Шут. Книга III: Солнечный ветер

Часть вторая. Жажда крови

1

В храме было тихо, пусто и темно. Только одинокая лампада у алтаря разгоняла густой сумрак. Да еще невысокая свеча в руке у Шута. Он стоял перед ликами богов, неотрывно глядя на лепесток пламени, что колыхался от невидимых сквозняков. В этот час никто больше не искал милости высших сил, обитатели Внутреннего города давно спали.

Капля воска скатилась со свечи и поначалу больно обожгла ладонь, но уже спустя мгновение утратила свой жар, застыв прозрачной чешуйкой на сгибе большого пальца. Шут отвел глаза от огня и машинально подцепил ногтем восковую пластинку.

Он не боялся боли. Ему казалось, страдание тела – ничто по сравнению с муками души. И если уж быть до конца честным, Шут даже хотел, чтобы оно страдало. Ему хотелось увидеть кровь на своем лице… Быть может, эта боль принесет избавление от невыносимого чувства вины и стыда.

Он понимал, что оставаться при дворе немыслимо. Руальд не желал больше ни видеть, ни слышать своего бывшего друга. Оно и не удивительно.

Всего три дня прошло после их «беседы», когда король чуть не пришиб Шута. Всего три… Будто пропасть между тем, что было, и нынешним сбывшимся кошмаром. Судьба словно смеялась над ним: сделав круг, она снова бросила Шута в ту же точку, откуда все началось год назад. Снова едкая усмешка Торьи, немилость короля, необходимость быть с ним рядом и невозможность оставаться на своем месте. Вот только идея надеть платье служанки более не представлялась Шуту разумной. Эту роль он отыграл… А новой не выдумал.

Еще одна капля воска стекла по свече на руку, обожгла мгновенной болью.

Нет, Шут никогда не был особенно набожным. Детство, проведенное в монастыре, наложило особый отпечаток… Но теперь он искал любые пути, чтобы хоть как-то найти себе прощение. Конечно, про обычную церемонию покаяния Шут и не думал: он прекрасно понимал, что все эти ритуалы созданы исключительно для успокоения совести, а на самом деле имеют не больше смысла, чем разговор с ветром или небом.

Никакой священник не сумеет отпустить вину, если душа полна ею до краев.

Именно поэтому Шут пришел в храм глубокой ночью, когда спала даже старая настоятельница, известная своей бессонницей. Он не хотел ничего говорить ни ей, ни любому другому монаху, но, стоя перед ликом божественной Троицы, с удивлением почувствовал то, на что не обращал внимания в детстве. В храме обитала Сила. Особая, ничуть не похожая на магию Ваэльи или колдовство Кайзы. Шут не знал, можно ли ее как-то использовать, но у него и не было такого намерения. Его просто завораживал этот поток чистой гармонии, исходящей от божественных ликов, он словно бы и самого Шута делал чище.

«Матушка… Небесная защитница… – мысли его были сбивчивы, как у влюбленного подростка на первом свидании. – Прошу тебя, помоги! Не оставь меня одного, не оставь меня во мраке…»

Много лет назад в его голову вбивали сотни молитв и песнопений, но Шут никогда не считал их лучшим способом общаться с богами. В своих мыслях он редко обращался за помощью, полагая, что Небесный Отец и сам знает, когда нужна его защита, а Матери известны все желания Шута. И незачем тревожить их понапрасну. Но иногда, в самые трудные мгновения, он все же взывал о милосердии…

Где-то далеко в глубине храма скрипнула тяжелая дверь.

Шут вздохнул и отошел от алтаря. Ему не хотелось ни с кем встречаться. Оставив свечу на высоком короде, он незаметно канул в темную арку галереи, окружающей главную молельную залу. Все храмы чем-то похожи меж собой… И каким бы невеселым ни было детство Шута, а запах лампад и гулкие коридоры с неизменными фресками все равно оставались для него родными. В любом храме он чувствовал себя уверенно и мог бы с закрытыми глазами найти и кабинет настоятеля, и колокольную башню, и, уж конечно, кухню. Почти на ощупь Шут пробрался к выходу – не главному, а для самих монахов – и оттуда через внутренний храмовый двор выскользнул на одну из улочек города.

В этот глубокий ночной час Шут казался бесплотной тенью, призраком. Он шел, обходя фонари, укрываясь в самых темных проулках. Непонятное чувство тревоги глухо стучало в висках: «Будь осторожен, будь осторожен…» Шут и сам не знал, откуда оно взялось, но предпочитал не проверять. Чутье еще ни разу его не обмануло.

Шел он во дворец. Беседа с богами, увы, не обернулась чудом: Шут по-прежнему не имел ни малейшего представления, как жить дальше и что делать. Но больше ему некуда было возвращаться.

Солнечный Чертог давно стал для него домом.

Впрочем…

Он внезапно сбился с шага. Следом за мыслью о доме пришла другая, и Шут даже удивился, как она не посетила его раньше.

Храм. Маленькая община при королевском дворце. Мать настоятельница очень хорошо знала господина Патрика. Она не отказала бы ему в приюте. Эта женщина всегда говорила, мол, побойся богов, мальчик, разве можно так жить! А теперь у него достаточно поводов, чтобы укрыть за раскаянием нужду оставаться рядом с королем. Конечно, это вызовет большие толки среди обитателей Чертога, да и всего Внутреннего Города… Вот только разве Шута испугать слухами?

Нет, монахом становиться он не хотел. Это все-таки серьезный шаг, уже не игры в маскарад. Зато с послушника взятки гладки: тот, кто не приносил обета верности богам, имеет право вернуться к мирской жизни. А Шуту вернуться нужно было обязательно. Где-то очень далеко, на белокаменном острове, его ждала любимая. И еще не родившийся сын.

«Это ведь ненадолго, – успокаивал он сам себя. – Я только придумаю, как найти этих… в масках. И пусть потом Руальд делает с ними, что захочет. А я вернусь в Брингалин. Начну там новую жизнь, в ученики к Ваэлье подамся, буду лечить людей…»

Как ни крути, а идея с храмом была хороша. Стоило обдумать ее получше и не затягивать с решением.

– Господин Патрик! – мальчик-паж с невероятно серьезным лицом догнал Шута возле самых дверей библиотеки, куда тот решил наведаться сразу после позднего завтрака, больше походившего на обед. Цвета одеяния пажа выдавали принадлежность к весьма высокородному дому Кригом. – Господин Патрик, леди Дана изволит видеть вас!

Шут повел бровью. Стоило ли так бежать, чтобы сообщить подобную глупость. Зачем он мог понадобиться этой богатой красотке?

– По какому поводу? – спросил Шут мальчишку.

Паж торопливо одернул зеленую в золотом шитье курточку и пригладил длинные русые волосы.

– У нее к вам разговор большой важности, – парнишка постарался придать весомость своим словам и сделал строгую мордашку.

Шут пожал плечами. Бегать по первому зову малознакомых фрейлин он считал не особенно уместным.

– Если так, пусть ищет меня здесь, – он кивнул на двери библиотеки, – я пришел сюда надолго.

С этими словами Шут оставил пажа в коридоре и скрылся за высокой резной створкой. Искренне надеясь, что леди Дана сочтет ниже своего достоинства искать господина Патрика где бы то ни было.

Он не солгал. В самом деле решил провести этот день (вернее, оставшуюся его половину, ибо проснулся очень уж поздно) в тишине и отдалении от людей. Затворив за собой дверь, Шут на минуту прислонился к ней, прикрыв глаза. Он слушал безмолвную музыку этой огромной комнаты, где жили тысячи историй, ученых трудов и просто сказок.

Словно бы весь мир остался за высокой дубовой створкой.

Шут вздохнул и, оттолкнувшись от двери лопатками, направился в глубину библиотеки. С той поры, когда он был здесь последний раз, столь многое изменилось.

«Интересно, – думал он, – а смогу я с помощью Силы найти что-нибудь такое… Книгу, которую писал человек, наделенный даром?»

Задумка показалась Шуту интересной, и он легко позволил своим глазам видеть иначе. С каждым разом этот переход давался ему все проще и быстрей. Как будто Шут просто выучил еще один трюк. А библиотека в этом мерцающем восприятии была прекрасна: корешки книг переливались радужным сиянием, вспыхивали и звучали каждая на свой лад. Какое-то время Шут стоял завороженный этим миром, который оказался таким живым и безграничным.

Сначала эти новые ощущения в храме, теперь среди книг… Внезапно Шут понял, что каждое место имеет свои краски, свою музыку. Оно может быть тусклым и тревожным или, напротив, ярким и звенящим, как колокольчик.

Да что там место… Каждый человек! Стоит лишь посмотреть чуть-чуть иначе…

Когда-то в детстве ему даже не нужно было специально погружаться с другое видение. Он мог взглянуть краем глаза на придорожную харчевню и сразу же понять, будет ли там вкусный обед или позавчерашняя похлебка с подгорелым луком. С годами это умение притупилось, словно клинок, который слишком долго лежал в ножнах и успел заржаветь. А то, что от него осталось, Шут называл своим безотказным чутьем.

«Я с самого рождения умел так много, – думал он с грустью, – а теперь должен учиться всему заново. Если успею…»

Шут вполне допускал, что жизнь его может трагически оборваться в любой момент. Вот только мысль об этом почему-то не пугала. Наверное, он просто не мог до конца осознать, каково это – перестать существовать. В самой глубине души наивно, по-мальчишески, ощущал себя почти бессмертным.

Дверь негромко скрипнула. Шут оторвал глаза от книг и посмотрел на вошедшего. Вернее, вошедшую.

Леди Дана Кригом была, как всегда, безупречно красива, но в этот раз она предстала перед Шутом совсем иной: подобно библиотеке, молодая женщина сияла разными цветами – от нежно голубого до пурпурного. И в этом сиянии не было ни угрозы, ни корысти. Только искренняя симпатия к стоящему перед ней господину Патрику.

И страх.

Он был столь ощутим, что Шут едва не забыл, как дышать. И, моргнув, поспешно вернулся в обычный мир.

– Леди Дана? – Он отвесил ей изящный поклон. – Чем заслужил ваше внимание?

Фрейлина нервно сплела пальцы. Она коротко взглянула на Шута, потом снова отвела глаза.

– Мне нужно сказать вам нечто важное, граф.

Шут удивился. Новым титулом его мало кто величал. Слишком уж это было непривычно, и многие принципиально избегали столь высокого обращения, которого не мог заслуживать бывший паяц.

– Так давайте побеседуем, – он учтиво повел рукой в сторону кресел.

– Нет! – воскликнула леди. И добавила уже чуть тише: – Не здесь… Пойдемте в сад.

Ох уж этот сад! Сколько тайн, сколько важных разговоров и пустых сплетен знали его тропинки…

– Что ж, идем, – не стал спорить Шут. Ему уже и самому стало интересно.

В саду было слякотно. Ночью шел дождь, и по краям от каменных дорожек все еще виднелись лужи. Впрочем, сквозь кружево голых ветвей проглядывало голубое небо, а птицы звонко щебетали, радуясь весеннему теплу.

– Скажите, Патрик, – без лишних предисловий заговорила леди Дана, едва они отошли подальше от дворцовых стен, – это правда, что вы имеете отношение к отставке министра безопасности?

Ого! Быстро же разносятся слухи по Чертогу! Шут небрежно приподнял бровь.

– Отчего вы так решили, дорогая? – насмешливо спросил он.

Фрейлина покусала красивые губки, на собеседника своего она по-прежнему не глядела.

– Я стала свидетельницей одного разговора… Пожалуйста, не спрашивайте меня – чьего! Я не могу вам сказать… да и неважно. Если в самом деле вы к этому причастны, будьте осторожны! Торья затаил на вас большую, очень большую злобу. Мне доподлинно известно, что он намерен с вами поквитаться. Лучше всего будет, если вы покинете двор. И как можно скорей!

Какой-то очень смелый воробей слетел с ветки и запрыгал по садовой дорожке в двух шагах от людей.

Шут задумался. В его планы не входило оказаться жертвой мести. С другой стороны… он ведь, так или иначе, все равно решил оставить Чертог. Вот только ему совсем не хотелось, чтобы Торья отнес это на свой счет. Шуту еще репутации труса не хватало для полного счастья.

– Спасибо, леди Дана, – искренне поблагодарил он фрейлину. – Я подумаю над вашим советом.

Молодая женщина натянуто улыбнулась. Хотелось бы Шуту знать, какая причина подтолкнула ее к этому разговору. Действительно ли только симпатия? Или снова интриги? Не исключено, что это один из способов отослать новоявленного графа подальше от столь любимого им короля. Но спрашивать он ничего не стал. Любезно поцеловал фрейлине ручку и с поклоном распрощался.

Вот вам и хорошее начало дня с душевными посиделками среди книг…

«А чему я удивляюсь? – спросил себя Шут. – Как будто не знал, что этим все и кончится. Теперь везде надо ходить с оглядкой».

Самая большая проблема заключалась в том, что упомянутый Даной министр попросту исчез. Еще прежде, чем король объявил о его отставке. Когда Руальду об этом доложили, тот едва не пришиб гвардейца, пришедшего с дурной новостью. По крайней мере, кубком тяжелым в стену залепил. Вот только проку от того… Теперь господин Торья хоть на каждом углу мог кричать об истинном происхождении Руальдова наследника. Прохлопали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.