Лимитерия

Пролог

В этом мире магия – просто товар.

В этом мире магия и технологии идут рука об руку, а не порознь.

Этот мир буквально соткан из тканей мифологии, отношения к ней, впрочем, имеющего слабое, но заимствующего достаточно, чтобы самостоятельным зваться. Он фантастичен и одновременно реален. В нём смерть и жизнь воедино смешались, образуя солянку чего-то обыденного, привычного нам с вами.

Ведь эта история – не абсолют в ламповом направлении. Но и не триллер с километрами крови и смертей. Это – что-то среднее между ними. Быть может, сказка с минимальной цензурой, в которой плохие поступки приводят к ужаснейшим последствиям, а хорошие напротив – к наилучшим.

Но что здесь хорошо, а что плохо – неизвестно. Покуда истинно верного ответа нет.

***

Всё началось с того, что двум искателям сокровищ в руки однажды подвернулась карта, указывающая на местоположение одного таинственного храма. Что в нём, в честь кого возвели его древние, не знал никто, но суть-то была не в этом. Ведь любая побрякушка, за долгие века архаизмом пропитавшаяся, в нынешнее время скупается на раз-два, да ещё и за большие деньги.

Правда, была тут загвоздка одна, которая, впрочем, сильно сыграла на руку ребятам: храм не могли найти. Появлялся он раз в три года и рандомно. И хоть на карте места появления были отмечены, упование на удачу, увы, не приветствовалось. А ежели кому посчастливилось таки поймать Жар-Птицу за хвост, то момент сей становился мимолётным.

– Чувствуешь что-то, Пряня?

Данный вопрос озвучил молодой парень двадцати двух лет отчасти спортивного телосложения и роста выше среднего. У него были чёрные волосы с фиолетовыми кончиками – растрёпанные, густые, колыхающиеся при ходьбе. Аметистовый цвет имели также и глаза – не слишком большие, немного хмурые, но в то же время озорные. Его гардероб – белая футболка, синяя мастерка с закатанными рукавами, чёрные спортивные штаны и чёрные кроссовки с зелёными шнурками и подошвой – был бессменный, наверное, последние года четыре. Разве что бинт, от запястья до локтя обматывающий правую руку, появился пару лет назад, но это не совсем одежда.

– Пока ничего не чувствую, Кнутик.

Незамедлительный ответ дал енот относительно взрослой особи, бодро вышагивающий подле ноги хозяина. Зверь довольно обычный: янтарные глазёнки, тёмно-серая шерсть, чёрные пятна вокруг глаз, как у панды. Разве что говорить умел и даже летать, но для познаваемого нам с вами мира это абсолютно нормально.

Их звали Хог Лимит и Пряник.

– Походу шляпа какая-то, – фыркнув, Хог окинул взглядом стены и потолки древнего храма. Сколько же ему лет? Явно строился до того, как Древо, выросшее в центре материка, спустя некоторое время стало зваться Мировым. Эдак пять-шесть столетий ему, а то и больше.

– Ну а чего ты хочешь? – спросил Пряник. – Чтобы тебя, как в тех компьютерных игрушках, сразу же встречали орки с гоблинами на входе?

– О, это было бы прикольно, хе-хе! Я бы их побил.

– Тебе лишь бы побить кого-то.

Хог проказливо усмехнулся.

Насколько известно, если верить истории, древние храмы не строили. Обычно они делали так: очерчивали большой круг на месте, где будут поклоняться божеству, затем удобряли землю, потом в середину ставили деревянный идол, а по бокам коло строили частокол. Получалось эдакое капище – под открытым небом, полностью из дерева и с зажжённым огнём в чаше, поставленной перед мифическим покровителем.

Однако сей храм существует, и строили его именно древние. Это было видно по набору камней, состоящих из чёрных и белых блоков, оплетённых лозой. Символ древних – реза нисходящего колоска – был везде: на стенах, на полу, на потолках. Были и другие символы, но их значение ни Хог, ни Пряник не знали. Они – просто диггеры, неспособные в лингвистике.

– Фигня какая-то, – теперь уже Пряник нахмурился, недовольно фыркая. – Такое чувство, будто кругами ходим.

– Блинский блин! А я так не хочу снова его использовать! – заскуливший Хог протёр правую сторону своего лица. – Потом опять на пару часов на один глаз ослепну.

– Ага. То есть, то, что я могу надышаться всякой дряни из-за своего особенного нюха, тебя никак не парит, да? Лишь бы твой глазик видел двадцать четыре на семь.

– Собакам полезно нюхать.

– Что? – тотчас окрысился енот, а Лимит примирительно вытянул ладони, что, впрочем, никак на его хулиганистом оскале не сказалось. – Я тебе сейчас такую «собаку» сделаю, что ты выть будешь, как укушенный за яйца кот!

Брюнет опешил.

– Когда ты стал таким кровожадным, Пряня?

– Когда с тобой одну шконку делить начал. Ты меня всему этому научил, бр-р! А я, между прочим, достопочтенный енот, которому нравится высокодуховная литература.

– Себя, полагаю, ты считаешь истинным аристократом? – предположил Хог.

– Исключительно верный случай.

– Не помню, чтобы аристократы называли своё спальное ложе «шконкой».

Пряник хотел что-то сказать – и застыл, как вкопанный. Даже челюсть на пол уронил, неспособный как-либо парировать или аргументировать услышанное. Хог расхохотался от увиденного.

– Ахах, да ладно те, не дрейфь. Сам же сказал: я тебя этому научил.

– Д… Д-да, именно! – вмиг взбодрился енот. – В том, что я не стал со злом бороться, а примкнул к нему, виноват ты.

– Именно, – улыбнулся Хог.

– И ты несёшь ответственность за то, что я, как и ты, уверовал в дофенизм.

– Конечно, дружище.

– И даже если я назову какую-нибудь красивую кошку худой соломой, моя карма останется чистой, покуда вина вся ляжет на тебя.

– Да! – радостно воскликнул Лимит.

– Кнутик!

– Пряня!

– Кнути-и-и-к!

Пряник подпрыгнул, и схвативший его Хог вместе с ним закрутился в танце под аккомпанемент весёлого хохота.

Но долго смеяться им не суждено было. Ведь храм совсем скоро исчезнет, а они так и не нашли артефакт, о котором слагали разного рода легенды.

– Ладно. Побуду слепым ещё некоторое время, – решил Хог. С этими словами он закрыл правый глаз и сконцентрировался. Процесс призыва «всевидящего» ока недолог, но всегда сопровождается лёгкой резью. Впрочем, к этому Лимит за долгое время его использования уже привык, потому несильно и скривился при появлении знакомых ощущений. Он просто вздохнул и тихо огласил:

– «Посолонь».

И разомкнул веко, обнажая видоизменённый глаз. Теперь в нём лучился небесно-голубой белизной восьмилучевой символ, что назывался Коловратом (Солнцеворотом). Он вращался, но очень медленно и по часовой стрелке.

«Посолонь» – глаз света. Он способен был увидеть в нескольких метрах от себя любую вещь, отмеченную пыльцой Небесной Сварги. И ему всё равно на толщину стен, главное – чтобы артефакт находился в пределах трёх ста шагов, ибо дальше картинка становилась очень туманной.

Хог медленно поворачивался вокруг оси, сияющим в полумраке глазом высматривая искомое. И он его нашёл.

– Сюда! – Лимит двинулся направо. Пряник покорно следовал за ним.

Так ребята оказались в небольшой круглой комнате, выход из которой тотчас заблокировался силовым полем. Диггеры не испугались, покуда не первый раз с этим сталкивались. Ведь, дабы к сокровищу пройти, надо выполнить некоторые испытания храма, заложенные в него древними. Своего рода видеоигра: пройди квест, чтобы разблокировать новую зону.

В полу возникли чёрные дыры, испускающие дым. Из них повыпрыгивали так называемые стражи храма – болотисто-чёрные ящеры с остроконечными зубами. Пряник присвистнул.

– Не думал, что артефакт охраняется навьими.

– Да пофиг! Лучше включай рок-н-рол, Пряня! Ща будет мясо! – азартно заявил Хог, несколько понтливо выходя на арену.

Лимит решил сначала поиграться с противниками, проверить их, так сказать, на боеспособность. Первый ящер попытался его цапнуть, но парень ловко ушёл в сторону. Увернулся от второго, пригнулся при нападении третьего, а четвёртого просто остановил ладонью, ею уперевшись ему в нос.

– Да кончай ты их уже, – уныло вздохнул Пряник.

– Погоди, пока рано кончать.

Хог любил драться. Не сказать, чтобы прям сильно, но ему нравилось тусоваться в подобном. Арена для него – своего рода сцена, где он мог выпускать на свободу своего внутреннего актёра. А играл тот, скажу вам, великолепно: пылающие азартом глаза, энергичные вопли, улыбка до ушей – про таких обычно говорят: «Вот понтошлёп, сцук! Но хорош, гад, хорош!». Да что уж там, Хог и сам это прекрасно понимал – потому-то дурачился по полной программе.

Он – невероятный разгильдяй, коих ещё стоило поискать.

– Ну и что это такое? – кисло вопросил парень, когда разъярённый ящер в очередной раз промазал. – Ты ведь даже не стараешься, чел.

– Да замочи ты его просто! – вскипел ужасно скучающий Пряник. – Время теряем, Кнут!

– Время? Ах да, время. Ну что ж, тогда извини!

Кулак левой руки смачно врезается в морду противника, своей тяжестью продавливая выпуклую кость, и поверженный враг кубарем улетает в стену. Лимит покачал головой.

– Понеслась!

Хог взмахнул правой рукой – и бинт, что был на ней, тотчас размотался, превращаясь в чёрный кожаный кнут. Один молниеносный удар им по оппонентам – гарантированная победа. Ибо бил парень не только сильно, но ещё и быстро. А уж хорошая плеть со свистом резала не хуже заостренного клинка, разбрызгивая в разные стороны кровь чёрного цвета.

Собственно, потому-то Пряник Хога и величал «Кнутом» – за его оружие. Ну и характер соответственно.

– Лохи! – фыркнул Хог, когда бой закончился. – Пошли дальше, Пряня!

– Ну наконец-то! – с облегчением вздохнул енот.

Дальше шла комната с ловушками. Лимит сразу же обратил внимание на отверстие в стенах, из которых дул ветер. Судя по накопленному опыту, из них обычно вылетает что-то острое, ещё и с ядом. Такие места необходимо было преодолевать по потолку, но Хог на то и Хог: он всегда идёт в лоб – в самое пекло.

Просто потому, что мог себе это позволить.

Пряник понял намерения хозяина. Он схватился за его плечо, а Лимит приспустился к земле пальцами рук, становясь в стойку бегуна. И время на сей час будто бы замедлилось, словно некто «slow-mo» подрубил для красоты момента.

Да, Хог себе это позволить мог.

– Погнали! – хитро улыбнулся он.

…потому что, сорвавшись с места, юноша тотчас превратился в молнию. Не буквально, абстрактно. Лимит фактически за три секунды пересёк длинный коридор, и активизировались ядовитые стрелы лишь в тот миг, когда парень стоял уже на финише.

– Что дальше? – нетерпеливо вопросил Хог.

А дальше – вырвавшийся из стены златорогий тур, бешено рванувший на наглеца, что посмел в древний храм ворваться. Опешивший Хог тотчас бросился бежать, удирая от мифического быка, сверкая пятками.

– А этот что тут делает? – закричал удивлённый Пряник. – Я не помню, чтобы слуги Прави в паре с навьими что-то охраняли!

– Всё происходит в первый раз, Пряня! Ты просто не думай об этом! Иха-а-а!!! – весело завопил Хог.

Лимит ускорился. Он отпрыгнул от одной стены, затем от другой. Потом задним сальто приземлился на могучую спину тура и… растерялся. Кнут не поможет: шкура златорогого быка слишком толстая, чтобы её рассечь за один удар. А другого оружия при себе Лимит не имел, да и вряд ли оно бы ему помогло. Тур незамедлительно воспользовался растерянностью парня и взбрыкнул, скидывая с себя незваного жокея.

– Ох ты ж ёпт…! – воскликнул Хог. Но не упал под смертоносные копыта. Во время падения он успел схватиться кнутом за торчащий из-под потолка крюк и пролететь вперёд на несколько метров, унося себя в безопасное место. Озверевший бык рванул за ним следом.

«Щас на рога посадит – и будет мне СМС с регистрацией»! – размышлял скоростной бегун. Тур – животное мощное, свирепое. Даже медведь с ним не сладит, а что уж говорить про человека, в три раза меньшего бурого хозяина леса?

Однако Хог не запаниковал. Вместо этого он продолжил бежать дальше ещё быстрее, и озлобленный бык прибавил прыти. Вместе, своими шагами нарушая гробовую тишину храма, они метеором проносились по длинным коридорам: один преодолевая препятствия и оббегая их, другой – снося их, что называется, к чёрту.

Пряник правильно понял намерения хозяина, потому был наготове. Как только впереди показался тупик, он крепче схватился за Хога, а тот просто взбежал по стене, потом по потолку и лишь после спрыгнул позади тура. Бык, к своему великому разочарованию, не неимением грации с грохотом ударился о препятствие лбом и без сознания рухнул на пол. Убийственная пробежка закончилась.

– Что ж это за артефакт-то такой? – Пряник было задумался, но…

– Крупно денежный, который нас накормит и поселит в роскошных хибарах, – Хог даже думать не стал. Просто пошёл дальше, напоследок показав поверженному туру язык. Енот, пожав плечами, последовал за ним.

***

Огромный зал. Сквозь редкие в потолке дыры просачивались лучи Солнца. Факела горели не то ярко-зелёным, не то светло-жёлтым огнём. В шести углах стояли изваяния неизвестной породы, лишь обликом походящие на камень. И только в центре, будто бы Алатырь сам, находился подъём на две ступени. Там покоилось искомое сокровище, с четырёх сторон окружённое белыми идолами.

Хог и Пряник опустили глаза на него. Внешне артефакт выглядел как полупрозрачная сфера, в которой плескалось нечто чёрное, густое, похожее на масло. Окантовка трофея чуть позолоченной была. Это – остатки пыльцы Небесной Сварги, по которой Лимит с помощью Коловрата опознал его.

Но было в этом кое-что и другое, о чём незамедлительно сообщил Пряник:

– У него отвратительная энергетика. Если хозяевами его и были боги, то явно не светлые.

Хог закатил глаза. Ему, в отличие от енота, было всё равно, что там артефакт источает и кому когда-то принадлежал. Лимит с самого начала шёл сюда, чтобы забрать сокровище, а потом, вернувшись в город, продать в три дорога. А заплатят за него явно большие деньги, коих хватит и на дом богатый, и на натуральное сытное питание, и многое другое.

Иными словами, обычный меркантильный интерес.

Потому Хог, не говоря ни слова, потянулся рукой к сфере.

– Стой!!! – вдруг прогремел подобно грому страшный голос, отчего ребята вздрогнули.

Испуганный Пряник тотчас спрятался за спину отскочившего Хога. Их глаза моментально приковались к спрыгнувшему сверху существу, похожему то ли на человека, то ли на животного (а может, это был гибрид). Пусть не сразу, но через пару секунд они узнали в нём того, о ком часто упоминали мифологи, когда речь заходила за разностороннего наблюдателя.

Им был Триглав, страж древнего храма.

Узнать его было несложно. Только это существо вместо ушей имело ещё два лица – справа и слева. Выглядело отчасти жутковато, но в сём мире встречались и похуже претенденты на звание пугающего типа. Этот же страшил ненамного: двухметровый рост, широкие плечи, забитое мышцами тело и спрятанный за спиной длинный золотой топор – образ, скорее, не вписанного в детские сказки богатыря, нежели ужаснейшего чудовища. Да и чем, собственно, известен был Триглав? В мифологии – олицетворение Небесного Огня, Молнии и Света в одном целом. В реальности – страж, которому велено охранять только самое неизведанное для рода людского.

– Никто не должен прикасаться к душе Чёрного Хорса! – прорычавший Триглав грозно выступил вперёд, нависая над загадочной сферой, как хищник над пойманной добычей. – Как вы нашли этот храм? Кто вы такие?

– Я… – Хог вдруг растерялся. Про Пряника и вовсе стоило молчать: эрудированный (на словах) енот трясся за спиной Лимита подобно осеннему листу от страха.

– Чёрный Хорс навеки вечные будет в этом сосуде – за то, что породил «Изначальную Войну»!

– Я не понимаю…

– Незачем и понимать тебе, глупый смертный человечишка! Пока не совершил ты то, о чём жалеть оставшуюся жизнь будешь, повелеваю тебе немедленно отсюда убраться! 

– Так это… храм… Ч-чернобога…? – удивился Пряник.

Хог, наконец, пришёл в себя. И нахмурился, деловито руки на груди скрестив. Во-первых, ему не понравилось то, как с ним разговаривал Триглав. Эдакое, знаете, пренебрежительное отношение к простому человеку, для верховного божества ценность представляющего по сопоставимости с жизнью таракана. Во-вторых, уйти, пройдя довольно-таки трудный путь вперемешку с бессонными ночами – всё равно, что посвятить свою жизнь какому-нибудь великому делу, а потом, когда до его завершения останется всего ничего, резко бросить его.

И в-третьих, самое главное – когда такое было, чтобы Хог Лимит сразу же давал заднюю? Он никогда и не перед чем не отступался. За свои идеи и цели топил, что называется, до последнего. Ни шагу назад – только вперёд.

А потому, когда Триглав, решивший, что человек внял его словам, отвернулся, Хог быстрее звука оказался подле артефакта, опуская на него свою ладонь.

– Какой же ты идиот!!!

С этого момента история, с которой я хочу вас познакомить, и началась.

Эпизод 1: «Нарушитель номер один»

– …мм, Пряня? Ты где, дружище?

Сие место охарактеризовать в двух словах весьма проблематично. На первый взгляд – обыкновенный лимб белого цвета, в котором ничего нет. Раздражающий глазные яблоки свет, впрочем, позволял рассматривать незнакомое пространство, чем Хог и занялся. Тишина.

Лимит поднялся на ноги. Что произошло в сей час? А лихо его знает. Ещё минуту назад рука бездумного парня лежала на сфере и окружение не напоминало больничные стены диспансера, но, быть может, понятие минута в данной ситуации – понятие растяжимое. Хогу нередко доводилось слышать от некоторых охотников о неких пространственных барьерах, в которые, попав, выбраться больше нельзя. И время в них коротается круче гоночной машины, пролетая безоглядно. Навряд ли, конечно, попал Лимит именно в такую беду, но неприятная мысль пока не торопилась покидать горячий ум диггера.

– Что это? – не сразу, однако Хог таки обратил внимание на свою руку. Вернее, на пальцы. Они были обмазаны в чём-то чёрном и, что самое интересное, неощущаемом. Ничего инородного кожей он не чувствовал, хотя глаза всё видели. – Что за фигня…?

А потом Лимит скривился от резкой боли в теле. Внезапно затошнило настолько, что захотелось изрыгнуть сегодняшний завтрак. Это и произошло через секунду, но вместо ожидаемой блевоты на белый пол упала…

– Д-да какого…? – Хог ничего не понимал. Из его рта, будто бы из чернильницы, вылилась непонятная и по-прежнему не ощущаемая чёрная жидкость, до омерзения противной кляксой растекающаяся в разные стороны. Она стала увеличиваться, расти и в засчитанные секунды превратила белый лимб в чёрный.

***

– Да твою ж…! А-а-а, нет!!!

И Хог резко очнулся. Первым делом глянул на свою руку и отчасти расслабился: на ней нет той чёрной ерунды, пожирающей пространство.

Это было просто сон.

Просто сон.

Пряника искать смысла не было: енот мирно посапывал подле хозяина. Хог невольно усмехнулся, про себя отмечая, что этот парень уж точно не вскакивает резко, ежели в его сны проникают кошмары. Хотя, быть может, ему они и не снятся, кто знает. Животное же, как-никак.

Но потом Хог окончательно проснулся. Не только телом, но и мозгом. И окинул вопросительным взглядом мир, предстал что перед ним. И сильно удивился, покуда никакого храма тут и в помине не было. Над головой – безоблачное небо с зашедшим в зенит палящим Солнцем, игривый ветерок беззлобно раскачивает ветви одинокого дерева, у основания которого два искателя приключений и лежали. Колыхалась сочная зелень, коей богато было сие место, и издали доносилась композиция текущего ручья.

– А… что произошло-то? – наконец, Хог задался самым главным вопросом, требующим незамедлительного ответа.

Ловушка? Быть может, это барьер виртуальной реальности, где даже самый ярый скептик уверует во что угодно? Хог насторожился. Пытающийся докопаться до истины мозг, однако, неспособен был тягаться в силе убеждения с нарастающей тревогой в душе, во всё горло кричавшей, что Лимит попал в самую натуральную жопу. И она гораздо хуже той, когда Хог угнал у губернатора одной далёкой провинции лошадь, а потом на ней удирал от погони.

– Может, храм мне приснился? – было предположил Хог, но тут же отбросил эту мысль. Будь он один – ещё полбеды. Однако рядом с ним был Пряник, а потому Лимит без лишних раздумий растормошил его.

– Кнутик, ну ты чего? – сонно протянул енот. – Мне такой хороший сон снился, а ты…

– Пряня, ЧП, в натуре!

– Мм, чего?

Хог скрипнул зубами. Затем схватил зверька и потряс его чуть-чуть, дабы тот быстро пришёл в себя. – Пряня, мы же были в храме?

– Мм, да, были. А…?

– А вот, что! – с этими словами Хог развернул Пряника мордой вперёд и поднял вверх.

Енот оторопел… нет, даже не так. Он дико охренел. А потом моргнул – и охренел снова, только уже сильнее. С визгом девчонки вырвался зверёк из рук хозяина и взлетел вверх, круглыми от шока глазёнками озираясь по сторонам.

– Я… ничего не понимаю, Кнутик, – вымолвил изумлённый Пряник, когда вернулся к хозяину. – Но мы же… только что… в храме…

– Нашёл, блин, кого спросить, – хмуро промолвил Хог. – Полагаю, аномалия какая-то, не иначе.

Енот, вздрогнув, кивнул.

А потом как треснул лапой по смоляной макушке парня, что тот аж оторопел.

– Ты чего, э?

– Я чего?! А ты чего? – разозлившийся Пряник ещё раз ударил Хога, но его мягкие лапки были легки на вес, а потому никакой боли юноша не почувствовал. – Тебе же Триглав ясно велел уходить! Зачем ты тронул ту штуку? Ты хоть понимаешь, что это?

– Ну и что это? – недовольно поинтересовался Хог.

– А я почём знаю? Но то, что там хрень была какая-то, не сомневался!

– Не сомневался он, как же. Просто скажи, что зассал.

– Что?

– Всё, не ори! И так башка болит, – с этими словами Лимит рывком поднялся на ноги. – Давай лучше кумекать, что мутить дальше будем.

«Легче сказать, чем сделать», – про себя добавил он опосля. Отчасти Пряник прав: возможно, стоило внять словам Триглава и отступиться, пойти домой. Да, ребята вернулись бы ни с чем – но, по крайней мере, не оказались в месте, напоминающем красивую иллюстрацию до боли знакомой новеллы. Там, правда, пробуждение происходило не на улице, а в автобусе, но сути это не меняет.

А потом Хог обратил внимание на старые ворота, к которым вёл перекинутый через ручей мостик. Над ними висела арка с тремя синими буквами, и были они явно старыми, если брать во внимание высыхающую краску.

Но Хога интересовала вовсе не краска.

– Луч, – прочитал он и задумался.

– Может, нас просто телепортировало куда-то? – предположил Пряник.

– Первый вопрос: кто? Второй, самый значимый: куда?

– Ну, с первым, думаю, не так всё сложно. Либо это дело рук Триглава, либо сферы. Но второй…

В ноздри бил запах моря – значит, выкинуло далеко. Ибо храм находился у самих оснований Рипейских Гор, а от них идти до моря пешим ходом часов эдак семь. Да и Лимитера – страна севера. Здесь априори не может быть лето. Максимум – весна, но только в южной части страны. А к морю выйти можно либо по западному направлению, либо северному.

– Что-то я нихрена не вкуриваю, – вот теперь Хог начал злиться и очень сильно. Ситуация воистину бредовая и дебильная.

Ребята направились к воротам. Подходя ближе, они смогли рассмотреть получше рисунок на них, который издали казался неприглядным. Напоминал он птицу с расправленными крыльями и открытым клювом, но какую именно – неясно. В этом, наверное, был какой-то завуалированный смысл, неведомый плебеям вроде Хога и Пряника.

Лимит подошёл к воротам и пнул их. Открыть не открыл, но шум поднял.

– Поаккуратнее, Кнутик, – попросил енот.

– Пофиг, – отмахнулся тот.

Хог ждал, когда кто-нибудь соизволит показаться, но местным, видно, было всё равно. А может, просто не услышали (хотя как можно не услышать такого удара по воротам?).

Тогда Хог решил не тратить время на разного рода условности вроде: «Разрешите? Спасибо!» – и отважно вошёл сам…

Бац!

Удар, пришедшийся по рёбрам, получился донельзя ощутимым. Скривившийся от боли Лимит даже глаза зажмурил и на одно колено почти присел. Где-то рядом послышались возмущения Пряника, прям близко очень. И только тогда, когда лёгкое онемение прошло, а понимание произошедшего выросло в арифметической прогрессии, Хог оскалился. Он и так был не в духе из-за случившегося, а тут ещё «попрошайка» на тумаки подвернулся.

– Беги, пока даю, – мрачно велел поднимающийся Хог.

– Дать ты можешь только в очко, баран. А я тебя мордой щас мокну в лужу за то, что без эмблемы на чужую территорию заходишь, – борзо ответил ему какой-то мужичок, видно, охранник местный.