- -
- 100%
- +
В детстве Хайме заметил, что мама не любит носить украшения, как другие женщины, которых он встречал на улице или, когда видел мам других детей. Тогда мальчик просто не знал, что у них не хватало на это денег, а сейчас, спустя столько лет осознавал, тоскливо думая о том, как матери нелегко пришлось с ним одним. Отец где-то был, но вскоре перестал с ними контактировать, исчез будто и не существовал вовсе.
Хайме бы сейчас пошёл в любой ювелирный купил там хорошее украшение, скажем подвеску или колье, а потом приехал к матери. Торжественно надел бы на её шею и увидел искреннюю улыбку. Она бы смеялась и говорила, что ей ничего не нужно и что можно пойти и вернуть, пока ещё не поздно. Дорогие вещи, наверное, ей никогда их не дарили. Всё это могло бы произойти, но этого не произошло. Потому что её больше не было. И он был один.
В соседнем зале никого не оказалось, никаких следов, ничего. Следующие два такие же пустые, ни единого намёка на чьё-либо присутствие. Такое огромное и пустое здание, и при том заброшенное, забытое всеми, как и весь этот город.
Может ему просто померещилось? Может морской воздух плохо влияет? Как она могла быть там? Ведь он своими глазами видел… Быть не может! Зачем он обманывает себя? Для чего?
Тут в зал зашла Лу, которая выглядела как обычно. Никаких следов слёз, она всё спрятала внутри себя — словно никаких страданий не испытывала. Но Хайме видел ту молчаливую сцену.
— Здесь никого нет. Мы никого не найдём. Я осмотрела всё вокруг.
— Думаешь мне это привиделось? — со всей серьёзностью спросил парень.
Он надеялся получить от Лу какое-то подтверждение, хоть что-то, что бы прояснило ситуацию.
— Я ничего не видела. Но я готова поверить тебе. Здесь случаются странности. И чем дольше ты здесь пробудешь, тем сильнее это заметишь.
— Что, если это была другая женщина. Может того же роста и похожая внешне?
Хайме достал из бумажника маленькое, уже пожелтевшее фото, которое вытащил из какого-то документа матери на память и вручил его в руки Лу.
Девушка с интересом рассматривала фотографию, которая, несомненно, удивила её. Лу притихла и какое-то время просто проводила пальцами по фотографии.
— Что это за бумага?
— Обычная фотобумага.
— И почему цвета такие яркие?
Часы на стене вдруг пробили очередной час.
— Разве яркие? Они уже совсем не такие как были. Я бы сказал, что такое фото не имеет никакой ценности. Я храню его лишь потому, что это напоминание о ней.
— Ты, наверное, меня разыгрываешь. Я не видела такого никогда. Такое качество и цвет такой.
— У вас что нет подобных фотографий?
— Нет, я впервые вижу такие.
«Что тут происходит. Что это за место?» — подумал Хайме и выдохнул.
— Послушай, Лу. Скажи мне, может я чего-то не понимаю. Что с этим местом? Где мы?
— С этим местом давно что-то не то.
— Это я уже понял. Мне нужно что-то более конкретное. Я хочу знать. Это всё розыгрыш?
Лу взволнованно посмотрела на Хайме и помотала головой. Она правда ничего не знала, не понимала. И как он мог так грубо её спросить.
Парень чуть остыл и ощутил, как тишина вокруг буквально сверлит его насквозь. Нужно успокоиться и здраво поразмыслить.
— Извини, это было грубо. Я не хотел. Просто всё в этом городе похоже на сон. Какой-то кошмар.
— Ты должен уйти и как можно скорее.
— Ты не сердишься на меня?
Хайме ощутил, что боится потерять единственного союзника в этом опасном городе. Девушку, которая всё это время бескорыстно ему помогла.
Лу вдруг уставилась на одно из кресел в зале. Оно стояло вдали от остальных, в самом углу. Так странно. Другие расположены словно по чёткой схеме по периметру зала. А это кресло словно забыли. Почему оно так отдалено от остальных.
Девушка подошла к нему и осмотрела вокруг. На полу были следы неаккуратного передвижения. Полосы хоть и не выглядели глубокими, но бросались в глаза. Кто-то специально, причём второпях двигал кресло в угол. Но для чего? Спрятать что-то? Скрыть какие-то следы?
— Помоги! — выпалила Лу, показывая головой на обширное кресло.
18
Вместо они навалились и сдвинули кресло назад, по той траектории, которую избрал прошлый двигавший. На них тут же полетело приличное количество пыли, и они оба синхронно закашляли. Затем отмахнувшись от внезапной атаки микробов, двое таки смогли разглядеть то, что было за креслом. В углу, под слоем паутины и всё того же серого налёта, лежала стопка бумаг.
Хайме сразу разглядел характерные для дневника пометки на полях с датами. Он отряхнул их от пыли, обдул немного и принялся изучать. Девушка взяла несколько листов, которые были снизу, а парень же изучал первые. Глаза его неистово бегали от слова к слову. Несмотря на стёршиеся в некоторых местах чернила, вполне можно было разобрать, что же скрывается в этих листках бумаги:
«Я помню множество странных вещей. Со мной чего только не случалось. Помню, как удивлялся, впервые видя каких-то редких животных или необычные племена, живущие по принципам общины. Но то, что я увидел здесь — невероятно и не поддаётся объяснению. Словно ребёнок, я открываю новые грани этого мира. Здесь в Вальбергене царит атмосфера загадки. Люди тут оторваны от мира, так, словно ничего за пределами их поселения нет.
Они не ищут путей выбраться, не хотят что-то менять. Просто берут и живут, не думая о том, что бывает иначе. Я встречал десятки упёртых людей. Особенно непросто мне было понимать вождей диких племён. Но люди в Вальбергене — отдельный вид, они будто застряли во времени. Их прогресс остановился где-то в 1920-х, не дальше. Никаких следов цивилизации нашего брата. Лишь превратившееся в законсервированный продукт существования.
Среди них всех я более или менее сдружился с Ларсом, человеком не без странностей. Он рассказал мне много того, что и в голове-то не очень укладывается. Хотел бы я записать каждое его слово, уверен, прочитанное бы вас удивило, но ничего не выйдет. Он всячески боится, что то, что он расскажет станет причиной его смерти. Ему всерьёз грозит опасность, однако и я не могу не зафиксировать на бумаге то, что он говорил. Поэтому мой рассказ будет основан на его опыте и будьте уверены, что всё будет передано в точности, из уважения к этому человеку.
Ларс живёт здесь почти всю жизнь. Больше того, он уже и не помнит, сколько ему лет. Когда-то помнил и даже старался отмечать, выпивая пару бокалов вина из запасов своего небольшого погребка. Но последние годы ему попросту стало плевать. Жизнь в Вальбергене стала такой серой и беспросветной, что он вовсе перестал хоть как-то замечать, что происходит вокруг. И мне жаль его, тоскливо, когда не помнишь дня своего рождения.
С каждым днём рассказы Ларса всё сильнее поражают моё сознание. Он часто упоминает, что перестал ходить в море. А раньше был моряком, причём одним из лучших. Его уловам завидовали многие. Он помнил историю, как однажды нашёл в своих сетях несколько жемчужин. От неожиданности Ларс случайно упустил две из трёх. Они были все в тине и мгновенно выскользнули, о чём он долго потом жалел. Но одну Ларс таки ухватил.
Он восхищался её изяществом. Такая небольшая и приятная наощупь. Ларс сразу же отчистил её от ила, чтобы как следует рассмотреть. Как она блестела! По его словам, то был яркий и какой-то магический свет, который никогда ранее не встречался ему на долгом пути. Много лет он плавал, привозя немало рыбы и другой живности, но ещё ни разу до этого не находил ничего подобного.
Когда же он вернулся домой из затяжного странствия, то столкнулся с ними. С другими моряками. Они ещё с первых дней показались ему недружелюбными, а тут, прослышав про жемчужину каждый загорелся идеей её отнять. Эти мелочные люди готовы были растерзать старика, лишь бы забрать себе драгоценную находку. Кто-то даже хотел выкупить её, но Ларс оставался непреклонным. Жемчужина пришлась ему по душе, и он не спешил никому отдавать своё сокровище.
Прошло несколько месяцев и пришёл он. Тот, кого все жители Вальбергена до смерти боятся. Говорят, что он даже не вполне человек. Что-то большее и куда более могущественное. И спорить с этим я не стану, хоть и не верю во все эти байки. Тот человек… Они зовут его Моряк. И для них он главный и самый важный. Но не все жители города видели его хоть раз. Слухи и легенды окутали его личность. Говорили, что он вышел на берег, чтобы самолично забрать жемчужину.
Тогда-то Ларс и понял, что ему грозит опасность, причём такая, какая не грозила ещё никогда. Ни одной акулы он так не опасался, ни одна страшная морская тварь не могла смутить его, занести в сердце, будто инфекцию, вирус страха. Но то существо, тот загадочный властитель Вальбергена, смог пронять его до глубины души. И Ларс не на шутку испугался за свою жизнь.
Он хорошо помнил тот день, ту встречу. Моряки передали ему, что их повелитель ждёт Ларса у моря, в час, когда луна опускается над Вальбергеном. Старик пришёл один, ведь никто даже не осмелился бы выступить с ним против Моряка. Он ждал, держа жемчужину в кармане, ожидал прихода того самого властелина.
И вот, среди волн появился силуэт корабля. Хоть он и не был большим, а внушал какое-то чувство тревоги. Ларс вздохнул, ощущая, как страх заполняет все уголки его тела. Когда Моряк ступил на землю, старик разглядел его целиком. Он с удивлением увидел именно человека, высокого и статного, с длинными волосами и печальными глазами. Но в отличие от многих других моряков, этот выглядел по-особенному статно и молодо.
Моряк подошёл к нему и заговорил, держа в руках необычный предмет круглой формы с выемками. В них явно можно было вставлять какие-то предметы. Он вертел этим в руках, будто жонглёр в цирке.
— Я наслышан о твоей находке, Ларс. И очень хорошо, что ты здесь. Я много лет потратил, чтобы найти одну из них вновь, но ничего не вышло.
Ларс помнил эти фразы дословно, ведь они отпечатались в его голове невероятно глубоким следом.
— Ты хочешь забрать её. Но я не хочу отдавать. Это моя вещь, мне она дорога.
— Ещё бы! Вещь в твоих руках — это настоящее чудо. Такой свет. Словно ангелы сами выделали её в своих небесных покоях.
— Я слышал о тебе. Каждый человек в городе знает, что ты берёшь своё, не упускаешь возможности заполучить желаемое. Они боятся тебя. И, кажется, я и сам опасаюсь. Но жемчужина останется при мне.
— Ты уверен, что не хочешь отдать мне её? Я готов заплатить тебе. Столько, сколько унесёшь.
Но Ларс оставался непреклонным.
— Раз это такая дорогая вещь, то пусть она будет у меня. Деньги меня не интересуют. Я стар для праздной жизни. Она останется у меня. И наш разговор окончен.
— Ты уверен?
И тут Ларс увидел такое, отчего побледнел. Из прибрежных зарослей к нему навстречу вышли трое. Эти люди направлялись прямо к нему. Их лица были ему знакомы. Мальчик со шрамом на щеке от драки с соседским мальчишкой, девочка с длинными косами и в сером платье и девушка, на голове которой красовался синий платок с узорами. Ларс не мог поверить своим глазам. В голове всплыли те самые события, что надолго погрузили его в транс. Он единственный, кто выжил после крушения. Он не смог никого спасти. А между тем сейчас перед ним стояли члены его семьи, погибшие в кораблекрушении много лет назад.
19
Моряк смотрел на него с таким ледяным спокойствием, что Ларсу стало не по себе. Лица его родных выражали радость, они наконец увидели того самого, дорогого их сердцу человека. И Ларс не мог сдержать эмоций. Он не видел их столько лет и даже не знал, что они живы.
На мои вопросы о природе этого Ларс не смог ответить. Он не знал, как возможно такое. Как может это быть реальностью. Но я поверил ему, а что ещё я могу? Этот человек не врал мне с самого начала и поэтому каждое его слово я воспринимал со всей серьёзностью.
Тогда Ларс понял, что готов отдать всё, чтобы семья осталась с ним. Моряк вновь задал свой вопрос:
— Ты уверен, что не хочешь отдать мне жемчужину? Разве эти люди не дороги тебе?
Ларс в тот миг принял решение. Оно возможно было поспешным и даже безрассудным. Но осуждать уставшего и одинокого старика за желание получить немного счастья — непомерно жестоко. Ларс отдал жемчужину без промедления, не сомневаясь.
Моряк похлопал его по плечу, произнеся:
— Вот видишь, не так уж она и дорога тебе. Мне пора уходить.
— Постой, — остановил его Ларс.
Моряк поправил свои распущенные волосы, которые слегка колыхались от ветра. Луна в этот момент подсветила его лицо. На нём Ларс мог разглядеть каждый сантиметр. Никаких шрамов, ран, оно словно и не было человеческим. Старик не понимал, кто же перед ним, какая сила в руках его. Но боясь потерять то, что только что обрёл, тихо спросил:
— Как это возможно?
— Это? Это разве не то, чего ты хочешь?
— Да, но как, как ты это сделал?
— Хм, я сделал? Думаю, это ты сам.
Ларс с трудом понимал, что происходит.
— Они будут со мной?
— Кто? — моряк повертел головой.
— Мои родные. Когда ты уйдешь, они останутся? Или исчезнут вместе с тобой?
— Наслаждайся мигом. Всё пролетает слишком быстро, чтобы задавать вопросы.
Ларс не успел ничего больше спросить, моряк уже направился к своему кораблю, стремительно отдаляясь. И воспоминания о том миге не давали покоя ему ещё долгое время.
И мне Ларс смог доверить эту историю. Эту тайну.
Если будет возможно, то я напишу и о других моих находках здесь. Но если письмо последнее, то на всякий случай спрячу его подальше, чтобы никто посторонний не нашёл. Однако пытливый ум обязательно всё найдёт.
Лиам Берг, Вальберген, 19 января 2004 года».
Какое-то время Хайме ещё перечитывал послание. Эти строки сильно задели его. Словно за пару страниц автор смог передать целую историю жизни, запечатлеть столько всего важного и оставить частицу себя. Больше всего его удивила дата. Этот человек писал совсем недавно. Где он? Может ли быть жив? Лу тоже прочла те строки.
— Он явно писал про того самого Ларса, так?
Девушка кивнула. Её лицо выражало задумчивость. То, что до недавнего времени были ей неизвестно, вдруг всплыло наружу и заявило о себе.
— Значит нам нужно скорее найти его. Похоже он что-то знает о происходящем здесь.
— Я всегда считала его сумасшедшим.
— Может и так, но похоже он не был таким раньше.
— Всё похоже на шутку. Я знала о моряке, но не думала, что он и впрямь такой могущественный.
— Это на него работают все люди вокруг? Ему приносят добычу с промысла?
— Да, речь точно о нём. Так происходит уже очень долго. И не думай, что тебе удастся поменять этот порядок.
— Хочу понять, как может быть, что я видел свою мать здесь. Такого не могло случиться. Но при этом я своими глазами видел её в этом окне. Мы должны разобраться.
— Что ж, я предупредила. Тебе здесь не будут рады. Но я уже так далеко зашла, что не вижу смысла отступать. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос…
Хайме случайно её перебил:
— Спасибо, что идёшь со мной и делаешь всё это.
— Так я могу спросить?
— Да, сейчас моя очередь отвечать на вопросы.
— А что значит 2004 года?
— Ну год, который сейчас. А что? Что не так? Так говорят «такого-то года».
— Я поняла. Но почему эта цифра?
— А что с ней не так?
В следующую минуту Хайме узнал то, что выбило его из колеи. Лу взволнованно произнесла фразу, от которой у её собеседника проступил холодный пот:
— Он что из будущего?
20
Хайме был в полнейшем ступоре. Лу что не в курсе какой год? Тут нет календарей?
— А какой год сейчас по-твоему?
— 1954.
Парень побледнел.
— Ты не шутишь?
Лу смущённо покачала головой, как обиженный зверёк, которому чего-то не дали.
— Я более чем серьёзно.
— Я точно знаю, что сейчас 2004 год. И этот человек, этот Лиам Берг, был здесь совсем недавно.
— Но как это возможно. Разве время может существовать параллельно?
— Я нигде про такое не читал. Я не учёный, но, по-моему, это полнейший абсурд.
Лу с сильным удивлением уселась на пол. Она задумчиво водила пальцем по стенам.
Хайме с ужасом прокручивал последние события в голове. Страшно становилось от того, что детали начинали соединяться воедино. Все эти старинные интерьеры, глухой город, морской промысел и ощущение отчуждённости. Неужели он попал в другое время. Но когда именно? Когда увидел Лу? Или, когда поднял ту открытку? Значит и её старый фонарик не случайность.
Выходит, время здесь остановилось или может пошло по другому пути? Что он несёт? Это похоже на глупые россказни псевдоучёных, теории которых основаны разве что на выдумках.
Он вспомнил момент, когда впервые узнал про время. Мама сидела с ним у телевизора, по которому показывали его любимый фильм «Волк». Сейчас он бы вряд ли назвал его хорошим, но тогда, в детские годы всё, что шло по телевизору казалось невероятным. В фильме фигурировал молодой парень со звериным прозвищем, который наводил порядок в небольшом городке. Хоть это и был европейский фильм, а сделали его по всем законам Голливуда. Красивый актёр спасает всех, держа в одной руке оружие, а в другой прекрасную девушку. Хайме в детстве очень нравилась эта актриса Лара Целлер. Хотя он ещё не знал, что в кино всё не настоящее.
Мальчик в очередной раз смотрел как Волк расправляется с шайкой бандитов. Выстрелы, погони страшно нравились ребёнку. Столько шума и движения — в обычной жизни такого нет. Хайме серьёзно следил за сюжетом, переживая за героев. А мама же сидя рядом (а она старалась следить за тем, что смотрит маленький сын) наблюдала за этим и улыбалась, иногда посмеиваясь над глупостью фильма. Однако её не могло не умилять то, с каким трепетом Хайме каждый раз смотрел это кино. И со временем она нашла фильм не таким уж и плохим.
Хайме спросил:
— А как мне найти эту актрису.
— Лару Целлер?
— Монику, ту, что Волк всё время спасает.
— Я и говорю Лару Целлер. Так зовут актрису.
Когда некоторое время спустя Хайме увидел её в другом фильме, то испытал настоящий шок. Она не настоящая Моника. Каждый раз она изображает другого человека.
— У неё что — три имени?
— Настоящее только одно, — мама не сдержала смеха, а затем погладила мальчика по волосам.
— Чего ты смеёшься? Что я такого сказал?
Мальчик удивлённо озирался. Его маленькие глаза были полны серьёзности. Правда из-за того, что он был ещё ребёнком, он не воспринимался таковым.
— Бывают герои, а бывают актёры. То есть одни люди играют других. Изображают.
— Значит всё не по-настоящему?
— Это как сказка, в них много выдуманного, хоть и есть немного правды.
— Я хотел сказать, что хочу найти Монику. И сказать ей кое-что.
Мама просияла от искренности Хайме, он напоминал небольшого ангелочка, разве что крылья тот спрятал где-то под пижамой.
— Понимаешь, она была молода в другое время. Тебя ещё не было на свете.
— Время? Что это?
— Это сложно объяснить в двух словах. Ну вот ты был младенцем, а сейчас уже ходишь и говоришь. И в таких случаях говорят «прошло время».
— Прошло время — повторил он и задумался, глядя на улыбчивую маму.
Он сходил на кухню за печеньем. Пришлось залезть на стул, чтобы дотянуться до него. Ароматное овсяное угощение так и манило своим запахом. Взяв желанное печенье, он вернулся в зал к маме. Она хотела было сказать ему, что есть нужно на кухне, ведь «крошки будут по всей комнате», но в тот миг совершенно не могла быть строгой. Мальчик жевал печенье, оставляя за собой след из крошек, по которым его без труда бы нашли. Он подошёл к маме и вытащив печенье изо рта сказал:
— А время уже прошло?
— С того момента как ты ушёл на кухню и вернулся прошло время, ты прав.
— А как понять, что оно идёт. У него же нет ног, чтобы ходить. Или есть?
— Послушай, сынок, время идёт постоянно. Когда ты ходишь, когда сидишь — оно не перестаёт двигаться. Вся наша жизнь — это время, минуты, секунды, часы, дни, годы.
— Так значит Моника, то есть Лара, уже сильно старше меня?
— Да, думаю ей уже лет сорок, не меньше.
— Значит я не смогу признаться ей в любви?
Мама снова улыбнулась. Он ещё не понимает, что такое время, но уже знает, что такое любовь. В этом весь Хайме, маленький добрый лучик в её жизни.
21
В голове Хайме роилось множество мыслей, одна мгновенно обгоняла другую по своей безумности. Он хотел бы ответить для себя хоть на один вопрос, но не мог. Всё, что здесь творилось уже окончательно стало походить на сон. В таком случае, когда же он наконец проснётся?
Но нужно собраться и что-то сделать. Сколько передряг было на работе в «Рохе» и ничего. Каждый раз выход находился, пусть не всегда приятный, но выход. Хайме глубоко вдохнул, постепенно успокоив себя. На какое-то время этого должно хватить, надо же в конце-концов разобраться с этой странной историей.
— Послушай, Лу. Не уверен, что понимаю, куда всё это движется, но прошу тебя помочь мне.
— Отец всегда учил быть готовой ко всему. Мне тоже страшно, но я хочу знать правду.
— Значит ты поможешь мне? — произнёс Хайме с надеждой глядя в глаза собеседницы.
— У меня нет выбора. Теперь мы связаны этой тайной. Так что давай узнаем, что здесь такое происходит.
— Можно, я…? — он не успел договорить, но Лу уже всё поняла.
Девушка крепко обняла его, заставив чуть вздрогнуть от того, насколько это было приятно и волнительно. Даже если она из другого времени, в нём наверняка люди также поддерживали друг друга. Хайме смущённо заулыбался, так, будто заговорил с самой симпатичной девочкой во дворе. В очередной раз он заметил, какой симпатичной была его новая знакомая. Все эти открытия словно сблизили их, хотя могли и легко рассорить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.