Самоубийство
- -
- 100%
- +
Будто разливающуюся в воздухе хандру явственно ощущал и Холодный, сидевший в кресле на открытой террасе «Красного кафе». Перед ним на столике стояла откупоренная бутылочка «Жигулёвского-премиум», в тарелке лежала овощная смесь «цезаря», но аппетит уже пропал.
Причина плохого настроения Алексея была в его чувстве неудовлетворённости собой. Вызванном в первую очередь тем, что готовое к отправке на историческую родину тело Стэна Пойнта два дня как лежало в морге 1-й городской. Самым же паршивым было то, что Стэн умер отнюдь не сам, его убили – нагло и показательно. Причём убит он был женщиной, на которую ни сам Холодный, ни вообще кто-либо в его отделе и подумать не мог бы раньше, – Алёной Куриленко, любовницей Стэна.
Достав из сумки кипу документов в папке, Холодный с раздражением шлёпнул её пластиком по алюминию кафешного столика. Залпом осушив бокал с пивом, он открыл досье на Куриленко – в глаза тут же бросилась её фото: всё-таки чертовски красива эта хохлушка. И удивительно было то, как эта, казавшаяся глуповатой, гламурно-пафосной, красотка успешно отрабатывала биографическую роль, придуманную для неё в СБУ (там даже имени агента изменить не удосужились – так отлично шло это Алёнка к её голубым, чуть блядовитым глазам).
Холодный заскользил глазами по справке: «Куриленко Алёна Михайловна, 2033 года рождения, Винница, школа… университет… чёрный пояс по тхэквондо… армия… боевые добровольческие командировки в Курдистан, Сомали, Пакистан… 12-й отдел СБУ…». Далее, надо полагать, первое серьёзное дело – командировка в Донецкую народную республику. Естественно, с качественно продуманной легендой, – поехала простая винницкая девушка на заработки в далеко небедный, отстроенный после гражданской войны Донецк.
Чем она там занималась на первых порах неизвестно (то есть, чем занималась для СБУ), но в местный ландшафт за два года вписалась идеально. Работала некоторое время на фабрике по производству робо-деталей, затем «огламурилась», – ушла в местный ночной клуб танцовщицей. В котором её и подобрал как-то раз Стэн, тоже приезжавший по своим американским делам в Донецк неслучайно (официально в Союзе он работал в качестве фото-корра «Daily News»).
Тогда контора, занимавшаяся проработкой непосредственно Пойнта (а его дела в Донецке, как оказалось, были несущественными ни для Союзной Федерации, ни для автономной ДНР), на Алёну внимания особого не обратили. Просто подняли справку по её официальной, залегендированной биографии и глубоко копать не стали, – всё же Винница была частью государства, которое и до сих пор, после событий 2014-2021 годов, оставалась довольно прохладным в отношении России. Как оказалось, совершенно зря чекисты не стали копать в её биографии…
Теперь же понятно, что и в СБУ сидят отнюдь не лохи: Пойнт украинцам тоже показался весьма интересной, жирной рыбой. Настолько жирной, что вести его «сбушники» рискнули через Алёнку даже в Москве (тут Холодный подумал, что наверняка ведь работает она тут далеко не одна, есть же и обеспечивающая спецгруппа, – но как теперь, после исчезновения Куриленко, выйти на неё?).
Кульминация лихо закрученного шпионского сюжета (вот уж киношники бы были в восторге, м-да) случилась десять дней назад, когда Стэна отпустили из милицейского СОПа (службы охраны порядка) в статусе «свободного гражданина», то есть не подлежащего экстрадиции, защищённого советским законом иностранца. Менты по указке свыше даже дела никакого заводить не стали, отмазавшись на пресс-конференции от назойливых журналистов заявлением, что задержание с ОМОНом происходило в рамках отработки так и не получившей фактической достоверности версии. Сами американцы ещё тоже тогда не прочухали «расчехления» своего сотрудника, да Стэн и не собирался до поры, до времени афишировать своей перебежки. Купив билет на «Южный экспресс», который в два часа бы домчал их из Москвы до Сочи, Пойнт с Алёнкой отправились ужинать в «Октябрьскую Гвоздику». Неподалёку от которой его и нашёл ближе к утру «красный патруль», – разумеется, мёртвым.
Холодный на 99 % был уверен, что убийство – это дело рук украинского спец-агента в юбке. Она особо и со способом устранения Пойнта не стала париться: прошила его сердце лазером из «миннитэга» средней мощностью, достаточной для того, чтобы 54-летний человек скончался от приступа сердечной недостаточности. Почему решила избавиться сейчас, наверное, тоже объяснимо: после того, как приборчик машины времени (модель которого хитрый американский лис, конечно же, не уничтожил) исчез из его номера, для Алёнки он превратился в обыкновенный обременительный груз. Куда она исчезла из Москвы потом непонятно, но тут уж – ищи в поле ветра…
Угнетало Алексея во всём произошедшем сильнее всего то, что часть вины за смерть Пойнта он ощущал на себе. Не потому даже, что курировал его последние два года, сроднившись с американцем настолько, что считал его чем-то вроде закадычного своего друга (забавно, – ведь и Стэн, оказывается, знал о нём через свои источники, может быть даже знал кое-что и из жизни Алексея). Дело было в другом. Машину-то времени тогда, при обыске номера, после того, как увели Пойнта «омоновцы», он всё-таки нашёл. И… вопреки должностной инструкции, вопреки воле службы, вопреки обыкновенной логике, – скрыл этот факт вообще от всех. Унёс с собой: зачем, к чему ему эта хреновина по большому счёту? Или верил, что она рабочая, и… тогда что? Создал для себя возможность убежать из этого мира, когда тут ему станет совсем хреново? Только куда бежать-то…
Но, фактически выкрав прибор, Холодный тем самым дал повод Куриленко убить Стэна. Вот вину за это и ощущал тяжким грузом в своём чекистском, таком вроде непоколебимом сердце.
Налив себе остатки из бутылочки «Жигулёвского» в бокал, Холодный с тоской осмотрелся по сторонам. Вокруг шелестела нарядной, счастливой толпой Тверская. Пробегали какие-то гламурные, симпатичные девчонки, спешащие с пакетиками из союзных и западных бутиков, степенно продвигались с разговорными облачками мобилей солидные то ли бизнесмены, то ли приехавшие по столичным делам красные коммунары из провинции, радостно толкаясь и гомоня, пробегали пионеры с трубочками нетающего мороженого в руках… Всюду жизнь, один он как сыч, сидит тут и парится над проблемой, которую сам же и создал себе…
Внезапно Холодный провалился в то своё особенно мрачное настроение, которое окутывало его обычно в тягучие часы депрессии, ещё больше. Это была некоторого рода смесь циничной философской мысли с хлёсткими ударами морального самобичевания: то, от чего спасал обычно небольшой запой, либо – поездка на дачу (а иногда и то, и другое вместе).
Сейчас Холодный, глядя на пёструю толпу вокруг, как никогда остро ощущал себя, неженатого, похоронившего родителей три года назад, даже постоянной любовницы не имевшего, остро оторванным от окружавшей его жизни. Казалось, что и все достижения Союзной Российской Федерации за последние годы, все эти великие стройки, освоение необъятных территорий глубинки, лунная база, 238 миллионов довольных собой и страной людей, – в общем, весь социум создан в качестве немого укора ему, – человеку, так и не нашедшему по большому счёту своего места в мире.
Поступок нужен, героизм, то, что вырвало бы его из этой грёбанной требухи и службы, и бессмысленного быта вне её. Но что тут можно сделать, когда ты неудачник? Когда по твоей вине гибнет человек, хоть и считающийся формальным противником, но бывший хорошим, незлым человеком. Этого не исправить, и водка в побеге от себя только временное прибежище…
Примерно в таком русле развивались мысли Холодного, когда неожиданно его словно молнией пронзила мысль, – а что если…? Додумав её до конца, он стал размышлять, что именно можно было бы сделать, чтобы снять с себя этот тяжкий груз давивший его вины.
И чем больше думал, тем сильнее убеждался в одном: если машина времени Пойнта действительно работает, то он сможет вернуться в тот день и предупредить американца, сказать, что доверять Алёнке нельзя и… что её лучше вообще устранить каким-нибудь образом (но не убивать, конечно же, мокрое дело тут вообще ни к чему).
Да, он сделает это. Чиркнув пластиком карточки по установленному возле столика «Красного кафе» терминалу оплаты заказа, Холодный решительно встал, свернул все лежавшие перед ним документы в сумку и вышел с летней веранды, без труда вписавшись в суетливые потоки уличной толпы.
3. Американский характер
Удобного момента для разговора в тот последний для Пойнта день Холодному почти не представлялось. Поскольку с самого утра везде американца сопровождала Алёнка: они быстро пробежались шоппинг-променадом по ТЦ «Союзный-ДеЛюкс» (купив там билет до Сочи), пообедали в «макдаке», потом часа два гуляли в компании каких-то хипстеро-образных личностей в пространстве модного арт-лофта под названием «Из-Ъ-Воркуты» (воркутинские ребята раздавали всем желающим северный снег и кусочки рыбы на колючей проволоке – остроумный концепт, кажется, заключался в попытке совмещения национальных традиций с колоритом далёких сталинских времён РечЛАГа).
Наконец, вечером сладкая парочка поехала в «Октябрьскую Гвоздику», – что ж, достойное завершение довольно суетного дня. Немного устав от слежки на безопасном расстоянии, Холодный скользнул внутрь заведения следом, укрывшись в укромном ресторанном уголке так, чтобы ни Пойнт, ни Алёнка его не видели. Притом обоих он взглядом своим держал цепко, фиксируя каждое мелкое движение.
Сидеть за столиком со стаканом принесённой официантом минеральной воды было как-то не комильфо. Поэтому Алексей набрал себе на стол скромный набор приятных блюд, – цены тут всё же по средним московским меркам пощипывали. И пока жевал лазанью, запивая её бокалом какой-то брусничной кислятины, раздумывал, – как же именно ему подобраться к Стэну.
Да и подобравшись, – вот что, прямо в лоб всё высказать про Алёнку? Тут Холодный начал уже даже сомневаться в том, – а не могли ли работать ребята в связке? В принципе, что удивительного: GBR + СБУ, тёплая компания. Для того, чтобы разобраться для себя в этом, нужно перекинуться парой слов с Пойнтом наедине, но украинка вцепилась в него сегодня клещами. А ведь до момента икс, до убийства американца, оставалось всего-то каких-то четыре часа…
В ожидании подходящего для активных действий случая, Холодный погрузился в воспоминании о перенесённом путешествии во времени. Стэн не обманул, – по ощущениям это было незабываемо, и действительно похоже на оргазм. Длящийся минуты три, заставляющий охнуть, закрыть глаза и крепко за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть (Алексей абсолютно не разбирался в физических деталях механизма путешествий во времени, и понять, что происходит с его телом он не мог). Таким образом, даже визуально все детали перехода из 28.08.2058 в 18.08.2058 он не зафиксировал. Тем не менее, осмотрев себя после трипа, отметил, что тело его (как, впрочем, и одежда) нисколько не пострадало. Никаких механических повреждений не получил и сам приборчик машины времени, потому его он положил в карман лёгкой курточки-самонагревайки.
Время ужина естественным образом подходило для Холодного к концу (на столе нетронутым оставался только десерт), когда, наконец, ему улыбнулась её величество удача. Отметив фигурку встающей из-за стола Алёнки, которая при этом одновременно вызвала с мобиля облачко разговора с кем-то, Холодный вытер губы салфеткой. И рысью кинулся к столу Пойнта, едва девушка вышла из зала, – нельзя было терять ни секунды.
Американский гражданин, кажется, его появлению ничуть не удивился, и даже слегка обрадовался, улыбался, пожимая руку в приветствии.
– Всьо на служба, Алэксей? А мы тут плушками балуемся с Альонка…
– Плюшки, надеюсь, не ядовитые? – сразу взял быка за рога Холодный. – Слушайте, мистер Пойнт, у меня нет времени сейчас объяснять. Расскажу вкратце, – я нашёл вашу чёртову машину времени в номере. Более того, я использовал её, чтобы предупредить о том, что вас подстерегает опасность… С ней, то есть, от неё…
Холодный кивнул головой в ту сторону, куда удалилась Алёнка. И тут же отметил профессиональным взглядом поскучневший вид Стэна.
– Стэн, вы знаете, кто такая Алёнка? Она работает на службу безопасности Украины, и вас всё это время пасла, чтобы банально выкрасть машину времени. Сейчас вы ей не нужны, ну… сами понимаете… в нынешнем статусе «свободного гражданина» и без прибора, и даже без китайских чертежей. Она вас просто убьёт, замочит сегодня. Вот и весь сказ!
Мистер Пойнт смотрел малоосмысленным взглядом куда-то в сторону, словно боясь встретиться глазами с Холодным. Он едва заметно что-то пережёвывал, наконец, отпив из фужера вина, отвечал:
– Спасибо, Алэксей, ви очень хороший… я бы сказат – друг, но вы нэ мой друг, вы из другого лагерь, противнык. Нэ друг, но и нэ враг. Я знат про Альонка очень давно, я знат всьо про неё, потому что она сама сказат мне. Почему она сказат мне? Потому что мы льюбим друг друга и хотет быть вмэсте в Союзе – жит в Сочи, купаться пляж и пить там вьино… Мы очень льюбим друг друга, вам не понят…
Алексей оторопело откинулся на стуле, прикидывая – уж не спятил ли сидящий перед ним американец? Покрутив головой, встряхнувшись, даже ущипнув себя (дабы убедиться, что это не сон), он чуть ли не закричал на весь ресторан:
– Да она же прикончит тебя сегодня, придурок, из «миннитэга» в сердце самое пришпилит. И свалит в свою Украину, ты мне что – не веришь? Я же не вру тебе, я сюда специально… прилетел… перетёк… не знаю, специально сюда переправился, чтобы помочь тебе спасти свою жопу… Тебе может показать твою эту машинку? Она же с собой у меня, думаешь, я что, шуточки шучу?
Пойнт решительно качал головой, словно даже не желая слушать разъярённого собеседника:
– Извините, Алэксей, но ви неправы в её сторона. Она нэ убийца, неспособен сделать мне боль. Она любить меня силно-силно, как и я её. Извините, но вы нам мешат… Уходите пожальуста, ви ничэго не понят, потому что не любить никогда…
Тут уж Холодный разозлился не на шутку. Прилив агрессивной ярости ударил ему в голову, и, сдерживаясь из последних сил, он только и процедил:
– Если гора не идёт к Магомету, тогда…
Не договорив, он рывком встал из-за стола, и быстрым шагом направился к выходу из «Октябрьской Гвоздики», – туда, куда ушла минут десять назад Алёнка. Он не ошибся, она стояла на улице, с сигаретой в руке. Девушка заметно нервничала, как-то нетерпеливо затягивалась, будто ожидая чего-то.
Алексей резко подошёл к ней, взглянул в иссиня-голубые глаза и чётко произнёс:
– Ну что, сучка, вот ты и доигралась. Значит, теперь договоримся так: ты садишься сейчас в такси, едешь на вокзал, покупаешь билет до Киева и больше тебя никто, никогда в Союзе не увидит. Или, есть ещё второй вариант – я сейчас набираю на мобиле майора Квятова и тебя отсюда забирают на Лубянку. Вопросы есть?
Притушив сигарету об стоящую рядом урну, Алёнка молча кивнула:
– Один вопрос есть – какое такое такси? Это что ли? – она едва кивнула в сторону проезжей части.
От неожиданности и на полном автомате Алексей оглянулся. Этого секундного замешательства хватило Алёнке на то, чтобы подтолкнуть его тело прямо в руки двум бугаям, которые тут же профессионально скрутили его и засунули в стоявшую у ресторана машину.
– Слышь, Мыкола, у него в кармане там прибор. Передай полковнику Василенко, что теперь всё, спецоперация закончена, как и договорились, – я вне игры. Сами дальше там разбирайтесь с этой китайской хренью…, – затараторила Алёнка вслед.
Судя по решительно-утвердительному кивку бугая, Василий «сбушному» начальству слова Алёнки передаст верно…
4. На пути в Сочи
Мистер Пойнт с Алёнкой спускались, в объятиях друг друга, по тёмному, ночному 1-му Самотёчному переулку – в три часа ночи он был уже пустой: Москва, этот огромный, почти тысячелетний монстр, лениво спала, погрузившись в мягкую ватную тишину.
Тишина эта, однако, никак не гармонировала с тем, что чувствовал Стэн: он ощущал какую-то особую, непонятную вибрацию этой непонятной русской ночи, вибрацию, отдающую ощущением лёгкой тошноты внутри. Он знал, что всё случится здесь, в глубине мирно спавшей, безлюдной улочки, – просто так должно было случиться.
Развернув к себе Алёнку, Стэн крепко поцеловал её и негромко сказал:
– Отдай мне «минитэг» пожальюйста.
С расширившимися от удивления глазами, с едва мелькнувшим в зрачках страхом, она прошептала:
– Зачем? Что ты…
Стэн снова впился в её алые губы поцелуем, и чуть встряхнув, твёрже, увереннее, по-мужски, повысил голос:
– Просто отдай мне «миннитэг». И… нэ бойся.
Растерявшаяся девушка полезла в сумочку и достала небольшой лазерный пистолет: такие в «Военторге» продавали всем желающим, если на руках имелась соответствующая лицензия.
Взяв в руку «миннитэг», Стэн проверил заряд энерго-баланса, поставив его на среднюю мощность. Затем, держа оружие одной рукой, взяв руку Алёнки другой, осторожно пошёл вверх по переулку…
Внезапно из-за угла дома выступила фигура какого-то человека, преграждая путь влюблённой паре. Стэн резко вздрогнул, остановился и начал приподнимать «миннитэг». Рука его заметно подрагивала, так, будто бы убивал человека он впервые.
Стэн громко крикнул:
– Нэ пэредумал?
Стоящая невдалеке фигура мужчины, одетого в большой, балахонистого вида джемпер, с полностью накинутым на голову капюшоном, медленно помотала головой.
Тогда Стэн, рука с «миннитэгом» которого уже чётко выбрала цель с левой стороны, в район сердца стоявшей перед ним живой мишени, невнятно пробормотал «Sorry» и короткий светящийся пучок лазерного луча свалил человека наземь.
Алёнка едва слышно вскрикнула и попятилась было назад, но Стэн сжал её руку, и спрятав «миннитэг» в карман своего плаща, крепко обнял её.
– Успокойся, мальиш. Всё хорошо, всё уже хорошо, всё типьерь будет хорошо, Альонка. У нас есть с тобой целый год в Сочи… потьом я вернуться сьюда… Именно сьюда… Но потом у нас снова будет ещё один год… И так много раз…