Красные огни

Глава 1

– Где я? – пробормотала я перед тем, как открыть глаза. – Что со мной?

Как только я это сделала, то ничего не изменилось. Что с закрытыми глазами, что с открытыми – меня все равно окружала тьма. Непроглядная тьма, которая давила со всех сторон подобно мощным тискам. На секунду мне стало настолько страшно, что я готова была истерически кричать от ужаса. Кричать так, чтобы меня услышала вся округа, если, конечно, рядом был хоть кто-то живой. Только вот никаких истерических воплей в итоге не последовало, так как страх чудесным образом куда-то испарился – будто его и вовсе не существовало. Всего секунда паники и все – я стала спокойна как удав. Удивительное явление, но оно было мне только в радость. Теперь я хотя бы могла здраво мыслить.

Спустя пару минут последовало еще одно чудо – ко мне начало возвращаться зрение. Теперь я отлично могла видеть то, что находилось вокруг меня. Правда толку от этого оказалось совсем мало. Понять, где я нахожусь, мне удалось далеко не сразу. Со всех сторон меня окружала белая ткань. Стены, потолок и похоже что пол – все было обито этим незатейливым и дешевым на вид материалом. Голова же лежала на чем-то мягком – судя по всему подушке. Большая часть тела – по самую грудь оказалась накрыты тонким кружевным покрывалом, скрывая под собой убогое старомодное платье, в которое меня кто-то нарядил. Только вот кто и зачем? Неужели это чья-то подлая шутка? Только вот чья? Вопросы один за другим появлялись в моей голове, но ни на один из них у меня не было ответа.

Попытка заглянуть в самые отдаленные участки памяти ни к чему не привела. В голове царила точно такая же тьма, которая совсем недавно окружала меня снаружи. Я ничего не могла вспомнить – совершенно ничего. Разве что только собственное имя – Александра. Фу! Как по мне такое же убогое, как и белое платье, в котором я сейчас была одета.

Черт с ним – с именем. Это не такая уж и большая проблема на фоне того, что кто-то запихал меня в ящик обитый белой тканью. К слову белый цвет меня тоже раздражал, но и это в целом можно было пережить. По крайней мере достаточно выбраться из этого ящика и вернуться домой, чтобы переодеться во что-нибудь темное, а лучше всего черное.

– Так, погодите! – неожиданно встрепенулась я. – Никакого черного!

Удивительно, но теперь я испытывала отвращение и к черному цвету. Сейчас мне хотелось чего-нибудь яркого и развратного – например короткого красного платья.

– Да что со мной? – все никак не могла я понять. Почему вдруг меня потянуло на нечто подобное? Я никогда в своей жизни не носила ничего откровенного – вообще никогда, а теперь… А теперь меня одолело безумное желание вкусить этой жизни. Той самой, при которой за тобой бегают толпы парней и пускаю слюни при виде твоей сногсшибательной фигуры. Ведь ничего подобного в моей жизни никогда не было. Не было ведь, да? Только сейчас я осознала, что память начала ко мне возвращаться. Причем с довольно-таки бешенной скоростью. Подобно гигантской лавине на меня обрушились все воспоминания моей, как оказалось, никчемной жизни, заставив понять, каким ничтожеством я была все эти годы. Все эти девятнадцать лет – именно столько мне стукнуло примерно месяц назад.

В итоге я вспомнила все. Все, кроме последних нескольких дней, которые так и остались за некой невидимой завесой в моей памяти, которая ни в какую не хотела исчезать. Все попытки избавиться от нее не увенчались успехом. Поэтому я попросту бросила эту затею, решив, что со временем и эта тайна будет разгадана. К тому же у меня возникла еще одна проблема, причем такая, что перекрыла все предыдущие. Голод! Только сейчас я поняла, что испытываю ужасный голод. Такой, какой еще не испытывала ни разу в своей жизни. Складывалось впечатление, будто я ничего не ела уже на протяжении целой недели, если не больше. Именно это и сподвигло меня на дальнейшие действия. Не в силах противостоять зверскому голоду, я подняла руки, схватила раздражающую белую ткань и что есть сил потянула ее в разные стороны. Раздался треск разрывающихся волокон, после чего образовалась большая дыра, оголив деревянные доски, из которых была сколочена моя небольшая тюрьма.

Да, я уже поняла, что этот, так называемый ящик, на самом деле являлся гробом. Как я здесь оказалась и почему – волновало меня в последнюю очередь. Все, что мне сейчас хотелось – это утолить неуемный голод, от которого у меня, казалось, вибрировало все тело.

Не отдавая себе отчета, я со всей силы ударила кулаком по крышке гроба. Эффект, однако, превзошел все мои ожидания. Не знаю откуда у меня взялось столько силы, но я с удивительной легкостью проломила одну из досок, а рука вошла в глубь аж по самый локоть. Стоило мне ее вытащить, как из образовавшейся дыры тут же посыпалась земля. Теперь времени на раздумья не оставалось совсем. Ухватившись обеими руками за края образовавшейся дыры, я принялась выламывать и остальные доски. Все это по-прежнему давалось мне с удивительной легкостью.

Щепки летели во все стороны, а земля продолжала сыпаться все больше и больше, но я не обращала на это никакого внимания. Сейчас мне во что бы то ни стало надо было выбраться из этого проклятого гроба, в котором я оказалась по неизвестной для меня причине.

Когда же образовавшийся проход стал достаточным для того, чтобы можно было через него пролезть, я принялась ковырять землю. Та забивалась мне под ногти, сыпалась на лицо, но и это меня нисколько не останавливало. Я продолжала неистово копать, дабы поскорее выбраться на поверхность. Жуткий, прям аж звериный, голод тоже вносил свою лепту, вынуждая меня пробираться сквозь замерзшую землю все быстрее и быстрее.

Ближе к поверхности земля промерзла уже настолько, что, скорей всего, ее не взяла бы даже лопата. Но и тут мне все далось довольно-таки легко. Совершив последний рывок, я обеими руками проломила промерзший слой и наконец-то смогла высунуть голову наружу. Далее мне уже не составило никакого труда выбраться на поверхность.

Белое платье, волосы, лицо, руки, ноги – все это было полностью перепачкано в земле и глине. Уж чего-чего, а душ мне бы сейчас точно не помешал. Только вот пока что я об этом не думала. Звериный голод так никуда и не делся, поэтому первым делом я желала только одного – поскорее утолить его.

Перед тем, как отправиться на охоту, я все-таки решила осмотреться. В свете ночного неба, покрытого яркими звездами, передо мной предстало бескрайнее, покрытое снегом, кладбище. Различного вида надгробные памятники торчали из белого настила и, казалось, раскинулись на многие километры во всех направлениях. Да, это место было мне до боли знакомо. Знакомо по одной простой причине: я была здесь, так сказать, постоянным гостем. Раза три в неделю, на протяжении вот уже пяти последних лет, я приходила сюда, дабы почтить память своей матери – единственного человека, который меня по-настоящему любил.

Но сейчас некогда было об этом думать – голод напирал все сильнее и сильнее. В какой-то момент мое тело содрогнулось от промчавшейся по нему вибрации, отчего я не удержала равновесие и упала на колени.

– Как же больно! – взвыла я от последовавшей за вибрацией невыносимой боли. Ощущения были такими, будто внутри меня все горело адским пламенем. – Да что же со мной такое?

Не в силах больше терпеть невыносимую боль, я упала на правый бог и свернулась калачиком на припорошенной снегом земле, осознав еще один удивительный факт. Несмотря на всю адскую боль, я поняла, что совершенно не чувствую холода. Даже лежа на промерзшей земле, я ничего не чувствовала – ничего, кроме боли, в которую превратился нестерпимый голод.

К счастью или же несчастью, все это временно отошло на второй план, когда мой бегающий из стороны в сторону взгляд остановился на деревянном кресте. Том самом, который установили рядом с тем местом, где кто-то решил похоронить меня заживо. На нем же была приколочена табличка, прочитав которую, я быстро все осознала. Теперь все встало на свои места. Лишним тому подтверждением стали и воспоминания о последних нескольких днях, которые все-таки вернулись ко мне. Нет, никто надо мной так жестко не подшучивал. Именно сейчас, лежа на промерзшей земле, я поняла причину, по которой оказалась в том гробу.

Табличка же, приколоченная к кресту на моей могиле, гласила: Макарова Александра Игоревна, дата рождения: 25.11.2004, дата смерти: 01.01.2024.

Глава 2

Дабы понять, что все-таки произошло и почему я умерла, вернемся немного назад. Тридцатое декабря – последний день учебы перед новогодними праздниками. Именно в этот день я сделала тот самый роковой шаг, из-за которого моя жизнь в итоге оборвалась. Всего одно решение, которое привело к той самой жуткой трагедии.

Пожалуй начну с того, кто же я все-таки такая. Нет, ничего выдающегося, если так можно выразиться, вы тут не услышите. По сути я никто – совсем никто – едва заметное пятнышко на этом никчемном мире. Обычно меня никто не замечает, но если это и происходит, то, как правило, все заканчивается различными подколами или же жестокими шуточками. К счастью для самой себя я уже давно привыкла к такому к себе отношению со стороны сверстником. Да и не только их… Преподаватели в институте тоже относились ко мне так, будто я пустое место. Что же касается моих родственников, то и тут дела обстоят хуже некуда. Мама была единственным человеком, который относился ко мне с любовью. Но, к сожалению, примерно пять лет назад ее не стало – умерла от якобы внезапной остановки сердца. Почему якобы? Да потому что я знаю, что к этому приложил руку мой отец-алкоголик, который бывает трезвым только в те дни, когда ему нужно заработать на выпивку. В итоге я и осталась жить с человеком, для которого родная ночь являлась обузой.

– Лучше бы ты сдохла, как твоя никчемная мамаша, – выражался он, когда находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. К слову, на это я тоже научилась не обращать внимания. Тяжело, конечно, слышать такое от собственного отца, но тут уж ничего не поделаешь. Кому-то везет в жизни, а кому-то достается вот это.

Думаете на этом все? Нет, к сожалению не все. Есть в моей жизни еще один человек, который должен был заменить мне мать. Разумеется речь идет о мачехе, на которой отец женился спустя всего полгода после смерти мамы. Заменить самого дорогого мне человека, ей, само собой, не удалось. Да она и не пыталась этого сделать. Поначалу мачеха меня будто не замечала, а затем начала ненавидеть. Причем ненависть с каждым годом только росла.

– Ты нам только мешаешь, – очень часто говорила она, также, как и отец, не скрывая своего истинного отношения ко мне.

Да, когда мне стукнуло восемнадцать, я могла уйти. Уйти куда угодно, лишь бы подальше от этой парочки. Только вот идти мне было некуда. О других родственниках я ничего не знала, а если бы и знала, то очень сильно сомневаюсь, что они приняли бы меня. Кому нужна такая обуза как я? Так вот и получилось, что на протяжении последних пяти лет единственным моим верным другом являлось одиночество, с которым мы были как не разлей вода.

Пожалуй на этом хватит о самом грустном. Теперь можно поговорить и о чем-то другом – например об учебе. Поступила в институт я в прошлом году и, слава богу, на бюджет. Ибо, в противном случае, ни о каком высшем образовании не шло бы и речи. Кто бы его оплачивал? Отец? Этого он бы точно делать не стал. Сама же я никак бы не смогла одновременно учиться и зарабатывать на учебу такие большие деньги. В общем хоть в чем-то мне повезло. В целом же на этом хорошие моменты и заканчивались.

С одногруппниками отношения у меня не сложились в прямом смысле этого слова. Всего за пару недель учебы я превратилась в изгоя. Того самого, каким являлась в школе. Собственно в этом нет ничего удивительного, если учесть, что большая часть моих бывших одноклассников поступила в тот же самый институт. Благодаря им слухи обо мне быстро разлетелись среди студентов, превратив меня и здесь в предмет насмешек и издевок. Так что как-то так. Если вдруг вы надумаете жаловаться на свою жизнь, то посмотрите на мою – она самый, что ни на есть, настоящий ад.

Правда было это до тех пор, пока я не умерла. Именно тогда моя жизнь кардинально изменилась. Но до этого нам еще предстоит дойти, а пока что начнем с того дня, когда я сделала тот самый роковой шаг.

Будильник прозвенел ровно в восемь утра. На дворе было тридцатое декабря – до нового года оставалось всего два дня. Два дня до того, как мой отец уйдет в очередной запой. Сейчас же, на удивление, он был трезв. Но это я уж так, просто излагаю свои мысли.

Отключив будильник лишь с пятой попытки, ибо мой телефон уже давно нуждался в замене, поэтому зачастую тормозил будь здоров, я поднялась с кровати. Через два часа мне необходимо было быть в институте и сдавать последний зачет, дабы получить допуск к зимней сессии.

Да, на сборы мне много времени не надо. Умылась, оделась и побежала на автобус. Ни о каком макияже я даже не думала. Один раз я попыталась навести марафет, что, в свою очередь, было встречено насмешками со стороны одногруппников. Так что больше я к подобным экспериментам не прибегала.

Перед тем, как отправиться в ванную комнату, я мельком окинула взглядом свою скромную берлогу. Ничем выдающимся здесь и не пахло. Старомодные обои с начала двухтысячных годов, из тех же годов белая, раздражающая меня, плитка с незатейливыми узорами на потолке и потертый временем линолеум на полу – все это говорило о том, что ремонт в этой комнате, да и в целом во всей квартире, не делали уже очень давно. Да и на что было его делать, когда твои отец и мачеха пропивают все, что умудряются заработать?

Что же касалось мебели, то тут все было очень скромно. Кровать у окна, письменный стол рядом с ней, небольшой шкаф напротив, в котором уместились все мои немногочисленные вещи, и две полки, набитые книгам – на этом все и заканчивалось. Заканчивалось так же, как и экскурсия по моей скромной обители. Ах да, совсем забыла о плакатах, которыми я пыталась прикрыть эти убогие обои с розочками, которые бесили меня больше, чем белая плитка на потолке. Только не смейтесь, но я фанатка всего, что связано с вампирами. Поэтому-то у меня все стены увешены различными кровопийцами, от которых, к слову, мачеху бросает в дрожь. Благодаря им она практически не заходит в мою комнату, а если и делает это, то при виде плакатов с вампирами быстро ретируется восвояси. Что же касается отца в этом плане, то здесь все очень просто – он вообще никогда сюда не заходит.

Невольно вздохнув, я направилась в ванную комнату, чтобы умыться и привести в порядок свои растрепанные длинные волосы. Ну пока я иду, то можно немного рассказать и о моем внешнем виде. Моя покойная мама всегда твердила, что я красавица. Только вот говорила она это из жалости или же взаправду – для меня так и осталось загадкой. К тому же за последние пять лет многое изменилось. Я выросла, если, конечно, так вообще можно выразиться. За эти годы в росте я прибавила лишь пару сантиметров и теперь он составляет скромные один метр и шестьдесят три сантиметра. А вот что действительно выросло, так это моя грудь. Не знаю каким образом, но за пять лет она достигла третьего размера. Правда гордиться тут нечем, ибо я ее всегда скрывала, а не делала так, как мои одногруппницы. Особенно это касается Даши, которой только стоит взглянуть на парня и у него тут же образуется стояк. Эдакая первая красавица в институте, которая так и норовит выставить свое шикарное тело напоказ. Короткие платья с глубоким вырезом, мини-юбки и все в такое духе – неотъемлемая часть ее гардероба. Ладно, не будем об этой вертихвостке, ибо вы еще подумаете, что я ей завидую. Хотя да, вы все правильно подумали – завидую я ей будь здоров.

В остальном же моя внешность ничем не выделялась. Обычное личико – не страшное, но и не обладающее какой-то сверхъестественной красотой. Волосы тоже как волосы, ничего примечательного в них нет: русые и длинные почти до поясницы. За последние пять лет я ни разу их не подстригала, поэтому они напоминают некое подобие веника, которым разве что только пол мести. И на этом, пожалуй, все – больше мне нечего сказать о своей, ничем не примечательной, внешности.

– Куда собралась? – раздался злобный голос мачеха сразу же, как только я вышла из комнаты.

– В ванную, – тихо ответила я. – Хочу умыться.

– Не получится, – бросила мачеха и, опередив меня, скрылась в ванной комнате. Последовавший затем звук набирающейся в ванну воды, означал только одно – в ближайший час туда будет не попасть. Мачеха любила занимать ванную комнату перед самым моим носом, будто десять минут ожидания могли ее убить. Да, все верно, делала она это специально, дабы насолить мне.

В итоге громко вздохнув, я вернулась обратно в свою комнату. О водных процедурах на сегодня можно было забыть, ибо когда мачеха вылезет из ванной, то мне уже поздно будет ехать в институт. В любой другой ситуации я бы плюнула на это и прогуляла бы первую пару, но сегодня стоял последний зачет, от которого зависел мой допуск к зимней сессии. Конечно, я могла умыться на кухне, но там, скорей всего, восседал отец, с которым пересекаться мне совсем не хотелось. Встреча с ним привела бы ко множеству упреков, издевок и к окончательно испорченному настрою перед зачетом. Поэтому выбора не осталось и пришлось ехать в таком виде, в каком проснулась – с заспанным лицом и помятыми волосами.

Скинув с себя пижаму и оставшись в одних трусиках, я первым делом достала из ящика в шкафу лифчик. Забавно, но первое, что я увидела в нем – это комплект нижнего белья, который ни разу не надевала. Да, даже у такой скромной девушки хранилось нечто подобное. Черное кружевное белье ожидало своего часа, когда же я наконец-то смогу с помощью него удивить собственного парня. Ну в общем вы все поняли – скорей всего оно никогда не дождется этого. Так что мой выбор пал на более скромный лифчик.

Далее оставалось выбрать одежду. Тут я никогда особо не заморачивалась и ходила практически в одном и том же, само собой, в зависимости от времени года. Учитывая, что за окном стояли морозы и температура воздуха упала до минус двадцати четырех, то выбор мой пал на синие зимние джинсы и зеленый свитер – скромно и безвкусно, но зато тепло.

Одевшись, я напоследок присела на кровать. Времени у меня было еще полным-полно, поэтому ближайшие двадцать минут ушли на повторение материала для зачета. Знала я все это и так на отлично, но, как говорится: береженого бог бережет. Тем более на фоне того, что преподаватели любили поиздеваться надо мной, заваливая меня кучей дополнительных вопросов. Никому так не доставалось, как мне. Так что, благодаря такой предвзятости со стороны преподавателей, учеба давалось мне ой как не просто.

Спустя двадцать минут я засунула все тетради с конспектами в свой любимый рюкзачок, который мне когда-то подарила мама, и направилась к выходу. Само собой к этому моменту мачеха все еще не вылезла из ванной комнаты, словно сидела там и ждала, когда же я наконец-то уйду.

Дойдя до прихожей, я невольно поймала на себе взгляд отца, который сидел за столом на кухне в одних семейных трусах, совершенно не стесняясь своего обвисшего пивного брюха. Говорить с ним у меня по-прежнему не было никакого желания, только вот он явно не учел моего мнения.

– Куда собралась? – прорычал он явно без какого-либо интереса.

– Куда-куда, в институт, – холодно бросила я, надевая зимнюю куртку.

– Зачем? – продолжал он задавать вопросы, сверля меня презренным взглядом. – Разве вас не распустили на зимние каникулы?

– Тебе то какая разница? – огрызнулась я. – Тебя вроде никогда моя учеба не интересовала.

– Да как ты смеешь? – закипел отец. Он всегда выходил из себя, когда я отвечала ему не так, как нужно. – Я твой отец, сука! Ты обязана меня уважать!

– Уважать? – усмехнулась я, поспешив сунуть ноги в ботинки, дабы поскорее отсюда убраться. Отец начал выходить из себя, а это не сулило ничего хорошего. – Кого? Тебя – никчемного алкаша? Нет уж, спасибо.

С этими словами я поспешила выскочить из квартиры, так как отец уже вскочил со своего насиженного места и поспешил ко мне, чтобы провести очередную воспитательную работу. По крайней мере он считал, что пара оплеух могла хоть как-то вразумить меня. На деле же этот недо-отец очень сильно ошибался.

– Сука, только попробуй вернуться! – прогремело на весь подъезд, когда я уже спешно сбегала по лестнице. – Я тебе такое устрою, тварь!

Разумеется ничего отец мне не устроит. Уже через пару часов этот инцидент сотрется из его памяти и, когда я вернусь домой, он даже не вспомнит об этом. Так происходит всегда. То ли у него склероз, то ли что похуже – не знаю, но факт в том, что память у него явно дырявая. Палок в колеса может, конечно, навтыкать мачеха, которая любит напоминать отцу о наших ссорах, но на этот раз она засела в ванной, а значит, скорей всего, не слышала криков своего муженька. Поэтому, совершенно не переживая за последствия, я выскочила на улицу, где меня тут же обдало морозным воздухом, от которого щеки мгновенно покрылись румянцем, и направилась в сторону автобусной остановки, до которой мне каждое утро приходилось топать минуть по десять.

Глава 3

Небывалую странность я заметила, как только вошла в институт. Народу, конечно, было немного – это и не удивительно, учитывая последний день учебы в этом году, но все же странное поведение одногруппников быстро дало о себе знать. Никаких издевок, как обычно бывает, не последовало. Разве что только пара студенток одарили меня призирающим взглядом, но на этом все и закончилось. Даже парни и те вели себя спокойно, совершенно ко мне не придираясь.

– Саша, привет! – прогремел басистый голос рядом со мной, когда я шла по коридору к нужной аудитории.

– А, что? – не веря тому, что со мной кто-то поздоровался, резко впала я в ступор. Неужели это начало очередной шуточки – это первое, что пришло мне в голову. Но нет, на деле все обстояло иначе. Стоило мне обернуться, как я сразу же залилась краской. Да-да, даже у такой замкнутой девушки есть чувства. Причиной же их проявления стал Матвей или как все его звали – Мотя. Как вы уже, наверное, догадались, он являлся предметов моего обожания. Темноволосый красавчик ростом на полторы головы выше меня, с накаченным телосложением, футболист и, похоже, единственный человек в институте, который ни разу не поиздевался надо мной – как можно такого не любить? Да только были тут сразу две глобальный проблемы. Одна из них – это кто я и кто он. С одной стороны красавчик, популярный студент и ведущий нападающий сборной института по футболу, а с другой я – замкнутая девчонка, над которой все издеваются. Думаю тут вы все прекрасно поняли. Вторая же проблема – это та самая Даша – первая красавица в институте. Именно с этой сногсшибательной красоткой Мотя крутил роман. Так что, как видно, шансы на отношения с этим парнем у меня были абсолютно нулевыми.

– Привет говорю! – повторил Мотя, на лице которого расплылась завораживающая улыбка, а на щеках образовались довольно милые ямочки.

– П-п-привет, – тихо выдавила я, все еще не веря, что он со мной заговорил.

– Как дела? – продолжил Мотя, как ни в чем не бывало, вести разговор с, как все любили выражаться, убогой девчонкой.

Перед тем как ответить, я невольно принялась озираться по сторонам. Инстинкт самосохранения, который выработался у меня до максимального уровня, каждый раз вынуждал ожидать подлого удара со стороны абсолютно любого человека. К счастью на этот раз ничего подобного не последовало. В длинном коридоре, помимо нас с Мотей, оказались еще двое студентов, которые никакого интереса к нам не проявляли. Так в чем же тогда подвох? Почему один из самых популярных студентов решил со мной заговорить? Я терялась в догадках, но при этом все-таки ответила на вопрос:

– Все нормально. А у тебя?

– Да всю отлично! – радостно провозгласил Мотя, будто находился на каком-то митинге, а не в коридоре института. Даже двое студентов обернулись, взглянув на парня, но быстро потеряли к нему интерес, вернувшись к своим тетрадкам, в которых, судя по всему, были записаны лекции по предстоящему зачету. – Последний день учебы в этом году! Впереди новогодние праздники! Ты рада?

Как многословно! Да в этом коротком диалоге он произнес раза в три больше слов, чем за все предыдущие полтора года общения со мной. Здесь явно было что-то не так. Мое сердце учащенно забилось, и не от того, что рядом находилась любовь всей моей жизни, а из-за страха вновь быть униженной перед всем институтом. Как правило, каждая издевка надо мной постоянно записывалась кем-нибудь на видео, а затем выкладывалась в интернет, где любой желающий мог посмотреть на все мои унижения. Если вы вобьете мое имя в поисковике, то сможете найти немало таких роликов. Причем никому нет до этого никакого дела. Даже преподавателям и деканату, которые наверняка видели все это, но так и не предприняли никаких действий, чтобы прикрыть эту лавочку под названием «издевательство над Сашей Макаровой».