Убить, целуя

Другим, столь же недостойным путем, пошел торговый дом имярек. Длина дороги не короче его безграничного свинства: агенты этой конторы добрались до городу Парижу и закупили там кучу отличной говядины. Отличной как низкой ценой, так и вирусом коровьего бешенства, прилагающегося совершенно бесплатно. Поскольку инкубационный период вируса составляет до 30 лет, то пенсионерам льгота – можно не беспокоиться. А людям помоложе стоит подумать над тем, чтобы стать вегетарианцами. Про салатный вирус или морковный микроб мы пока еще не слышали, но, возвращаясь к нашим героям-мясоторговцам, хочется заметить…

И так далее.

Светлана не верила своим глазам.

Георгий скромно потупился.

– Ну, ты дал гари оторваться! – восхищенно заметил Шабан, прибежавший с утра сдать карикатуры в номер.

– Моя школа, – заметил Дмитрич перед, тем как засесть за игру, – в смысле – мой отдел, – поправился он под выразительным взглядом именинника.

– Му, ничего не скажешь – хорошая работа, – отметил Иван Сергеевич.

– Сенсации – на первую полосу, – коротко распорядился главный, которого посмели ради такого случая оторвать от каких-то важных дел. – Не знаете, что ли?

Светлана не верила своим глазам.

Когда накануне вечером Георгий на собственном примере демонстрировал ей, как следует работать, девушка не выдержала издевательства (смотреть на журналиста, разглядывающего то потолок, то прыщик на носу, и пишущего по одному слову в три минуты – невыносимо) и сбежала. Этого она себе никогда не простит. Ведь Георгий не просто ковырял в носу – он сопоставлял факты, анализировал ситуацию, систематизировал информацию или делал бог знает что еще, но в итоге он написал бомбу, эксклюзив, сенсацию. Светлана никогда не простит себе, что пропустила такой момент. И только теперь до нее стал доходить глубинный смысл всего вчера увиденного и услышанного. Неужели так просто? Все гениальное – просто. Георгий – гений.

– Поздравляю, – сказала Света. – Вчера я была не права.

– Я знаю, спасибо, – односложно сказал гений.

– Я постараюсь научиться у тебя всему, что ты знаешь.

Георгий неопределенно хмыкнул.

– Стажировка ведь, кажется, началась вчера? – не без иронии поинтересовался он.

– Я никогда больше не сбегу со сверхурочной работы, – поклялась девушка.

– Сбегай, – махнул рукой журналист.

– Я буду прилежной ученицей, – заверила Света.

Георгий скуксился совершенно. Светлана чуть подумала.

– Я приглашаю тебя в буфет выпить пива, – выпалила вдруг она.

– Хочешь задобрить шефа? – подмигнул журналист.

– Отметим твою статью.

– Ответ неправильный, свою статью я отмечу сам и только после того, как она будет напечатана. Иначе это выйдет, словно беременная празднует будущее пятилетие ребенка.

– Нам следует отпраздновать мое поступление на службу?

– Другой разговор, – Георгий обрадовался, что из стажерки выйдет толк. – Но это не значит, что твою первую получку мы оставим без внимания.

Коллеги спустились в буфет на первом этаже и подняли кружки за начало стажировки. Пиво "Холстен" заставило блестеть глаза журналиста не слабее, чем вчерашний кофе. Он только что сдал в номер сенсацию. Это тебе не голубок мира, а настоящее оригами высшего пилотажа.

– Добывание информации – самое главное в работе репортера. Информация – его хлеб и пиво одновременно. Это какой-нибудь писатель может, не выходя из дома, лепить хоть собрание сочинений про выдуманных героев в искусственно сконструированных обстоятельствах. Иное дело – журналист. Он постоянно ходит по горной тропе. Перед носом – стена читательского интереса, она постоянно приближается, люди хотят все больше сенсаций, у ног – провал в бездну фантазии. Удержаться на пятачке факта и подать его под крепким соусом – вот насущная задача наших дней. Это художник рисует абстрактные карикатуры на абстрактных персонажей: новых русских, старых политиков (стареют буквально за три дня), продавщиц и налоговых инспекторов. Мы же имеем дело с конкретными людьми. Поэтому нужно очень точно взвешивать верность факта, остроту слова и настроение ответсека…

– Идея проверить мясной рынок крутилась у меня в голове давно, – продолжал Георгий лекцию уже на первом этаже ресторана "Центральный", поскольку пиво "Холстен", подававшееся в буфете, как-то утомило. Чтобы освежиться, журналисты сменили дислокацию, а также средство коммуникации: заказали "Туборг".

– Но не так-то просто узнать торговые секреты фирм в ту пору, когда у нас стала формироваться сфера промышленного шпионажа. Ничего не попишешь – цивилизация наступает. Это раньше невозможно было представить, чтобы пекарня N1 пыталась узнать ассортимент следующего квартала пекарни N2. Теперь можно представить решительно все. Поэтому я предварительно навел справки об интересующем меня секторе рынка у знакомых, служащих в компетентных органах, а также в федеральных структурах вроде казначейства, налоговиков и их полиции, антимонопольном управлении и прочих. Все их не то, что расспрашивать, даже знать не надо (это сотня названий!) – утонешь. Так я получил кое-какую информацию для размышлений: узнал имена крупных поставщиков, их норму прибыли: "показную" и реальную, основные источники продукции, способы закупки и методы борьбы с конкурентами. Настала пора познакомиться с конкретными людьми и…

Георгий поперхнулся. Судя по всему, "Туборг" стоял в горле на уровне дыхательных путей. Его срочно следовало придавить чем- тяжелым.

– Я перезнакомился с массой народу, работающего на фирмы, поставляющие мясо оптом. От генеральных директоров с президентами, до уборщиц и ночных сторожей, – продолжал Гера, примостившись на высоком табурете бара гостиницы "Сибирь". Только тут отыскалось (вечно у нас не сыщешь именно то, что так необходимо в данный момент, стоит ли после этого бухтеть о каком-то там изобилии товаров и услуг?) отыскалось, значит, темное пиво "Гиннес". Его задачей являлась функция давления на более легкое пиво с тем, чтобы уровень жидкости в организме понизился. (Автор невольно ставит себя на место героев и, естественно, начинает заговариваться от всех этих сортов вперемешку.)

– Наконец отыскал я пару подходящих чудиков. На самом деле все просто, как доколумбово яйцо. Люди хотят, жаждут внимания к своей персоне. Не важно, большая она, как у Алены, или махонькая, как у Вити-гнома. Удели время, прояви интерес к их личным скучным проблемам, и они растают перед тобой, как лист перед травой (никогда не понимал этого выражения). Все выложат. И вместе и их собственными секретами ты получаешь все остальные: их родственников, начальников, фирм. Что и требовалось доказать…

Георгий завершил речь и плавно соскользнул под стойку. Темное пиво придавило не только светлое, но и самого журналиста. Бармен помог Светлане вернуть генератора сенсаций на табурет. Девушка легкими щипками и шлепками разбудила шефа.

– Пивка? – молвил Гера.

– Пинка, – пообещал бармен, – если будешь еще здесь валяться.

– Пойдем, Герочка, ты устал, – попросила девушка.

– Ага, – согласился тот и чуть было не уснул от слабости. От слабости к пиву.

Света вывела журналиста на свежий воздух, отобрала ключи и сама села за руль "Жигулей".

– Журналисту совершенно необходимо уметь водить машину, а также…

Светлана доставила Георгия по выпытанному адресу, заперла машину и допихала героя первой полосы до дверей квартиры.

Работа журналиста по-прежнему девушке нравилась, но не все открывающиеся ее грани оказывались приятными.

5

Десятипроцентный раствор аммиака (нашатырь) у эксперта был то ли двадцатипроцентным, то ли вообще "бодяжным". (Говорят, уже и минеральную, и простую воду подделывают!) Во всяком случае, у потерявшего сознание сначала потекли слезы, а уже после он пришел в себя.

– Где я? – спросил мужчина бесцветным голосом.

– Все зависит от данных в паспорте, – жизнерадостно заявил Соколов. – Если вы – Игнат Петрович Миронов и не забыли тут прописаться, то вы – дома.

Тем временем эксперт, потянув за дорогой костюм изо всей силы, приподнял пациента и прислонил к стене.

– Я – Игнат Петрович, – пробормотал тот. – Как же так?

– Это вы у тяти с мамой спросите, они имечко выбирали.

– Он имеет в виду это, – указал эксперт Диме на пол позади себя.

– Вот этим и займитесь, – распорядился старший лейтенант и достал блокнот. – Подробнее анкетный данные запишем после. Теперь я бы хотел расспросить вас о том, что случилось.

– Что здесь произошло? – прохрипел Миронов.

– Ваша жена погибла. От лица службы выражаю вам сочувствие, – строго сказал Соколов и сделал паузу. – Нина Викторовна стала жертвой нападения двух неизвестных.

– Что это значит? Почему входная дверь валяется на лестничной площадке?

– Налетчики взорвали дверь, проникли в коридор, неожиданно натолкнулись на вашу жену и убили ее выстрелами в голову. Затем прошли в квартиру, все там перевернули и скрылись.

– Как же так? – риторически повторился Игнат Петрович и потер виски.

– Очень дерзкий налет, – заметил милиционер и покачал головой, сочувствуя то ли вдовцу, то ли себе – как сыщику. – Скажите, Игнат Петрович, вы держали дома особо ценные вещи? Документы? Большие суммы денег?

– Почему в прошедшем времени? – начал проявлять интерес к следствию потерпевший.

– Налетчики за пять минут выпотрошили всю квартиру, а она у вас не маленькая. Похоже, они знали, где что лежит, а?

– Намекаете, что знакомые?

Соколов пожал плечами.

– Не торопитесь с выводами. Вначале вы должны осмотреть все ли вещи на месте, а потом мы составим список похищенного, начнем искать грабителей и убийц…

– Ох, – сказал Игнат Петрович.

– Тяжело вам? – спросил Дмитрий имея в виду, каково сидеть у стенки с таким большим животом…

– Да, – ответил Миронов, думая о своем горе.

Так сыщик и потерпевший не всегда понимают друг друга. Говорят даже, что сыщики и преступники гораздо больше похожи друг на друга. Не стоит торопиться с выводами (совет Петухова-Соколова), но ясно, что последним легче найти общий язык.

– Помогите мне встать, – попросил Игнат Петрович.

Соколов протянул руку и едва сам не свалился, так Миронов оказался тяжел. Поднявшись, тот старался не смотреть в сторону тела жены.

– Не получали ли вы каких-нибудь угроз?

– Нет, – не задумываясь, ответил Игнат Петрович.

– Есть ли у вас враги?

– Конечно, – так же быстро последовал ответ. – У кого из крупных бизнесменов их нет?

– Ну почему же…

– Потому что все деньги, что у меня есть, мог заработать кто-нибудь другой. И вы полагаете, он будет меня после этого любить?

– Кто он? – спросил Соколов, навострив карандаш.

– Таких людей сотни.

– Но вы же имели в виду кого-то конкретно?

– Нет, не знаю, – задумался Миронов. Этот человек умел собраться в экстремальной ситуации. – Я никогда не доводил ситуацию до такой крайности, мои конкуренты обычно не разорялись дотла. Да и в нашей среде, как известно из газет и телепередач, не принято взрывать двери и убивать жен. Скорее меня встретили бы у подъезда или офиса с пистолетом или снайперской винтовкой.

– Может, мода переменилась? – неуклюже предположил старший лейтенант. – Ну, раз не хотите называть имен, пройдемте, посмотрим, что пропало?

Игнат Петрович кивнул и им пришлось гусиным шагом по стеночке миновать эксперта. Тот, высунув от старательности язык, мелом обводил контур тела Нины Викторовны. Мел по лакированному паркету скользил…

Капитан Петухов заглянул за жалюзи и в другие уголки, которые пропустил при первом проходе, минуту понаблюдал за действиями старшего лейтенанта Соколова, (работает четко по инструкции, такой не подведет), напомнил эксперту, чтобы снял отпечатки пальцев у свидетеля Миронова, попросил поторопиться с предварительным отчетом и тихо вышел на площадку. Честно говоря, ему почему-то не хотелось беседовать с Игнатом Петровичем, казалось, что это только собьет его нюх, его интуитивное предчувствие…

Не надо спешить. Спустившись лестничным пролетом ниже, капитан достал сигареты и закурил. Наглость преступников в этом деле была какой-то чрезмерной. Богатые квартиры вскрывают отмычкой, домкратом, сваркой, наконец. Но тротилом? Пускай соседи не сразу позвонят в милицию, но на выбитых стеклах была закреплена охранная сигнализация, уходя, хозяева ее включают, милиция по сигналу приедет через три минуты. Что можно за это время украсть? Вернее так: преступники должны очень четко знать, где и что они будут брать. Значит, "работали" знакомые? Что сужает круг подозреваемых до…

Что-то Петухова отвлекло. Звук, скрип… Михаил Витальевич глянул на площадку первого этажа и заметил, как тихо приоткрылась и снова захлопнулась дверь. Капитан бросил окурок, спустился к подозрительной квартире и позвонил. После паузы и шороха за дверью он вновь вдавил кнопку и не отпускал, пока не спросили:

– Кто там?

– Капитан милиции Петухов, открывайте!

Дверь приоткрылась, на пороге возникла старушка в шерстяной шали, надеваемой зимой и летом.

– Чего тебе, служивый?

– Как вас зовут?

– Бабой Клавой.

– Баба Клава, я к вам за помощью, – серьезно сказал милиционер. – Расскажите, что вы видели сегодня утром.

– Мусорную машину видела.

– А еще?

– А ты, паренек, точно из милиции?

Петухов достал удостоверение и показал старушке. Коричневой сухой лапкой та с ловкостью обезьяны выхватила "корочки" и прихлопнула дверь. Через три минуты ожидания Михаил Витальевич подробно изучил дверь и уже нашел место, куда надо приложиться ботинком, когда старушка опять появилась на пороге.

– Извини, касатик, сам знаешь, какие времена теперь. – Удостоверение вернулось к хозяину. – Чего спрашивал-то?

– Что вы, бабушка, видели сегодня утром?

– Много всего.

– Преступников видели? В масках?

– Заметила. Я как услышала грохот, думала землетрясение, или война. Радио-то у меня нет, кто объяснит старухе?.. Вот я, значит, в окно и высунулась, посмотреть, как люди добрые эвакуироваться будут. С чем, мол, какие вещи брать?

– Дальше.

– А этаж-то низкий, земля рядом, гляжу бегут двое черных. Как бы негры. Потом-то уж поняла: одежа такая и головы в черное замотаны.

– Какие они были из себя?

– Чернявые, говорю. Человеки в штанах, а мужики иль бабы, сейчас рази поймешь?

– Это верно. Куда они ушли?

– Пробежали под окном и были таковы, – махнула рукой баба Клава.

– Спасибо за помощь следствию, – заторопился капитан.

– А ты, паренек, еслив что, включишь меня в программу?

– Какую программу? Телевизор включить?

– В программу защиты свидетелей.

– У нас такой программы нету. Это в Америке, – разъяснил политику государства Михаил Витальевич.

– Не, в Америку не поеду, – отказалась бабуся, – далеко шибко. Ближе-то нельзя?

– Нет, – отрезал капитан, направляясь к выходу.

– В Киев бы я съездила, у меня там племянница живет…

Петухов вышел из подъезда и двинулся по следам преступников. Любопытная старуха опять торчала у окна. Зачем ей в Америку, когда тут – бесплатное кино?

Дойдя до угла дома, капитан остановился. Наверняка где-то здесь преступники оставляли машину, возможно с третьим соучастником. Михаил Витальевич вернулся в крайний подъезд дома и обошел все квартиры, окна которых находились на торцовой стене. Дверь открыли только в четырех и ничего полезного их обитатели не сообщили. Петухов записал номера квартир, где удалось побывать, и вернулся на улицу. Почесал в затылке и тут же сделал маленькое открытие. Окна торца соседнего дома находились на расстоянии каких- двадцати метров. Вдохновленный новым полем для поиска, милиционер двинулся туда и не ошибся. Один шустрый дедок, коллега старушки в шали, не только видел преступников, но сообщил, что уехали они вдвоем на белых "Жигулях" 22-64. Буквы старик не запомнил, но и на том спасибо.

Михаил Витальевич забрался в свой "Москвич" и сообщил приметы машины преступников. Если они такие наглые по причине отсутствия опыта, то есть неплохой шанс закончить это дело быстро. Капитан развернул машину и поехал в управление.

Что, разве он не заслужил второго завтрака?

6

Света позвонила и сказалась после вчерашнего пива больной. А Георгий себя больным чувствовал. Но если после каждого стаканчика пива пропускать работу… умрешь от безделья и никогда не станешь профессионалом. Светлана должна четко это понимать. Журналист вяло полистал свои записи "по мясу", тема требовала продолжения, но "Гиннес" было вчера рекордно-излишним весом. Георгий взял кружечку и отправился в компьютерный за кипятком. Раздобыв еще и заварки, герой с улыбкой возвращался на базу, но тут в коридоре появилась знакомая фигура.

– Девушка чайку захотела? – спросила Лена, вложив в реплику максимум иронии.

– Здравствуй, это я сам чайку решил… – сказал Гера, оправдываясь, и для пущей убедительности отхлебнул из кружки.

– Чайку? – иронии бывшей (теперь он решил это окончательно) пассии не было предела. – Таскал ее на стажировку в кабак?

– Да нет, с Васей мы…

– Сдача номера только сегодня, – напомнила Лена, – Васе не до кабаков.

– Пью с кем и где хочу, – отрезал Георгий, – что за дурацкий допрос?

– Да нет, пей на здоровье, хоть до белой горячки. – Девушка вздохнула. – Я думала не так у нас все будет.

– Не знаю, что ты себе навыдумывала, но ничего на самом деле не изменилось, – Георгий попытался приобнять рассерженную "гремучку". А то будет ходить, товаркам трезвонить, а ведь, по сути, прав он. Все проблемы – из головы. – Просто так получилось, что шеф поручил мне руководить ее стажировкой. Он и так от меня не в восторге, не могу же я запросто, без причины, отказываться от его поручения?

– Значит я, мое мнение – для тебя не причина? – почти крикнула Лена.

– Я говорю об официальной причине, ты же понимаешь…

– Ты – женщина умная, да? – вернулась к иронии "гремучка".

– Я общаюсь со множеством женщин, а ты – мужчин. Работа, профессия такая. Стоит ли трепать друг другу нервы? Или ты хочешь, чтобы свой отказ я объяснил шефу твоей избыточной ревностью?

– Нет, не стоит, – согласилась Лена. – Но почему эти два дня ты мне даже не звонил?

– Материал эксклюзивный готовил, на первой полосе идет, посмотри.

– И посмотрю, – бес сомнений терзал журналистку. Ее работа научила не доверять всем. – У тебя, правда, с ней ничего..? Я у Василия спрошу.