Высокий блондин на белой лошади

– И что же мне делать? – с отчаянием спросила я.

– Ждать до утра, – посоветовал дежурный. – Если хозяин не объявится, вызовите участкового, он разберется.

– А до утра что делать?

– Спать! – рявкнул он.

– Но я не могу уснуть! А мне завтра надо хорошо выглядеть!

– Что вы мне голову морочите? – вконец разозлился дежурный и бросил трубку.

Я осталась наедине со своими проблемами. Вернее, с одной проблемой: за окном по-прежнему выла машина. И все так же: на одной ноте. Я посмотрела на телефон, прикидывая, какие еще цифры можно набрать. 01? Приедут пожарные. Вою будет еще больше, весь двор будет на ушах, а потом меня оштрафуют за ложный вызов. Тогда прощай стеклопакет! 03? Они, конечно, приедут. И заберут в психушку. Мне нельзя в психушку, у меня завтра свидание. Хороша же я буду! Круги под глазами и зевота, которую невозможно сдержать! И это после стольких лет ожидания! Когда наконец улыбнулась удача! Позвонить в МЧС? Я напряглась, но так и не вспомнила, что надо сделать, чтобы вызвать спасателей. И вообще: занимаются ли они сигнализациями? Вряд ли. Вот если бы в машине кто-то был и он бы терпел бедствие… Пока же бедствие терпела только я. Положение было отчаянное.

Я еще раз проделала трюк с ушными затычками и подушкой. Никакого результата. Не в силах больше терпеть я встала и вновь оделась. Это был мой второй выход на улицу, к врагу.

На этот раз я осмотрела его, то есть ее, более тщательно. Это был «Фольксваген», о чем свидетельствовала эмблема. Темно-синего цвета. Не металлик. Номера московские, если я в этом хоть сколько-нибудь разбираюсь. 97 – номер региона. А это Москва. Машина была более или менее чистая. Мне показалось, что ее недавно мыли, хотя при такой погоде подтеки грязи, разумеется, имелись. Я подергала левую дверцу. Заперто. Потом подергала заднюю левую. Результат аналогичный. Тогда я обошла машину и зачем-то попыталась открыть багажник. Будто там могла быть кнопка, отключающая сигнализацию! Разумеется, багажник тоже был заперт.

Я живу в этом доме давно и знаю наперечет все машины, которые паркуются в нашем дворе, знаю их хозяев и поименно всех владельцев гаражей-«ракушек». И тех и других поочередно и вместе песочат сидящие на лавочках старушки и домохозяйки. И перемывают им кости. Поэтому я даже знаю, откуда у кого машина: куплена ли на деньги от проданного наследства, на ворованные или доставшиеся по выигравшему лотерейному билету. Эта машина на все сто процентов была чужая. До сегодняшнего дня она у нас во дворе ни разу не ночевала. Я не знала ни ее, ни ее хозяина, а иначе бы поднялась к нему в квартиру и заставила спуститься вниз, к машине.

Машина выла. Все так же, на одной ноте. Мне показалось, что я схожу с ума. Если она не замолчит, я найду ломик и выбью ей стекла! Я даже огляделась: ничего подходящего под рукой не нашлось. Потом я подняла голову и отчаянно крикнула:

– Эй! Люди! Кто-нибудь! Убивают!

Должно быть, у них у всех, и в самом деле, были в окнах стеклопакеты. Причем, тройные. Ни в одном окне свет не зажегся. Впрочем, чего от них ждать? Будто если я вдруг услышу ночью крик: «Убивают!» – опрометью кинусь во двор! Да я забьюсь под одеяло и пережду, когда все закончится! Но когда-нибудь мы сами можем оказаться в положении жертвы, а ни в одном окне на наш отчаянный крик не вспыхнет свет.

В общем, к пяти часам утра накал моих страстей достиг апогея. Когда человек сходит с ума, его посещают безумные идеи. Одна такая идея в пять часов утра посетила меня. Когда исчерпывается запас разумных поступков, приходит очередь неразумных.

Я снова поднялась в квартиру и решительно набрала 02.

– Милиция. Дежурный по УВД слушает…

– У меня под окнами воет машина.

– Девушка, это опять вы?! Да я вас сейчас…

– В багажнике труп, – отчеканила я.

– Где находится машина? По какому адресу? Записываю…

Я назвала свой адрес и повесила трубку. Раз опергруппа выезжает только при наличии трупа, пусть выезжает. Меня не интересуют последствия, но с сигнализацией они справятся. Больше я не хочу ничего…

Надо отдать им должное, приехали быстро. Должно быть, завернули к нам во двор по дороге из лесопарка. Чтобы пополнить коллекцию ночных трупов. Я стояла у окна и видела, как во двор въехала милицейская машина. Новенькая и тоже, кажется, иномарка. Из нее вышли трое мужчин. Все в штатском. С сигнализацией они справились быстро, равно как и с замком багажника. Когда наступила тишина, я поначалу даже не поверила в чудо. У меня в голове по-прежнему что-то выло.

Минут через десять я пришла в себя. Какое же это блаженство! Тишина! Меж тем милицейская машина не уезжала. Близоруко щурясь, я пыталась понять, что там происходит, у синего «Фольксвагена», но понять причину возникшей суеты не могла. В конце концов, мне это было и ни к чему. Я получила, что хотела, и теперь могла, наконец, лечь спать. Уголовный кодекс я в жизни не читала и даже не открывала. Была уверена: в моем поступке нет ничего криминального. Подумаешь! Вызвала ночью наряд милиции без всяких на то оснований! Но с моей стороны основания были более чем достаточные. Я люблю. И хочу быть любима. Пусть человечество потрудится на благо моего личного счастья.

Был шестой час, когда я улеглась в постель, испытав неземное блаженство от тишины. Хотя там, за окном, разговаривали люди. Потом раздался шум мотора. Похоже, приехала еще одна машина. Но все это были пустяки по сравнению с отчаянным воем на одной ноте.

Мне даже удалось задремать. И когда позвонили в дверь, я открыла не сразу. Им пришлось звонить долго. И даже стучать. И даже кулаками. Во сне я испугалась. Мне показалось, что вновь сработала сигнализация. Вскочив с постели, я схватила с тумбочки очки и первым делом кинулась к окну. И только потом к входной двери. Распахнула ее рывком и…

На пороге стояли двое. Мужчины. Увидев меня, они почему-то застеснялись. Я же не сразу сообразила, что стою перед ними в ночной рубашке, которая хотя и не из кружев, но с глубоким вырезом и мне, женщине ростом под метр восемьдесят, коротка. Один мужчина был ниже меня ростом, другой чуть повыше.

– Это вы вызывали милицию? – сердито спросил маленький. Для меня, разумеется, маленький. На самом деле с ним все было в порядке.

– Да, – испуганно сказала я. Ну вот он и пришел, час расплаты!

– А как вы узнали, что в багажнике труп? – с интересом спросил тот, что был меня выше.

– Багажник-то был заперт! – возмущенно сказал тот, что ниже. Я поняла, за рост он сразу же меня возненавидел. С первого взгляда.

– Так вы… Вы…

– Сотрудники милиции. В просторечии – опера, – оскалился высокий. – Звали – встречайте! Разрешите пройти в квартиру, гражданочка? Как вас там?

– Дана. Дана Кузнецова.

Я все еще ничего не понимала. Какой труп? Сейчас мне сделают выговор за ложный вызов, возможно, выпишут штраф и…

– Куда прикажете? В комнату? На кухню? – не унимался высокий. – И… накиньте на себя что-нибудь. А то в глаза все время лезут ваши ноги.

– А как вы узнали номер квартиры? Дежурному я этого не говорила!

Маленький посмотрел на меня, как на идиотку. А высокий рассмеялся:

– Ну, это самое простое в этом деле. А дело-то придется возбуждать! По факту убийства. Поскольку на трупе имеются ножевые ранения.

Я стояла, открыв рот, а высокий беззастенчиво меня разглядывал. Мои ноги. Хотя и попросил одеться. Поймав его взгляд, я залилась краской и вылетела в комнату. В глаза бросилась разобранная постель. Я лихорадочно принялась искать покрывало, потом халат, потом расческу…

Когда вышла из комнаты, они уже расположились на кухне. Высокий стоял у окна, а маленький сидел. Что, на мой взгляд, было несправедливо: им следовало поменяться местами. На кухонном столе лежали папка и листы бумаги. Какие-то бланки. Было ясно, что маленький старше по званию, потому что это он всем распоряжался. А жаль. Наша антипатия была взаимной. И не потому, что я не люблю невысоких мужчин. Я просто не люблю, когда не любят меня.

– Итак, все по порядку, – сказал мой враг. Увы! Пришлось записать его в категорию врагов! Мне не нравилось, как он выглядел, не нравилось, как говорил. – Во-первых, ваш паспорт.

– Зачем? – тупо спросила я.

– Затем, что будем составлять протокол. Вы – свидетель. Свидетель убийства. Пока еще свидетель, – зловеще добавил мой враг.

– Саша, ну зачем ты так, – миролюбиво сказал высокий. – Девушка просто сообщила о трупе. Исполнила свой гражданский долг. А ты ее пугаешь.

– Но багажник-то был заперт! Как она узнала? А? – продолжал возмущаться его начальник, мой враг.

– Я сейчас принесу… Паспорт… – с трудом выдавила я и на негнущихся ногах пошла обратно в комнату.

Значит, это не шутка. Я сказала о трупе в багажнике, чтобы они приехали и отключили сигнализацию. Они приехали и отключили. А в багажнике нашли труп. Просто в голове не укладывается! Чтобы выиграть время, я минут десять искала паспорт. Когда вышла на кухню с документом в руках, высокий звонил по мобильному телефону. Надо сказать, что он был симпатичным парнем. Как раз в моем вкусе. Но от страха у меня коленки подгибались. И было не до симпатий.

– Вот, – сказала я, положив на стол паспорт. Мой враг принялся составлять протокол.

Высокий закончил разговаривать по телефону и переключился на меня.

– Хороший рост, Дана Кузнецова, – сказал он уважительно. Его начальник при этом побагровел. Ба! Да у него, похоже, серьезный комплекс! В таких случаях я всегда говорю: «Наполеон тоже был маленького роста». Я прищурилась, размышляя: сказать, не сказать? Сказать – значит, еще больше осложнить наши отношения!

– Так, – проговорил он, закончив писать. – Теперь рассказывайте. Откуда вы узнали, что в багажнике труп? Вы что, его открывали?

– Труп? – в ужасе спросила я. При таких совпадениях чего только не бывает! Вдруг этот труп разрезан на куски! И меня сейчас в этом обвинят!

– Багажник! Хватит придуряться! – рявкнул сидящий за столом.

– Ну зачем ты так, Саша? – мягко сказал его напарник. – Девушка же не стала скрывать свою находку.

– Я этого не знала, – честно призналась я. – Что в багажнике труп.

– Что вы мне голову морочите? – еще больше разозлился мой враг. – То есть как это не знали?

И я честно рассказала историю о сигнализации. О том, как два часа боролась с воющей машиной. Опустив, разумеется, предисловие. Романтический вечер и все такое прочее. Моя история произвела впечатление. Они переглянулись, и высокий покрутил пальцем у виска. Девушка, мол, тронулась.

– Ну допустим, – вздохнул его начальник. – Допустим, что это простое совпадение.

И я сразу поняла, почему начальник он. Может, не все так безнадежно?

– Но почему именно труп? В багажнике? Неужели не было другого способа?

– Поверьте, я испробовала их все, – честно сказала я. Надо признать, что я вообще была с ними предельно откровенна. Вплоть до ночной рубашки. Они видели все.

– Следователь разберется, – решил мой враг. – На то он и следователь. А мое дело – осмотреть место происшествия и записать все, что вы мне сейчас наговорили, и… показать вам труп.

– Как так – показать? – растерялась я.

– Видите ли, при нем не обнаружено документов.

И он положил на стол какую-то бумажку. Я прищурилась, поправила очки, потом неуверенно протянула руку:

– Можно?

– Да, – сказал мой враг.

Во взгляде высокого что-то мелькнуло. Он подошел так близко, что я почувствовала его дыхание. Он был готов в любой момент схватить меня за руку и начать ее выкручивать, если бы я захотела что-то сделать с бумажкой.

Я взяла бумажку. Это был счет. На оплату коммунальных услуг. Счет, какие каждый месяц опускают в почтовый ящик. Там было написано: «Васильева Е. Т.». Адрес такой-то. Общая площадь – 37,2, жилая – 18,9. Проживающие – 1 чел. Период – 11 месяц 2004 года.

На мой взгляд, исчерпывающая информация.

– Ну, значит, это Васильева Е. Т., – пожала плечами я. Мол, чего ж вам еще надо?

– Это мужской труп, – сказал сидящий мужчина, глядя мне прямо в глаза.

– Вот как? Значит, это его жена. Васильева Е. Т. А он – Васильев.

– Разберемся. А вам не знаком этот адрес?

– Нет, – сказала я, еще раз внимательно перечитав все, что было в квитанции. Они мне не мешали. – Возможно, я знаю парочку Васильевых, но ни одной Е. Т.

– Хорошо. Пройдемте вниз, осмотрим труп.

Тут мне стало не по себе. Кому охота в шесть часов утра идти и осматривать труп мужчины?

– А он как? – с опаской спросила я.

– В смысле? – оскалился высокий.

– Ну…

– В одежде. Даже в костюме. Выглядит неплохо. Свежачок.

– А-а-а… – неуверенно протянула я. – Хорошо хоть так…

– Мы тоже так думаем, – весело сказал высокий, подавая мне куртку и даже галантно помогая в нее облачиться. – Пальчики можно откатать. Вот если бы он успел разложиться…

При этих словах меня затошнило. Невольно я прикинула, что лучше: воющая машина под окнами или опознание разложившегося трупа? Поскольку я ни разу в жизни не видела криминальных трупов, мои симпатии моментально поменялись в пользу машины. Уж лучше бы она по-прежнему выла! В сопровождении двух мужчин я стала спускаться по лестнице. Высокий шел впереди, а маленький сзади, отчего разница в росте сглаживалась. Я уже поняла, что их главный не дурак. Действовал он грамотно.

В нашем маленьком тихом дворике было тесно. В нем и так тесно, потому что гаражи-«ракушки» растут как грибы, да и количество автовладельцев с каждым годом увеличивается. Увеличивается и число машин, ночующих во дворе. Но они, по крайней мере, не перегораживают проезжую часть. Две милицейские машины это сделали. Проехать между ними не было никакой возможности. А пройти – только бочком. Стояла и третья, не относящаяся к типу легковых машин. Скорее микроавтобус.

– А вот и свидетельница, – сказал высокий, подталкивая меня по направлению к микроавтобусу. – Которая милицию вызвала.

Двое жителей нашего конгломерата, именуемого «сообщество трех панельных домов, предназначенных под снос», посмотрели на меня с откровенной неприязнью. Напрягши воображение, я сообразила, что это понятые, при которых вынимали из багажника труп. Сам труп лежал на носилках и был с головой накрыт брезентом. А что еще могло там лежать?

– Подойдите сюда, – сказал мне мужчина средних лет в короткой дубленке. Голова его была непокрыта, а волосы влажные. Который день в городе стоял туман, воздух был насыщен влагой до предела, а в довершение картины то и дело принимался моросить мелкий дождь.

– Дежурный по городу следователь прокуратуры… – фамилию я не разобрала. – Вы можете опознать потерпевшего?

Он нагнулся и откинул брезент. Я тут же закрыла глаза.

– Эй, гражданочка, – тронул меня за руку высокий оперативник. – Дана Кузнецова. Глазки-то открой.

Я набрала в грудь побольше воздуха и решилась. Он сразу же показался мне маленьким. Труп, то есть мужчина, приготовленный для транспортировки в морг. Что естественно: женщине, чей рост под метр восемьдесят, все, кто ниже метра восьмидесяти пяти, кажутся маленькими. Этот был ниже. Или казался ниже, потому что я стояла, а он лежал. Что ж, мужчина и в самом деле был в костюме. А на костюме не было ни пятен крови, ни следов ножевых ранений. Я поправила очки. Костюм был темного цвета, на улице тоже темно. Над нами раскачивался фонарь, все, что попадало в полосу его света, оттенком напоминало заплесневевший сыр. Если кровь на костюме и была, то я этого не разглядела. На открытых участках тела, то есть на руках и лице, тоже ничего. Ни капли крови. Но он, без сомнения, был мертв.

– Ну как? – спросил следователь. – Узнаете?

Я ответила не сразу. Мертвый человек отличается от живого. Он сам на себя не похож, не то что на кого-нибудь из твоих знакомых. Поэтому я надолго задумалась. Если представить его живым, то лицо у мужчины, вероятнее всего, было красивым: правильным, с классическими чертами. Цвет глаз я, правда, не могла определить. Глаза были закрыты. Зато про волосы поняла сразу: он был блондином. Это-то меня и смутило. Всех блондинов я рассматриваю тщательно, не пропуская ни одной детали.

– Узнаете? – повторил вопрос следователь, когда пауза слишком затянулась.

– Впервые его вижу, – сказала наконец я.

– Вы в этом уверены?

– Да. Кажется.

– Так кажется или уверены?

– А что это меняет?

– Если вы были знакомы, это меняет все, – вздохнув, сказал следователь.

– Мы не были знакомы, – с уверенностью сказала я. – Но поручиться, что никогда в жизни его не видела, я не могу.

– Как так? – удивился следователь. – Вы только что сказали: впервые вижу.

– Каждый день мы видим на улицах и в метро десятки и сотни людей. Да что там! Тысячи! По крайней мере двадцать процентов из них – блондины. Быть может, мы сталкивались? В метро или на улице? Или еще где-нибудь? Я близорука, и у меня плохая память.

– Девичья, – усмехнулся следователь.

Я моментально вспыхнула и с вызовом сказала:

– Я была замужем!

– Что ж. Нет, так нет, – вздохнул следователь и вернул брезент на прежнее место. Мне сразу стало легче. Согласитесь, что видеть мертвого красивого блондина – это неприятно.

– Это значительно усложняет нам задачу, – сказал старший опергруппы.

– А счет на оплату коммунальных услуг? – спросила я.

И получила в награду от троих такой взгляд! Следователь махнул рукой:

– Грузите!

Я поняла, что это относится к мертвому блондину. Значит, меня теперь оставят в покое.

– А как вы узнали, что в багажнике труп? – посмотрел на меня следователь. Я в свою очередь вопросительно взглянула на своих сопровождающих: надо ли мне повторять историю о воющей под окнами машине?

– Похоже на совпадение, – сказал старший опергруппы. – Чего только в жизни не бывает!

– Ладно, следователь разберется, – махнул рукой мужчина в короткой дубленке.

– А вы? Разве не… – удивилась я.

– Это дело, скорее всего, буду вести не я. И слава богу! – не удержался он. В шесть часов утра, зимой, в слякотную погоду и под моросящим дождем люди плохо себя контролируют. А следователь прокуратуры – он тоже человек. Потом он подозрительно спросил: – Скажите, а вы дотрагивались до ручек?

– Да. И до багажника, – уныло сказала я.

– Зачем?

– Но я же не знала, что там труп! Я искала кнопку!

– Простите?

– Кнопку, отключающую сигнализацию.

Уже в который раз за ночь они посмотрели на меня, как на идиотку. Похоже, мужская логика сильно отличается от женской. Жаль, что я в этом не специалист.

– Придется пальчики откатать, – сказал моим сопровождающим следователь.

– Сделаем! – пообещал высокий.

– Вы сейчас будете это делать? – ужаснулась я. – В шесть утра?!

– Не переживайте: у нас с вами будет еще немало приятных встреч, Дана Кузнецова. Раз уж вы влезли в это дело.

И тут я ужаснулась. По сравнению с процедурами опознания, дактилоскопией и бесконечными допросами, воющая под окнами машина сразу же стала милой и симпатичной… Как глуп человек! Он влипает в историю, и ему кажется, что хуже уже ничего не бывает! А потом оказывается, что это была белая полоса!

Блондина грузили в микроавтобус.

– А с чего вы взяли, что он… ну, зарезан? – с надеждой спросила я. – Ведь на нем же нет ничего! Никаких следов! И костюмчик целый. Хороший, кстати, костюмчик.

– Это вы верно заметили, – сказал следователь. – Насчет костюмчика. Костюмчик хороший. А надевали его уже на мертвое тело.

– То есть вы хотите сказать, что это не его костюм? – вновь ужаснулась я, потому что уже успела проникнуться симпатией к блондину. Раз он такой красивый, наверняка был богатым и ходил в хороших костюмах.

– Когда его убивали, на нем было только нижнее белье, – сердито сказал следователь. – А возможно, что и белья не было!

Потом он спохватился.

– Гражданка Кузнецова, можете быть свободны. Пока.

Вот тут я обрадовалась. Отпустили наконец! И вспомнила о свидании. Уже утро! А я так и не уснула! Хороша же я буду! С синяками под глазами! Я уже взяла позицию «на старт», когда старший опергруппы меня окликнул:

– Момент!

– Да? – невольно вздрогнула я.

– Как планируете провести выходные?

– Вообще-то у меня сегодня свидание.

– Романтический ужин и все такое прочее? – спросил высокий.

– Вроде того.

– А в понедельник?

Я задумалась. Далее сегодняшнего дня мои мечты не распространялись. Что будет в понедельник? Если вспомнить судьбу блондина в багажнике «Фольксвагена», то этого не знает никто.

– В понедельник я, скорее всего, буду на работе.

– Как называется ваша фирма? – тут же вцепился в меня высокий. – Адрес? Телефон?

Тут я вновь задумалась. Потом ответила, как меня учили:

– Вообще-то это коммерческая тайна.

– Вы что, официально не зарегистрированы? – удивился высокий. – У вас нет юридического адреса? И чем вы вообще занимаетесь? Быть может, подпольной торговлей наркотиками?

– Нет, что вы! – испугалась я. – И зарегистрированы, и официально! И налоги платим! И телефоны указаны в нашей рекламе!

– В чем же тогда коммерческая тайна? – подозрительно спросил следователь, который внимательно прислушивался к разговору. И переглянулся со старшим опергруппы. Я поняла, что хотела сделать как лучше, а получилось как всегда.

«Какая же ты дура, Дана Кузнецова!» – мысленно обругала я себя. И, как из пулемета, выпалила название, адрес, телефон и даже факс нашей фирмы. Когда я дошла до адреса электронной почты, высокий сказал:

– Хватит, хватит. Телефон я записал. Этого достаточно. Если увидите в почтовом ящике повестку, не удивляйтесь. И советую вам прийти, куда указано. В указанное время. Иначе принудительным порядком.

Я и без того была напугана. Что скажет на всё это мой обожаемый шеф? Не хватало еще впутать во всё это и его!

– Я всё сделаю. Я приду, – жалобно сказала я. – Только не надо на фирму.

– Что, дорожишь своей работой, Дана Кузнецова? – подмигнул высокий. – Кем работаешь-то?

– Секретарь в приемной.

Он вновь посмотрел на мои ноги, хотя на этот раз они были закрыты курткой почти до колен, и присвистнул:

– Понятно! Высокая симпатичная секретарша! Рыжая! Незамужняя! С отдельной жилплощадью! Шеф-то, небось, пользуется?

Я залилась краской.

– Да как вам не стыдно!

– Тебе-то не стыдно, – оскалился высокий. – И сколько ж за это платят? Коммерческая тайна? А квартирка-то того… Бедновато живешь, Дана Кузнецова. Для личной секретарши.

– Я сказала: секретарь в приемной.

– Разница существенная. Ну все, иди. И не исчезай, слышишь?

Я все ж таки поспешила исчезнуть. Стрелой метнулась в подъезд. Хлопнула дверь, я перевела дух. Эта безумная ночь наконец-то подошла к концу! Я взлетела по лестнице на свой второй этаж и вошла в квартиру. Потом захлопнула входную дверь и щелкнула замком. Все.

Уснуть мне удалось почти сразу. И проспать до полудня. Я справедливо полагала, что на сегодня мои мучения окончены. Неприятностям конец, начинается светлая полоса. Но боже мой! Как же я ошибалась!

…Мне снился мой любимый сон: высокий блондин и белая лошадь. Он подхватывал меня сильной рукой и сажал в седло впереди себя. Внутренний голос шептал: «Дуреха, ну кто может тебя поднять, если ты ростом под метр восемьдесят? Да еще и одной рукой?» Но я его не слушала. Слушала только свое сердце, а оно стучало в такт лошадиным копытам. Почему-то сегодня у блондина было лицо мужчины, которого нашли в багажнике синего «Фольксвагена». Это меня слегка взволновало. Я не хотела романтического свидания с мертвым блондином. Меж тем время подошло к полудню, и я открыла глаза.

Первым делом я вспомнила о неприятностях. О безумной ночи. О трупе… О том, что придется ехать в прокуратуру, давать показания. Потом вспомнила о назначенном свидании, и облачко печали растаяло. Спать больше не хотелось. Я полетела в ванную, напевая при этом. Если вы когда-нибудь были влюблены, то меня поймете.

Я носилась по своей маленькой однокомнатной квартирке, и все мои мысли были заняты любовью и только ею.

«Пора, не пора?» – раздумывала я. Надо было позвонить своему возлюбленному, чтобы уточнить время и место свидания. Он был на машине, я нет, мы должны были встретиться у метро и поехать на частную квартиру, которую он снял для свиданий со мной. Подумать только! Для свиданий! Со мной!

К сожалению, мой возлюбленный был женат, но дело было не в этом, а в ребенке. Ребенка он, мой благородный мужчина, лучший из всех мужчин, которые когда-либо жили на свете, бросить не мог. Пока не мог. Но обещал сегодня же утром все рассказать жене. Поговорить с ней серьезно. Это значило, что они должны были обсудить условия развода.

Во-первых, он больше не будет с ней спать. Потому что будет спать со мной. Во-вторых, больше не будет с ней жить. Потому что…

Да, скоро мы будем жить вместе. Только не здесь. Я с ужасом оглядела свое убогое жилище и впервые задумалась о том, когда же снесут дом? И что я получу взамен? Больше чем на однокомнатную мне рассчитывать не приходится. Но в доме, куда нас должны были переселить, даже однокомнатные квартиры площадью не менее сорока квадратных метров! А то и больше! Все жильцы нашего «сообщества трех панельных домов, предназначенных под снос» только об этом и говорят! О том, какие квартиры будут в новом доме.