Железный регент. Голос Немого

Порой я пыталась представить, что могло стать со страной, не будь у нее Алого Хлыста, и всякий раз со страхом прогоняла эти мысли.

Я просматривала документы, написанные уверенной рукой одного из секретарей совета, вникая в сухой казенный текст и уделяя внимание припискам Даора. Где‑то это были короткие заметки, где‑то он ссылался на пункты существующих законов, которые стоило посмотреть, где‑то вовсе прилагал подробные пояснения на отдельных листах.

Местами встречались записи, сделанные другим, резким и убористым почерком, и я сообразила, что это приложил руку Виго, советник по внешним вопросам и глава дипломатического ведомства.

К числу изначально посвященных в тайну моего рождения Гнутое Колесо по каким‑то причинам не принадлежал, поэтому до недавнего времени я с ним почти не пересекалась и теперь относилась к нему с куда большей настороженностью, чем к Иву или Даору. Хотя и понимала, что доверия он заслуживает никак не меньше: именно его стоило благодарить за ровные отношения с соседями, которые за все прошедшие годы так и не сумели воспользоваться отсутствием в Вирате верховной власти.

В стопке попалась и совсем уж странного вида исчерканная бумага, пестрящая высказываниями в духе «ржа полная» – во всяком случае, именно так я разобрала эти каракули. Поскольку документ касался реорганизации военного учебного заведения, я предположила, что здесь отметился уже Кмер Палица, и не удержалась от улыбки. Этого здоровяка я толком видела всего один раз, после венчания, но он понравился мне с первого взгляда. Было в первом милоре что‑то такое… монументально‑отеческое. Взыскательного, властного офицера сложно назвать добрым или мягким, но это была тщательно выверенная строгость отца, который не желает баловать детей не из жестокости, а из любви и понимания, что слишком мягкое воспитание до добра не доводит.

Я всерьез увлеклась процессом, порой потешаясь над замечаниями советников. Недавние страдания и переживания о собственном одиночестве и том, что моя жизнь обращается в кошмар, казались сейчас далекими и очень странными. Даже не верилось, что это было вчера и со мной.

А еще было забавно сознавать, что причиной перемены настроения стала единственная ночь с мужем. Казалось бы, я отдавала себе отчет в том, что со вчерашнего дня ничего принципиально не изменилось. Да, одной проблемой действительно стало меньше, я убедилась, что Стьёль совсем не страшный, и, можно сказать, с супругом мне повезло. Но и только. Мы по‑прежнему чужие люди, по‑прежнему впереди пугающая неизвестность и какие‑то неведомые неприятности, меня все так же не воспринимают всерьез… но сегодня меня это уже совсем не беспокоило. И лишь потому, что мой мужчина оказался превосходным любовником.

Смешная все‑таки штука – человек.

К счастью, отвлекшись на эти размышления, вновь погрузиться в грезы я не успела: в дверь постучали. Дворец услужливо сообщил, что пришел Ив, на удивление – не один. Я пригласила посетителей и с любопытством уставилась на гостью. Та цеплялась за локоть Железного регента, опираясь на мужчину, по вполне объективным причинам: самой ей было очень трудно идти.

С большим трудом и удивлением я узнала в этой высохшей, сгорбленной, едва живой старухе главную жрицу Идущей‑с‑Облаками, чьими руками богиня вручила мне Шипы‑и‑Пряжу. Прежде женщина выглядела лет на сорок, теперь – на сотню с лишком.

– Не надо смотреть на меня так, сиятельная, – слабо улыбнулась она, тяжело опускаясь в кресло. – За то, чтобы стать сосудом божественной силы, человек платит дорого, и я знала, на что иду. А на Железных облаках каждый получит то, чего ему не хватило в жизни. – Она замолчала, переводя дух. Проделанный путь дался жрице тяжело, она устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Я сходил в храм Идущей, чтобы расспросить подробно о ее благословении, – пояснил за женщину Ив, внимательно меня разглядывавший. – И заодно найти ответы на некоторые теологические вопросы. Однако Авла заявила, что желает говорить это кесарю. – Мужчина развел руками и с легким недовольством обратился к спутнице: – Мне оставить вас наедине?

– Сиди, Железо, – тонкие бескровные губы едва заметно покривились в улыбке. – От тебя мне точно нечего скрывать. Это было бы… глупо. Идущая‑с‑Облаками – богиня жизни, и благословение ее – дар жизни.

– То есть уже можно поздравлять Ива с грядущим прибавлением в семействе? – нервно хихикнула я.

Жрица едва заметно улыбнулась.

– Потомство – это вопрос Вечного Дитя, с дарами моей госпожи сложнее. Она дает силы жить и преодолевать трудности. Зачем ее благословение здесь… Не знаю. Не исключено, что вы этого тоже никогда не поймете, потому что подобное прикосновение богов сложно ощутить смертным. Может быть, эта капля поможет там, где без нее не хватило бы сил.

– А почему говорить об этом вы хотели именно при мне? – спросила я, заставив себя успокоиться и настроиться на серьезный лад. Хорошее настроение много лучше уныния, но сейчас моя радость явно неуместна.

– Ты дочь своего отца, в тебе – сила первого кесаря Вираты. Мир создан из огня и камня, суть – Искры и Железа человека. На человеческой крови держится небесный купол, вылепленный в незапамятные времена Обжигающим Глину. Порождения Хаоса, от которого мы укрыты небосводом, никогда не оставляли надежды разорвать наш мир в клочья. Они не выносят упорядоченности, целостности чего‑либо, их приводит в ярость само наше существование. Хаос вечен. Он долго выжидал и наблюдал – и нашел решение: то, что держит человеческая воля, человеческая воля способна и уничтожить. Боги ведут битву с сотворения мира, но им не под силу менять волю людей, а среди людей… нашлись те, в чьем сердце Хаос свил… свое гнездо. – Длинный монолог забрал последние силы старухи. Начала она достаточно уверенно, а под конец стала запинаться и задыхаться. Женщина прикрыла глаза, тонкие пальцы судорожно вцепились в подлокотники, а на лбу выступила испарина.

Мы с Ивом тревожно переглянулись, но перебить не решились.

– Сейчас мир особенно уязвим. Небо… закалялось в крови мужчин, а сила мужчин и женщин слишком различна… по природе. Пока ты жива, небо не рухнет, и твой сын… сумел бы все исправить… Но отсрочкой, которую боги дали людям, воспользовался Хаос. Семена его… созрели… Огонь поможет… – голос сошел на бормотание, а потом женщина вздрогнула всем телом – и замерла, уронив голову на грудь.

Ярость Богов протянул руку, коснулся запястья жрицы и хмуро качнул головой. Я сжалась в кресле, стиснув подлокотники, и затравленно уставилась на лежащее в кресле тело.

Было сложно связать воедино образ крепкой моложавой женщины, возлагавшей мне на голову Шипы‑и‑Пряжу, все еще звучащий в голове надтреснутый голос и вот эту бледную неподвижную оболочку.

Фир бросил на меня взгляд, резко поднялся с кресла и вызвал слугу. Вскоре в кабинете поднялась деловитая суета, и покойницу унесли вместе с креслом. Эту пару минут я сидела, глядя куда‑то в пространство перед собой, сквозь предметы, а потом подошел Ив, опустился рядом на корточки, осторожно сжал мое запястье и негромко спросил:

– Ты как?

Вздрогнув, я с трудом сфокусировала на нем взгляд и пробормотала:

– Не знаю, я просто… Два дня назад это была крепкая здоровая женщина, а сейчас… вот это. – Я судорожно втянула носом воздух, свободной рукой вцепилась в ладонь мужчины и выдавила улыбку. – А еще я впервые вижу смерть.

– Может, тебе стоит пойти отдохнуть? Или хотя бы выйдем на воздух? – нахмурился он.

Я сделала еще один глубокий вдох, прикрыла глаза, медленно выдохнула и тряхнула головой, пытаясь взять себя в руки.

– Не надо. Сколько можно отдыхать, пока другие работают? Это только минутная слабость, все случилось слишком неожиданно. Был человек – и вдруг нет человека… Вечером поплачусь мужу, пусть утешает, – вымученно улыбнулась я.

– Ты сейчас это скептически сказала или всерьез? – Ив еще больше нахмурился, а в голосе звякнули знакомые железные нотки, так что я поспешила взять себя в руки и успокоить мужчину.

– Я не уверена, что вечером еще буду об этом переживать, – ответила, чуть поморщившись. – Ив, Стьёль… хороший. Правда. Все замечательно, насколько это вообще возможно в нашей ситуации. Конечно, договариваться мы будем долго, потому что для этого мне сначала нужно выучить его язык. Но договоримся. Если выживем, – я мрачно вздохнула, спешно сворачивая к важной теме. Было гадко думать о собственных удовольствиях – сейчас и здесь, где три минуты назад умер человек. А если мы продолжим обсуждать Стьёля, я непременно начну об этом вспоминать.

– Куда мы денемся! – хмыкнул он. – Знаешь, пойдем все‑таки отсюда, ты бледная. Поговорить можно и по дороге.

Подумав, я не стала возражать. Мне казалось, что в самом воздухе комнаты до сих пор висела какая‑то смутная тень. Держащий‑за‑Руку, конечно, всегда рядом, поэтому его так и зовут, но сейчас я почти его видела, и это было неприятно.

– Интересно, почему она пришла поговорить только сегодня? И зачем вообще пришла? Я вполне могла почтить ее своим присутствием, – негромко проговорила я. – Может, тогда бы…

– Она очнулась только сегодня, – пояснил Ив. – Я в прошедшие дни несколько раз посылал в храм справиться о ее самочувствии, и до сих пор она не приходила в сознание. Сегодня я приехал сам, чтобы не откладывать разговор дольше и обратиться к кому‑то еще, но Авла вдруг очнулась и пожелала говорить с тобой. Почему‑то ей принципиально было сделать это именно во дворце.

– Может, дело в его сущности? – предположила я. – Может, она хотела, чтобы он ее слышал? Или не хотела, чтобы слышал кто‑то, от кого способен защитить только он?

– Имеешь в виду семена Хаоса? – задумчиво, с недоверием уточнил Ив.

– Что‑то вроде них. Но я вообще довольно смутно поняла, что она хотела сказать. То есть говорила она понятно, но какие‑то странные вещи. Это ведь… легенды. Старые замшелые сказки. Боги никогда не подтверждали и не опровергали мифов, которые придумывали про них люди, а здесь… погоди, а куда мы идем? Не наружу?

– Ты права, – отозвался Ив. – Она наверняка не просто так хотела разговаривать именно во дворце. Мне тоже сложно спокойно воспринимать то, что Авла наговорила, но она была в своем уме и явно уверена в своих поступках. А осознанные поступки верховной жрицы Идущей‑с‑Облаками – хороший повод задуматься. Поэтому предлагаю не тратить время понапрасну и сделать то, что я обычно делаю в таких случаях, – чуть улыбнулся он.

– То есть? – я нахмурилась, не понимая, куда именно мы идем.

– Поговорить с Даором, – пожал плечами мужчина, и я тоже не удержалась от улыбки.

Мы шли по непривычно тихим и пустынным переходам Нижнего дворца, не похожего на самого себя. Многие обитатели покинули его после появления нового кесаря. Даор хоть и жаловался, как ему теперь будет неудобно, но полностью разделял мнение, что для репутации правительницы подобное вредно. Эта мера уже добавила мне симпатии в народе и, к счастью, не принесла прозвища. А то очень не хотелось остаться в истории Тией Разогнавшей Бордель.

Мысли об окружающей пустоте заставили меня вспомнить еще об одном важном деле: идее организации в Верхнем дворце учебного заведения.

Школа рядом с резиденцией кесаря, конечно, не самый удобный вариант. Это сейчас там остались мои друзья и другие люди, которых я хорошо знаю, а потом начнут появляться новые, чужие. Кроме того, близость Нижнего дворца не будет способствовать учебе, отвлекая студиозов дополнительными соблазнами, да и здешние обитатели могут не обрадоваться соседству с шумной разношерстной толпой молодых и деятельных учеников из разных сословий. Но все это решалось надежным красивым забором. Придется немного помучиться с перепланировкой, но я решительно возражала против такого количества пустующих помещений, а заполнять их придворными бездельниками… Определенно, студенты лучше.

Один из моих предков построил эту резиденцию для своей супруги, которая не любила Нижний и чувствовала себя в этих стенах неуютно, потом дворец какое‑то время считался именно жилищем кесаря, его семьи и приближенных. Но лично мне не хотелось возвращаться к этой традиции, Нижний нравился мне куда больше – сам по себе, безотносительно того, что здесь происходило в последние годы.

А кроме того, здесь сейчас, с исчезновением чар Идущей‑с‑Облаками, было гораздо безопаснее: дворец сам мог вступиться за меня при необходимости.

Ив жаловался, что дворец его не слушается, и предполагал, что причина – в его чуждости роду кесаря. Однако сущность эта, хоть и питала защитные чары со своей стороны, и даже могла перекраивать их по собственному усмотрению, шла на подобное очень неохотно, и плевать ей было на то, у кого какая кровь в жилах и кто какой пост занимает: мои приказы она исполняла не намного лучше, чем распоряжения Ярости Богов в бытность его первым регентом. То есть со стороны казалось, что это почти разумное и вездесущее создание легко могло решить все наши проблемы, но на деле пользы от него было не так уж много. Единственное, что Нижний выполнял без возражений и даже с удовольствием, – это открывал мне двери в нужные комнаты. Чем‑то ему это очень нравилось.

А еще он почему‑то считал своим долгом защищать меня и никого больше. На меня здесь не действовали никакие чары, кроме целительских. И мысль об этом казалась созвучна только что сказанным жрицей словам. Может, именно в этом смысл крови кесаря? Может, она не только к Небесному куполу имеет отношение?

Даора мы застали за работой. Алый Хлыст удобно устроился на ложе в окружении каких‑то бумаг, а неподалеку притулился за небольшим столиком писарь, которому седьмой милор и советник по внутренним вопросам надиктовывал письмо.

– Сиятельная, какая честь видеть вас в моей скромной обители.

При нашем появлении Алый Хлыст быстро, но без суеты поднялся со своего места для приветствия. Меня кольнуло чувство неловкости: этот человек был в несколько раз старше и на порядок умнее. Но правила есть правила, особенно при посторонних. Посторонний – писарь – тоже поспешил бросить все свои дела, выскочить из‑за стола и согнуться в поклоне.

– Не стоило беспокойства, вам достаточно было просто отдать распоряжение, и я с удовольствием явился бы сам, – продолжил тем временем Даор, пока я устраивалась в кресле.

– Ничего страшного, дело не срочное, а мне захотелось пройтись, – отмахнулась я, поморщившись при воспоминании о том, что заставило меня покинуть комнату, в которой я в последнюю пару дней работала: старый кесарский кабинет Ив искорежил так, что его до сих пор не привели в порядок. – Заканчивайте спокойно свои дела, я подожду, – сообщила я, жестом разрешая окружающим сесть.

Алый Хлыст закончил быстро, выпроводил писаря и вопросительно уставился на нас, ожидая пояснений. Ив коротко рассказал о происшествии и почти дословно передал слова жрицы.

– На самом деле я не понимаю, что такого важного и серьезного она сказала, – со вздохом призналась я. – Ну Хаос. Звучит грозно и многозначительно, но уж очень расплывчато. Нам противостоят обычные люди, или все‑таки есть некая могучая сила? И при чем тут огонь? Их предлагается сжигать заживо? – я содрогнулась от подобной перспективы.

– Какая недостойная кесаря и вообще юной девы кровожадность, – с иронией заметил Даор. – Я склонен предположить, что огонь употреблялся в аллегорическом смысле. Может быть, Искра, а может – вовсе чувства. И я нахожу, что в этих словах чрезвычайно много пищи для размышлений. Мотивы, цели, истоки…

– Не знаю, – с сомнением вздохнула я. – Даже если предположить, что они собираются уничтожить мир и это доказано, это ничего не дает. Мы ведь не знаем, как его можно уничтожить. Оборвать какую‑то из королевских династий? Да, наверное, проще это сделать с моим родом: прямых потомков больше нет, а из‑за того, что я женщина, мир в этом месте особенно уязвим… Бр‑р, как звучит‑то! Но даже если это так, это ничего не меняет, вы и так прилагаете огромные усилия, чтобы венец на моей живой голове сидел крепко.

Даор тонко улыбнулся и слегка наклонил голову.

– Стараемся, сиятельная. И теперь будем стараться еще лучше! Да, эта информация не меняет наших планов на будущее, но зато она содержит подсказки к ответу на вопрос «Почему все происходит?». Многие мифы, друзья мои, вызывают куда больше сомнений, чем веры. Боги о прошлом молчат, мы же догадываемся и строим гипотезы в лучшем случае на основе пары непроверенных фактов. А рожденные из этих догадок легенды противоречивы, в разных странах разные люди рассказывают их по‑своему. Сложно отделить те, в которых есть зерно истины.

– Почему? Я что‑то не припомню особенных разночтений, – вставила я, но тут же смущенно признала: – Хотя, конечно, я тот еще знаток…

– Поверьте мне на слово, противоречий масса. Например, Немого‑с‑Лирой в одной из легенд звали Гласом Бездны, и был он совсем не созидающим божеством, а, наоборот, лютым врагом Обжигающего Глину, и мир боги создали только тогда, когда эти двое примирились. А от голоса он отказался добровольно и потому, что мог им разрушить небесный свод. И, кстати, крик Немого‑с‑Лирой – одна из вероятных причин конца света. Проблема в том, что мифы и легенды – это огромный пласт информации, с которым никогда не работал не только я сам, но, что гораздо хуже, никто из проверенных людей. В свете утверждения о том, что противостоит нам нечто невероятное и прежде невиданное, мы не знаем способа определить замешанных и в полной мере можем доверять лишь тем, кого отметили боги. Авла была лучшим вариантом, поскольку пользовалась доверием Идущей‑с‑Облаками, но увы.

– А Хала? – спросила я с надеждой. – Может, спросить у него? Он многое знает.

– Я уже спрашивал его о мифах, еще когда Стьёль явился со своими откровениями про конец света, но Пустая Клетка тоже не смог сказать ничего вразумительного, – вставил Ив. – Если дословно, он заржал в ответ и заявил, что хоть и старый, но не настолько. Вряд ли сейчас вспомнит что‑то новое.

– Кстати, может, Стьёль что‑нибудь знает? – пробормотала я, хмурясь.

Мужчины как‑то странно переглянулись, после чего Даор мягко уточнил:

– Почему ты так решила?

– Чем‑то же он занимался пять лет в храме Немого‑с‑Лирой, – пожав плечами, ответила я.

– А почему именно этим? – полюбопытствовал уже Ив.

– А чем еще? – я вновь пожала плечами. – Он умный, образованный человек. Общаться там особо не с кем, и я не думаю, что он горел желанием это делать. Лично мне трудно поверить, что он копался в храмовом огороде, занимался уборкой или чем‑то подобным. Развлечений никаких нет, поэтому остается только чтение. А что еще можно читать в храме, помимо легенд и исторических хроник? Ну и кроме того, почему‑то ведь Немой‑с‑Лирой выбрал именно его, привел сюда! Не только же потому, что он честный, благородный и образованный. Не один ведь он такой во всем мире!

– Справедливо, – похвалил Даор, вежливо склонив голову, и тут же вернулся к главной теме разговора: – Складывается впечатление, что основные события будут разворачиваться где‑то здесь, в непосредственной близости от дворца, и боги целенаправленно собирают здесь тех, кто может помочь. Ив, Хала, Рина, теперь вот Стьёль, если предположения верны… Вырисовывается любопытная цепочка, в которой каждый тянет за собой следующего.

– И что это нам дает? – слегка подобрался Ив.

– Ничего. Говорю же, любопытная цепочка, – Алый Хлыст улыбнулся. – Нам остается только следовать за ней и ждать.

– Значит, пойдем говорить с альмирцем? – предложила я. Старательно уговаривая себя, что хочу поскорее увидеть мужа исключительно по делу, а не потому, что губы ноют в желании поцелуя, стоит мне о нем вспомнить.

– Прошу простить, но – без меня. – Даор красиво развел руками. – Боюсь, на весь сегодняшний день до вечера у меня несколько иные планы. Но я уверен, что вы справитесь и сами.

– Что‑то случилось? – хмуро спросили мы, переглянувшись, едва ли не хором. Чтобы Алый Хлыст, да отказался поболтать о высоком и покопаться в интересной загадке?

Даор едва заметно улыбнулся, окинув нас обоих выразительным взглядом, потом все же ответил.

– Неизвестно. Просто тревожные слухи. Пока, – со значением добавил он. – Их нужно осмыслить, уточнить детали, а это я предпочитаю делать в покое и одиночестве.

Намек был более чем понятным. Конечно, как кесарь я могла приказать ему что угодно, тем более в свете весьма расплывчатой присяги, юридически дающей сюзерену практически неограниченные права. Но не хотелось начинать творить глупости вот так с ходу, поэтому я предпочла откланяться.

– А ты‑то никуда не спешишь по срочным делам? – спросила железяку, когда мы вышли.

– Мое самое главное и срочное дело – охранять тебя, – усмехнулся Ив. – Можно сказать, сейчас я только этим и занимаюсь. Конечно, Даор пытается потихоньку привлекать меня к делам своей милии, но я слишком бестолков для этого.

– Не прибедняйся, – проворчала я, а потом сквозь прищур пристально уставилась на него, озаренная внезапной идеей. – Погоди, получается, у тебя сейчас много свободного времени?

– Наверное, можно сказать и так. А что? – Ив удивленно вскинул брови.

– Как ты смотришь на то, чтобы заняться организацией в Верхнем дворце учебного заведения для одаренных?

– Какого? – растерянно уточнил он.

– А какого захочешь, – великодушно разрешила я. – Смотри, ты ведь идеально подходишь! Ты проверенный и надежный человек, у тебя есть опыт создания подобного, подбора учителей и отбора учеников, ты прекрасно разбираешься в людях…

– В людях разбирался Хала, – возразил Ярость Богов.

– Хала в любом случае откажется с этим связываться, это ведь не государственная необходимость, а просто толпа буйной молодежи, – ответила я с сожалением. – А больше мне не к кому обратиться, всем не хватает либо здоровья, как Пустой Клетке, либо авторитета, как той же Пастушьей Свирели. Случайного человека брать не хочется, все‑таки соседями будем, а у тебя, мне кажется, должно получиться. Организуем университет. Был ты Железным регентом, будешь – Железным ректором! Да не смотри на меня так затравленно, это просто предложение, я же не заставляю, – резюмировала я.

– Я подумаю, – кривовато усмехнулся Ив и предпочел перевести тему. – Куда мы теперь?

– Говорить со Стьёлем, – со вздохом ответила ему. – Я понимаю, что все это может подождать до вечера и лучше бы мне вернуться к бумагам, которые остались на столе. Но очень хочется узнать, угадала я или нет.

– Тогда почему не откроешь дверь сразу в нужную комнату? Помнится, ты с удовольствием пользовалась этой возможностью.

– Он сейчас на конюшне, а дотуда я дотягиваюсь, только чтобы осмотреться, влияние дворца ослаблено. Стьёль готовится к тому знакомству со столицей, о котором говорил Даор. Глупость все‑таки. Неужели обязательно тратить на это столько времени?

– Люди любят красивые зрелища, – сказал Ив, пожав плечами. – Я понимаю, почему Алый Хлыст хочет сделать все именно так. Кесарь в колеснице – это очень яркий, понятный каждому жителю символ. Понятно, что править страной – совсем не то же самое, что четверкой лошадей, но твердо стоящий на ногах правитель, уверенно держащий вожжи, вселяет оптимизм. То есть он как минимум силен, достаточно здоров и ловок. Это мы с тобой понимаем, что подобное – не главные качества для правителя, но кесарь для людей – это еще и главный защитник. Слухи о Стьёле ходят один другого страшнее, и, если его скоро увидят вот таким, это позволит заметно успокоить народ. Да, в шрамах, кривой на один глаз, но красота в списке достоинств хорошего кесаря точно не значится. Разве что в глазах потенциальных невест, но это не наш случай. Кроме того, подальше в тень отступит фигура Железного регента, что только облегчит всей стране жизнь. Меня в народе не слишком‑то любили, – ухмыльнулся он.

– Да. А еще большие мальчики любят большие игрушки, а куда уж больше колесницы, правда? – с напускной грустью вздохнула я.

– Не ворчи, – отмахнулся Ярость Богов со смешком. – Даже если и так, тебе жалко, что ли?

– Ну… нет, – от такой постановки вопроса я даже растерялась. И кстати вспомнила идею, подкинутую Райдом и забытую за последними треволнениями. – Ив, а у меня еще вот какая мысль появилась. Может, ты Стьёля и поучишь? Ты вроде бы ловко управляешься с этими зверюгами.

– Мне‑то нетрудно, если он согласится. А что, так хочется нас подружить? – иронично спросил мужчина, легко меня раскусив.

– Ну… да, – честно ответила я. – Мне кажется, у вас много общего и вы легко друг друга поймете. Со скидкой на его трудности с общением.

– Посмотрим, – хмыкнул Ив. – А тебе не кажется, что ты уж слишком быстро и полностью доверилась альмирцу? То, что он повел себя с тобой… достойно и проявил заботу, характеризует его хорошо, я согласен. Хорошо как человека, мужчину, но не политика.

– Определить его лояльность как политика и государственного деятеля прекрасно сумеет Голос Золота, в помощь которому его предложил Виго, – отмахнулась я. – Он, конечно, сказал, что Унат стар и теряет хватку, но этот лис на деле переживет всех нас, и ум у него яснее, чем у нас всех, вместе взятых. Но я прекрасно понимаю, что Стьёлю пока этого знать не обязательно. Я не доверяюсь ему… быстро и полностью. Хочу этого, но меня слишком хорошо учили для подобного. Просто я желаю, чтобы хотя бы в моем ближнем окружении все было тихо, спокойно и мирно настолько, насколько это возможно. И да, в том числе чтобы ты не косился на него как на врага и злодея. Можешь сделать мне такое одолжение? – попросила я, искоса глянув на спутника.