Огонь и ветер. Книга Лиана

…Сжаться в комок, пытаясь удержать в себе ненависть. Дышать, дышать, хотя бы просто дышать… Но нет, ее стало слишком много. Она раздирала меня на части, и мне казалось, я сам превращаюсь в демона. Я чувствовал, как из кончиков моих пальцев вырастают длинные острые когти, как мои клыки становятся истекающими ядом лезвиями, а тело обретает форму жуткого крылатого зверя, и внутри него полыхает черный, будто в пекле, огонь. Огонь, который не светит, но лишь поглощает свет.

Вокруг меня, снаружи, теперь тоже был мрак, он обступил меня со всех сторон. Я был слеп, слеп совершенно, абсолютно. Даже пытаясь покинуть свою истощенную оболочку, я не находил спасения от этой слепоты. И не мог привыкнуть к ней. Каждый день, каждый миг я думал о том, как мои когти и клыки вонзаются в хрупкую плоть. Плоть человека, который обрек меня на этот мрак.

Но я был слаб, слишком слаб. Моя ненависть, мой черный огонь бились о клетку бессилия, в которой я оказался заперт…

Этот израненный мальчик, лежащий на куче тряпья в луже собственной рвоты не мог ничего. Его последние силы ушли на то, чтобы отнять еще одну жизнь – крошечную жизнь, которая по-настоящему даже не началась.

Я смотрел на него, не понимая, как он сам до сих пор жив.

У него больше не было ничего, даже той, которую он так любил. Прочная связь превратилась в тончайшую нить, в паутинку, что дрожала от натяжения, обещая порваться в любой миг. Та, которую он любил, отдала свое сердце другому… тому, в чьих объятиях ей было так покойно и легко, кто никогда не причинял ей боли.

Этого мальчика держала теперь только ненависть – жгучая ненависть, питающая черный огонь внутри.

Я протянул к нему руку и коснулся ослепших глаз. Он не заметил, не вздрогнул, только задышал чаще и издал еле слышный стон.

«Ты сможешь, – сказал я ему тихо. – Ты сможешь, потому что у тебя нет выбора, Лиан Даэл. Демон должен сдохнуть, а ты – выжить».

Однако мальчик не слышал меня, он слышал только хриплое дыхание ненависти в своей груди.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Я не желал оставаться с ним рядом. Я страстно хотел забыть этот день, но знал – если уйду сейчас, он никогда не вернет себе глаза. И никогда не обретет прежнюю силу. Я стиснул зубы, зажмурился еще крепче и скользнул вглубь его сознания.

– Будь ты проклят… Будь проклят, сволочь! Ненавижу тебя… Ненавижу! Ненавижу!!!

Я не знал, что случилось, я так и не понял, откуда хлынул этот поток силы, но он наполнил меня с головы до ног, захлестнул так, что я утратил понимание, где нахожусь, забыл про свою боль, забыл про страх и вдруг ощутил, что черный огонь вырывается наружу. Он превратил мои зубы в клыки зверя, а пальцы – в когтистые хищные лапы, он поднял меня над землей и распахнул мой рот в крике.

Этот крик не мог принадлежать человеку.

От него содрогнулся весь дом, вспыхнули двери, крыша и даже каменные стены.

И тот, кто разбудил во мне демона.

О, как ярко вспыхнул этот жалкий смертный! Не видя ничего в своем мраке, я столь ясно различал огонь, охвативший его, будто стоял рядом. Объятый пламенем, мой мучитель кричал, и в этом крике тоже не было ничего человеческого. Я засмеялся, понимая, что теряю разум, но остановиться уже не мог. Мне так нравился этот огонь, этот жар, пожирающий весь мир! Я смеялся и растворялся в его жарком пламени, навсегда забывая себя.

«Лиан!»

Этот голос… Его не могло здесь быть!

Но он был.

«Ли! Где ты? Лиан, пожалуйста! Пожалуйста, не уходи! Не уходи от меня!»

Айна…

Оскал демона растаял, словно его смыло водой, клыки втянулись, а когти рассыпались прахом. Я вновь ощутил боль, дрожь и ужас от осознания того, как близко подошел к краю. Дом вокруг меня полыхал, Кешт был мертв, а сам я оказался простым человеком, который больше всего на свете хотел убежать прочь из этой обители страданий.

И я сделал шаг в сторону полыхающей двери. И еще один. И еще. Я должен был найти выход.

Стена огня осталась позади, а я все шел и шел, пока не осознал, что снова прозрел и даже могу различить каждый шрам на своих руках. Я поднес ладони к глазам и увидел, как эти шрамы складываются в отчетливый узор, который казался исполненным глубокого смысла. Мне так хотелось понять его, но времени на это не было: сначала следовало выяснить, куда меня занесло. Я смутно помнил, что здесь должен быть лес, но вместо него вокруг соткались бесконечно высокие стены из серого камня, уходящие куда-то во тьму. Они выглядели безликими и пугающе одинаковыми.

Лабиринт.

Я уже был здесь когда-то… Был наверняка.

Ноги несли меня вперед, а глаза жадно смотрели по сторонам. Я искал подсказку, хоть какой-то намек, где может скрываться выход. Ничего. Лишь повороты и развилки, которые не отличались друг от друга. Наверное, мне следовало испугаться, но страха не было – только нестерпимое желание вырваться на свободу и увидеть небо.

Вскоре я заметил, что стены не везде безупречно гладкие: справа от меня через равные промежутки на них попадались странные выпуклые узоры. Присмотревшись, я разглядел лепные маски, похожие на те, что были в Красной Башне. Вот только здесь они казались совершенно одинаковыми, лишенными особых черт и выражений. Впрочем, так продолжалось недолго… Маска, которую я увидел за очередным поворотом, заставила меня вздрогнуть и попятиться. Это был слепок с настоящего лица – лица, которое я помнил слишком хорошо.

Он был первым, тот старик.

Потускневшие глаза, морщинистые впалые щеки, красивый некогда, но давно сломанный нос. Я не сразу согласился его убить – только когда Кешт назвал имя моей любимой и сказал, что Айна будет на месте старика, если я не выполню волю хозяина. Это оказалось совсем просто. Я остановил уставшее сердце, даже не прикасаясь руками к телу, одним лишь велением своего ума. Миг – и старик схватился за грудь, согнулся пополам, зашатался, упал. Так страшно, так неправильно… Я и сам едва удержался на ногах. Острый приступ тошноты скрутил нутро, выворачивая наизнанку. Кешт посмотрел на меня с брезгливостью и отступил в сторону, чтобы остатки моего скудного завтрака не осквернили его дорогой наряд.

Я подошел к стене и тронул пальцем каменное лицо. Глаза старика были закрыты, как у спящего.

Откуда он здесь? Почему? Что это вообще, демоны разбери, за нелепое место?!

И как мне выбраться из него?

Я шел дальше, не отводя взгляда от стены. Следующая маска была лицом улыбающейся женщины. Да, она улыбалась… Как будто ее не коснулась холодная игла моего сознания, навеки остановившая дыхание в груди. Такая красивая, такая молодая и нежная. Я закусил губу, потому что боль от той встречи все еще была со мной.

Затем я увидел мужчину, который при жизни носил красный камзол, и другого – с окладистой бородой и бровями как кусты, и женщину с родинкой на щеке, и парнишку, что был лишь ненамного старше меня, когда я остановил его сердце. И того ребенка… крошечное сморщенное личико, во много крат меньше всех остальных. Перед ним я стоял долго. Не мог сойти с места. Не мог отвести глаз.

– Прости…

Я зажмурился и отступил назад. Споткнулся. Упал, крепко рассадив колено. С трудом встал. И понял, что больше не могу выносить это все, что сейчас просто сойду с ума.

Я бежал так быстро, как только мог, но лица никуда не исчезли. Они стояли перед моим внутренним взором, не каменные – живые. Мужчины, женщины, дети, старики и старухи. Сначала только те, кого я убивал по воле Кешта, а потом и другие. Разбойники, забравшие жизнь монаха. Люди из блудного дома, где нас с Айной едва не изуродовали. И жители доброго города Ройна, до половины уничтоженного огнем пожара. Их было слишком много! Слишком! И все они что-то говорили, кричали, шептали.