Перекрёсток внутри меня

– Думаю, это возможно, – повела бровью Инна. – Но ведь тогда мы станем близкими родственниками, интимные отношения между которым не являются нормой.

– А откуда тебе знать, что это не придаст им ещё большей пикантности и остроты?

– О какой же чуши мы сейчас говорим, разве сейчас не должно быть больше романтических высказываний, – рассмеялась Инна, закрыв лицо ладонью. – Довольно об этом, лучше иди ко мне.

Мы скинули остатки одежды и упали на кровать, продолжив обнимать друг друга. Я старался ласкать всё её тело, исследуя его, не упуская ни сантиметра мягкой гладкой кожи. В эти мгновения она была полностью моей, чутко отзываясь на каждое прикосновение, она жаждала меня так же сильно, как и я её. Мы совершенно не торопились, стараясь насладиться новыми ощущениями по максимуму и привыкнуть к столь неожиданной перемене в отношениях, прежде чем приступить к главному процессу.

Знания знаниями, но на практике всегда сложнее, поэтому не всё прошло гладко. Однако благодаря тому, что мы не спешили и старались понять ощущения друг друга как можно лучше, в конце концов, всё прошло хорошо. Спустя несколько часов мы полностью обессилевшие, но полностью удовлетворённые молча лежали в кровати и старались уложить произошедшее в голове.

– Тебе было больно? – спросил я, обеспокоенный её молчанием.

– Поначалу да. Потом прошло, даже приятно было под конец. В следующий раз должно быть ещё лучше.

– А когда у нас следующий раз?

– Да хоть завтра. До выходных, когда папа будет дома всё равно ещё три дня.

– Нам нужно ещё и подготовиться ко вступительным экзаменам.

– Успеем, основную часть вопросов и тем я всё равно уже достала.

– Что бы я без тебя делал, – я, улыбнувшись, обнял её ещё крепче.

– А я не знаю, что бы со мной было без тебя, – вдруг серьёзно ответила она.

– Ну, была бы такой же примерной хорошисткой-активисткой. Только с девственностью.

– Я серьёзно, – в глазах у неё появились слёзы. – До встречи с тобой я всегда и во всём сомневалась. В своей вере в Путь, в своих увлечениях, в том как и что говорю, в своих мечтах. Я только и думала о том, что лучше бы меня не было. Тогда мама была бы жива, и папа не работал бы до поздней ночи на сверхурочных, а приходил, пораньше стремясь скорее её увидеть. Я знаю, что он меня не винит, но всё равно было очень больно видеть его таким одиноким. И мне казалось, что так будет всегда. А потом я встретила тебя и мир начал меняться. Ты всегда был таким спокойным, всегда верил в меня и поддерживал, помогал во всех начинаниях, не смеялся над моими мыслями. За все эти годы ты стал для меня гораздо больше чем другом, ты стал человеком без которого я не представляю себе смысла жизни. И сегодня я осознала это ещё больше. Поэтому если тебя не станет или ты уйдёшь, я не смогу жить, просто не смогу, – её слёзы текли по щекам, оставляя на моей груди мокрое пятно, она убирала их руками, но никак не могла остановить этот поток.

Инна не была гордячкой, но всегда старалась держать свои чувства глубоко внутри. Мальчик, искавший Путь тоже не был разговорчив, ведь если ты по-настоящему умён, то не говоришь с окружающими о двух вещах: о том, что тебе больше всего нравится и своих новых начинаниях. Твоё молчание автоматически убивает все споры и ссоры на корню, ведь ты становишься сам себе судья. Никто из близких и друзей не скажет ни слова упрёка или недоверия, если ничего не будет знать, и такой же была философия Инны.

И всё же ради меня она не побоялась вытащить эти сокровенные мысли наружу. Она поведала мне о Пути, о смерти мамы и страхе неудачи, а её рыдания, когда нас хотели рассадить были абсолютно искренними, таким же как сейчас. Она всегда была на моей стороне, а я принимал это как должное, не понимая всей глубины этого чуда близости двух людей. Того чувства доверия, что проносится в сердце сквозь годы и остаётся там навсегда.

– Ничего со мной не случится, глупенькая, и никуда я не уйду, – я прижал Инну к себе, желая максимально сблизиться с ней в этот миг полный эмоций и откровений. – Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Ты единственная о ком я постоянно думаю и ради кого хочу быть примером самообладания и уверенности. Без тебя я бы не добился и десятой части своих успехов в школьных занятиях и пирографии. Ты даёшь мне силы идти по Пути дальше, несмотря на всю его непредсказуемость. Я люблю тебя, Инна, и не могу найти других слов, чтобы ещё лучше описать все свои чувства к тебе. Я тебя люблю.

– Я боюсь спугнуть этот момент. Я сейчас так спокойна и счастлива, но мне кажется, что стоит лишь чуть глубже вдохнуть или шевельнуться и этот момент уйдёт безвозвратно. И эти ощущения навсегда пропадут, – сказала Инна.

– Они уйдут, – ответил я. – Так всегда бывает. Но мы возьмём, да и вернём их. И сделаем это ещё и ещё раз. И будем возвращать столько, сколько захотим.

Уходя от неё, в тот день вечером я испытывал странные ощущения. На смену радости пришло смятение и непонимание всего того вороха мыслей, что копошились в голове. Но всё же ближе ко сну меня осенило внезапное озарение. То же самое чувство я испытывал когда она впервые поцеловала меня. Те чувства, которые я ощутил тогда, у меня получилось понять лишь сейчас. Ничего уже не будет как прежде. Ведь рядом со мной всегда будет человек, который поймёт и поддержит меня во всём, что бы со мной не случилось.

***

Спустя несколько месяцев мы сдали вступительные экзамены и решительно встали на путь получения высшего образования. Наде это давалось нелегко, она всё ещё разрывалась между двумя желаниями: пойти по стопам родителей-геологов или стать юристом. Родители одобряли оба её решения, а потому она находилась в смятении.

– Но это же две взаимоисключающих стези, профессии слишком разные, – возразил однажды я, – почему ты хочешь освоить и ту и другую?

– Мне хочется посмотреть на мир, испытать саму себя на прочность, хочу быть рядом со своими родителями и помогать им. Но также я хочу продумать и запасной вариант, если этот мне наскучит или я всё-таки не справлюсь. Мне очень нравится читать и изучать что-либо подробно, сложностей с запоминанием законов у меня возникнуть не должно.

– Да, но ведь ты не сможешь усидеть на двух стульях сразу. Ведь есть большой риск потерять кучу времени впустую на то дело, которое тебе не понравится.

– Ты же сам только и думаешь о выжигании по дереву, но всё равно поступил учиться сюда.

Она задела больное место. Я гнал от себя эти мысли прочь, но до сих пор не решил, кем буду работать. Мне хотелось сначала найти нормальную работу, а уже потом развивать своё хобби в денежном ключе. Я не верил в свободных художников, которые могут хорошо зарабатывать своим талантом, ведь миру гораздо больше нужны люди технического и экономического склада ума, а не искусства.

– Извини, если задела тебя этими словами, – опомнилась Надя, когда я глубоко задумался.

– Да нет, всё в порядке. Я и сам знаю, что совершаю странный поступок с точки зрения своих истинных желаний. Возможно, у меня просто не так много смелости как у вас с Инной, а я ещё и берусь, что-то советовать. Ты должна поступать как тебе видней. Я наверное просто огорчаюсь, что не могу продумать свои цели так же хорошо как ты.

Надя подсела ко мне ближе и протянула руку.

– Дай мне свою ладонь.

– Зачем? – удивился я.

– Я немного увлекаюсь хиромантией, хочу кое-что тебе рассказать. Знаю, тебя гложет неопределённость будущего, которое тебе неподвластно. Я не могу точно рассказать тебе, что уготовано впереди, но быть может, у меня получится успокоить тебя, – она провела пальцем по одной из линий моей ладони. – Это линия судьбы. У тебя она извилистая и имеет небольшие разрывы. Тебя ждут большие взлёты и падения, но ты сумеешь справиться с ними. Ты очень волевой человек.

– Это всё можно сказать всего по одной линии?

– Нет, просто их на руке много и они все взаимосвязаны. Я уже давно видела это на твоей ладони, но думаю, именно сейчас настал лучший момент рассказать об этом.

– Правда? – усмехнулся я – Ну спасибо за совет в таком случае, я запомню.

Я не верил в разные гороскопы, предсказания и хиромантию. И всё же её слова тогда вселили в меня веру в лучшее. Весь прошедший год я трудился и учился ещё усерднее, стремясь оправдать свою линию судьбы.

***

Первый год учёбы пролетел для нас совершенно незаметно и закончился так же быстро как и начался. Постепенно мы привыкли к новому темпу занятий и жизни. Инну назначили старостой группы, а Надя ей во всём помогала. Я тоже старался по мере своих сил, но большую часть свободного времени, конечно же, занимали домашние задания и пирография.

Мы Инной не скрывали своих отношений и с самого начала учёбы снова сидели за одной партой, всегда ходили вместе и сообща работали над совместными заданиями. Инна хорошо умела собирать новую информацию из учебников, а я всегда доводил и решал задачи до конца.

Большим облегчением для меня стало то, что отношения с Надей ничуть не ухудшились от того, что мы с Инной не скрывали своих чувств. Я боялся, что узнав о нашей близости, Надя начнёт чувствовать себя лишней и отдалится от нас, но этого не произошло. Мы оба любили и уважали её, так же как и раньше и при ней вели себя как обычно, не позволяя друг другу фривольностей. Она же в свою очередь ни капельки не ревновала и только радовалась за нас, если Инна ей что-то рассказывала. Я часто видел как они о чём-то шепчутся и хихикают, бросая на меня взгляды, но лезть в эти женские разговоры не испытывал никакого желания. Они имели право на свои секреты от меня.

Близился день рождения Инны, в очередной раз я готовился составить ей компанию и навестить могилу её матери. Но у Инны внезапно появились другие планы.

– Слушай, я тут подумала о небольшом путешествии, – внезапно предложила она на очередной прогулке в парке.

– Куда именно? – заинтересовался я.

– Помнишь о фотографии, которую нам подарила Надя?

– Это та, которой она хвасталась ещё в школе?

– Да, я сохранила её и все эти годы думала о той горе. Там такой красивый рассвет, а какой оттуда открывается вид, это просто загляденье. И ведь это не так уж далеко отсюда, мы могли бы съездить туда на автобусе.

– Сколько это займет времени?

– Если вся поездка с дорогой туда и обратно, то примерно полтора суток. Возьмём с собой рюкзаки побольше, палатку, спальные мешки. Всё что нужно и не нужно, просто на всякий случай. У меня всё это есть, я могу одолжить у Нади и её родителей.

– А как же Надя, разве она не с нами?

– Дохлый номер, – скривилась Инна. – Родители её не отпускают, а она и не вздумает им перечить. Но плюсы, знаешь ли, есть и в этом, ведь мы будем только вдвоём. Что скажешь? – тут же хитро улыбнулась она.

– У меня всего один вопрос. Когда?

– Давай прямо через неделю.

– Но ведь это твой день рождения, я думал, что мы как обычно навестим твою маму – недоуменно спросил я.

– Мы навестим её, но после, – Инна вздохнула. – Я решила, что нужно сделать что-то новое на свой день рождения. Все эти годы я делала одно и то же, пришло время это исправить. Ты помог мне осознать, что порою нужно что-то менять.

Она и вправду изменилась, я почувствовал внутренний подъём радости, ведь я был частью этих изменений. Наблюдая за её постепенными шагами вперёд, я словно видел рождение новой жизни. Постепенное становление человека, побеждающего свои комплексы и страхи.

– Ты удивительная, – восхитился я ею, погладив её щёку

– Правда? Это почему?

– Потому что с тобою никогда не соскучишься.

Позже вечером я получил странный звонок от Владислава.

– Привет, Инна сказала, что вы собрались поехать за город на её день рождения. Ты уже согласился? – поинтересовался он.

– Да, а что-то не так?

– Нет, нет, всё в порядке. Я просто хотел предложить тебе вместо этого похода съездить на речку искупаться. Я с Инной и ты с семьёй, проведём выходные вместе. Просто день рождения Инны в этом году выпал на праздничные дни, мы с твоим отцом будем выходные, вот я и подумал устроить небольшой сюрприз.

– Да, – почесал я голову, – действительно неловко вышло.

– Я, почему и звоню, мне нужна твоя помощь. Если Инна себе что-то вбила в голову, то обязательно захочет это осуществить и меня она совсем не хочет слушать. Может быть, тебе удастся её уговорить поехать купаться? А в поход вы и после успеете сходить, что скажешь?

Я серьёзно призадумался. Мне хотелось отправиться в совместную поездку с Инной и побыть с ней вдвоём. С другой стороны пикник у речки тоже казался неплохой идеей. Более того я подумал, а как часто наши отцы вообще куда-то выбираются на отдых, разве они не заслужили эту поездку. Если мы с Инной откажемся, то они, скорее всего так и не поедут…

– Я попробую, – сдался я, – но ничего не обещаю.

На следующий день Инна первым делом, конечно же, рассказала о предложении отца.

– Представляешь, как не вовремя он это предложил, – сокрушалась она на прогулке. – Я уже столько всего распланировала.

– Он мне позвонил вчера.

– Что?! Но зачем?

– Хотел, чтобы я с тобой поговорил об этом.

– Не говори мне, что ты согласился.

– И да, и нет, – поспешил я успокоить её. – Не собираюсь я тебя уговаривать. Но подумай вот о чём, если ты не поедешь, то и он тоже. Ему в первую очередь хочется сделать тебе подарок, а если ты откажешься, то немного обидишь его. И это лишь одна грань несправедливости по отношению к твоему отцу, ведь у него наконец-то есть выходной день, который он может провести за городом. Но отказав ему, мы лишим его этой возможности.

– Значит ты…

– Ничего не значит, – перебил я её. – Я ведь тоже хочу пойти с тобой в поход, у меня не было ни капли сомнений по поводу этой идеи. Выбор по-прежнему за тобой, я поддержу любое твоё решение. Но ты должна помнить о том, что оно имеет последствия не только для тебя. Папа не желает плохого, наоборот ему всего лишь хочется провести выходной с дочерью и порадовать её. Считай, что это две возможных поездки за город по цене одной.

Инна замолчала, лицо её выражало внутреннюю борьбу. Некоторое время мы шли молча, каждый думал о своём. Я понимал, что ей нужно время обдумать сложившуюся ситуацию и больше ничего не говорил. За годы, проведенные вместе, я научился доверять ей и знал, что она примет правильное решение каким бы оно ни было, мне останется лишь поддержать её.

– Знаешь, когда ты это так преподнёс, я смогла посмотреть на ситуацию под совершенно другим углом, – начала высказываться Инна. – Когда папа вчера заявил о своей идее, мне показалось, что он попросту не хочет меня отпускать и специально выдумал причину для этого. А тут ещё его звонок тебе, я и вовсе готова была выйти из себя, я совсем забыла, как часто он обо мне заботился и понимал. Сколько всего он всегда старался сделать для меня.

– Вот видишь, – улыбнулся я. – Всё не так уж плохо. Так что просто поговори с ним об этом вечером, как остынешь. Я думаю, что он не будет давить на тебя, если ты просто выскажешь свою точку зрения.

– Ах, ладно, – махнула рукой Инна. – Не буду я с ним спорить. В поход мы успеем сходить и позже, всё-таки целое лето впереди.

– Ну, вот видишь, – обнял я её, – обошлось и без трагедии. Главное в такие моменты не наговорить чего попало сгоряча.

– Ты лучший, – Инна стиснула меня руками. – Хочу, чтобы ты всегда был со мной в таких ситуациях и помогал мне с выбором.

– Это меньшее из всего, что я могу пообещать для тебя делать, положись на меня.

Инна имела несколько ветреную натуру, легко поддавалась эмоциям и часто в поиске новых впечатлений бралась за несколько дел сразу. Мне то и дело приходилось помогать и поддерживать её, чтобы она доводила всё до конца. Но вместе с тем у неё было очень доброе и чуткое сердце. Она умела понимать и умела быть благодарной. Такой она мне и запомнилась.

***

Я не сразу смог открыть глаза, когда, наконец, очнулся. Веки, словно стали весом с гири, было невероятно сложно их поднять. Я как будто пробуждался от векового сна, из которого всё моё тело так сильно не хотело выходить, что отказывалось слушаться. Собрав силы, я сделал глубокий вдох ртом и тут же зашёлся в приступе удушающего кашля. Мои лёгкие попросту не осилили такой объём воздуха и вытолкнули его обратно, как будто до этого я долгое время дышал очень медленно.

Окончательно открыв глаза, я, наконец, понял, что нахожусь в больнице. Белые с желтоватым оттенком стены, стерильный запах, и больничные койки, тянущиеся вдоль стен. Почти все они были пустыми, исключая стоящую рядом. В ней, спиною ко мне спал человек. Странным было то, что не было никакого постельного белья, исключая старый матрас, а человек укрывался курткой. Я решил, что нужно попытаться встать и отыскать какой-либо персонал.

В голове царил сумбур и пустота, я не понимал, что тут делаю и как сюда попал. Я осторожно привстал и сел, опустив ноги на холодный пол. Все действия были очень медленными, но сетка кровати всё равно под моим весом издала громкий скрип, отозвавшийся в голове как раскат грома. Человек в кровати тут же проснулся и, встрепенувшись, обернулся ко мне.

Это был Владислав, и вид у него был просто кошмарный, смятые волосы, круги под глазами и недельная щетина.

– Очнулся? Как себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил он.

– Как будто пробежал марафон, – честно признался я. – Сил почти нет, в груди боль, но самое плохое, что я не пойму как сюда попал. Что со мной произошло и почему вы здесь?

– А что последнее ты помнишь?

– Помню, как уговаривал Инну поехать с вами на речку, вместо похода. И вроде как, она даже согласилась. А потом… – я потёр лоб, силясь извлечь из памяти хоть что-то ещё. – А затем всё, полный провал. Что со мной произошло? И где Инна, я должен рассказать ей, где нахожусь. А почему вы тут? С нами что-то случилось?

– Я всё тебе расскажу, но позже. Оставайся здесь, я позову твоих родителей, ладно?

– А где Инна, мы, что пропустили её день рождения?

– Позже, – бросил он, торопливо покидая палату.

Я обессиленно откинулся на подушку, в груди неумолимо расползалось чувство тревоги. Что-то произошло и мне об этом отказывались говорить. При попытке выйти из палаты я столкнулся с сопротивлением медсестры, тут же оказавшейся у входа. На все мои вопросы она отвечать отказывалась, сказав, что скоро придут мои родные с доктором и узнать можно будет у них.

Я удрученно вернулся на кровать и уставился в потолок с отваливающейся штукатуркой. Трещина, ползущая по его белой поверхности, напоминала ту, которая сейчас расползалась у меня в голове. Я ощущал себя расколотым на «до» и «после» попадания в больницу, потому что между этим событием, казалось, прошло много лет. Не подумал бы, что небольшой провал в памяти настолько обескураживающая штука. При всём при этом я отлично помнил, кто я и многие события из моей жизни, выходит, что потеря памяти не была настолько уж сильной. Но вот что её вызвало?..

Спустя, казалось целую вечность, пришли родители с Владиславом. Мама тут же кинулась обнимать меня и спрашивать о самочувствии, она еле сдерживала слёзы.

– Я почти в норме, только слабость сильная и всё. Но расскажите мне уже, наконец, что произошло и как я тут очутился.

– У тебя поднялся сильный жар, – внезапно ответил отец. – Температура поднялась аж до сорока градусов и ты начал бредить, потерял сознание. Мы сразу же вызвали скорую, похоже это был грипп. Сейчас многие болеют, но мы и не подумали, что ты тоже подхватишь. Обострение было настолько серьёзным, что врачи немедля госпитализировали тебя.

– Вот как, – простонал я. – Неудивительно, что ощущения, будто по мне каток проехался. И сколько я здесь пробыл?

– Трое суток, – не колеблясь, ответил папа.

– Ого, – я на время потерял дар речи, пока не вспомнил самое важное. – О, нет! Мы же хотели все вместе поехать на речку, неужели из-за меня пришлось всё отложить?

– Нет, – вмешался в разговор Владислав. – Перед тем как тебе стало окончательно плохо, ты созванивался с Инной и сказал, чтобы мы ехали вдвоём. Твои родители остались присматривать за тобой, а Инна и я отправились на природу.

– Ну, хорошо, – у меня отлегло от сердца. – Я уж подумал, что испортил всем выходные. А где Инна? Хочу поговорить с ней, надо рассказать ей, где я и что со мной.

Наступила тишина. Взрослые переглядывались между собой, как будто каждый молча высказывал своё нежелание отвечать мне. Ощущение чего-то неумолимого и зловещего начало прокрадываться мне в душу. И Владислав произнёс три слова, положившие начало конца.

– Инны больше нет.

Трещина резко ускорила свой рост, став разломом, что поделил моё мироздание на две части. В груди что-то рванулось вперёд, но не выдержав нагрузки, навсегда улетело вниз.

– Как это больше нет? – робко переспросил я. – Она куда-то уехала или что?

– Произошёл несчастный случай, – вздохнув, продолжил Владислав. – Мы поехали на речку и она сразу пошла в воду. Но что-то случилось. Или у неё свело ногу судорогой, или она забрела слишком глубоко. Течение подхватило и унесло её. Я пытался доплыть и вытащить её из воды, но не успел – говоря это, Владислав смотрел на свои ладони, будто держал в них Инну всего мгновение назад.

– А что потом? – мне просто не верилось, что он так спокойно говорит об этом, – Вам удалось отыскать её? Где она сейчас и что с ней?

– Спасатели ищут её уже три дня, но пока без толку. Все говорят, что, скорее всего тело отыскать не удастся, поскольку течение дальше по реке только усиливается.

Меня слегка передёрнуло. Мне не послышалось или он только что назвал её телом? Она была живым человеком, который мечтал и любил, а вовсе не комком плоти. Откуда в её отце внезапно появилось такое бездушное отношение?

– Но ведь её ещё не нашли, – возмутился я. – Может быть она выбралась из воды где-то дальше и попросту заблудилась?

– Поиски будут активно вестись ещё неделю, потом это будут делать один день в неделю. Окончательно поиски прекратят только, если найдут её или пройдёт пять лет и они признают Инну без вести пропавшей.

– А вы сами принимаете участие в поисках? Я тоже хочу присоединиться.

Владислав переглянулся с моими родителями, не зная, что сказать.

– Я понимаю твоё горе, потеря Инны это большой удар для всех нас, но сначала тебя должны выписать из больницы, – ответил вместо него отец. – Если захочешь принять участие, то мы с матерью не станем возражать. Но ты должен прийти в порядок, ты никому не сможешь помочь в таком состоянии.

– Я уже сейчас могу ходить, – возразил я. – Вы же сами видите, что со мной всё в норме.

– Я сказал нет, – отрезал отец. – Выйдешь из этого здания только с разрешения доктора.

Я со злостью посмотрел на него, но затем мои чувства смягчилось. Как бы отец не настаивал на своём, он всего лишь желал мне здоровья. Пойти против его воли я не мог, ведь нужно было найти место, где пропала Инна, добраться туда. Потом требовалось время и ресурсы на сами поиски, а затем надо было добираться обратно домой. Всего этого я обеспечить в одиночку не мог. Поэтому я сделал единственное правильное решение, отпустил хватку на горле этой ситуации и откинулся на кровать.

– Хорошо, пусть будет так. Могу я в таком случае побыть один, мне надо подумать над всем этим.

Они ушли, оставив меня наедине с мыслями. Я думал об её улыбке в нашу последнюю встречу; думал, что скажу ей, когда найду её вновь; думал о том, что теперь буду обнимать её гораздо крепче и чаще чем раньше. Со всеми этими размышлениями я провалился в сон, наполненный странными образами погружения в какую-то тёмную бездну. Я пытался выбраться из неё, но меня всё затягивало и затягивало вглубь, пока я наконец не проснулся, поняв, что это был лишь ночной кошмар. Но вот события и разговоры вчерашнего дня кошмаром не были и это было ещё хуже. Я вновь и вновь думал, как же мы будем искать Инну и где она сейчас.

Мама и брат навещали меня в последующие несколько дней, приносили фрукты, интересовались самочувствием и рассказывали о ходе поисков. Их новости не радовали меня, вестей с места происшествия не было, спасатели прочёсывали местность вокруг реки, в близлежащих населённых пунктах развешивали фото Инны и расспрашивали местных. Но всё было без толку, похоже, что течение унесло её ещё дальше.

Я выслушивал их, кивал и просил оставить меня. Не было никакого желания смотреть на их жалеющие взгляды. Я, конечно же, понимал их растерянность, они были бессильны и никак не могли помочь, хотя очень хотели. С нетерпением я ожидал лишь своей выписки и встречи с Инной, когда отыщу её.

***

Так постепенно началось моё горизонтальное падение куда-то вниз. Я знал, что совершаю шаги вперёд, но они почему-то никуда меня не вели. Все действия, совершаемые мной, будто бы делались, лишь для одной цели. Отложить в долгий ящик эту ужасную мысль, что жизнь уже не будет прежней и мне тоже уже не стать самим собой как раньше.