23 на 23. Сборник стихов

Кофе и сигареты

Воспоминания

Мы затеряны в космосе,

Летаем среди планет;

Мы в таинственном поезде,

Призраки прошлых лет.

Мы на старой фотоплёнке,

Той, что уже не проявят;

Мы в пыльной коробке,

Среди кукол нас оставят.

Мы в сломанных часах,

Сидим на замерших стрелках;

Ушедшего времени прах,

Вечный репит, мы в клетках.

У нас нет будущего,

И настоящего тоже нет,

Нет жизни, нет сущего,

Лишь прошлого момент.

Кто мы? Все догадались?

Живём на задворках сознания,

Кто мы? А ведь уже признались,

Мы ваши воспоминания.

Жизнь имитирует искусство

Я часто думаю о том,

Что жизнь имитирует искусство;

Все откладывая на потом,

Читаю Пруста, Заратустру.

Мое тело – клетка, мысли – полет,

Жизнь как рулетка, кому повезет?

Разные маски, двуликий Янус,

Синие краски, я в них останусь.

Огни неона, одинокая птица,

Меня ты не понял – пустая страница;

Приступы боли, удушье души,

Надоевшие роли, сухие цветы.

Глаза в глаза, столкновение частиц,

Жизнь не сказка, да и ты не принц,

Любовь ранит, разбиваются сердца,

Огонь души манит, опаляя мотылька.

Исписанные страницы в книге Бога,

Мы раненые птицы, у края, на пороге;

Жизнь как спекталь или кино,

Какая разница? Всем всё равно.

Ты говоришь мне: «Проще живи,

Ничего в себе не ищи»;

Твой стакан полон, концепция проста,

Тебе не нужно много, ты копия Христа.

Мы разные, расходятся пути,

Но чувства не угасли, мы были влюблены;

Тебе хорошо и здесь, на земле,

Я как Икар, неслась к высоте.

Море отсылок, иллюзий, метафор,

«Лекарство от грусти», так считал автор;

Крылья за спиной, но воск растаял,

Не злодей и не герой мир наш оставил.

На самом деле все было просто,

Без Макиавелли и стихов Фроста;

Жизнь имитирует искусство,

Где тоскливо, одиноко и пусто.

Hello darkness, my old friend

Привет тьма, мой старый друг,

Мы так часто бываем вместе;

Разговор в голове и вслух,

О вкусе жизни пресном.

Посмотри на нас, мы оболочки,

Заблудшие души, что бродят на дне,

Сгоревшие, дошедшие до точки,

Без иллюзий о хэппи-энде.

Мы хотим идеального мира,

Но сами хуже зверей;

Рабы алкоголя и никотина,

Жалкая горстка недолюдей.

Я крикну в пустоту, прямо в бездну,

Лишь она меня услышит,

Как и все я когда-то исчезну,

Но это никого не колышет.

И лишь где-то там, в глубине

Ледяных и острых сердец,

Покоится с грустью наедине,

Тот самый хрустальный дворец.

Пропорция уязвимости

Предателей хватало во все времена:

Иуда, Брут, Кассий, Гунтер, Хаген;

Можно бесконечно называть имена,

Смысл прост, и он банален:

Любого могут ранить и убить,

Как Иисуса, Цезаря или Зигфрида,

Заставить Айсу перерезать нить,

Смерть светоча, победа ирода!

Враги будут искать вовсю

Твою ахиллесову пяту,

В спину удар нанесут,

Дыхание заберут, спину проткнут.

Ядом отравят изнутри и снаружи

Вот тебе ещё одна правда:

Даже Геракл оказался безоружен

Против хитрой мести кентавра.

Мы лишь кости, плоть и кровь,

Нам не положена броня,

Ни хитиновый покров,

Ни шкуры немейского льва.

Всё слишком грустно, не так ли?

Но и ты не в сказку попал;

Люди на низость падки,

Помни, я предупреждал.

Спички

Мы горим как спички,

Так быстро и бесполезно;

Мы куклы – рабы привычки,

Тщетно ищем себе место.

Шаркает спичка по коробку,

Нас всех загнали в угол,

Им – нужно зажечь искру.

Нам – шагать по кругу.

Ставят клеймо, щёлкает задвижка,

Все дни и ночи заберут,

И на робкое: «Нужна передышка»,