- -
- 100%
- +
Лицо Саши было просто удивленным. Не было видно ни признаков оскорбления, ни возмущения, ни пренебрежения, ни чего-либо другого, что руководитель школы так привык анализировать в лицах людей искусства. Тогда он сделал следующий шаг:
– Хотя, строго говоря, да.
Саша не вскочил, опрокинув стул, не закатил глаза, он просто принял задумчивый вид, и Егор Валентинович выдохнул.
– Но у меня нет никакого опыта общения с детьми, и, вообще, дети меня не любят.
Саша, действительно, имел вид, не оставляющий шансов ни одному малолетнему хулигану пройти мимо. Он был слишком высок, слишком сутул, выглядел слишком молодо, растительность на лице росла слишком беспорядочно и даже несимметрично, а сбривать ее Саша постоянно забывал. В общем, внешним видом добиться уважения детей было идеей бесперспективной. Оратор в то время из него тоже был неважный. Из всего выходило, что с небезынтересным предложением он не справится.
– Это частная художественная школа, так что о детях не беспокойтесь, они идут к нам по своему желанию, и вам не придется держать их в узде и уговаривать прекратить бросаться бумажными комочками.
Саша с недоверием вгляделся в лицо директора: было похоже, что он говорил искренне.
– Я не знаю… вернее, не помню программу.
– Мне нужно, чтобы вы взяли на себя факультатив. Программу дети знают и так, но одной программы некоторым из них мало, и им пошло бы на пользу не углубляться в теорию, а больше рисовать под присмотром практикующего художника.
Егор Валентинович встал из-за стола и протянул Саше визитную карточку.
– Пожалуйста, не принимайте пока никаких решений. Просто загляните к нам на неделе, чтобы посмотреть на школу и детей своими глазами. – Он пожал Саше руку, оставил на столе деньги за две кружки кофе и вышел. Он всегда выбирал самый подходящий момент, чтобы уйти.
На следующий же день Саша позвонил по номеру, указанному на визитке, и договорился об экскурсии по школе.
– Да, и захватите, пожалуйста, несколько своих картин, – сказал Егор Валентинович в конце разговора.
Школа Саше понравилась сразу. Что снаружи, что изнутри она была яркой и красочной, чем остро выбивалась из облика города. Солидная часть стен была покрыта рисунками учеников и учителей. Все работы, и профессиональные, и примитивные, никто не думал закрашивать. А главное, Саша не увидел ни одного скучающего лица, детям тут явно было интересно, и они приходили в школу не на рутинные пытки уроками, а на оттачивание навыков и просвещение в любимом деле. Не все лица были радостными, на многих было выражение муки, но Саша хорошо знал это выражение, которое опытный взгляд не мог спутать ни с чем другим. Это были муки творчества, и лица именно с этим выражением растрогали и подкупили Сашу в первую очередь. Он сам много раз испытывал всевозможные вариации этих страданий и почувствовал, что сможет подобрать нужные слова для каждого из этих детей, и из мук родится достойное творение, а лицо просияет удовлетворением от собственной работы. Когда Егор Валентинович отвел его в класс к детям, с которыми Саше предстояло заниматься, и попросил показать его работы, не прозвучало ни одного провокационного вопроса, не было смешков, не было издевок и перешептываний – только уважение, осознанное восхищение и вопросы – робкие, исключительно уместные и очень правильные про технику, идеи и скрытый смысл. Саша не мог поверить, что в их городе (да и вообще в мире) есть такие дети.
К немалому облегчению Егора Валентиновича, к концу экскурсии Саша уже настолько проникся атмосферой школы, что был готов работать в ней кем угодно, лишь бы иметь возможность приходить в этот яркий красочный мирок. Ему дали карт-бланш и месяц на выработку методики занятий, чтобы потом принять окончательное решение о целесообразности факультатива и его утверждении. Уже через две недели Саша нашел самый продуктивный способ проведения занятий, от которого дети были в полном восторге, а через месяц его группа пока свободного посещения разрослась из двенадцати человек до двадцати семи. Факультатив утвердили, а группу пришлось разделить на три потока. К концу года каждый обучающийся по направлению «живопись» посещал Сашины занятия, а Егору Валентиновичу пришлось изменить расписание уроков и включить туда на постоянной основе факультатив, переименовав его в «практические занятия».
В эту субботу спустя два года преподавания Саша собирался на первое занятие с новым потоком. Он по-прежнему не был профессиональным педагогом, внешний вид его по-прежнему не был презентабелен, но общаться с детьми он уже научился, и даже не знакомые еще с ним ученики частной художественной школы заочно его уважали и почитали.
Как обычно, еще издали увидев цветастые стены школы, Саша испытал облегчение. По мере приближения к порогу его покидали все тревоги и переживания, приходили спокойствие и умиротворение.
– Доброе утро, – сказал он, зайдя в класс. – Меня зовут Александр. У меня плохая память на имена, поэтому ваши отчества я даже не буду пытаться запомнить, и мое отчество вам тоже не потребуется.
– Доброе утро, – нескладным дружелюбным хором ответил класс.
Саша улыбнулся. В этот раз каждый ученик, придя на первое занятие, уже знал, что обращаться к учителю будет без отчества, а приветствия в виде вставания из-за столов тут не практикуются.
– Вижу, основные правила вам уже известны. Значит, и чем мы сегодня будем заниматься, вы тоже уже придумали?
Это было первой находкой Саши в роли преподавателя, когда к нему приходили еще только первые двенадцать учеников. Он поручал им самим выбирать, что будет объектом для практики на занятии. Ограничений при этом не было, и фантазия детей начинала работать задолго до начала урока. К тому же всех, включая самого Сашу, интересовало, как учитель справится с заданием школьников, ведь он рисовал вместе со всеми. Также не было ограничений в стиле исполнения задания, единственное требование – надо было на картине обыграть объект, выбранный классом, поэтому в конце урока ни одна работа не была похожа на другую. Простое яблоко на одном полотне было сосредоточением света в саду Эдема, на другой – инфернальной тьмой в пасти дьявола, на третьей – плавилось, оказавшись горящей свечой. Оттого коллективное обсуждение результатов каждый раз было не менее захватывающим, чем процесс решения задачи, и занимало добрую половину занятия.
Вместо ответа к Саше отважным шагом подошла девочка с термосом и вытряхнула из него на учительский стол кучку снега, после чего, испугавшись собственной смелости, виновато посмотрела на Сашу.
– Снег в теплом помещении? Все подойдите поближе и постарайтесь запомнить, как он тает, у вас на это не так много времени.
Девочка, до того полагавшая, что придумала оригинальную задачу, поняла, что не только сделала ужасный выбор, но сейчас еще и затопит стол учителя на первом же занятии, съежилась и чуть не заплакала. Саша посмотрел ей в глаза и с широкой улыбкой совершенно искренне сказал:
– Великолепный выбор, молодец.
Променад
Когда, совершив все необходимые покупки, Костя наконец добрался до дома, от мелкого утреннего дождя не осталось и следа, а через поредевшие тучи начинало проглядывать солнце. Увешанный пакетами с едой, как новогодняя елка игрушками, Костя протиснулся в дверь своей квартиры и опустил все покупки на пол. Из кухни вышел Джим.
– Вы уже вернулись, сэр? Позвольте помочь вам.
С этими словами Джим поднял с пола миниатюрный тортик, с которым Костя планировал позже зайти к Константину Эдуардовичу, и отнес его на кухонный стол, после чего сел обратно за ноутбук. Костя разулся, перетащил пакеты на кухню и, начав раскладывать провизию по шкафам, осведомился:
– Как успехи в ознакомлении с «принципами ведения дел в современном мире»?
– Вынужден констатировать, что за последнюю сотню лет появилось впечатляющее количество новых сфер деятельности, в специфике которых я еще не успел разобраться. Но, по счастью, многое осталось неизменно, например, принципы таких базовых вещей, как торговля или реклама. Оценив особенности этих направлений в условиях современных информационных технологий, могу вас заверить, что концентрация усилий на получении денежных средств будет нерациональным расходованием наших временных ресурсов. Иными словами, в настоящее время заработать можно, занимаясь чем угодно, например, тем, что для вас действительно является важным. Данное обстоятельство подводит меня к закономерному вопросу: что же вы хотите в действительности?
По всем ощущениям Кости, больше всего он хотел погасить долг, а принимая во внимание уровень своего благосостояния, заметно уменьшившегося после пополнения кладовых, решение именно этой задачи считал действительно важным. Однако джинн оставался непреклонен в своем убеждении:
– Сэр, просто представьте, что долга уже нет. Чем бы вы хотели заняться в таком случае?
– Джинн, я хочу обзавестись состоянием, превышающим состояние мистера Блэка, – настаивал Костя, – вы ведь должны исполнять мои желания? Так вот это оно и есть.
– Исполнение желаний хозяина, действительно, является базовым условием нашего существования, так же как вам необходимо для существования дышать. Но если один вдох вы пропустите, серьезного вреда вашему здоровью это не принесет. Так и мы можем усилием воли сдерживаться, и уклоняться от исполнения прямых указаний, разумеется, только для блага хозяина в соответствии с правилами гильдии.
– Надо полагать, в данном случае, вы намерены сдерживаться ради моего же блага?
– Вы весьма проницательны, сэр.
– И надолго джинны могут, образно говоря, задерживать дыхание?
– Точно никто не знает, но одному моему коллеге удалось сменить трех хозяев, прожив с ними бок о бок суммарно чуть больше ста лет, не выполнив при этом ни одного поручения.
Костя сглотнул. Джинн медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул.
– Покойный мистер Блэк никогда не ставил самоцелью получение прибыли, которая стала следствием, а не причиной создания его строительных компаний, того, что было дорого его сердцу по-настоящему. И осмелюсь заметить, что только такой подход к ведению дел может сделать человека действительно счастливым, каковым и был ваш дальний родственник. Если поставить целью получение денежных средств, по мере приближения к заветной сумме вы начнете желать получить еще большую сумму и так раз за разом. Вы будете становиться все богаче и все несчастнее от того, что цель все время ускользает. Мистер Блэк же просто делал то, что хотел, – он строил здания. И завершение каждой стройки приносило ему удовлетворение, ведь целью было каждое новое здание само по себе. Безусловно, для реализации большинства задач требуется финансовое обеспечение. Я готов это взять на себя при условии, что вы сформулируете задачу, выполнение которой будет по-настоящему желанно. А, как я уже сказал, заработать при правильном подходе можно на чем угодно. Поэтому гарантирую, что долг вы погасите, но исключительно вследствие выполнения настоящего желания.
Джинн говорил уверенно и при этом столь мягко и вкрадчиво, что убедил Костю. Правда, не в том, в чем хотел. Костя понял, что уговорить Джима заняться погашением долга ему не удастся. Впрочем, поначалу результат джинна устроил – Косте пришлось сдаться и оставить надежды решить свою основную проблему. Правда, лицо его при этом приняло такие кислые и скорбные черты, что в совокупности они говорили о приближающемся отчаянии и потере способности желать что-либо в принципе. Поскольку хозяин, не имеющий желаний, был для джинна профессиональной катастрофой и практически крахом карьеры, Джиму пришлось пойти на компромисс:
– Могу я предложить вам заключить соглашение? Если в ходе исполнения вашего желания нам не удастся погасить долг, я обещаю решить эту проблему, не отвлекаясь более ни на что.
Косте за неимением лучшего варианта, пришлось согласиться.
– Как правило, – продолжал джинн, – в повседневной рутине люди забывают о том, чего хотят на самом деле. Чтобы разобраться в себе, вам следует ненадолго отвлечься. Есть несколько наиболее подходящих для этого методик. Например, можно заняться медитацией или сочинением четверостиший на возвышенные темы, но я бы предложил совершить променад по городу, тем более что вам не помешало бы обновить гардероб, а мне, признаться, хотелось бы обзавестись аналогичным устройством, – джинн указал на Костин ноутбук, – только, если возможно, более компактным.
Костя понял, что появилась возможность проверить на деле способности джинна, воспользовавшись его очевидной слабостью к умной технике. Он сделал задумчивый вид:
– Думаю, вам нужен смартфон, – Костя сделал многозначительный вид, который произвел должное впечатление на джинна, – но, боюсь, мои финансы не позволят проспонсировать данное приобретение. Так же, как и обновление гардероба. А с учетом моего долга перед Британией кредит мне не получить.
У джинна загорелись глаза, он мечтательно повторил:
– Смартфон… В данном случае получение денежных средств будет лишь средством достижения цели и вреда не принесет, – моментально заключил Джим. – Не возражаете, если я обеспечу нас необходимыми финансами?
– Ну… раз вы говорите, что вреда не будет, думаю, можно рискнуть, – как бы нехотя согласился Костя.
– Какая сумма, на ваш взгляд, покроет наши издержки?
– Возможно, тысяч в двести рублей мы бы могли кое-как уложиться, – сказал Костя с лицом, говорящим, что этой суммы и впрямь хватит внатяжку.
Джинн сел за ноутбук и застучал по клавишам, параллельно бурча под нос то ли самому себе, то ли поясняя свои действия Косте:
– Я предполагал, что нам потребуются стартовые средства. Чтобы впустую не тратить время, мы сыграем на колебаниях цен, спрогнозировать которые для меня не составило никакого труда. Совсем недавно над побережьем Каспийского моря сформировался циклон, который, согласно моему опыту приведет к масштабному затяжному шторму. Как известно, только в этих водах обитает белуга-альбинос – единственный источник невероятно ценной белой икры, которую я успел заказать, как только спрогнозировал изменения погоды.
Костя следил за резвым бегом курсора по экрану, слушал слова Джима, но понимание того, как и что он сейчас делает, все равно не приходило, будто все происходило во сне. Джинн продолжал:
– Да, так и есть, четверть часа назад о возможном шторме уже догадались метеорологи. Шторм вызовет временное прекращение добычи икры, и она неминуемо подорожает. Нам остается только дождаться отклика цен на сообщение о непогоде и продать икру в тот момент, когда разница цен покроет наши издержки.
Джинн зашел на какой-то англоязычный торговый портал, где отображалась текущая стоимость икры Джима, при виде которой Косте захотелось стать иранским рыбаком.
– Но на что вы купили икру? – испугался Костя новых долгов.
– Пока ничего покупать не требовалось. Я лишь оформил заказ, товар зарезервировали, а счет за икру по старой цене будет действителен еще три дня.
– И долго надо будет ждать?
– С учетом того, что цена уже начала расти, думаю, до требуемого нам уровня, она дойдет минут через десять. Могу я пока узнать реквизиты вашего банковского счета?
Четверть часа спустя Джим с Костей, разбогатевшим на четыреста с небольшим тысяч (Костя устроил небольшую диверсию, тайком отключив роутер, раздающий интернет, чем позволил белой икре вырасти в цене еще немного, прежде чем джинн смог ее продать), вышли из квартиры номер девять. После успешного эксперимента Костя, уверовав в способности Джима, воспрял духом и действительно был готов искать в себе сокровенные желания. Джим же начал атаковать Костю вопросами про смартфоны, устройство современного общества и бросающуюся в глаза интеграцию одного в другое.
Костя решил повести Джима в торговый центр у железнодорожного вокзала – самый крупный из находящихся в шаговой доступности. Темп для прогулки задал джинн, и Костя подумал, что не передвигался так медленно, вероятно, с тех самых пор, как научился ходить. Благо от туч не осталось и следа, вовсю светило солнце, и в целом погода нашептывала не спешить скрыться с улицы. Выйдя на привокзальную площадь, Джим с подозрением осмотрелся и спросил:
– Сэр, сегодня какой-то праздник?
– Да вроде нет.
– Быть может, какое-нибудь другое значимое событие в общественной жизни города?
Костя с удивлением посмотрел по сторонам.
– Нет, а почему вы спрашиваете?
– То есть все себя ведут совершенно повседневно?
– Вполне.
Джим еще раз обвел площадь взглядом, несколько секунд о чем-то размышлял, потом спросил:
– Почему же у каждого прохожего, кроме тех джентльменов, вид, будто он опаздывает на какое-то важное мероприятие?
Строго говоря, упомянутые джентльмены не были пешеходами, они вообще уже давно никуда не ходили, ибо эта площадь была и их работой, и их домом, а также местом для отдыха и дружеских встреч. При таком высоком уровне оптимизации жизнедеятельности, чем бы им ни заблагорассудилось заняться в конкретный момент времени, они автоматически оказывались в нужном месте, отчего их можно было смело считать самыми пунктуальными горожанами.
Костя задумался. Из уст джинна этот вопрос не звучал риторически, более того, он вообще становился нетривиальным и требующим вдумчивого ответа. Косте даже пришлось подключить поверхностный самоанализ, ведь он сам обычно передвигается по совершенно привычным маршрутам ради рутинных дел именно с таким видом.
– Думаю, все дело в том, что люди хотят внешним видом отогнать от себя других людей, поэтому и стараются выглядеть спешаще-опаздывающими. Почти каждый человек сейчас старается избежать внезапного разговора, причем неважно, разговора с незнакомцем или с тем, кого он знает. В случае с незнакомцем, скорее всего, разговор будет сведен к попытке что-то продать, что не может принести ничего хорошего по определению. В случае знакомого человека все еще хуже – придется говорить.
– Но сэр, что же плохого в разговоре со знакомым человеком?
– В самом разговоре – ничего. Плохо то, что это будет разговор вживую. – Джим удивленно посмотрел на Костю. – Сейчас поясню. Благодаря технологиям, которые вас так впечатлили, современный человек привык общаться на расстоянии, например, при помощи того же телефона, который мы собираемся для вас приобрести, или компьютера, который вы уже освоили. И общение современный человек предпочитает в виде переписки. Так он может без спешки подумать, что именно сказать, как это сформулировать и совершенно спокойно отослать собеседнику текстовое или, прости господи, надиктованное в телефон голосовое сообщение. В случае живого общения нет времени подумать над словами, надо сразу говорить, а люди, отвыкшие от подобной импровизации, попав в такую ситуацию, начинают паниковать, теряются, и разговор приятелей становится трудным, мучительным и неловким для обоих.
– Вы хотите сказать, что все люди вокруг нас, смотрящие на экраны своих телефонов, сейчас с кем-то переписываются?
– Уверен, что большинство из них заняты именно этим. Сейчас вообще принято переписываться постоянно. То есть люди любят общаться, просто оставаться при этом в полном одиночестве. К тому же в данном формате можно вести одновременно несколько диалогов с разными людьми. К сожалению, такая переписка обычно не носит высокохудожественный характер. Более того, люди все реже пользуются собственными словами и все чаще используют чужие. Дело в том, что большинство из тех немногих, кто сейчас умеет красиво, емко или оригинально выражать свои мысли, сделали это своим ремеслом – как раз одной из тех сфер деятельности, которую, думаю, вы не успели осмыслить. Они конструируют лаконичные и остроумные высказывания, соответствующие основным точкам зрения на произошедшие события, и оформляют полученные несколько фраз в виде картинок, которые распространяют в интернете. Остальным же людям остается только найти подходящую чужую мысль и переслать ее собеседникам. Такое положение дел закрепляет косноязычие, и постепенно человек, увязший в подобном общении, разучивается самостоятельно формулировать собственные мысли, а со временем – и генерировать мысли в принципе. Его диалоги будут состоять примерно из одинаковых шаблонных фраз, написанных к тому же с катастрофическим количеством грамматических и пунктуационных ошибок, и чужих мыслей в виде забавных картинок.
– Какую ужасную картину мира вы нарисовали! Но, сэр, я не заметил в вашей речи и тени косноязычия.
– Я не поклонник переписок, мне нравится видеть глаза собеседника и эмоции на его лице, а читать предпочитаю книги.
Костя действительно был противником постоянной болтовни в сети, он с наслаждением презирал людей, не вылезающих из социальных сетей и мессенджеров, отчего был крайне непопулярен во всех кругах. Поэтому профессия, доставшаяся ему волею судьбы, его полностью устраивала – общаться приходилось по большей части с компьютерами.
– Знаете, – решил сменить тему Костя, – несмотря на великолепный завтрак, я проголодался. Позвольте поднять нам настроение менее изысканным, но легендарным в современном мире блюдом.
Они как раз оказались около ларька с шаурмой. Джим ответил:
– Не смею вас останавливать, но мне еда не требуется.
– Но ведь ничего страшного с вами не случится, если вы поедите ради самого процесса?
Джим смутился.
– Безусловно, мне приходилось много раз пробовать еду, чтобы корректно готовить ее для хозяев, но разделять с ними трапезу было бы неэтично. Хоть я и выделяюсь из обычной прислуги, тем не менее являюсь ее частью, а правила приличия не позволяют прислуге принимать пищу вместе с хозяином.
– Возможно, в высших кругах до сих пор действуют подобные правила, но в моем сословии неэтично есть в одиночку. Поскольку я также придерживаюсь правил приличия, если вы откажетесь от этого великолепного блюда, мне придется остаться голодным.
Джинн выглядел пристыженным и растроганным.
– Вы очень добры, сэр, мне давно так не везло с хозяином.
– Вот и договорились, только перестаньте, пожалуйста, называть меня хозяином.
– Я постараюсь в вашем присутствии воздержаться от этого слова.
Купив две шаурмы в сырном лаваше, они продолжили путь.
– Как вам наше величайшее кулинарное достояние?
– Не могу сказать, что привычный для меня классический британский завтрак можно назвать хоть сколько-нибудь здоровой пищей, но количество заболеваний, которое должно вызвать систематическое употребление в пищу данного блюда, едва ли может быть компенсировано его вкусом[3].
Костя пожал плечами:
– Посмотрим, что вы скажете, когда мы в следующий раз окажемся у подобного киоска.
Активистка
Как только со вторым завтраком было покончено, Костя, извинившись, ненадолго оставил Джима одного и убежал на вокзал в поисках двери с изображением мужского силуэта – медленный темп прогулки сделал их путь весьма продолжительным, а чая этим утром он выпил преизрядное количество. Вскоре после того, как Костя скрылся из виду, к Джиму подошла молодая несколько растрепанная, крайне скромно одетая, очень невысокая, но суммарно симпатичная девушка, вручила дешевого вида черно-белую листовку и попросила:
– Подпишите, пожалуйста, петицию.
Джим взглянул на листовку, на которой из-за ее оставляющего желать лучшего качества было решительно невозможно ничего разобрать, кроме номера телефона, и уточнил:
– Позвольте поинтересоваться, чему, собственно, посвящен сбор подписей?
– Помощи членам общества, которым не повезло в жизни так, как нам с вами, – взглядом, полным неподдельной жалости, она указала на самых пунктуальных джентльменов города.
– Чем же вы хотите им помочь?
– В первую очередь, их необходимо увести с улиц, обеспечить муниципальным жильем и работой. Они такие же люди, как и все остальные, но к ним обращаются как к отбросам и рабам, готовым за смешные деньги выполнять самую тяжелую работу. Своим высокомерным отношением мы сами загоняем их все глубже в прозябание в нищете среди горя и несчастья, – проговорила она отрепетированную речь.
– А вы уверены, что они несчастны и им нужна помощь?
Девушка опешила, что выдали невероятно широко раскрывшиеся глаза. Джим продолжал:
– Судя по всему, они гораздо счастливее вас и будут таковыми оставаться, если только вы их не переубедите, – будто в доказательство слов Джима со стороны бездомных раздался взрыв дружеского беспечного хохота. – Статистика говорит о том, что люди, так или иначе пришедшие к подобному образу жизни, в итоге находят в ней больше положительных сторон, чем отрицательных. Даже если их насильно вытащить в нормальную, по вашим меркам, жизнь, снабдив для этого всем необходимым, рано или поздно они все равно вернутся к прежней более безмятежной жизни. Впрочем, в этом городе наверняка есть люди, действительно нуждающиеся в помощи, но вы их не увидите на улице в приподнятом увеселительными напитками настроении. Они сейчас заняты работой на по-настоящему рабских условиях.