Чернокнижник. Корона мертвого короля

Менестрель удивленно кивнул.

– Конечно, верю. Не таков был король Тревор, чтобы взять и умереть, я всегда так говорил! Пропал без вести – да, может быть, я не спорю, но убежден, что он все еще жив. Возможно, в плену, возможно, ранен, но… Так ты действительно хочешь найти его?

Аркано, решительно вмешиваясь в разговор, шагнул вперед, замирая огромной тенью рядом с собеседниками. Встать между ними мешали и комплекция, и небольшие размеры комнаты.

Кровь на лице его уже подсохла, не заливала больше глаз, и в целом Медведь выглядел вполне уверенно, но с учетом кровавых разводов на щеках и теле, да еще и в полусвете свечи производил жутковатое впечатление.

Нет ничего удивительного, что оба собеседника как-то сразу притихли.

– Для начала мы хотим обнаружить монстра, – серьезно произнес главнокомандующий, – В перспективе – корону, ну, а уж после… Но теперь нам в любом случае придется отвлечься от наших целей, дабы оказать помощь тебе. Что ж, хоть преследователя собьем с толку…

Пират, последними словами явственно пораженный, встал на четвереньки, потом уверенно поднялся на ноги. Глаза его горели любопытством.

– Вас кто-то преследует? Но кто, как, почему?.. Фредо… Неужели кто-то рискнет поднять руку на князя Финоры?

Ответить князь Финоры не успел.

– Ты же видел, каков он в бою, – мрачновато произнес Аркано, – За чернокнижником давно идет охота, говорят даже, прислали охотника из столичного легиона…

– Да, к слову, – князь неожиданно приподнял голову, прерывая молочного брата, – Давно ты владеешь зачарованным барабаном?

Менестрель, явственно удивленный внезапным вопросом, оглянулся и, обнаружив свой барабан в шаговой доступности, поднял его, нежно гладя по пузатому боку.

– Ну так, в общем-то, давненько. Я его на одном суденышке нашел, из тех, что наш клипер захватил. Сначала просто поиграть думал – ну, вот тянет меня к музыке, ну, что поделаешь? – а потом, когда от первого же удара шторм поднялся, я смекнул, что игрушечка-то непростая… Фракасо! Было дело – я даже корабль с его помощью потопил!.. Но вот в руках Фредо он звучал лучше, – парень поник, обиженно прижимая к себе любимый инструмент, – Как тебе это удалось, брат?

Чернокнижник слабо улыбнулся в ответ. Ему сейчас было не до глупых обид нового знакомого, его терзали вопросы куда как более глубокие и важные.

– Скажи, Мартын… А не известно ли тебе, у кого в дель’Оре еще имеются зачарованные инструменты?

Мартын, озадаченный еще больше, поскреб макушку, задумчиво хмуря брови. Сообразить вот так навскидку, как ответить, было мудрено.

– Да я, собственно… Во-первых, никогда особенно не заморачивался этой темой. Во-вторых, хрен там его знает, чего в других областях королевства делается, я бывал только в Саноре, Финоре, да в Габар забегал пару раз. Правда, долетали до меня слухи, что у кого-то из столичного легиона, в Габаре, есть какая-то штучка, при помощи которой он звуком убивает… Ммм… сейчас, – пират нахмурился и, явно пытаясь улучшить мозговую деятельность, несколько раз дернул себя за смешно торчащее ухо. Покусал губу, постучал пальцами по барабану… Удовлетворился тем, что остатки стекла от этих звуков окончательно покинули раму, а ножки подломились и у двух других кроватей, и внезапно воодушевленно щелкнул пальцами.

– Ну, точно! Как же! Фракасо! Слышал я, что А́шет Аччайо владеет флейтой, да, говорят, частенько и весьма умело пускает ее в ход! Больше ничего не знаю, честно. А что случилось-то? – заметив, как побледнел чернокнижник, пират откровенно смутился. Того, что известия его окажут на нового знакомого столь пагубное воздействие, он совершенно не ожидал.

– А… Ашет Аччайо?.. – Фредо тяжело сглотнул, устремляя взгляд на своего молочного брата, – За мной охотится Стальной Аш?..

Аркано, не отвечая, сдвинул брови, устремляя взгляд во тьму ночи за окном. Его известия тоже не обрадовали, верить в них не хотелось, но… Увы, слишком уж четко совпадало описание неизвестного, лихо управляющегося с флейтой, с только что прозвучавшими словами Мартына.

Ашет Аччайо… Да, это проблема похлеще ноофетов.

Стальной Аш в королевстве дель’Ора был известной личностью, можно даже смело сказать – печально известной. Лучший охотник столичного легиона, безжалостный и цепкий преследователь, всегда настигающий избранную жертву… Настигающий и уничтожающий ее.

Иных вариантов решения проблемы Ашет не знал. Ему поручали только задания, требующие окончательного и бесповоротного устранения цели, и с этими заданиями Аччайо справлялся безукоризненно.

Ходили слухи, будто и с монстрами, периодически возникающими в разных уголках королевства, Стальной Аш справляется столь же просто, как и с неугодными короне (или тем, кто действовал от имени короны) личностями.

Ашета боялись, с ним не хотели сталкиваться, от него старались держаться подальше. В пылу охоты этот человек способен был уничтожить, помимо цели, еще пару десятков случайных свидетелей, и никому не хотелось быть этим случайным свидетелем. И, уж тем более, не хотелось никому вдруг стать жертвой Стального Аша, не хотелось оказаться его целью.

Фредо почувствовал, что вдоль позвоночника пробежал холодок. В голову полезли абсурдные мысли – это Ашет зажег свечу в их комнате, чтобы приманить ноофетов, это он призвал сюда тварей, чтобы уничтожить чернокнижника…

Князь схватился за голову. Что делать, он не знал, не представлял, да и вообще впервые оказался в ситуации, когда его жизни угрожала реальная и очень серьезная опасность.

– Что мне делать?.. – обычно холодный и спокойный голос его осип, в нем появился страх.

Медведь, уловив этот страх в голосе названного брата, быстро обернулся и, чуть улыбнувшись, положил тяжелую руку ему на плечо, крепко сжимая.

– Я ведь за твою жизнь головой отвечаю, – неловко напомнил он, – Стального Аша я к тебе не подпущу.

– А мне ты жизнь спас! – торопливо вставил Мартын и, хлопнув испуганного Фредо по другому плечу, ободряюще подмигнул ему, – Пусть только этот парень попробует на тебя наехать! Фракасо! Да его дудочка против моего барабана – ничто, пшик! Я ее разнесу в щепки, а самого этого ловкача…

– Остынь, – Аркано усмехнулся, легонько толкая пирата в бок, – Нам еще тебя вылечить надо для начала. Успокойся, Фредо, не нервничай – Стальной Аш был замечен в харчевне недалеко от твоего дворца, до нас ему, как минимум, день хода. Ждать мы его не будем, а дорогу стражи ему не укажут – в этом можешь не сомневаться. Мы же поспешим в столицу, и там растворимся среди люда.

– Верно! – опять встрял несдержанный Мартын, – И хрен эта ищейка нас отыщет! Мне-то с ним встречаться тоже как-то не по нраву… – он неожиданно поник и, лишь сейчас выпустив плечо князя, неловко коснулся своего раненного плеча, слабо улыбаясь, – Клейменный пират, разгуливающий на свободе – явление вполне обычное. Но, если на клейме будут заметны следы попыток от этого клейма избавиться… – парень развел руки в стороны, – Это верная смерть. Если заслужил клеймо – должен носить его до последнего дня, избавляться от него запрещается под страхом смертной казни. Ноофеты меня, конечно, подвели под монастырь…

Медведь, чувствующий себя миротворцем, утешителем, глубоко вздохнул, переводя взгляд на еще одного расстроенного друга.

– Быть может, ноофет сыграл роль адепта судьбы, – пожал он плечами, – Существуют же не зависящие от тебя обстоятельства, по которым целостность метки может быть нарушена. Тем более, что ты рисковал жизнью…

– Да кого это волнует! – лопоухий пират раздраженно тряхнул шевелюрой и, отвернувшись, безрадостно глянул на дверь, – Не хочу больше об этом. Давайте или убираться отсюда, или… хотя бы проверим, не осталось ли внизу еще каких-нибудь тварей. Спать, имея под боком такую зубастую пакость мне бы не хотелось.

***

– Че это он? – Мартын подозрительно прищурился, – Отдохнуть, что ли, прилег? Или прятался от ноофетов и уснул случайно? Или надрался со страху?

Медведь тяжело вздохнул и, памятуя о своем статусе, своей должности, добровольно принял на себя неприятную обязанность, бесшумно подходя к лежащему на полу рядом со стойкой хозяину постоялого двора. Что с ним, во мраке разглядеть было трудно. Плошка с маслом, где прежде теплился фитилек, была перекинута, огонь давно погас, а зажечь его вновь, судя по всему, было некому.

Аркано присел на корточки и, осторожно коснувшись плеча хозяина, аккуратно повернул его на спину, вглядываясь в смутно белеющее во тьме горло. Разорвано оно не было.

Значит, не ноофеты…

– Проверь уши, – неожиданный тихий совет князя Финоры заставил мужчину удивленно оглянуться через плечо, и послушно коснуться сначала одной, потом другой ушной раковины лежащего на полу человека. Уши на ощупь казались холодными и липкими.

Главнокомандующий потер друг о друга пальцы, потом понюхал их и медленно поднялся на ноги, шагая ближе к окну. Слабый лунный свет, падающий из него, окрасил его пальцы красным.

Мужчина покачал головой.

– Кровь.

Фредо на миг сжал губы, и печально опустил голову. Иных объяснений ему не требовалось.

– Вот что бывает, когда бездумно используешь зачарованные инструменты, Мартын, – негромко произнес он, глядя при этом, впрочем, не на пирата, а на тело несчастного толстяка, – Звук способен убить.

Парень вздрогнул, внезапно сообразив, в чем его обвиняют и ошалелыми глазами уставился на лежащего без движения хозяина.

– Чт… не-ет… Нет, не может… Я же на верху играл, он внизу был, как, как?!

– Не истери, – Медведь, видя, что новый знакомый близок к этому состоянию, нахмурился, посылая ему серьезный взгляд, – Фредо прав – использовать силу зачарованных инструментов следует с умом. В ночи звук разносится далеко, и не имеет значения, что играл ты на втором этаже… Бедняга, – он перевел взгляд на хозяина, – Не зря он не хотел пускать нас. Должно быть, предчувствовал.

– Возможно, – князь, не желая слишком задерживаться на печальном событии, неожиданно повернулся к покойнику спиной, – Идем. Наши лошади должны быть у коновязи, ставить их в стойло было, как будто, некому, поэтому в путь отправиться будет не сложно. Мартын, ты прибыл…?

– На мерине, – буркнул пират, все еще продолжая созерцать убитого им по незнанию хозяина постоялого двора, – Я видел ваших коней, привязал своего рядом с ними. Не знаю… Надеюсь, рука не заболит от верховой езды?

Чернокнижник равнодушно пожал плечами – целителем он не был, и предсказать, как поведет себя раненная конечность, не мог.

– Если она заболит – я сумею унять боль, – бросил он через плечо и первым направился к выходу. Аркано, на миг прижав руку к груди, чуть склонился в сторону покойного хозяина и, вздохнув, последовал за своим молочным братом. Мартын, шмыгнув носом, торопливо отвернулся от мертвеца и, стараясь выбросить из головы эту трагическую кончину, заспешил следом за новыми друзьями.

У коновязи их поджидал сюрприз.

Аркано недовольно мотнул головой, пытаясь отбросить назад слипшуюся от крови челку, потом убрал ее рукой и на секунду закрыл ею же раненный глаз. Ему почудилось, что зрение обманывает его.

– Что за черт… Из трех коней не осталось ни одного, как такое может?..

Мартын неуверенно кашлянул, чувствуя, как душу опять заполняет страх.

– А я… подумал… Словом, это не могут быть… ноофеты?..

Фредо хмыкнул, чуть приподнимая бровь.

– Сожрали коней вместе с уздечками? Извини, но мне в такое трудно поверить, ноофеты не всеядны. Они бы оставили кости, седла, упряжь… Кроме того, у них просто не было времени на перекус – когда они бежали, они думали лишь о спасении своей жизни.

– Мне казалось, сбежал только один, – отстраненно вставил Медведь и нахмурился, – Но вопрос остается открытым – где, черт возьми, лошади?!

Легкое прикосновение к рукаву заставило мужчину непроизвольно дернуться, рывком оборачиваясь и кладя руку на рукоять меча.

Молодой паренек, почти мальчик, увидев перед собою это грозное явление, испуганно отшатнулся и, прижав руки к груди, залепетал:

– Не серчай, дяденька, я ж не со злом к вам, а токмо с добрыми вестями! – он сжался и виновато продолжил, – Вы… вы лошадок, да, ищите, я слыхал? Так я их в стойла загнал, разнуздал, напоил, накормил, а то бедняжки совсем умаялись, поди, с дороги-то! Вы уж не серчайте, дяденька, я ж хотел токмо зверью да получше сделать, не годно это, чтобы всадники отдыхали, когда лошадки в сбруе стояли…

– Ты кто такой? – Мартын, который, обнаружив рядом с главнокомандующим не страшного монстра, а всего лишь мальчишку, сразу почувствовал себя увереннее, грозно нахмурился, шагая вперед. Голос его обрел удивительную крепость и громкость: казалось, пират вновь стоит на палубе корабля, окликая своих товарищей по оружию.

– Кто тебе дал право без спроса уводить чужих коней, щенок?! Да тебя за такое плетью отходить хорошо бы, да я бы тебя…

– Мартын, – Фредо, человек более лояльный, положил ладонь на плечо соратнику, – Остынь. Как тебя зовут, мальчик?

– Антон, господин, – юный конюший склонился в глубоком поклоне, – Вы уж простите голову мою дурную, не подумавши я. Верно ж говорят по селу, что мысли мои плохо в голове вертятся, не понимаю я многого. Я уж не со зла, я лошадушков-то ваших приведу тотчас же, помогу вам вновь их приодеть-приукрасить… Токмо… – паренек неожиданно замялся, опуская взгляд, – Вы уж за дерзость не почтите, господа хорошие, а токмо ответьте мне, будьте таки добреньки… Вам в дороге вашей слуга расторопный не гож будет? Я бы со всей радостию мир поглядел, да в услужение пошел!

Повисло молчание. Спутники растерянно переглядывались, переваривая внезапное предложение; Антон ждал, прижав руки к груди и с надеждой переводя взгляд с одного из господ на другого.

Наконец, Фредо осторожно кашлянул. Обижать мальчишку князю не хотелось, но и раздувать отряд он смысла не видел, тем более, что в качестве слуги его всегда вполне устраивал Медведь. Сейчас же к нему прибавился еще и Мартын, на которого чернокнижник тоже не преминул бы свалить часть повседневной работы, и третий слуга казался ему уже излишней роскошью. Он же, в конце концов, инкогнито путешествует! Не хотелось бы привлекать стороннего внимания к своей персоне…

– Говоря откровенно… – князь поправил светлые волосы и обезоруживающе улыбнулся, – Мне вполне хватает Аркано, другого слугу я заводить не думал.

Его молочный брат, совершенно этой характеристикой не обиженный (в конечном итоге, Фредо он знал давно и его повадки успел изучить хорошо), хмыкнул и легко пожал могучими плечами.

– А я и вовсе без слуг обходиться привык.

Антон ощутимо поник. Надежды его, казалось, рассыпались прахом прямо на глазах, как уговорить господ все-таки взять его в услужение, мальчик не знал.

Мартын печально вздохнул.

– А вот я не отказался бы от слуги, – внезапно заявил он, заставляя обоих своих соратников изумленно повернуться к нему. Заметив во взгляде Медведя даже осуждение, пират замахал перед собой руками.

– А что? Я бедный менестрель, у меня в жизни слуги не было! Вам-то хорошо, богатеньким, а мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь мне подтирал… кхм, словом, хотелось бы, чтобы кто-то за мной ухаживал.

Главнокомандующий осторожно потрогал уже не кровоточащую рану, пересекающую глаз и выразительно кашлянул. Потом покосился на явно воспрянувшего мальчишку и нахмурился.

– А платить ты слуге чем собираешься, пират? – глаза мужчины нехорошо сверкнули, – Прохожих, что ли, грабить будешь?

Ответить явственно возмущенный возводимым поклепом Мартын не успел – мальчик опередил его.

– Да мне ж денег-то не надо, дяденька! – Антон умоляюще сжал руки, – Вы токмо кормите меня, поите иногда – и я все-все-все для вас сделаю! А деньги-то мне нельзя в руки давать – верно в селе говорят, что в пальцах они у меня не держатся. Ни единой монеты за жизнь не удержал – только возьму, как тотчас и исчезает она… – паренек на миг поник, опуская взгляд.

Фредо глубоко вздохнул. События поворачивались каким-то совершенно неожиданным образом, отряд рос и ширился без его, предводителя, ведома, и князю это не нравилось. Вместе с тем, отказать этому пареньку язык не поворачивался – уж больно жалобно он смотрел, больно горячо умолял.

– А что же родители твои, мальчуган? – чернокнижник сочувствующе улыбнулся, – Они-то тебя, поди, не отпустят…

Антон замотал головой.

– Я сирота, господин, сызмальства сирота! Перебиваюсь кто чем даст, а кто и пнет, бывалоча… Я к работе приучен, много умею, да токмо думать у меня не получается, – паренек вздохнул, – В селе говорят – с такой головой не протяну я долго, убьют меня из-за моей глупости. А я видел, вы чудовищ прогнали, что нас тут всех мучили – вы, значит, и меня защитить сумеете! Возьмите меня в услужение, господин хороший! – мальчик протянул руки к приосанившемуся Мартыну, – Я ж не негодный какой, я вам все сделать могу, что прикажете! Возьмите…

Пират крякнул и, поправив барабан, гордо покосился на друзей. Лавры победителя ноофетов он, благодаря своему бронебойному инструменту, успел приписать себе, и теперь безмерно гордился, убежденный, что в защитники мальчишка выбрал именно его.

– Тебе сколько лет-то, парень? – Аркано вздохнул и опять потрогал образовывающийся шрам. Болел он нещадно, но виду подавать мужчина не хотел.

– Годков двадцать будет, господин, – Антон развел руки в стороны, – Считать не обучен, простите великодушно, токмо сельчанам на слово верю, а они бают, что я тут уже двадцать лет у них на шее сижу… Не хочу я обузой быть, господин! – в светлых глазах мальчишки сверкнули слезы, – Помогать я хочу, возьмите в услужение! Я пригожусь вам – за лошадьми глядеть буду, кушать готовить буду, воду носить буду…

– Достаточно, – Фредо вскинул руку, останавливая поток слов парня и медленно повернулся к одному из своих спутников, – Твое слово, Мартын. Возьмешь мальца к себе в услужение?

Самому князю Фредо лет было лишь немногим больше, чем «мальцу»-слуге, но чувствовал он себя по сравнению с ним несравненно более взрослым. Кроме того, был облечен властью, что давало ему право говорить с простолюдином свысока.

Пират оживленно кивнул. Ему мысль о том, что кто-то будет обслуживать его и его коня, душу грела безмерно, а раз уж мальчишка даже денег не требовал… Ну, чем не идеальный слуга в дальней дороге?

– Хорошо, – чернокнижник опустил руку, – Отныне ты поступаешь в услужение к господину Мартыну, Антон. Сопроводишь своего хозяина до столицы, там ему лекарь нужен. Ну, а когда вылечится – решит, как с тобой дальше быть… А сейчас, будь добр, принеси нам умыться, а потом приведи наших лошадей. Надеюсь, ты не солгал, говоря, что умеешь с ними обращаться?

Антон торопливо закивал, потом так же торопливо замотал головой и, сияя, как начищенный самовар, опрометью бросился за водой.

***

Этьен де Лафер, охотник из столичного легиона, известный также, как Стальной Аш, остановился перед воротами дома Потерянных душ и окинул их долгим взглядом. Задание, данное ему кабинетом министров ныне покойного короля Тревора, оказалось нелегким – прежде, чем схватить чернокнижника, следовало выяснить его личность, и вот тут возникали сложности.

Ашет расспросил уже нескольких человек, утверждавших, что они видели чернокнижника, но до сих пор не сумел даже составить его словесный портрет. Негодяя описывали самыми разными словами – начиная с восторженных и заканчивая испуганными, и все сходились только в одном: чернокнижник говорит стихами, а после случаются странные вещи. Учитывая, что никто из встреченных охотнику жителей Финоры стихами постоянно не говорил, эту ниточку можно было считать уже оборванной.

Впрочем, совсем недавно один из случайных собеседников дал ему маленькую наводку – сообщил о нападении мерзкого колдуна на трех стражников, которые после этого были отправлены в дом Потерянных душ. Конечно, надежды разговорить потерявших души людей было мало, но, быть может, они бы сумели хоть приблизительно обрисовать облик загадочного преступника.

Аш коснулся пальцами ворот и глубоко вздохнул. Если только эти стражи не будут навроде тех олухов, что он встретил в таверне. Те-то, небось, тоже его за чернокнижника посчитать могли, может, и князю своему нажаловались… Впрочем, не важно. С теми глупцами разговаривать псевдо-Этьен не планировал, не желая лишний раз светиться, да и вообще старался соблюдать инкогнито, не поднимая шляпы и держа плечи опущенными. О зачарованной флейте у него за пазухой не знал никто, и не должен был узнать никто, кроме врагов.

Или чернокнижника.

Охотник нахмурился и, подняв кулак, несколько раз уверенно ударил по воротам, оглашая окрестности отзвуками глухих ударов.

Дом Потерянных душ, всегда слывший тихим местом, местом, где всегда царили тишина и покой – они полагались целебными для несчастных его обитателей, – вмиг наполнился шорохом, шелестом и отзвуками смутных голосов.

Зазвенели шаги по мощеной дорожке.

Ашет отступил от ворот на шаг, не желая быть задетым распахнутой тяжелой створкой.

Шаги смолкли. Отворилось с тихим скрипом маленькое оконце на воротах; показалось усатое, одутловатое лицо охранника.

– Кто такой?

Голос у него был грубый, низкий, и Аш с неприязнью подумал, что охрану дома Потерянных душ в Финоре набирают из простолюдинов. Или же просто не следят за соблюдением культуры в, казалось бы, целительном месте.

– Я лекарь из столицы, – говорил Ашет тихо, мягко, не поднимая глаз и изо всех сил старался произвести впечатление абсолютно не опасного человека, – До моих господ дошли слухи о жертвах чернокнижника… Меня послали помочь им.

Стражник охнул и неожиданно исчез. Заскрежетали, зашуршали отодвигаемые засовы – их было множество, видимо, здесь опасались побега больных.

Двери распахнулись, являя взору «лекаря» низенького человечка, одетого в белую, заляпанную мантию.

Хм. Значит, ошибся – это вовсе не стражник.

– Неужто в столице о нас вспомнили? – собеседник взволнованно прижал руки к груди, – Проходите, проходите, господин хороший, здесь столько людей несчастных, пострадавших от этого душегуба, им так нужна помощь! Мы-то стараемся, как можем, да что мы можем в сравнении со столичными лекарями? Вот хотя бы последние трое поступивших – ведь в страже самого князя были, пылись мерзавца этого поймать, а теперь… – лекарь обреченно вздохнул и махнул рукой, как бы показывая, что тут и говорить не о чем.

– Вот как… – Ашет изо всех сил постарался изобразить совершенную незаинтересованность, – Пожалуй, мне следует начать именно с этих пациентов. На них магия чернокнижника еще свежа, я смогу составить для себя более ясное представление о ней.

– Конечно, конечно, как скажете, господин добрый! – местный целитель поспешно развернулся на пятках и, без излишних церемоний ухватив собеседника за рукав, буквально поволок его за собой. Перемещался он для своей упитанной комплекции довольно резво, и охотнику даже пришлось немного ускориться, приноравливаясь под его шаг. Вытащить рукав из пальцев лекаря он не пытался – не желал портить произведенное хорошее впечатление, которое надеялся в будущем упрочить. В конце концов… у зачарованных инструментов функций много, а флейту свою он уже давно хорошо изучил, и как управлять ее магией, знает прекрасно. Быть может, и сумеет помочь несчастным возвратить их души, быть может, сможет спасти хотя бы троих из пострадавших от рук местного мерзавца…

Ашет Аччайо не был злым. Не был он и равнодушным, к чужому горю всегда относился с небывалой чуткостью и, если мог помочь, обязательно помогал. Собственно, и служить в легионе он начал только потому, что надеялся уничтожить как можно больше мерзких колдунов, мешающих спокойно существовать простым людям.

Годы службы несколько ожесточили его сердце, сделали его более безжалостным, научили бороться даже против, казалось бы, невинных стражей, бороться и одолевать их, не моргнув и глазом, но убить их он бы не смог. Просто не хотел отбирать жизни у тех, кто отдавал их за чужую волю, за чужую честь, не желал становиться на одну планку с теми, кого так ненавидел. Слухи о его жестокости были сильно преувеличены – дурная слава бежала впереди охотника, разгоняя на его пути любопытных, но он не возражал против этого. Тем, кому нужно было помочь, он помогал без излишних слов, без церемоний, полностью игнорируя людской ужас.

Если сейчас он мог помочь пострадавшим от произвола чернокнижника – Аш хотел сделать это, и надеялся на успех предприятия.

Лекарь затормозил так резко, что полы его грязно-белой мантии метнулись вперед, опутывая ноги, и неловко затоптался, пытаясь высвободиться из ткани.

– Вот здесь… – говорил он уже тише, будто опасаясь нарушить покой своих подопечных, – Здесь, господин мой, за этой дверью… Они содержатся все втроем, не хотят разлучаться – стоит забрать одного, другие начинают плакать и умолять его вернуть. Мы думаем, что это тоже следствие проклятия чернокнижника…