Мать, – пояснил он.

Они с Альбиной Андреевной переглянулись. Рядом с Верещагиными сидела полная женщина в пронзительной розовой кофте. Пронзителен был цвет, нелепый фасон, рукава-фонарики и баска, да еще в изобилии нашитые по переду пайетки! Эта кофта оказалась самым ярким пятном в переговорной, где от такого количества участвующих в сделке людей стало тесно. Невольно все смотрели на розовую кофту, и Алексей тоже. Он понял, что эта дама – риелтор Верещагиных, про которую всезнающая Альбина Андреевна сказала, что видит ее впервые. И ранее ничего о деятельности дамы и ее помощницы не слышала. Помощница топталась в коридоре, у диванчика, на который то садилась, то вскакивала. Явно нервничала.

– Все в сборе? – строго спросила Альбина Андреевна.

– Ждем моих Маврушкиных, – весело сказала Юля. То бишь, Юлия Федоровна, боевая подруга Альбины Андреевны. Приятная женщина средних лет, одетая в отличие от своей коллеги в розовой кофте со вкусом. В брючный костюм горчичного цвета, который изысканно дополняли крупный кулон из янтаря и такой же браслет. В ушах у Юли тоже висели янтарные серьги, которыми она то и дело встряхивала, словно ей было приятно прикосновение к обнаженной шее вобравших в себя солнечный свет камней.