Дума

Но опять же, если бы все было так просто…

Однажды ближе к концу летом они мне сообщили следующее.

– Привет, Кан… – грустно сказала Лера. Виктор в это время молчал. Его лицо выглядело угрюмо, хотя обычно он игривый и веселый. Я сразу заприметила, что что-то здесь не так, словно чувствуя, что их подменили.

Обнявшись с ними, мы пошли гулять. Надо сказать, что в тот момент, когда мы только начали прогулку, погода стояла неплохая, теплая, согревающая. Тогда нам уже было лет по 16—17. Были уже достаточно взрослыми.

– Как в школе? – спросил Виктор. Надо признать, что когда мы только познакомились, он был таким, ну, не сказать, что мощным пареньком, сейчас же он подрос, стал более мужественным, голос его приобрел какую-то басовитость. Однако не всегда его тело вязалось с его поведением. Он казался взрослым, но он по-прежнему дурачился, как дитя.

– Да как сказать… – вздохнув ответила я. – Не сказать, что плохо, но и не радуюсь жизни каждые пять минут. Вкратце – нормально.

– Не глумятся больше? – спросила Лера.

– Если и глумятся, то меня это не цепляет. Просто хочу поскорее выпуститься из школы и пойти в свободное плавание.

– Мм, – пробурчал Виктор. – Решила все-таки на экономиста идти?

– Да, наверное. А на кого еще?

– Ну, ты вроде хотела еще на филолога.

– Ну, путем размышлений и анализа я пришла к тому, что филолог не мое. А если говорить конкретно, то в этом деле я полный ноль. Да, я люблю читать книги, люблю порой поизучать культуру, историю нашей страны, но это не мое. Все это скорее любительское, не знаю как обозначить… Просто небольшое хобби для души, но профессию из этого никак не хочется делать. Я экономист и все тут. Не хочу занимать ячейки, которые могут занять более талантливые люди.

– Веришь в талант? – спросил Виктор, который словно бы выскочил из своих раздумий и решил навестить наш разговор.

– Хороший вопрос… – задумалась я. – Если честно, не знаю, ведь я не творческий человек, потому не могу сказать, как у них там все устроено. Если бы была, скажем, музыкантом, поэтессой, или, может, режиссером какого-нибудь фильма, то наверное ответила бы. А так… Не знаю.

– Но разве можно таланту научить? – словно не обращая внимания на мой вопрос, размышлял Виктор. Да, интересный он человек. Любит дурачиться, и с виду может показаться человеком недалеким, но как вдруг задумается о чем-нибудь эдаком, высоком, то все, держите его семеро, рассуждения его могут очень далеко зайти. Он прямо-таки философом каким-то становится. – Мне кажется, талант если и существует, то он спрятан где-то внутри, в самых наших глубинах. И ты даже можешь не знать, что эти глубины существуют, что к ним есть вход какой-то. Мне кажется, многие люди оттого и несчастливы, что не могут эти глубины разыскать. Везет тем, – вздыхая продолжал он, – кто эти самые глубины нашел. По счастливой случайности или же долгим и мучительным поискам. Хотя знаете, мне кажется, все-таки таланта не существует, – сморщился он. – Это все бред какой-то. Ну если только талант понимать как предрасположенность к чему-то. В этом смысле да, он существует. Но… – снова вздохнул он. – Не знаю.

Лера вдруг тоже задумалась, задержав свой взгляд на своих ногах.

– Ничего себе ты загнул… – сказала я. – Может, тебе писателем стать? Будешь там на всякие темы выдавать свои мысли.

– Какой писатель?! – посмеялся Виктор. – Писатель… Ага, скажешь тоже… Я иной раз забываю где мои носки, а тут писатель, – по-актерски он вскинул руки кверху.

– Короче говоря, филологом уже не хочешь стать? – спросил Виктор.

Я отрицательно покачала головой.

– Хочешь все-таки в бизнес податься?

– Ну да. Разъезжать на шикарной красной машине, длинной машине. Ходить в изящных красивых костюмах, возможно, иметь успех у мужчин, но это не обязательно, это не самая важная цель. Приезжать на этой машине в свою фирму, где трудится куча совестливых и амбициозных ребят на благо фирмы. Буду иметь свой домик… На берегу реки! Точно, на берегу реки! Никак иначе. Мечтаю об этом, ох и мечтаю, – я со вздохом взглянула на небо, словно мысленно рисуя на нем свою жизнь. – Да уж… Мечта это важно. Мечта может быть губительна, как я вычитала в одной книге. Так же там же я вычитала: но мечта держит нас на плаву, дает нам сил, энергию для борьбы и достижения своих целей.

Молчание, которое натянулось на десять минут. В этот момент все задумчиво шагали. Но теперь у меня больше предположений о том, о чем же думали Лера с Виктором. Предположения эти не самого позитивного характера, но теперь уж нет смысла воротить прошлое.

Мы пришли к тихому местечку, где была одна лишь лавочка, сев на которую, можно узреть красивые виды: речушка, зелененькие поля, безграничная даль и ширь. Или это было озеро, уже не помню. Так или иначе это было очень приятное нашим глазам местечко, наводящее на всякого рода мысли. Мы любили это местечко, часто приходили отдохнуть там и насладиться свежим воздухом.

Мы редко когда просто молчали, думая о чем-то. Мы постоянно вели беседу, но этот день был другой, какой-то странный. Каждый будто бы решил уйти в свои раздумья, в свои мирок, закрывшись ото всех.

– Люблю лето, – вдруг проговорила я. – Гулять в теплое время с вами, болтая о всяком. О чем не попадя, о чем тольк пожелаешь. Таких друзей как вы очень трудно встретить. Я редко когда кому-то даю комплименты, не потому что я вся из себя такая гордая или еще что-то… А потому что таких людей мне попадается очень мало… Вернее, вообще не попадалось, кроме моих родителей и вас. Казалось бы… Еще недавно были маленькими, а сейчас уже вон, взрослые, все в раздумьях, кем становиться в будущем, чем жить, чем интересоваться, каждый своим делом занят. Каждый думает о своей жизни… Но так или иначе мы с вами вместе, надеюсь, что надолго, ибо мне с вами очень хорошо. Вы – мои настоящие друзья, которые ни разу еще меня не подвели и не оскорбили. Я… – вдруг засмущалась я, чувствуя, как краснею и невольно почесывая рукой шею. – Я… Люблю вас. Лучше вас у меня не было.

Да, надо сказать, они были ошеломлены таким признанием. Глаза их бегали по полю, головы их едва шевелились, а тела словно приросли к лавочке. Да, признать, я и сама от себя такого не ожидала… Как-то спонтанно все получилось. Но знаешь, я не жалею и не жалела, что сказала это. Я будто бы это долго держала в себе, все обдумывая и обдумывая. Не знаю, чего ожидала от них, наверное ничего…

Но то, что они сказали мне потом, меня поразило…

Вдруг Лера тихонечко заплакала, мне почему-то тоже захотелось, но я старалась держать в себе. Виктор в этот же момент, видимо, тоже старался держать в себе. Лучи солнца начали потихоньку пропадать, временами пробегал ветер из стороны в сторону, стало прохладнее.

– Кана, тут такое дело… – начал Виктор, не отрывая взгляд от полей. – Мы…

– Скоро не сможем видеться, – продолжила Лера, утирая слезы.

Я не знала, что сказать, не знала, как реагировать, лишь выдавила:

– Как?

– Бабушка с дедушкой решили перебраться в другой город, в наш, хотят купить дом там, получше. Хотят быть ближе к нам, – словно тараторила Лера, пытаясь все это сказать как можно быстрей, будто бы её кто-то спешил, подгонял. Со слезами на глазах она будто бы пробегала по заученному тексту. – Они решили продать этот дом… Понимаешь? Мы больше не сможем видеться, не сможем гулять, не сможет дружить… – Лицо Леры приобрело более влажный и жалостливый вид. Он отвернула свой взгляд вдаль, держа рукой рот.

Было видно, как тяжело было Виктору, однако, он, словно непоколебимый колосс, держался, не пролив и слезы.

– Но… Но как же другие родственники? Можно же к ним ездить? – растерянно спросила я.

Было видно, что Лере было трудно говорить, но она старались изо всех сил.

– Из родственников в этом городе только наши дедушка и бабушка. Они уже все давно решили… Других родных у нас здесь нет.

– Решили?

– Да… Теперь уже поздно что-то менять…

– Мы пытались их уговорить, но бес толку, – вдруг заговорил Виктор. – Но мы можем звонить друг другу.

– Да, наверно… – растерянно сказала я. – И тут до меня дошло: – Это что же, конец нашей дружбы, прямо вот так? Я и не думала, что оно будет вот так…

– Почему сразу конец? – сказал Виктор. – Рано или поздно, мы можем свидеться где-нибудь, ведь наш мир не вертится вокруг этого городка, он вертится вокруг всех городков. Мы уже немаленькие, можем и приехать на поезде, сложно что ли? Нет ведь…

В тот момент я и не знала, что сказать… Конец нашей дружбы, вот он. Не из-за ссоры, не из-за обиды, не из-за чего-то еще, а из-за того, что их бабушка с дедушкой решили просто-напросто переехать. Не знаю, что сподвигло их на это, но решение их было окончательным. Да, поначалу мы звонили друг другу, болтали, но как таковых друзей у меня больше не было. Это было последнее полноценное лето, которое мы провели вместе, отрываясь по полной. Но кто бы мог подумать, что конец столь близок и внезапен? Дружба наша драгоценная резко прервалась. После этого у каждого образовалась своя, другая жизнь. И у меня в том числе.

Вот так закончилась еще одна важная страница моей жизни. Белая, хорошая, качественная страница. Далее идут то ли заляпанные и порванные страницы, то ли очень качественные – не поймешь, потому что жизнь была насыщена огромными трудностями, и в то же время трудности эти вознаградились так или иначе. Но порой я думаю: не слишком ли высока цена?..

5.Пища для ума (продолжение)

– Не слишком ли много информации за раз? Давай продолжим в другой раз, а то, я боюсь, переутомила тебя. Не засыпаешь там?

– Нет, что ты, – сказал Василий. – Очень даже интересно, продолжай. Он сидел в такой позе: нога закинута за ногу, кулак подпирает его подбородок, иногда рука почесывает подбородок. С внемлющим взглядом он слушал Кану.

– Хватит уж тебе. Я не обижусь на то, если ты скажешь, что да, устал от моей истории. В этом нет ничего страшного, к тому же время уже позднее, – сказала Кана, кинув взгляд на часы Василия.

– И правда, – сказал он, глядя на часы. – Продолжим потом, при следующей встрече?

– Угу, – кивнула Кана, собираясь уходить из парка. – До встречи.

– Подожди, – Василий встал с лавочки, – может, тебя проводить? Темновато уже.

– Нет, что ты, – она улыбнулась. – Не нужно. Я сама.

– Ну хорошо, пока.

– До встречи, – повторила Кана.

Медленно, постепенно её фигура исчезала вдалеке, растворялась, как воск, пропадала, как туман, гасла, как свечка.

Василий и не заметил, как остался совсем один в парке. Ни единого живого человека.

– Ну дела… – произнес он сам для себя неожиданно вслух.

На следующий день Василию почему-то очень не хотелось просыпаться. То ли из-за дождливой, сырой и серой погоды, нахлынувшей точно наподобие потопа, то ли от чего-то еще. Но то было фактом. Он витал вроде бы не во снах, но в каких-то своих пространственных раздумьях. Он как бы думал, будучи не открывая глаз и не просыпаясь. У него порой, хоть и редко, но такое случалось. Относился он к этому неоднозначно. Порой Василию в таком состоянии приходили вполне хорошие и логичные мысли, от которых он вскакивал с кровати и шел воплощать их, а порой ему приходили в голову всякие бесполезные и случайные видения, которые не несли абсолютно никакой пользы. Иногда эти видения были даже страшны.

Так, одним дождливым днем, словом, такой сейчас и был на улице, Василию привиделось, как он вдруг стал космонавтом, залез в корабль, начал уж было взлетать, как вдруг телепортировался в непонятное место, которое находилось прямо в космосе! Василий даже в полудреме запаниковал каким-то своим внутренним нутром, его охватил страх, и он даже почувствовал холодные капельки пота на своем лице. Возможно, благодаря этим капелькам позже он и вскочил с кровати. Так или иначе, потом он начал в этом месте левитировать, обернувшись, он заметил, что за его спиной образовались детские игрушки: плюшевый медвежонок белого цвета, деревянная гоночная машинка красноватого цвета, на еле-еле крутящихся колесах (хотя казалось бы, как они вообще могут крутиться в космосе), небольшой мячик серого цвета и маленький розоватый сачок для ловли бабочек. Василий мало придал этому значения, ибо он не до конца осознавал, что это все сон. Далее он начал летать в космосе, рас расталкивая темное неощутимое пространство.

«Такое волшебное, и в то же время мертвое, пустое, но способное отнять жизнь человека в два счета», – подумал он.

Он летал и летал до тех пор, пока вдруг перед ним не образовался какой-то большой человек, размеры которого превышали в тысячи раз любого другого нормального человека. Казалось, ему нет конца. Он будто бы стоял на галактике, как бы это странно не звучало. Василия окинул взглядом этого человека, а тот в ответ его.

– Ты! – сказал он очень громким, басовитым, даже грубым, расплывающимся, кажется, на всю галактику, голосом. – Идешь со мной!

Человек этот был похож на громадную тень. Трудно было разобрать черты его внешности, но одно было понятно точно: он был поразительным исполином.

– Кто ты? Я никуда с тобой не пойду! – крикнул Василий, но тут заметил, что он в скафандре, и этот гигант едва его слышит.

– Ха! – усмехнулся он. – Даже если бы я тебе слышал, думаешь, послушал бы? Нет, дружок, пойдем со мной.

– Нет! Нет! Нет! – Начал кричать Василий что есть сил.

Вдруг какая-то невидимая нить подцепила Василий и насильно потянула его за собой. У него не было шансов дать отпор. Вдруг эта теневая туша повернулась к нему спиной и пошла вперед, завлекая за собой Василия. На его спине показалась такая же огромная надпись во всю его спину «ДУМА».

Тут Василия охватила дикая память и он проснулся.

Впрочем, то были мимолетные моменты. Обычно он резко или не очень вставал с кровати с выпученными глазами. Если что-то приплывало ему в голову совсем не укладывающееся или даже страшное, он мог проснуться с ощущением страха. В общем и целом, это было странный приключения внутри головы. Вроде бы и не сон, но и не реальность. Что-то между, что-то среднее. Василий не понимал, что это за ощущение такое, но иногда оно, словно назойливый гвоздь, лезло в голову и совсем не хотело вылезать, будто бы отлично устроившись там. Иногда Василий подолгу об этом задумывался, мог даже целыми днями, прокручивая то и дело в своих мыслях. Однако и до сей поры не понятно, что это за явление такое.

И вот в этот раз Василий хоть и не ощутил сего явления, но погода была пренеприятной.

Он с огромным трудом разлепил глаза, голова почему-то болела, словно треща по швам. На этот раз дома никакой мухи не оказалось – оно и к лучшему. Василий потрогал лицо, потом голову, словно нащупывая незримую опухоль.

«Что тут может находиться? Да ничего, одна пустота в этой коробке, которая называется черепной», – подумал Василий.

– У-у-у, – простонал Василий. – Как же плохо… Что со мной происходит? Не понимаю…

Он поднял спину, в голове будто бы что-то перевернулось, там словно громыхал какой-то тяжелый предмет, который задевал все возможные стенки.

Он зажмурился; раскрыл глаза, округлив их. Наконец лениво встал, пошел на кухню, посидел немного, будто бы наводя порядок в мозгу, расставляя там все по полочкам; навел себе чаю, хоть и любил кофе по утрам. Попил чаю с теми самыми печеньями, которые он приобрел в магазине.

Василий посмотрел в окно, оттянув штору.

На улице была ужасная погода. Гнетущая, ветреная, даже пугающая.

Василия пробрал озноб, от этого он даже вздрогнул, словно ощутив какого сейчас на улицу выходить.

«Непутевый день…» – подумал он.

В квартире стало почему-то холодно, а чай едва согрел. Он решил еще навести, поставил чайник и хотел было пойти в зал, как вдруг – звонок в дверь.

«Кто это еще может быть? Да в такую погоду…» – подумал Василий.

Он подошел к двери, посмотрел в глазок: почему-то никого не было видно.

«Шутники, что ли?» – подумал он, но все равно решил приоткрыть дверь.

За дверью показалась знакомая уже ранее девушка.

– Привет! – Жизнерадостно махнула рукой Кана, вся сырая, с мокрыми волосами и промерзшая.

– Привет… – проговорил Василий таким тоном, будто не рад видеть Кану. – А ты как здесь оказалась, да в такую погоду?

– Я вот… прогуливалась здесь рядом, а дождь как ливанул… Вот я и оказалась здесь, неподалеку от твоего дома.

– Да? Занимательно… – Василий все никак не мог проснуться и осознать, что напротив него стоит вся мокрая Кана. – А, извини, должно быть, показалось, что я не рад тебя видеть… Заходи конечно, – отворил он до конца дверь.

– Спасибо, – проговорила она.

– Стой, – вдруг остановил он её, когда та только приготовилась переступить порог. – А как ты узнала мой адрес? Я разве тебе его говорил?

– Ну… – замялась девушка. – Нет. Но давай я расскажу тебе чуть позже про это? А то я замерзла… Жуть… Мне бы погреться. Не хочу, конечно, навязываться, но…

– Проходи, конечно! Я просто что-то задумался. Я как раз ставил чайник и хотел попить чай. Вот и компания появилась.

Кана улыбнулась, сняла верхнюю одежду и прошла в дом.

Присев на стульчик, который стоит на кухне, она спросила:

– Ну, как жизнь?

Василий, расположившись спиной к ней, ответил скверным голосом:

– Тяжко… Погода не нравится.

– Мм, так сильно влияет на настрой?

– Как ты догадалась? – обернулся Василий.

– Предположила, – улыбнулась она.

– Слишком много точных предположений.

– У меня с детства неплохая интуиция.

– У меня тоже.

Кана посмеялась. Василий заварил чай, поставил две чашки на стол: одну перед собой, другую перед Каной. Так же на столе имелись те самые печенья. Благо, Василий купил достаточное их количество. Двум людям точно хватит наесться.

– А у тебя как жизнь? – в ответ спросил Василий, после чего хлебнул чая.

– Знаешь, а я наоборот, люблю дождливую погоду.

– Я заметил… – произнес Василий, окидывая взглядом сырую одежду Каны и такие же её сырые волосы.

– Да, – улыбнулась она. – Но промокать я не сильно люблю. Люблю тучную, прохладную погоду, но быть мокрой не люблю. Обычно я надеваю в такие моменты плащи, чтобы не промокать, но сегодня такой сумбурный день выдался, что я совсем забыла про него. – Волосы Каны теперь были не такими волнистыми, а больше походили на плоские щупальца осьминога, только без липких круглых элементов. – Поэтому попала под дождь… Слушай, у тебя есть фен?

Василий задумался. Сказал:

– Должен быть где-то… Сам им не пользуюсь, но мама как-то дала и вот он где-то валяется… Сейчас поищу.

Василий минут пять шебуршал предметами в шкафах в зале, и наконец нашел заветный фен.

– Держи, – протянул он пыльный фен Кане. – А, секунду. – Он взял тряпочку и протер его. – Вот, теперь держи.

– Спасибо, – улыбнулась Кана.

После того, как она просушила волосы, они снова принялись за разговоры.

– Возвращаясь к теме, хочу сказать, – начала Кана, – что люблю дождливую погоду. Но не люблю попадать под дождь. Да и вряд ли есть люди, которые любят, правда?

– Угу, – кивнул Василий.

– Ну, в любом случае, нам есть о чем поговорить, да?

– Да, я хотел бы услышать продолжение истории становления твоей жизни.

– Правда? – Василию показалось, что Кана хотела улыбнуться, но вдруг что-то её остановило.

– Ну да, правда, – он глотнул чая.

– Хорошо, я продолжу…

6.Девушка, добившаяся успехов (продолжение)

В скором времени я окончила школу. Трудно описать словами, сколько я пережила трудностей. Нет, меня уже не глумили, если ты вдруг подумал об этом, либо глумили за спиной, втихую, шушукаясь как мыши. За все это время у меня появился какой-никакой стержень, ну и вообще, в классе уже все повзрослели, некоторые, но не все, конечно же, поумнели. В общем такой проблемы по сути уже не было. Но были трудности с учебой. Как ты помнишь, я говорила, что хотела идти на экономиста.

Однако если бы все было так просто и наши желания исполнялись в миг… То я бы бед не знала.

В общем, городишко мой небольшой, поэтому там мало учебных заведений, если есть вообще, в принципе там мало каких достопримечательностей было. Что уж тут о достопримечательностях говорить, если там нету даже кинотеатра! Представляешь? Где такое видано? Ну да, город небольшой, но в нем не так уж и мало людей живет, чтобы не ходить в кино. Какая-никакая прибыль была бы. Тогда я все подсчитала, я же экономист тогда еще будущий. Ну и вот, в принципе я много что тогда считала. В основном это происходило в уме, в моей головушке. Золотой или нет – не знаю. Но я поняла одну очень важную врежь за свою короткую, молодую жизнь: не так важно, сколько ты читаешь, как то, как ты используешь прочитанный материал. Пояснять надо? Ну ладно, поясню, вижу, что не совсем понимаешь. Смотри. Ты можешь хоть миллиард книг прочитать, или даже пробежать глазами, но ни черта не понять ни одну из них, и смысл тогда в литературе? А можешь прочитать одну, но осознанно, если нужно – неспеша. Главное: понять главную мысль, концепцию, общую идею. Хотя, надо признать, часто одна большая идея покрывает тысячу других, не замечал такого, нет? Ну не суть важно. В общем, как всегда отхожу от темы.

Читала и считала я тогда много. Сейчас не так много я считаю, но читаю по-прежнему достаточно.

После школы нужно было куда-нибудь поступать, и оставаться в родном городе я не могла. В универах и колледжах, которые там размещались, едва можно увидеть хоть сколько-то полезные профессии. Ну, хорошо, я погорячилась, это слишком субъективно, но, скажем так, профессий более высокого уровня в этих учебных заведениях не имелось. Там были обычные, ремесленные дела. Это не для меня. Не то чтобы я такая умная фифа, но это просто не по мне. Я не умею работать руками. Я сейчас едва яичницу приготовлю без пожара, что уж там говорить о какой-нибудь швеи? Нет, я умела работать только головой, и иногда давать указания. В этом я хоть что-то смыслила.

Опять отхожу… Извини. В общем то, что мне было нужно, найти в городе не представлялось возможным, поэтому я решил отправиться в другой город, где как раз можно выучиться на экономиста. Благо, один такой приятный городок был неподалеку, в часе езды на машине от моего. И универ там был неплохой, аккуратненький, чистенький, неплохие преподаватели, как мне тогда рассказывали. И это оказалось правдой. Конечно, и с ними были свои проблемы, но в целом ничего критичного. С ними я нашла общий язык. С учителями было труднее… Им вынь да положь, и не волнует вообщем, как ты эти знания будешь получать… Преподаватели же были чуткими, что ли. И в то же время, если ты не хотел учиться, они тебя не волновали лишний раз, понимая, что значит этот предмет тебе не сильно нужен в твоем деле, поэтому достаточно было иметь хоть каких-то познаний, чтобы от тебя отстали.

Сказать по правде… Я боялась, жутко даже боялась поступать в универ. Меня даже охватывали какие-то внезапные паники, с которыми я никак не могла совладать.

Но кое-как себя переборола. С помощью каких-то внутренних сил и с родительской поддержкой. Я их очень люблю… Если бы не они, не знаю, стала бы я сейчас такой, какая есть.

Это был первый звоночек, который говорил: «Кана, не лезь в это дело! Оно опасное для тебя, для твоей головы, для твоих нервов. Не надо, побереги себя». Но не послушала… И может быть, хорошо. Иногда нужно посылать свои переживания к черту куда подальше! И просто идти и делать, сквозь слезы, пот, боль и стеснительность. Последнее вообще сильнее всего раздражает…

Но в итоге, объездив несколько учебных заведений, одно из них мне позвонило и обрадовало, сказав, что у них осталось одно единственное бюджетное место! Представляешь? Я уже и не надеялась… Не надеялась знаешь почему? Потому что остальные мне либо отказывали в связи с тем, что недостаточное количество баллов, либо предлагали идти на платное. Такой возможности у моей семьи не было. Мама с папой хоть и несли все в дом, в свой родной очаг, но у них не было таких деньжищ… Универы – то эти престижные, не абы какие. И да, свои способности я как-то переоценила… Думала, еще придется выбирать… Ага… Вон оно как бывает.

Но, благо, поступила. И вот, наступает новая ступень в моей жизни.

Про свои школьные обиды я уже забыла, хотя, надо признать шрамы остались… Сначала они стали затянувшимися, потом бледными, но они остались, их можно было четко проследить. Как бы то ни было, это мое детство со всеми вытекающими, и только мне с этим жить – никому иному, – думала тогда я.

Но подобное утешение мало помогало…

Сначала в универе все было просто, даже до однообразия скучно. Я подумала: и зачем я сюда пошла? Лучше бы филологом стала… Ну ладно, что уж теперь. Со временем обжилась в группе, завела знакомства. Друзей как не было, так и не стало. Лишь знакомства. Тогда я стала почему-то очень замкнутой, словно чего-то боялась… И страшнее всего было то, что я не знала, чего боялась. То ли грядущего будущего, о котором я в глубинах сознания догадывалась, то ли черт знает о чем. Всякое лезло в голову, и это всякое в основном не было приятно.