История одного человека. Рубль пятьдесят

Все герои и события данной книги вымышленные и любое совпадение с реальными людьми является чистой случайностью

Искренне Ваша, Кардакова Ярослава

Презентация

Москва, недалекое будущее, бизнес-центр.

Красиво украшенный зал, с морем журналистов, мечта любого писателя. Особенно в юбилей своего шестидесятилетия, по углам стояли столы, полные шампанского. Юбиляр уже прибыл на праздник, он, как всегда, смог пройти в здание незамеченным и стоял за небольшой кулисой, собирался с мыслями. Это была уже десятая книга и пресс-конференция, его уже не пугало, но сегодня он хотел вспомнить, с чего всё началось, точнее, с кого.

– Поприветствуем! Нашего юбиляра, автора книги «Анализ убийства», которая вошла в десятку лучших детективов мира! Так же, хозяина сети детективных агентств «Рубль, пятьдесят»! Да и просто хорошего человека из списка богатейших предпринимателей России! Юсуф Адил Зумсоев, прошу любить и жаловать! – произнес довольно популярный ведущий с первых кнопок отечественного телевидения.

Юсуф чинно вышел к микрофону, на нем был скромный костюм, довольно простая стрижка и аккуратно уложенная седая борода. Он, как всегда, поправил волосы, проведя по ним рукой, и начал длинную приветственную речь. Как и планировал, он смог захватить внимание прессы, отрекламировать свой новый проект, и поблагодарил всех читателей за их голосование. Дальше, он ждал вопросов, но пресса мялась, и уводила в основном в сторону политики. А это были не интересные данные, он ждал вопроса, чтобы рассказать об очень важном человеке.

– Юсуф, а как вы пришли к этому всему? – спросил журналист из какого-то мало известного издания, и выглядел он абсолютным профаном, но вопрос был задан верно.

– Я расскажу вам об одном человеке, который дал мне стимул к построению моей империи, и всего прочего. В честь него, я назвал свое детективное агентство.

– Но, сразу предупреждаю, что рассказ этот займет у вас много времени, – усмехнувшись, произнес хитрый Юсуф. Многие журналисты отправились уже к халявному шампанскому и тарталеткам с икрой.

Дневник Вадима Рублева

9 мая 1989 года, 9:30 утра.

Точная дата и время моего рождения, и начала моей скромной жизни. Как вы понимаете, исходя из даты, то трезвых медиков в этот день сыскать было скажем, как найти цветок папоротника. Поэтому, пока моя маменька рожала, врач-хирург медленно шел по коридору, опираясь на стену, для подержания равновесия мира и вселенной. Естественно, такого хирурга-акушера до роженицы не допустили, и пришлось испытывать маменьке дискомфорт.

Что странно, когда я родился, не стал тратить время на крик, а молча, уставился на внешность моей родительницы. Не сериальное поведение грязного ребенка, оказалось довольно обыденным для акушерок. Пробыв в роддоме положенное время, здорового, но слегка крупного ребенка выписали домой со всеми документами. По документам меня величали Вадимом Николаевичем Рублевым, фамилия скажем так, патриотичная.

И тут-то, и начались плохие предзнаменования для моей последующей жизни. Такси почти подъехало к дому, когда на улицу вышла процессия, прощающаяся с одним из жильцов этого дома. Не подумайте, я не суеверный, просто изредка негативное стечение обстоятельств, было признаком грядущих проблем. Вернемся к дому, машине такси пришлось закладывать новый крюк, чтобы ни пересечь след процессии. Забегая слегка вперед, не помогло данное средство.

Уже через месяц нахождения в квартире, я стал чахнуть. А потом, чуть не впал в кому, хорошо, что в областном городе врачи вовремя установили диагноз. Вдаваться в медицину сильно не буду. Но врожденная болячка имела уйму побочных эффектов и проблем. Первая, из которых постоянная, Заместительная гормональная терапия. Кто скажет, что это абсолютно нестрашно, тот пусть прыгнет с небоскреба. Ибо, если пропускаешь лекарства, то можешь завести отношения с безносой женщиной неопределенного возраста с сельскохозяйственным инструментом в хилых руках.

Второе, мой организм не усваивал соль из пищи, редкость заболевания ставила в ступор половину врачей. Поэтому, если мне хоть чуток становилось плохо, меня увозила скорая в областной центр или в столичную Академию на изучение. Поэтому, до шести лет я проводил время пятьдесят на пятьдесят дома или в больнице. Больше всего светил науки интересовала мозговая активность, увы, прием препаратов мог повлиять на заторможенность развития и легкую умственную отсталость. Но мне повезло, меня это миновало, зато все остальные радости меня нагонят со временем, но пока мне всего шесть.

Перейдем сразу к поступлению в первый класс, к моменту которого, я умел считать и знал два алфавита, отечественный и английский. Еще ряд стихов на обоих языках. Все тесты комиссии прошел быстро и не волнуясь (волнения мне были противопоказаны, потому, как могли сбить дозировку препаратов). Комиссия выставила мне почти самый высший балл, и по теории мне была прямая дорога в доблестный класс ботанов «А». Но внимательно глянув документы, строгие служители образования увидели там справку с жуткой надписью «Инвалид детства». Не сговариваясь, отправили меня в класс коррекции, потому как там место инвалидам и прочим кто не потянет программу.

Первое сентября, меня привели в костюмчике с букетом каких-то цветов. В цветах я научусь разбираться спустя почти десять лет, а пока все что у меня в руках, то веник. Я дико боялся детей, потому как никогда не видел их в таком количестве, это я еще в 1996 году пошел в школу. Про материнский за второго, тогда еще и не слышали, и не задумывались. Я старался держаться ближе к учительнице, потому как боялся, что меня затопчут.

На второй день начались уроки, в классе коррекции они начинаются с изучения обложки букваря, когда я от скуки рассказал сначала русский алфавит, потом английский. Учительница стала бледной и покинула класс, она направилась к завучу. Идея беседы была проста, сбагрить Рублева из ее класса в любой другой класс. Так, ко второму уроку, я стал учеником «Б» класса, но тут меня поразила советская привычка классной руководительницы.

Акулова Агния Серафимовна, учительница первого «Б», в молодости была преподавателем физической культуры, в простонародье Физры. В начале светлых девяностых, переподготовилась на педагога младших классов, и начала нести свет детям. Но привычка советской школы спорта ее не покинула, в любую погоду она открывала окно в классе. Увы, проветривания на меня влияли не самым хорошим действием, обычно мне хватало маленького минутного сквозняка, чтобы свалится с температурой.

Смотря на то, что я пропустил около семидесяти процентов первой четверти, меня перевели на домашнее обучение. Для моей социализации это было дико не хорошо, но для здоровья полезно. Учить меня, так и осталась непревзойденная Агния Серафимовна, к концу второй четверти она уже сама решала, как мне усваивать материал. Ее наполеоновское решение, перевести меня на широкую линейку в третьей четверти, привело к тому, что мой почерк никто не понимает. Так же она запретила мне читать вслух и проговаривать текст во время написания, у нее давление, голова болит, а тут еще я с нудным голосом и гнусавостью. Хозяин-барин, я до определенного возраста не спорил с педагогами и вообще со старшими, воспитание.

Так, медленно и постепенно, я перетек во второй класс, в детстве я очень любил рисовать. Мои рисунки катались на множество выставок города и областные, подвох я пойму только в третьем классе, к этому мы вернемся позже. А пока, начало второго класса, мама вышла на работу, отец всегда работал, но общение с ним у нас никогда не клеилось. Несмотря, что Рублев Николай Лукич был очень начитан, исторически подкованным машинистом-инструктором, для жизни в не работы, он был не пригоден.

Николай Лукич был пятым сыном в семье Рублевых, в раннем детстве лишился матери и искренне не переваривал мачеху, которую привел на похороны Лука Васильевич. Согласно семейным преданиям, окончил железнодорожный техникум и в армии угнал локомотив, не сел Николай Лукич лишь по тому, что статьи не было. Как оказалась, недуг, который точил меня и вызвал нелюбовь деда Луки Васильевича, являл себя именно в роду Рублевых в разных формах детской смертности. Я просто первый, кто пережил порог детской смертности, и как получилось, первый инвалид на семью матери и отца. Отцу я был не интересен, поиграть он со мной мог, но игры были крайне идиотскими, один раз он выбил мне молочный зуб. А однажды, утопил.

Это было как раз после окончания первого класса. Мы отправились на речку, это был первый раз, когда мне разрешили зайти в воду. Отец вызвался учить меня плавать, а мама отправилась на глубину плавать, а меня взял за руку отец и медленно повел по воде. В Николае Лукиче было без двух сантиметров два метра роста, во мне, увы, роста было скромно. Мы шли по реке, и отец рассказывал про историческую ценность реки, и так увлекся назидательным монологом, что не замечал ни чего вокруг. Я споткнулся в воде об какой-то мусор и окунулся с головой в воду, и увы, с испугу хлебнул воды. А отец продолжал вести за руку захлебнувшегося ребенка, дальше я помню только мало цензурную тираду мамы. Краткое содержание речи несло смысл того, что мой достопочтенный родственник эгоист и дети это не его. После этого случая, я до смерти боюсь утонуть в реке, поэтому я никогда не плавал, и дальше лягушатника в воду не захожу.

Мне разрешили гулять во дворе, несмотря на строгий режим жизни, но дети сразу восприняли меня в штыки, потому что, я учусь на дому. Но все-таки пару-тройку, таких же детей изгоев, для общения сыскалось. Самым лучшим другом был Игорь Сомов, он жил в квартире напротив и был на год младше меня, на лето его увозили к бабушке, но на время учебы мы дружили. Игорь был очень нелюдим и не общался ни с кем, кроме меня, со мной он общался, всех остальных он призирал. Но какой друг достался, с тем и общался.

И так, вернемся ко второму классу обучения, молчание во время чтения стало для меня гильотиной, потому как для перехода в третий класс надо было начитать в слух определенный минимум. Но звук моего же голоса меня сбивал, Агния Серафимовна, как и полагается учителю новой формации, поставила задачу и отвалила. Поэтому, тренировать мое чтение пришлось родителям, в свободное время я терзал их чтением. Увы, прогресс был слабым, отец единственный раз за всю жизнь помог в беде, он научил меня читать про себя.

Когда настал день икс, меня привели в школу, протянули текст, мне хватило малого взгляда, чтоб прочесть текст и понять его смысл. Вслух я прочитал жутко, не понял никто, о чем я читал, но общее количество слов, плюс пересказ, позволило мне перейти в третий класс, который встретил меня печальной новостью.

Как я и говорил ранее, рисовал я прекрасно, в школе я не бывал с того момента, как меня перевели на домашнее обучение, поэтому не видел выставок рисунков. Но моя новая знакомая Александра Бородина, мне поведала, что схожий рисунок, что я отдал на выставку, видела в школе. Но подписан он был не моим авторством. Я смог убедить маму заглянуть в учебное заведение вместе со мной, потому как надо было взять учебник по чтению другого автора, этот не устраивал Агнию Серафимовну. Пошатавшись по коридорам школы, я наткнулся на рисунки, такой подлости от взрослого я не видел до этого момента ни разу. Во времена отсутствия интернета и андройда, легко можно было наколоть маленького мальчика инвалида. Почти не покидающего стены квартиры. Фокус был прост, просишь нарисовать картинку. Но чтобы не попортить листик страшным почерком, подписывалась работа сзади карандашиком. По приходу в школу, карандашик стирался, а спереди крепилась надпись с Ф.И.О., но в данном случае они заменялись на другого ребенка. В общем, с третьего класса я старался не рисовать вообще.

Жизнь стала течь как у всех парней, шишки, ссадины, храбростью не блистал, но мог и сдачи дать, из омрачающих событий был случай с Николаем Лукичом. Было это как раз после того, как я перепрыгнув 4 класс, перешел в пятый, и навалились на меня тоннами домашние задания. Моя программа была индивидуально строгой, мама знала завуча старших классов и подобрала лучший состав педагогов. Если дети могли отдохнуть пару уроков с ответами у доски, то мне это только снилось, я усилено учил все, что было, подряд. Любил искренне историю, не любил русский, потому как почерк никто не понимал, и ставили три.

Но я отвлекся, в канун свадьбы родителей, мама работала в ночь, я же должен был спать в своей комнате. Но сон увы не задался, месяц тому назад из моей двери выпала ручка, и она не закрывалась. Ложится мне положено было в восемь, я долго ворочался, в девять вечера пришел отец. Он был явно нетрезв и не один, с ним была женщина, в общем до утра я слушал и частично видел порно-шоу в стиле пьяный батя и проститутка, под громкую музыку и стерео-сопровождение стонов. Утром, когда пришла мама, она увидела изумительную картину, пьяный Николай Лукич спал в комнате, залив вином все ковры. Трясущийся от нервного шока, я был в своей комнате с признаками дефекта речи в виде заикания.

Неделю, после этого происшествия, я не помню, слишком сильный видимо был нервный стресс, мама соответственно после произошедшего, подала на развод. Николай Лукич не сопротивлялся, алименты платить и помогать с лечением не отказался, но извиняться за ночное шоу не стал. Мать потом нас старалась помирить очень долгое время.

А между тем, жизнь вновь потекла своим чередом, через год родители еще раз попробуют сойтись, но разбитый сервиз всегда будет не крепок. Они не ругались, но и не проявляли любви, отец сваливал с любой работы по дому, на ремонты у него начиналась аллергия. И так далее, в том же ключе отговорок. От меня отец вообще отдалился, хотя остальные отцы обычно как раз стали брать пацанов на рыбалки или в гаражи, приучать к мужскому образу жизни.

Но в принципе все шло тихо. Мне первому купили компьютер пентиум первый, разрешали сидеть не больше часа. Потому как специальный защитный навесной экран не спасал зрение от излучений, игр на нем кроме стандартных не было. Но солитер или косынка вызывала потрясение у всех друзей и знакомых, кто бывал у меня дома, компьютер быстро прокачали до второго пня винды 95. Отец поставил на него две игрушки, властелин морей и Сварог, и все его свободное время было в этих играх. В более ранней версии жизни, отец сидел с книгой, игнорировал меня. Теперь он сидел за моим компьютером и игнорировал меня.

На дворе стояло лето 2000 года, я слегка подрос и хоть стал не самым маленьким мальчишкой во дворе, правда был довольно тучным. В июне мамина подруга и ее кавалер предложили проехаться посмотреть город, родители отказались. Меня отправили, мы побывали в многих местах, по фотографировались. В середине поездки решили заехать в новый район с европейскими дворами для детского отдыха. Я как полагается, пока взрослые беседовали, лазил на турниках, откуда и упал. Падение было красивым кульбитом на бордюр голеностопом. Сверху всем не малым весом на эту же ногу.

Я смог даже подняться и пройтись, но ноге стало тесно в ботинках, когда сняли обувь и носок, ногу стало раздувать и довольно быстро. А еще сильно тошнило. Тетя Вера и ее кавалер понеслись со мной на руках к родителям. Отец и мама были дома, у отца был выходной, а мама на обеде.

Открыв дверь, Николай Лукич внимательно осмотрел тетю Веру, ее кавалера и меня на руках вышеупомянутого мужчины, отец изрек фразу, поставившую всех в ступор. Дословно звучала так, – «Катя, к тебе пришли», после чего Николай Лукич вернулся за компьютер. Мама выбежала в коридор и увидела ногу, остолбеневшую тетю Веру, которая все еще прибывала под впечатлением от фразы отца. Собрав документы и выдернув шнур компьютера из сети, тем самым вернув покорителя морей в мир реальности, мы все впятером поехали в больницу.

Но мне везло попадать в лечебницы перед праздниками, на дворе стояла пятница, вторая половина дня. Но самое страшное, что в выходные должен был быть день медика. Меня внесли к хирургу, он и медсестра подняли мутный взор. Осмотрели раздутую ногу, не касаясь оторвав клочок бумаги, написав на нем вопрос «двойной перелом?» отправили к рентгенологу. Тот ароматно пах свежим спиртом, долго не мог попасть в фокус. Наконец, сделав снимок, написал на клочке бумаги слово «Нет», и велел отдать хирургу. Тот отправил меня домой, сказав, что просто ушиб, к вечеру отек стал синеть.

Наследующий день лучше не стало, только состояние шока прошло и боль сводила с ума, поэтому нога лежала в покое на подушке. Воскресенье, лучше не стало. В понедельник меня отнесли в железнодорожную поликлинику. Там хирург был трезвый, он мельком потрогал раздутую ногу, хмыкнул и написал заключение. Помимо перелома, который уже не было смысла гипсовать по причине обширного отека, имелся разрыв связок. Родителям сказали, что ногу надо бинтовать, не тревожить и носить меня на процедуры, связки же сами срастутся.

Увы, связки не всегда сами срастаются, а еще учитывая эндокринные заболевания, то и вообще могут не срастись. В моем случае, это и произошло, но об этом я узнаю немного позже. А пока я сижу дома и ко мне как к Ленину в мавзолей, ходят знакомые и друзья. Тогда же старшие дети придумывать стали обидное прозвище. Как только не обзывали меня, когда родители оставляли на лавочке, для воздушных процедур. Самая более-менее не обидная и даже нормально звучащая кличка была «Рубль – пятьдесят копеек», свое происхождение она взяла из-за проблем с шагами. Левой ногой я мог сделать полноценный шаг, а вот правой ровно половину, вот и получалось, что одной шагаю на рубль, а другой на пятьдесят копеек.

Так, что это лето выпало полностью из моей жизни, так же я больше не смог прыгать и бегать. Потому, как несмотря на то, что нога восстановится к следующему лету, при беге начинала болеть. Мы стали чаще общаться с Александрой Бородиной, она меня во всем поддерживала и часто ходила в гости, наша дружба раздражала Игоря. Отец с мамой разошлись уже к осени и больше не сходились, Николай Лукич отписал свою часть квартиры на меня. А сам имел честь переехать в общежитие.

К весне следующего года произойдет очень смешное событие, на двенадцатилетие своего игнорируемого всю жизнь внука. Лука Васильевич решил облагодетельствовать меня по полной, он отправил мне первый и последний подарок. И раньше бывало, что дед привозил что-то не сильно поношенное от старших кузенов, которых я не видел никогда. Тут же это получался именной подарок. Всем родственникам он объявил, что послал мне десять тысяч, баснословная сумма в те времена, только тут был подвох. Но по итогу сумма перевода из братской Белоруссии составила 141 рубль 67 копеек, наврал дед родне и сделал себе красивый облик. Лука Васильевич больше не приезжал к нам, и я даже очень хорошо помню, как он выглядел. Хотя в альбоме есть одна фотка столетней давности, осталась от отца.

Еще к нам периодически приезжал старший брат отца генерал Рублев Бронислав Лукич, гостил стандартно около суток. Более родственников из обширной семьи отца до развода, на контакт не выходили. За то, как только Николай Лукич скинул с себя инвалида, вся родня оживилась, почти все двоюродные тетки наладили с отцом переписку. Оживились родственники по всей России и даже из Германии потянулись сводные братья. Обо всем этом рассказывал сам Николай Лукич на принудительном свидании раз в две недели.

Эти свидания придумала мама, но они не особо сближали нас с отцом, мне было обидно, что, когда мы жили вместе, никто не писал и не звонил. И уж тем более не звал в гости, потому как отец стал часто посещать гостеприимную родню. По сути, отец говорил только о себе, что рассказывал я, он пропускал мимо ушей. Еще мы обсуждали, насколько я продвинулся в игрушке, в которую играл отец пока жил с нами. Потом отец вовсе переехал в областной город, и я несколько раз навещу его там, но об этом позже.

2003 год будет бурным, даже не знаю с чего бы начать запись в дневнике, ну начну, наверное, с того, что я пробовал курить. Потом я тайно завел отношения с Машей Шаховой, официально она со мной встречаться не хотела. Но тут и понятно, я ее был на голову ниже и слегка хромал, да и во дворе был самым затюканным. У Маши были красивые глаза, когда она снимала очки и обворожительная улыбка с ямочками на щечках. Больше всего я боялся неправильно поцеловать Машу, и пришлось искать на ком тренироваться. Игорь предложил на урожае томатов с огорода родителей, Александра Бородина предложила себя в качестве снаряда для тренировки. Худо-бедно, я научился не кусаться во время поцелуя, и закрывать пах, если не удачно поцеловал.

Мама тоже не отставала, она нашла себе нового мужа и решила переехать в другой город, соответственно продав квартиру и забрав меня. Когда мне сказали, чтобы я готовился к переезду, встала проблема, как быть с Машей? Потому как расстояние, на которое меня решили перевести, было около 6 часов пути из пункта «А» в «В». На такой маршрут одну Машу не отпустят, да и меня если честно тоже.

Пришлось брести к Игорю за советом, нелюдимый сильно вытянувшийся за лето друг предложил послать девушку к черту. С Игорем мы договорились переписываться, я как только обустроюсь, клятвенно обещал отправить письмо. Александра Бородина уже, как и я имела сотовый, но с мини лимитом так, что одна СМС на ломаном английском в месяц. Но ее совет мне понравился больше, расстаться с девушкой по причине переезда покажет мою слабость! Продолжить отношения на расстоянии путем переписки, только зря потратить время. Но устроить ссору, и чтобы она сама послала меня, вроде не обидно, а вроде разошлись. Единственный минус, я не умел абсолютно врать, потому, как свято верил в слово чести и рыцарское благородство.

Но врать и не пришлось, Маша сама начала докапываться по поводу нравиться ли мне ее фигура или нет. Честно сказать, фигуры у Маши не было, ибо она в свои годы имело абсолютно плоские формы, даже у Бородиной наклевывались какие-то холмики. А тут, что спереди, что сзади равнины, хотя я любил смотреть в глаза, они честнее форм. Ну, я сказал, что про формы надо заморачиваться в более старшем возрасте, чем наш, за что меня наградили ударом в пах. Скандал пошел сам собой, в общем, обойдясь без вранья, разошлись как в море корабли.

Переезд в новую область и в новый город с исторической подоплекой, выдался на грустный октябрьский день. Меня отстранили от помощи в перетаскивании багажа, я прощался с дворовыми, многие даже извинились за прошлое недопонимание. Игорь попрощался мимолетом, ибо ему было к первому уроку и в первую смену. Странно было, что Александра Бородина так и не пришла прощаться, хотя я очень хотел ее увидеть хотя бы еще разок. К десяти часам все было упаковано в машину, я с верной собакой на руках забрался на спальное место дальнобоя и мы отправились в новый город на встречу хорошему или плохому. А за окном кабины пошел первый мокрый снег, ему было суждено растаять, как и всем моим мечтам и надеждам.

Забегая вперед, на всех своих друзей и знакомых, со временем я завел картотеку, где записывал много интересного. На друзей из города моего рождения тоже завел картотеку, слава прогрессу, интернет позволяет многое.

Из картотеки Рублева В.Н.

Дело № 1

Александра Михайловна Бородина

Дата рождения: 15 мая 1990 года (Телец)

Рост: 1,67 см.

Цвет глаз: серый (волосы светло-русые)

Национальность: Русская

Проживает: с 2005 года в городе Лобня, Московской области.

Имеет социальный профиль в Одноклассниках, Вконтакте.

Окончила высшее образование в 2013 году. Работает в сфере транспорта. Вышла замуж в 2014 году за скромного владельца сети кафе. В 2015 году родила первенца, в 2017 году родила девочку. Счастлива в браке, имеет машину из японских джипов.

Примечания: На попытку общения вышла не охотно, дарим друг другу бесплатные подарки в Одноклассниках.

Дело № 2

Игорь Петрович Сомов

Дата рождения: 26 августа 1991 года (Дева)

Рост: 1,84 см.

Цвет глаз: карий (волосы-шатен)

Национальность: Русский

Проживает: там, где и обитал.

Имеет социальный профиль в Вконтакте.

Окончил: высшее образование 2013 году. Работает в сфере РЖД. В браке с 2018 года.