Всё

Сенсей передал мне небольшую коробочку, которую я тут же раскрыл. В ней оказался необычный макет Земли размером с теннисный мячик, который, если сконцентрироваться на определённой точке, мог увеличиваться в размерах и на выскальзывающем из него гибком дисплее проецировать местность, увеличивая масштаб так, чтобы возможно было всё разглядеть. Полезной особенностью устройства была функция, закрашивающая участки Земли, в которых побывал владелец «мячика», в другие цвета. Сейчас он демонстрировал мне наш родной город, словно изображаемый спутниками Земли, и быстро затушёвывал его красным.

– Изготовлен специально для тебя и твоей миссии, – пояснил сенсей. – Надеюсь, он будет для тебя постоянным ориентиром, показывающим, какой путь ты уже прошёл и сколько тебя ещё ждёт впереди. Сейчас не закрашено и сотой процента всего шарика. Но известно, что дорога в тысячу ли начинается с первого шага.

– Спасибо. Спасибо Вам за всё, сенсей. Я пронесу в своём сердце и разуме каждый ваш урок.

Вытянув руки вдоль тела, сенсей поклонился, не отрывая от меня взгляда. Я поклонился в ответ. Несколько секунд мы стояли так, наклонившись и глядя друг другу в глаза. Потом он едва заметно кивнул, выпрямился и, резко развернувшись, пошёл прочь.

Он не был бесчувственным или несентиментальным человеком. На своём примере он не раз доказал мне, насколько чувственен и поэтичен самурай. Такое холодное прощание сперва огорчило меня: естественно, я ожидал чего-то иного. Но потом я понял: каждое слово и действие его, прощальная церемония – всё это было его уроком мне. Он в последний раз показал, что значит быть истинным самураем. И я знал, что должен усвоить его всецело.

– Уделишь ещё несколько минут своему отцу? – я обернулся на голос, вероятно, мысли о сенсее занимали меня несколько дольше, чем я думал. – Завершая сегодняшний вечер, я бы хотел ещё раз поздравить тебя и символическим жестом распахнуть перед тобой врата в мир и новую жизнь.

Он положил руку мне на плечо и повёл в сторону непонятной горки, выросшей посреди поля и скрытой красной тканью. Одна за другой нас осветили вспышки журналистских камер – ещё одно символическое посвящение в новую жизнь.

– Сын, это мой тебе подарок в столь знаменательный день, – громко и отчётливо (явно не для одного меня) произнёс отец. – Надеюсь, ты быстро подружишься с ними, ведь отныне они – твои верные спутники, твои друзья и товарищи, глаза – одновременно твои и миллиардов зрителей! Знакомься же!

Завершив речь, он одним рывком явил всем нам то, что скрывалось под тканью.

Это были три автоматически пилотируемые видеокамеры, которые безмолвными, всё запоминающими спутниками должны были отправиться за мной хоть на край света. Чёрные, каждая размером с овчарку, какое-то время они неподвижно лежали на земле. Потом на каждой из них инфернальным красным глазом вспыхнул индикатор, камеры взметнулись вверх и на высоте метров трёх выстроились в ряд. В таком своём положении они напоминали три головы могучего и пристально наблюдающего за мной цербера, охранявшего не то вход, не то выход в потустороннее царство.

Итак, я перешёл Рубикон. Или Стикс?…

Примечания