Маленький искатель приключений. Повесть о послевоенном детстве

Первый играющий бросает до тех пор, пока не промажет. Тогда нож переходит к другому игроку. Вся компания внимательно следит, на каком этапе игрок промахнётся, и, если игра снова дойдет до него, не даёт ему «смухлевать», заставляя продолжить броски с невыполненного положения. Но очередь до неудачника ещё раз почти никогда не доходит, потому что в нашей компании есть настоящие мастера. Самый лучший – Толян. Если нож попадает к нему в руки, для остальных игра кончается. Остаётся только следить и восхищаться изумительной ловкостью рук нашего предводителя.

Игра в круге проста, но тоже интересна. Играют двое. На ровной плотной земле, без травы, вычерчивается большой круг, величина которого зависит от взаимной договоренности игроков. Затем круг разделяется прямой чертой ровно пополам, и двое играющих, вооружённых ножами, занимают свои половинки. Это их территории. По очереди, стоя на своей земле и не касаясь границ, они бросают ножи, втыкая их в территорию противника, с одним проворотом в воздухе. Если нож воткнулся, то по направлению воткнувшегося лезвия проводится черта, разделяющая территорию противника на две части. Меньшая часть переходит во владение бросавшего. Это – завоёванная земля. Между своей землёй и завоёванной частью граница стирается. Игра продолжается до тех пор, пока менее удачливый противник в состоянии стоять, хотя бы одной ногой, на кусочке своей земли. И порой бывает очень смешно наблюдать, как один из игроков старается сохранить равновесие на крошечной частичке оставшейся у него территории. А ведь ему надо ещё нагнуться, взять нож, выполнить бросок, провести черту…

Все эти упражнения делают нас ловкими, добавляют смелости, точности движений, укрепляют мышцы. Ни у кого из нас нет животов и в помине. Над толстыми детьми мы смеёмся, обзывая их «жиртрестами» и «жирнягами». Однако и толстых детей надо ещё поискать. Их почти нет.

«Фашистский» трамвай. В солнечные дни мы всей компанией забираемся на крышу клуба, загораем, режемся в карты, в фантики, в пристеночку, некоторые курят. Обсуждаем фильмы, прочитанные книги. Все мы, без исключения, хотим стать моряками, лётчиками, танкистами, разведчиками или великими путешественниками. Тут же происходит обмен патронами, значками, монетами, марками, открытками, фантиками, ножичками и всякими другими интереснейшими вещами.

Здесь, на крыше, мы с Сашкой быстро ликвидируем карточный пробел, освоив «Подкидного» и «Переводного дурачка», «Пятки», «Акулину», «Девятку» и «Козла». Обучившись начальной премудрости, мы плавно переходим к более азартным: «Очку», «Буре» и «Секе». Для наших домашних всё это остается в глубокой тайне. Мы не подаем вида, какие мы распрекрасные картёжники. Дома мы играем только в шахматы и домино. А ещё в шашки, научившись играть в замечательную игру «Чапаев».

Однажды, когда мы посмотрели захватывающий фильм про партизан, Толян говорит, что нам пора переходить к военным действиям. И предлагает такое, от чего у всей нашей компании вытягиваются лица. Толян предлагает… «завалить» трамвай, который ходит по Советскому проспекту. Как будто это фашистский железнодорожный состав с военной техникой, идущий на фронт.

Трофейные немецкие трамваи под номером «1» проходят по Советскому проспекту редко, примерно раз в полчаса. Звон, скрежет и погромыхивание на стыках рельсов от передвижения вагонов слышны издалека. В дневное время вагоны почти пусты. Только строгая кондукторша с большой сумкой дремлет на своем месте. Позади прицепного вагона болтается металлическая штука, предназначенная для буксировки третьего вагона, который никогда не прицепляют. Это «колбаса» – мечта каждого мальчишки. На ней обязательно нужно прокатиться, хотя бы раз в жизни. У паренька в любой компании авторитет сильно падает, если он ни разу не повисит на «колбасе».

Трамвайные вагоны небольшие и узкие. Рельсы проложены очень близко пара к паре. Провода, по которым подаётся электричество, и к которым прикасаются трамвайные дуги, крепятся к мощным металлическим столбам-трубам, тоже немецкого производства. Эти, похожие на мачты, столбы располагаются ровно посередине между парами рельсов. Поэтому высовываться из открытых окон вагона в сторону столбов смертельно опасно. Все мы хорошо знаем недавний трагический случай с офицером – ветераном войны. Геройски провоевавший всю войну без единого ранения, дошедший до Берлина офицер высунулся из окна чуть дальше обычного. Удар о столб был такой силы, что голова буквально раскололась на мелкие кусочки…

Отступать, когда сам главарь Толян предлагает отомстить фашистским трамваям за смерть героя ветерана, спустив один из немецких вагонов с рельсов, нельзя, поэтому мы дружно соглашаемся. Но как всё это проделать?!

Раньше, играя, мы подкладывали на рельсы – под трамвайные колёса – гвозди и обрезки свинцовых труб. Сплющенный свинец годился для рыболовных грузил, а гвозди, если их расположить вдоль по рельсу, превращались в плоские и изящные мечи и сабельки для вооружения наших игрушечных армий. Когда колёса плющили гвозди и свинец, вагон совершенно не подскакивал, даже не сотрясался. Что же нужно сунуть под колёса, чтобы вагон сошел с рельсов? Надо что-то большое, кирпич или булыжник, но ведь внимательный вагоновожатый непременно увидит этот предмет на рельсах… И сообразительный Толян додумывается до нужного решения. Кому-то из нас, самому смелому и сильному, надо, проехав пару перегонов на «колбасе», соскочить с неё на остановке и подсунуть под переднее колесо металлический трак от брошенного на пустыре танка. Тогда вагоновожатый не увидит. А после того, как вагон сойдет с рельсов, мы все обстреляем вагонные стёкла, окончательно превращая фашистскую технику в обломки. Кстати, «трак» – это металлическая, очень тяжелая штуковина, из которых состоит танковая гусеница.

План хорош, и вся наша кодла его одобряет. Тем более, что наши люди не пострадают, а достанется только немецко-фашистскому вагону. И мы немедленно приступаем к осуществлению плана.

Кататься на «колбасе» и подкладывать тяжёлый трак выпадает Вовке Селивёрстову, сильному второкласснику, побеждавшему в тренировочной борьбе любого из нас, даже Толяна. Мы затаиваемся в развалинах у остановки трамвая на перекрестке Советского проспекта и улицы Почтовой. В случае чего из этих развалин легко удрать через заросший сад на соседнюю улицу. Вовка прячется в кустах за три остановки до нас. Мы вооружены мощными рогатками. В качестве боеприпасов в этот раз у нас приготовлены свинцовые шарики, которые мы изготавливаем из кусочков свинца, обстукивая их молотком.

Будний день. Около одиннадцати часов. На улицах ни души, все на работе. Самое то, что надо. Ждём. Нас с Сашкой, как самых маленьких, слегка бьет нервная дрожь. Мы все понимаем, что идём на преступление, но очень хочется отомстить фашистам, пусть даже и через шесть лет после войны. В семье каждого из нашей компании есть родственники, не вернувшиеся с войны или умершие от голода и лишений. И мы вдруг забываем, что войны нет, и превращаемся во всамделишных партизан, и как будто вправду ждём фашистский эшелон, сжимая в руках верные рогатки.

Ещё издали слышим скрежет приближающегося трамвая. К «колбасе» лепится маленькая фигурка Вовки. На его голове одета кепка, для скрытности. Он с трудом удерживает тяжёлый трак, положив его сверху на «колбасу». Вот трамвай со звоном останавливается на нашей остановке. Из вагона никто не выходит, некому. Вовка, схватив трак и проходя как можно ближе к вагонному боку со стороны столбов, подкладывает трак под левое переднее колесо. Затем, втянув голову в плечи, перебегает улицу и ныряет в кусты. Всё, дело сделано. Мы натягиваем рогатки и ждем команду Толяна.

Вагоновожатый звонит и крутит ручку. Вагоны трогаются и тут же, наткнувшись колесом на трак, замедляют ход и останавливаются. И до нас доходит, что скорость трамвая слишком мала, и он нипочём с рельсов не сойдёт! Вагоновожатый встаёт посмотреть, что случилось. И кондукторша встаёт. В это время Толян орет, ну точно, как в кино:

– По фашистским гадам огонь!

Мы бьём свинцом по окнам «фашистского эшелона». Расстояние невелико, с рогатками мы управляемся прекрасно, поэтому стекла со звоном лопаются. Кондукторша визгливо кричит, а вагоновожатый мгновенно падает на пол. Видно, что он раньше воевал.

Мы выпускаем, как и было заранее условлено, по пять свинцовых шариков и смываемся. Выскочив через сад на соседнюю улицу, разбегаемся по домам, где очень тихо сидим, притворяясь паиньками. Даже помогаем мамам и бабулям по дому…

Вечером отец рассказывает за ужином, что днём было совершено бандитское нападение на трамвай. Бандиты стреляли из развалин каким-то нестандартным оружием, очевидно, самодельным. Почти все стекла в вагоне выбиты. Вагоновожатый и кондукторша чудом остались в живых. Милиция оцепила район и ищет бандитов в развалинах. И ни отец, ни мать, ни бабуля и представить себе не могут, что один из этих страшных «бандитов» сидит рядом и с замиранием сердца слушает отца.

Бандитов в развалинах так и не находят, а курсантов в увольнение отпускают только с палашами. Отец рассказывает, что сразу после войны, когда училище только начинало строиться, в подвалах разрушенных домов прятались небольшие группы недобитых фашистов. Ночью они выбирались на поверхность и нападали на прохожих. И с ними серьёзно сражались специальные войска и милиция. А ещё, когда поезда из Калининграда шли по территории Литвы, то вагоны обстреливались «зелеными братьями». Это стреляли тоже недобитые литовские фашисты, прячущиеся по лесам. Но вот уже несколько лет, как бандитов всех повыловили или перестреляли, поэтому нападение на трамвай через шесть лет после войны какое-то уж очень странное.

Через несколько дней, когда всё успокаивается, наша компания собирается на пустыре в полном составе. Мы сидим у небольшого костерка и долго молчим. Говорить не хочется. Все мы понимаем, что таким образом мстить давно исчезнувшим с нашей земли фашистам – настоящий идиотизм. Как мы могли так поступить?… И потихоньку начинаем обсуждать, чем бы нам заняться дальше, в теперешней мирной обстановке. И решаем искать клады.

Железный лом. Убегая из Кёнигсберга, многие немецкие семьи прятали своё добро в подвалах, на чердаках, зарывали в садах. И сразу после войны в городе появляются люди, которые ищут зарытое немецкое имущество. И оружие. Мы знаем, что некоторым очень везёт, и они находят старинный фарфор, дорогие украшения, монеты. Мы также хорошо знаем, что при раскопках «кладоискателей» часто заваливает кирпичами, а попав на мины, они взрываются, но всё равно нам это жутко интересно! Вдруг мы найдём знаменитую «Янтарную комнату», похищенную фашистами из Петергофа и спрятанную где-то здесь? Вернём её государству и прославимся!

Толян совершенно точно выясняет, что клады – по закону – надо сдавать государству, и что от государства тому, кто клад сдаст, положена награда. Это, конечно, всем понятно, но мы думаем, что некоторые вещи, особенно понравившиеся, можно ведь и утаить, не обязательно же всё сдавать.

Для начала решаем осмотреть хорошо известные нам подвалы в знакомых развалинах. В них мы прячемся во время военных игр, но далеко внутрь не лезем, боясь темноты и вражеско-немецкой неизвестности. И сразу перед нами встает почти непреодолимая проблема темноты. Как разогнать кромешный мрак подземелий, если на всю нашу десятку есть только один слабый фонарик у Толяна? Светить обрывками газет, без конца поджигая их спичками? Быстро надоест, да и спичек не напасёшься. Свечки задует при движении. Факелы мы делать не умеем. Спрашивать фонарики дома? Родители сразу поймут, что мы затеваем очередную афёру… Нам надо три – четыре хороших электрических фонарика с запасными лампочками и батарейками. Идём в магазин и прицениваемся. Всё это тянет рублей на пятнадцать. Для нас это большие деньги. Считаем по карманам наличку. Набирается всего три рубля мелочи. Недостает двенадцати…