Бескостный. Книга 2. Путь войны

Глава 2. Путь на север

В рабочем кабинете эрла горел свет. Владыка манора ещё не спал, разбирая скопившиеся бумаги и пытаясь вникнуть в то, чем раньше занимался его отец. От количества информации разболелась голова, и Киллаэль то и дело морщился, чувствуя медленно подступающую злость.

После воскрешения он стал легче проявлять эмоции. Словно кто-то выбил донышко у бутылки, и все содержимое разом выплеснулось наружу. Только это происходило с ним каждый раз. И подобное изменение пугало.

Киллаэль опасался, что окончательно превратился в безумное чудовище, одно из тех, о ком в детстве ему рассказывала мать.

Пальцы, державшие перо, снова задрожали, и он отбросил письменную принадлежность подальше, чувствуя, как пульсирует боль в висках. Во рту появился навязчивый привкус крови, а на шее вновь возникли незримые пальцы гладиатора, сжимающие его с невозможной для человека силой.

Эрл дернул воротник рубахи, вырвав пуговицу, но это не помогло – в помещении будто исчез весь воздух, стало труднее дышать. На лбу, ладонях и спине выступила испарина. Киллаэль скрипнул зубами, потирая шею подушечками пальцев. Под ними ощущались бугрящиеся выступы, словно некий узор, выбитый неведомым мастером на его коже. Что-то, похожее на геометрические фигуры: два круга, внутри которых нечто вроде гексаграммы. Жуткий рисунок, чье предназначение пока неясно. Возможно, это плата за то, что он избежал той стороны. В книге, по которой Киллаэль делал артефакт, ничего об этом не было сказано.

Как и о пробуждении магического дара.

Он скривился, когда раздался стук в дверь и на пороге возник помощник – немолодой уже эльф-советник, знавший его с самого детства.

– Господин! В городе обнаружился преступник, с ним две сообщницы.

– Где они? – нетерпение захлестнуло Киллаэля с головой, пальцы рук перестали дрожать, крепко стиснули рукоять лежавшего на столе кинжала. В сознании пронеслись образы неудачного ритуала, озлобленное лицо мальчишки-гладиатора и смерть. Из груди вырвался тихий клокочущий смех. Пора расквитаться за прошлые обиды.

– В гильдии авантюристов. Им не удастся уйти оттуда живыми, слишком много воинов собралось в этот час.

– Направь на подмогу еще отряд гвардейцев, – приказал эрл, поигрывая кинжалом. Советник послушно склонил голову, выжидающе глянул на владыку.

– Приведи мальчишку ко мне, остальных можешь убить, – произнес Киллаэль. Советник поклонился и вышел, а эрл Западного леса с минуту сидел, глядя в пустоту. Затем вонзил кинжал в столешницу, громко выругавшись.

Возвращение гладиатора не укладывалось в рамки логики. Зачем? Ему бы бежать подальше, исчезнуть, раствориться, если он, конечно, не действует заодно с этими повстанцами.

Проклятье, а ведь точно – все сходится.

Киллаэль вскочил, приблизился к окну, не в силах сидеть. Нетерпение снедало его изнутри.

Значит, мальчишка теперь попытается свергнуть его, отобрать власть? Или он пришел сюда за чем-то?

Или – за кем-то?

Губы Киллаэля против воли растянулись в усмешке. Похоже, сегодня у него есть шанс поиграть с недавним убийцей. Главное, чтобы сил гвардейцев хватило на поимку беглеца. Он ведь помнил, как мальчишка показал на арене древнее запретное искусство – опыт поколений тех, кто когда-то сжигал себя в погоне за магами. Тех, кто не доживал до тридцати, погибая от изнеможения.

Магоубийцы, адепты Далькара. В детстве и юности Киллаэль читал много старых трактатов о них, мечтал однажды обучиться такому же боевому искусству, стать сильнейшим в мире.

И обезумел, увидев ожившие картинки древних книг воочию.

Он моргнул, отгоняя обрывки прошлого, вновь коснулся кончиками пальцев шеи. Она больше не горела ядовитым пламенем.

И боль тоже исчезла.

Киллаэль рассмеялся.

***

Они напали с разных сторон, все вместе, яростно и беспощадно, кто с мечами, кто с топорами и кинжалами. На лицах – гнев, решимость биться до конца, прикончить нарушителей спокойствия, и схватить того, за чью голову назначена награда.

Шейл крутанул мечом, отбивая сразу два выпада, отклонился было в сторону, но вспомнил, что сзади – девушки, и уклоняться по привычке не выйдет. Как и применять большинство приемов и стоек мечника. Придется драться жестче, опираясь на силу, без права на ошибку.

Ари отбивалась от нападавших сзади при помощи кинжала и укрепленной рукоятки лука, Зея тоже сжимала в кулаке нож. Шейл чувствовал тяжелое дыхание девушки на своей шее. А потом весь мир сжался до коридора из живых людей, которые мешали ему пройти дальше.

Снова, как на арене, он отбросил прочь все сомнения, жалость и слабости. Концентрация была настолько высокой, что он мог выхватить взглядом пролетавшую за окном муху. Пожелай он сейчас, то легко бы использовал одну из запретных техник, но это было слишком опасно. Произошедшее тогда на арене не укладывалось в учение Дейфа, он не должен был терять сознание. Значит, повторять тот же опыт не стоит.

Лучше полагаться на те навыки, которые вбиты кровью и потом.

Враги двигались слишком уж медленно, неуклюже и бессистемно: Шейл отвел лезвие клинка одного из ближайших противников – дюжего орка, чей страшный вид способен был напугать даже бывалого воина, но бывший гладиатор таких уже убивал, – и кончик меча легонько чиркнул по незащищенной шее. Орки чересчур надеялись на свою природную силу, надевая открытую броню и оставляя голые участки кожи. Глупо и опасно.

Зеленокожий нелюдь рухнул, истекая кровью из идеально ровного разреза, а на его место тотчас встал невысокий человек, щуплый и вертлявый, чья скорость должна быть преимуществом, – но Шейл предугадывал все его движения, заранее рубанув по касательной чуть в стороне. Клинок перерубил плечо отклонившегося авантюриста до самой кости, рука повисла на ошметках плоти, а вопящего от боли коротышку Шейл оттолкнул подальше. Тот рухнул на пол и мгновенно оказался затоптан своими же, бросившимися на гладиатора. Крик оборвался.

Шейл рубил налево и направо, чувствуя, что работа клинком не вызывает трудности, куда сложнее поддерживать скорость восприятия на том же уровне – с каждым движением силы покидали тело, и он понимал, что скоро выдохнется. Как говорил мастер Дейф – одаренным легче, они умеют собирать энергию извне, на ходу перерабатывая в топливо для своей магии, тогда как мечникам и прочим бойцам, полагающимся на внутренние силы, приходится долго накапливать их по крупицам, чтобы потом выплеснуть в единственной схватке.

Таковы ограничения смертного тела.

За пару десятков ударов сердца Шейл прорубил путь из тел наружу, и на мгновение бойцы гильдии отступили, испуганные мощью гладиатора и тем, какое количество соратников потеряли. Этого мига юноше хватило, чтобы вытолкнуть девушек наружу и, выскочив следом, захлопнуть дверь, подперев стоявшим рядом брусом.

– Чего встали? Бегом! – рявкнул он на замешкавшихся девушек, но тотчас увидел спешащий по улице от дворца отряд гвардейцев. Похоже, Киллаэль уже получил донесение и выслал своих бойцов. Теперь сбежать из города станет гораздо сложнее.

Впрочем, он предполагал, что в случае тревоги так и будет.

– Вперед! – прорычал Шейл, подталкивая Зею. Служанка из гильдии коротко взвизгнула, когда совсем рядом с ней пролетела пущенная с другого конца улицы стрела, и сразу припустила с места. Ари замешкалась, и Шейлу пришлось грубо пихнуть ее в спину.

– Я прикрою, – огрызнулась девушка, но хватило короткого взгляда, чтобы она замолчала и отказалась от этой идеи.

– Прикроешь, если первой окажешься в лесу. За деревьями они тебя не увидят, – на бегу сказал Шейл, замыкая маленький отряд. Стрелы уже резали воздух совсем рядом с головой, и он подумал, что Киллаэлю, похоже, не так сильно требуется живой мятежный гладиатор. Достаточно трупа. Иначе с чего бы гвардейцы так старательно выцеливали именно его?

Приходилось двигаться зигзагами, по ломанной траектории. Быстро разболелась грудь, дыхание прерывалось, и он начал уставать. Сказывались травмы и отсутствие времени на полноценное восстановление. Никакие техники и медитации не смогут заменить хорошее питание и крепкий сон. Он был лишен и того, и другого.

И теперь расплачивался.

Девушки уже почти добрались до леса, когда Шейл отстал на десяток шагов. Он уже слышал позади топот ног гвардейцев, понимал, что их настигнут. Нельзя оставлять за спиной так много врагов.

Шейл остановился и развернулся. Бойцов было семеро, остальные находились поодаль, не успевая догнать основной отряд. Ближайший к юноше эльф сперва даже не понял, что случилось, продолжая бежать, но, стоит отдать должное реакции – он успел выхватить клинок и нанести удар. Только вот меч Шейла был быстрее.

Лезвие взрезало грудную клетку гвардейца, и тот упал, захлебываясь собственной кровью. Оставшиеся один за другим окружили Шейла, глядя с ненавистью и сжимая клинки. Удар сердца – и они напали, все разом, отбросив принципы и законы чести. Шейл закрутил меч, отбивая выпады сзади, затем отклонил пару передних ударов, заставив эльфов потерять равновесие. Краем глаза выхватил пробежавших мимо гвардейцев, отправившихся в погоню за Ари и Зеей.

Времени мало.

Концентрация повысилась слишком резко, ударив по разуму глухой болью. Шейл скривился, едва слышно застонал, чувствуя побежавшую под носом струйку крови. Организм уже получил перегрузку, и дальнейшая работа мозга в таком состоянии может его убить. Надо спешить.

Эльфы уже атаковали снова, теперь вразнобой, чуть мешая друг другу. Шейл мягко отвел в сторону клинок врага спереди, направив в руку его соседа, затем, крутанувшись, резанул по широкой дуге, лишая конечностей двух противников сзади. Снова разворот, чуть подсесть, пропуская меч в дюйме перед собой – стальное лезвие отразило его искаженное сосредоточенностью лицо, – уколоть врага в живот, провернуть, перерубая внутренности, вырвать меч и чиркнуть по ногам оставшегося впереди эльфа, разрезая сухожилия. Чуть оттолкнувшись на пятке, Шейл снова развернулся к последнему противнику сзади – тот уже замахнулся, прикрывая левую часть корпуса щитом. Уйти чуть в сторону, податься навстречу вражескому оружию, скользнуть вплотную к мечу, аккуратно пропустить лезвие своего клинка в открывшуюся в защите брешь. Один удар в центр груди, затем, не вытаскивая меча, дернуть выше, разрубая плоть и кости – и с веером брызг извлечь оружие из вражеского тела.

Шейл замер, тяжело дыша. Тиски, сжимавшие разум, ослабли, и он пошатнулся от накатившей слабости. Дрожали колени, мышцы рук и спины, из носа капала кровь. Вытерев ее рукавом, Шейл окинул взглядом мертвый отряд гвардейцев и, сплюнув, побежал за скрывшимися в кустах девушками. Вдалеке слышались крики спешащих на помощь стражников и оставшихся в живых авантюристов, сумевших-таки выломать дверь, но он понимал, что им уже не догнать беглецов.

Этот раунд остался за ним.

Ари дожидалась его в двух десятках шагов на опушке леса, напряженно застыв у дерева с наложенной на тетиву стрелой. По пути к ней валялись три длинноухих трупа. Рядом задыхалась от усталости Зея, явно не привыкшая бегать так много. Лицо эльфийки покрылось испариной, и Шейл невольно удивился этому. Он слишком свыкся с образом выносливых и крепких эльфов, и теперь вид хрупкой и слабой девушки казался чем-то странным.

– Не ранен? – обеспокоенно спросила Ари, глядя за спину Шейла. Юноша покачал головой.

– Нет. Бежим дальше, пока нас не догнали. Я выиграл достаточно времени.

Зея обреченно застонала, но послушно припустила за Шейлом. Ари в этот раз была замыкающей.

Они преодолели примерно с милю, когда Шейл удостоверился, что погоня отстала и их уже не найдут. Слишком густой лес, без тропинок и просветов, соваться в чащу без подготовки или хотя бы поддержки егерей гвардейцы не станут. Они и так потеряли много своих бойцов.

Киллаэль наверняка будет в ярости.

Шейл невольно потрогал теплую метку на руке. Во время боя он этого не почувствовал, но сейчас, в относительно спокойной обстановке, смог ощутить, как узор нагрелся. Словно бы метка реагировала на происходящее. Или на его эмоции?

В очередной раз бывший гладиатор подумал, что неплохо бы найти умелого мага или жреца, чтобы разобраться с этим подарком бога. Не хотелось бы в сражении получить очередной сюрприз. Он привык полагаться на свои силы и рассчитывать схему боя, появление в нем проклятого рисунка – лишний фактор, не поддающийся контролю. Вот если подчинить метку своей воле…

Он запнулся о корень, едва не упал, сумев ухватиться за ветку дерева и замереть, тяжело дыша. Ноги подкашивались, пот застилал глаза, и Шейл удивился тому, как не заметил этого раньше. Небольшая пробежка от опушки леса до этого места окончательно выбила его из сил.

– Как ты? – рядом тотчас оказалась заботливая Ари, придержала, тревожно заглядывая в лицо.

– Жить буду, – хмыкнул он. – Не останавливайся.

С трудом пробравшись через заросли, они вышли к лагерю. Их там уже ждали. Раздвинув ветви деревьев, Шейл подсознательно был готов к очередной подлости судьбы: отряду егерей, захватившему сопротивление в плен, выжженной поляне с кучей трупов, или даже пирующему демону, – но все было тихо. Палатки убраны, подводы готовы, всадники седлали лошадей, пешие проверяли сумки и снаряжение. Лейнор сновал меж эльфов, перекидываясь словом то с одним, то с другим, за командиром тенью следовал вечно хмурый Мельтар. Фаэтина видно не было. Оглядевшись, Шейл заметил товарища возле места, где раньше стояла его палатка – по-видимому, эльф решил позаботиться о бывшем гладиаторе. На другой стороне лагеря Элинаар втолковывал что-то группе разведчиков в маскировочных костюмах – длинноухие, похоже, собрались отправиться вперед основного отряда.

Жизнь кипела, сборы были почти завершены.

Ари переглянулась с Шейлом, схватила Зею за руку и повела к Лейну, который остановился на полуслове, не сводя глаз с сестры. Затем, судорожно глотнув, быстрым шагом направился к ней, крепко обнял. Зея уткнулась лицом брату в плечо, зарыдала. Похоже, накопившиеся в ней усталость и страх нашли, наконец, выход. Впрочем, для девушки Зея и так слишком долго терпела, – в городе у нее все же была мирная работа, не связанная с опасностью быть убитой.

Шейл поймал взгляд Лейнора, кивнул. Вожак эльфов благодарно улыбнулся ему и, погладив сестру по спине, повел к одной из телег. Туда же направилась и Ари, явно искать свои вещи и собираться в путь. Проводив воительницу взглядом, Шейл подошел к Фаэтину. Эльф как раз закончил скручивать палатку, связал ее плотной веревкой и приладил к большому походному мешку.

– Как все прошло? – уточнил он, не оборачиваясь, и Шейл в который раз удивился чутью длинноухого товарища. Его восприятие явно было на порядок выше, чем у человека.

– Шумно, – скривился юноша, присел рядом и принялся помогать. – Меня узнали. Пришлось убить с десяток авантюристов и гвардейцев. Киллаэль наверняка в бешенстве, и за нами точно будет погоня.

– Надо поспешить, – забеспокоился Фаэтин. Выпрямившись, он оглядел собранные вещи, затем нервно поправил лук и колчан со стрелами за спиной. – Слушай, дальше справишься сам? Пойду предупрежу Лейнора. Тревожно мне что-то.

– Справлюсь, – кивнул Шейл. Чуть приподнял уголки губ в легкой улыбке. – Спасибо за помощь.

Фаэтин лишь отмахнулся и поспешил в сторону подвод. Шейл на минуту присел возле мешков, чтобы перевести дух и поразмыслить. На душе было пусто, недавняя схватка на пределе сил здорово его вымотала и сожгла все лишнее. Чутьё, впрочем, молчало. Даже зная о возможной погоне, Шейл не беспокоился.

В конце концов, все свои силы Киллаэль отправить не сможет, а с отрядом-другим повстанцы разберутся без проблем, даже без его вмешательства. Тем более странно выглядит тревога Фаэтина. Чего так испугался приятель?

Спустя десять минут большой отряд зашевелился, начал собираться в путь. Шейл закинул на плечи оба мешка, покачнулся, привыкая к весу. Ноги еще дрожали от усталости, но слабость потихоньку начала утихать. Как и в тренировках на арене, открылось второе дыхание. В таком состоянии он сможет пройти несколько миль, прежде чем рухнет без сил, но, к тому времени, скорее всего, отряд доберется до места ночлега.

Тройной свист ознаменовал начало выступления. Первыми лагерь покинули разведчики Элинаара, за ними потянулся отряд сопровождения в лице вооруженных всадников, одетых в кожаную броню. Всадники ехали рядом с подводами, везущими женщин и нескольких детей, – малышни в стане мятежников было немного. Как рассказывал Лейнор, они просто-напросто боялись продолжать род, не обосновавшись окончательно в укрепленном и надежном месте. Поэтому все в отряде строили большие планы насчет Северного леса – там хватало заброшенных деревень и маноров. Быть может, один из них станет для сопротивления новым домом.

Шейл плелся почти в конце, позади пеших бойцов. На окраине поляны он оглянулся, окинул лагерь взглядом. В этом месте он пробыл не так много, но успел полюбить стену из зарослей, высоченные деревья, широкий общий костер, вокруг которого были вкопаны бревна и постоянно кто-то сидел по вечерам, то рассказывая байки, то исполняя старинные песни на эльфийском языке. Чуть в стороне, за раскидистой ивой, протекал бодрый ручей, вода в котором была холодной и удивительно вкусной. А вон на той ветке любил сидеть Мельтар, наблюдая за суетой лагеря и постоянно хмурясь.

Шейл моргнул, отгоняя мысли и невольный приступ грусти. Он не верил, что искренне полюбил эту поляну, наверняка в нем говорят отголоски тоски по дому. Слишком рано он остался один, слишком многое пережил, будучи беглецом, рабом без прав и будущего. Что-то в глубине души хотело осесть на одном месте, сложить оружие и заняться мирным делом. Но разум понимал всю невозможность этой мимолетной мечты.

Он утратил покой в тот самый день, когда покалечил Тайка. С того поступка все пошло наперекосяк.

Или нет.

Все стало хуже, когда мать покинула город, где он родился и вернулась в деревню. Её решение изменило жизнь обоих, и будущее Шейла стало иным. Он ведь мог бы вырасти городским мальчуганом, выучиться грамоте, стать подмастерьем, добиться почета и уважения. Вместо этого он уже младенцем был обречен на бегство.

И всякий раз при мысли об этом в голове всплывал вопрос: почему мать бежала из города? Что такого там произошло? И почему, именем Атера, она никогда не рассказывала об отце?

Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения. Прошлое не вернуть, надо двигаться дальше, в неизвестность. Искать способ избавиться от проклятия.

Он тихонько, едва слышно, вздохнул и, поправив лямки мешка, зашагал вслед за остальными.

***

Ночной переход был долгим и изматывающим. Факелы не слишком помогали разогнать лесную темноту, и уже через пару часов эльфы, люди и животные изрядно устали. В конце концов, миновав главный тракт, они направились по старой караванной дороге, ведущей на северо-восток. Как сказал Фаэтин, вернувшийся к Шейлу и забравший часть ноши, этим путем давно никто не пользовался. Якобы, ходили слухи то ли о разбойниках, налетающих по ночам на неосторожных путешественников, то ли о призраках, выползающих из земли с наступлением полуночи. Шейл мало верил в подобные россказни, но вежливо кивал, с каждым шагом все больше ощущая усталость. В какой-то момент он перестал слышать голос товарища, а спустя миг удивленно очнулся на земле, видя над собой звездное небо, слегка прикрытое кронами деревьев, и обеспокоенное лицо Фаэтина, хлопающего его по щекам.

– Все в порядке, – пробормотал Шейл, поднимаясь. – Просто устал.

– Не похоже на обычную усталость, – нахмурился эльф. Коснувшись кончиками пальцев его запястья, Фаэтин замер, после чего недовольно покосился на Шейла. – Ты снова прибегнул к запретной технике?

– Нет. Это была обычная концентрация внимания, – отмахнулся юноша. – Врагов оказалось слишком много, не хотел рисковать.

– Ты ведь еще не окреп до конца, чтобы пользоваться мастерством своего учителя, – проворчал Фаэтин. – Такими темпами ты не доживешь даже до зимы.

– И почему ты вдруг стал чересчур заботливым? – фыркнул Шейл, продолжая путь. Эльф чуть помедлил, после чего догнал его, зашагал рядом, задумчиво глядя перед собой.

– Я… чувствую вину, – наконец, с большим трудом произнес он, и Шейл с удивлением осознал, что Фаэтин совершенно искренен.

– За что?

– Если бы не я, вы с Ари уже давно бы добрались до мирных мест, и ничего этого бы не было. Из-за меня ты оказался в рабстве, которое в итоге ни к чему не привело, а ей пришлось одолеть долгий путь, чтобы вытащить тебя. И теперь вы оба втянуты в чужую войну. Подобные поступки не делают чести мне, как воину.

– Ты ошибаешься, – спокойно возразил Шейл. – Да, все мы пережили лишения и были на грани, но, не окажись я в яме, то не встретил бы мастера Дейфа и не познал древнее искусство. К тому же, в моей жизни и без того не было значимой цели. Сперва я хотел отомстить тем, кто загнал меня на арену, но после понял, что это ничего не решит. И отказался от мести. Взамен зла я ведь могу помогать нуждающимся? Лейнор попросил меня о помощи, и я согласился. Сам. Добровольно. Никто меня не заставлял. Так что это не чужая война, Фаэтин. Теперь она и наша тоже.

Эльф вздохнул, чуть качнул головой. Некоторое время они шли молча, каждый думал о своем. Затем Фаэтин вдруг сказал:

– Путь Далькара.

– Что?

– Школа, запретные техники клинка которой ты изучил, называлась Путь Далькара. Её основали жрецы бога огня и неба, – Далькара, – чтобы искоренять тьму и зло. Маги древности были теми еще могучими идиотами. С почти бесконечным запасом сил, они учиняли катаклизмы и истребляли целые цивилизации. Требовались особые люди, воины, которые могли бы усмирить колдунов. Говорят, в одну из ночей Далькар самолично явился жрецам в своем храме и поведал им об уникальном искусстве боя. Один из жрецов не выдержал тяжести знания и покончил с собой, но другой сумел выслушать и принять науку бога. И стал основателем новой школы меча. Возможно, ты сейчас последний носитель древнего знания, Шейл.

– Мастер Дейф говорил о том же, – прошептал юноша, глянув на небо. Ему показалось, будто одна из звезд на мгновение ярко сверкнула, а затем погасла. Словно бы покойный учитель подал ему знак.

– И все же я не верю, что моих навыков сейчас достаточно, чтобы одолеть даже слабого мага, – признался он. – У одаренных ведь огромный запас сил, а методы нашей школы основаны на другом подходе. Как простой смертный может убить того, кто повелевает огнем или водой? Даже если прибегнуть к запретным техникам – я, скорее, убью себя раньше, чем доберусь до мага.

– Не знаю, – пожал плечами Фаэтин. – Возможно, ответ на этот вопрос тебе придется искать самому.

Шейл тихо фыркнул. Верно. Жизнь не собирается преподносить ему готовое орудие. Мастер Дейф многое рассказывал о подготовке магоубийц, и придется покопаться в памяти, чтобы вспомнить и заново переосмыслить его слова. Затем потребуются годы тренировок на отработку уже изученных приемов. Хорошо бы этим заняться в спокойной обстановке, но увы, здесь он бессилен.