Суженый? Ряженый?
- -
- 100%
- +
– И не простишь? – удивляется моей реакции Настя, она себе тоже развод и девичью фамилию как-то по-иному представляла....
– Простить-то можно, да поверить сложно! – отрезала Алёнка, словно угадав мой ответ. – Склеенную тарелку не разбить… Ой, то есть, наоборот – разбитую не склеить…
– Мы тут смеёмся, а тебе-то, поди, не до смеха? – вздохнула Оля, мысленно пытаясь меня жалеть.
– Да нет! Всё совсем не так, – улыбаюсь в ответ. Знали бы они, насколько мне сейчас хорошо, больше всех смеяться хочется. – Прогнала, а теперь удивляюсь, почему это я за него замуж пошла?
– А как вы познакомились-то? – заботливо обнимая меня за плечи, спросила Алёнка. Она в нашей компании недавно и всех подробностей не знает. Да и другие подзабыли.
Начинаю вспоминать, словно вчера это было…
– Мы не планировали. Как-то само собой вышло. Поехала я на свадьбу подружки в другой город. Я – свидетельница со стороны невесты, он – свидетелем жениха. За столом рядом сидели, танцевать с ним пришлось. На второй день, когда все уже дошли до кондиции и отправились на улицу, проветриться, Петенька и предложил: – «Пусть они все в одну сторону гуляют, а мы с тобой в другую пойдём…»
Знаете, есть такое понятие – «Теория шести рукопожатий», согласно которой любые два человека на Земле разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых. Так у нас и получилось. Выяснилось, что мы вы в одном городе живём, да и родственники у нас дальние нашлись.
– Вот мы и гуляли с ним десять лет. Только он, как оказалось, ещё и на сторону забегать успевал! – закончила я рассказ, печальным аккордом.
– Так просто? – всплеснула руками Ольга.
– Да, он в этом отношении человек простой, без воображения. Через неделю в город приехал, ко мне заявился, хоть и не очень надеялась. С порога маму мамой назвал, предложение сделал. Думаю, он тогда из друзей последний холостой остался, вот и решил наверстать упущенное, тут я ему и подвернулась…
– А потом… – вздохнула романтически настроенная Ольга, будто мы с мужем не расстались, а пожениться собрались.
– Потом… Заявление подали. Правда он в ЗАГС опоздать умудрился, – продолжаю я вечер воспоминаний, словно в стендапе выступаю. Правда, зрителей у меня немного, но – это же только начало… – А ещё, машина не подошла, которую он для свадьбы заказал, так что нас сосед на своей «Ладе» отвёз.
Говорю всё это, а сама понимаю – столько препятствий на нашем пути было, будто сама судьба противилась. И чего я, дура, её не послушала! Почему не заметила сразу, насколько мы разные!
– Но, вы же так хорошо жили, – вздохнула Настя. Она успела дважды замужем побывать, каждый раз – будто в омут с головой. Возможно, потому наши с Петечкой отношения казались ей чем-то идеальным, ведь мне стоило огромных усилий, как говорят – «не выносить мусор из избы».
– Жили. Не хуже других. Многие так живут, – пожала плечами я, – Только сейчас начинаю понимать, что мы с самого начала друг другу чужими были.
– Ой, девочки! Так нашей Лане больше всех нужно на суженого погадать, – всплеснула руками Ольга, наверное, наивно полагая, что клин клином вышибают и, если я встречу другого, быстрее позабуду, какую боль причинила измена мужа.
– Точняк! Садись, Ланка, мы тебя на время оставим, – сообщила Алёнка, силой усаживая меня перед зеркалом, – Только ты серьёзней будь, а то опять всё в шутку превратишь.
– Девочки, на надо мне этого, – пыталась возражать я. – Как вы не понимаете, не до мужиков мне сейчас. Я же ещё с тем не развелась!
– Как это не надо! – прикрикнула на меня гаубица, – Всем надо, а ей – нет! Ты, подруга, так не шути! А что не развелась, так – это дело поправимое! Давайте, приберём со стола, да и станем домой собираться. Пусть хозяйка отдохнёт, настроится. Ей сейчас покой нужен…
Я попыталась пассивно сопротивляться, только подружки мои уже на кухню переместились, тарелками гремя, вода из крана льётся. Через несколько минут снизу их голоса послышались:
– Мы ушли. Можешь спокойненько подумать. Завтра позвоним, узнаем результат!
Дверь внизу звонко захлопнулась, сообщая о том, что я осталась совершенно одна. И такая усталость на меня накатила, словно я с картошки вернулась, а не день рождения праздновала. Вздохнула я глубоко, на свечи глянула: отблески огня такие причудливые тени на стекле рисовали. На столике источает приятный аромат подаренный букет. Смотрю в зеркало и вижу красивую ещё, но такую одинокую женщину. А вокруг – непроглядная тьма, которую даже свечи пробить не могут. И так мне себя жалко стало, хоть плачь! А вот плакать-то совсем не хочется. Ну, не слезинки не выдавишь!
– И где этот суженый столько времени шляется? – сердито спрашиваю то ли у себя самой, то ли у зеркала. – Хоть бы пришёл и объяснил, где его носит!
Зеркало, по обыкновению на мои злые слова не отреагировало, молча уставившись в пустоту и потемнело. Только отблеск свечей на что-то намекнуть пытается.
Поднялась я с кресла и отправилась умываться перед сном, как ни как – ночь на дворе, пора и на покой. Возвратилась в спальню в любимой шёлковой рубашке до пола, красиво обрисовывающей фигуру, которой я гордилась, и полупрозрачном коротком халатике. Глянула на себя в зеркало и горько произнесла:
– Эх, ты! А ещё суженый называется! Ты где-то там хороводишься, а тут такая женщина без любви пропадает!
Отвернувшись, расправляю кровать, и, вдруг, слышу за спиной сдавленный смешок. Обернувшись, не веря своим глазам. Из зеркала на меня взирает приятный молодой человек… Да что там – приятный, просто красавец! Наружностью и манерами на принца смахивает! Удлинённые волосы тяжёлыми волнами падают на крепкую шею. Тёмные лаза призывно горят, отражая пламя свечей. Верхние пуговицы рубахи с отложным воротником расстёгнуты, обнажая смуглую грудь. Полные губы едва тронуты лёгкой улыбкой.
Сказка, да и только!
И, главное, своего-то отражения я в зеркале не обнаруживаю. Нет его, и всё тут!
– Эй, что это ещё за шутки! – взрываюсь я, не доверяя происходящему. Оглядевшись по сторонам, понимаю, что принц не стоит за спиной, а проявился в зеркале… Я старательно рассмотрела зеркало в деревянной раме, приподняла края, чтобы убедиться, что за ним не разместилось устройство, демонстрирующее картинку.
– Неужели подружки решили надо мной подшутить? – размышляю вслух, – Сидят, наверно, сейчас у своего компа и смеются, шельмы!
Да нет! Настя на такое не пойдёт, она человек серьёзный и шутки над подругами на одобряет. Про Ольгу и говорить нечего, добрейшей души человек, вечно бросающийся защищать котят, щенков и птах. А вот от нашей Алёнки можно чего хочешь ожидать. Она и на подобные шутки способна!
А дело в том, что зеркало у меня не совсем обыкновенное. Однажды я поделилась с Алёной интересной идеей: – а что, если превратить зеркало в экран, который по желанию показывал бы мне образцы причёсок, макияжа, или ещё чего. Недолго думая, она мою просьбу выполнила. Притащила какую-то коробочку-приставку и соорудила из зеркала экран. Теперь можно было не только картинки разглядывать, но, даже фильмы смотреть. Оттого-то у меня и появилась мысль, что зеркальное видение – её рук дело!
Однако, все мои поиски были тщетно: ни флэшки, ни других подобных устройств я не обнаружила. А вернувшись к креслу, поняла, что всё это время зазеркальный принц не сводил с меня глаз, пристально наблюдая за бесполезными поисками.
– Что-то потеряла? – прозвучал в тишине приятный мужской голос с небольшой хрипотцой. Лукавая улыбка слегка раздвинула губы мужчины, а глаза сузились, отчего в уголках появились мелкие складочки, совсем не портящие красивого лица.
– Э… это вы мне? – растерянно спрашиваю.
Мужчина обернулся, будто ища кого-то, затем, вновь посмотрел на меня и произнёс:
– А, разве здесь ещё кто-то есть?
Я плюхнулась в кресло, прикрываясь руками, вспомнив, что ещё замужем, и нахожусь перед посторонним мужчиной полураздетой. Прозрачный халатик почти не скрывал фигуры, а шёлковая рубашка имела такой вырез, что, мама не балуй…
– Ой! – Пискнула я, старательно запахнув халат, будто это могло чем-то помочь. – А вы кто? – пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, спросила я. Вопрос, конечно, был глупый, но, в сложившихся обстоятельствах я не смогла придумать ничего умнее.
– Я? – «Принц» весело тряхнул кудрями и рассмеялся, точно услышал что-то весёлое. – Сама позвала, а теперь спрашивает!
– Позвала? – Я активно замотала головой, вспыхнула, чувствуя, что начинаю злиться. – Никого я не звала! Даже слова не сказала!
– Ещё как сказала! Да в слух произносить и не обязательно. Достаточно пожелать, – улыбаясь, сообщил незнакомец, усаживаясь в пустующее кресло по ту сторону зеркального полотна.
– Эй, вы, там! Я вас не звала! И вообще, что за люди! Лезут без спроса в чужую личную жизнь! Сейчас придёт мой муж… – блефовала я, не понимая, что происходит.
– Никто сюда не придёт! – с проявившейся лукавой улыбкой сообщил незнакомец, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. – Твой муж покинул тебя надолго. Если он и появится, так только за тем, чтобы забрать забытые удочки.
– Откуда вы … – встревоженно начала я, понимая, что за удочками мой благоверный явится не скоро, ведь рыбу он ловил только летом, а у нас на дворе середина осени. Конечно, завтра мама привезёт сына, но… доживу ли я до завтра при таком раскладе? И что же это я такого съела или выпила, если со мной мужик из зеркала разговаривает? Или я сплю…
– Почему ты решила, что твоя жизнь чужая для меня? Мы ведь с тобой нераздельно связаны. Обручены огнём! Разве не замечала, что он тебя преследует. И будет преследовать, пока не поймёшь, в чём виновата, и не исправишь свою ошибку! – томным голосом произнёс мужчина.
– Но… я же вас впервые вижу! – Растерянность моя нарастала, заставляя волноваться. Какой там сон! О нём я и думать забыла! Да и как отправиться спать, когда в твоём зеркале расселся чужой мужик… пусть и красавец. Настороженно спрашиваю; – Хотите сказать, что вы и есть мой…
Закончить фразу язык не поворачивался. Будучи женщиной здравомыслящей, я не верила ни в судьбу, ни в суженых… Но… как не поверить, когда – вот он, сидит и в ус не дует! Попробуй, прогони, когда принц не настоящий, не осязаемый!
– Да. Я и есть. Тот самый, – сообщает мне незнакомец, как ни в чём не бывало. – Твой суженый! И никуда тебе от меня не деться! Ни тогда, ни теперь…
В свете мерцающих свечей глаза его на мгновение полыхнули красным огнём и вновь приняли вид беззвёздного ночного неба. Приглядевшись, обнаруживаю, что свечи по ту сторону зеркала, имеют несколько иной вид – высокие и витиеватые. Да и комната за спиной незнакомца поменялась. Теперь там были не обои, а простая бревенчатая стена.
– Вот только не надо принимать меня за дуру, – окончательно рассердилась я, – Это Алёнка подготовила вас и устроила для меня представление! Как она это сделала? И где, скажите на милость, сейчас прячется?
От злости я дёрнула за провод, питающий коробочку-приставку, в надежде, что экран погаснет, и всё сразу станет на свои места: незнакомец исчезнет, а я, убедившись в своей правоте, отправлюсь, наконец-то, спать! Однако, зазеркальный принц, насколько раз оглянувшись, и, не обнаружив за спиной никого, развёл руки в стороны, объявив:
– Не знаю, кого ты имеешь ввиду, только, я здесь совсем один, как и ты в собственной спальне. Хочешь проверить?
Надо же! Ведёт себя, словно у себя дома! От его наглой надменности меня аж в жар бросило.
– Хочу! – воскликнула я, поднимаясь с кресла, не понимая, на что соглашаюсь. В этот момент я даже позабыла, что не совсем одета.
– Тогда, приложи руку к стеклу, – переходя на таинственный шёпот, произнёс незнакомец, – Только ничего не бойся, это совсем не больно!
Я послушно протянула ладони к зеркалу, коснулась прохладной гладкой поверхности. В следующий миг чьи-то горячие крепкие пальцы обхватили мои запястья. Не успела я как следует испугаться, а уже стояла по другую сторону стекла в объятиях высокого незнакомца, смотревшего на меня с ироническим прищуром.
глава 3 Иванка и Алексий
Оказавшись за зеркалом, я несколько растерялась. На такое я не рассчитывала! Руки мужчины были крепкими и такими горячими, словно вот-вот готовы были прожечь тонкую ткань халата.
– Да, раньше ты была совсем другой, – не сводя с моего лица пристального взгляда, произнёс незнакомец, продолжая сжимать крепкие объятья.
– Раньше? Разве мы были знакомы? – пролепетала я, пробуя освободиться из его рук и смущённо понимая, что от пристального взгляда антрацитовых глаз не укрылось ничего.
– Не в этой жизни, – произнёс зазеркальный принц, разжимая объятья.
– «Ну и пусть, – звучал в голове упрямый внутренний голос, – Я же совершенно свободна с того самого момента, как застала мужа в объятьях другой. К тому же – это только сон! Разве наяву я смогла бы пройти сквозь зеркало»!
С любопытством оглядев окружающее пространство я не обнаружила в срубе ни окон, ни дверей. Тяжёлая бревенчатый потолок нависал над головой, а всё убранство комнаты состояло только из массивного кресла, обитого тёмно-красным бархатом.
– «Глупо получилось, – настаивал внутренний голос, – Сколько раз тебе нужно говорить: – не доверяй всяким проходимцам! Особенно зазеркальным. Полезла не в своё дело и оказалась в чужом мире, с чужим мужиком, да ещё и в таком неприглядном виде»!
– Это можно легко исправить, – неожиданно заявил незнакомец, будто прочитав мои размышления. – Что предпочитаешь – платье или брюки? А можно и на мой вкус!
Мужчина повёл руками. Не успев понять, что произошло, я оказалась в лёгком белом платье с обнажёнными плечами и с пышной многослойной юбкой в стиле шестидесятых годов двадцатого века. Туфельки-лодочки с серебряными пряжками приятно сидели на ногах. Шею украшало жемчужное ожерелье в несколько нитей. Длинный жемчужные серьги красовались в ушах. Тёмные волосы собраны в объёмную причёску и тоже украшены жемчугом.
– На мой взгляд – именно то, что надо! – констатировал мужчина, оглядев меня с ног до головы. – Так ты ещё красивее.
– Вы – волшебник? – смущённо произнесла я, заметив своё отражение в обратной стороне зеркала. – Такое могло произойти только во сне…
– Сон, так сон, если так будет спокойнее, – улыбнулся «принц», сложив руки на груди. – Надеюсь, тебе ещё интересно, почему уже несколько веков ты лишена любви?
– Несколько веков… Если это мне сниться, то вы же не отстанете, пока не добьётесь своего, – пожала я плечами, понимая, что деваться всё равно некуда. – Показывайте, что хотели!
Мужчина рассмеялся.
– Упрямая! Хорошо! Будь по-твоему! Не пугайся и сохраняй тишину. Все вопросы потом. Ты увидишь своё прошлое воплощение и узнаешь, отчего огонь преследует тебя все эти годы.
Незнакомец протянул руку. Немного помявшись, я её решительно приняла.
– Будет лучше, если ты закроешь глаза, – прошептал приятный голос над самым ухом (и когда только мужчина сумел оказаться сзади…). Одной рукой он сжимал мою ладонь, другой приобнял за талию.
Я зажмурилась. До этой поры он не сделал мне ничего плохого. А если попытается – проснусь! Только кошмаров мне на сегодня и не хватало!
– «К чему такие сложности, если мы во сне, – шептал внутренний голос, – Мог бы просто раздвинуть стену, раз уж из этого помещения нет выхода…»
Не успела я толком представить, что могло ожидать нас снаружи, как отчётливо почувствовала, что ноги мои не ощущаю твёрдой поверхности. Открыв глаза, я с ужасом осознала, что падаю! Нет! Это было вовсе не падение, а полёт. Я летела. А за спиной слышались лёгкие взмахи крыльев. Понимая, что сейчас заору, я прикусила губу, почувствовав во рту вкус крови.
– Не бойся, – повторил крылатый принц, будто знал о моём страхе, – Это только сон. Ты же не раз летала во сне!
– «Ага! Летала…, – приставал внутренний голос, – Только это было в детстве. К тому же, каждый твой полёт заканчивался падением с кровати».
Я поняла, что ещё мгновение, и мне будет всё равно – потеряю сознание! Я боялась высоты гораздо больше, чем огня.
– Это в реальности ты боишься, – шептал принц, касаясь мочки уха тёплым дыханием. – Сейчас ты во сне, я рядом, так что пугаться совершенно нечего.
Его слова подействовали успокаивающе, словно валерианой напоили. Сердце моё перешло с галопа на обычный ровный ритм, а в голове прояснилось. Я стала с любопытством разглядывать окружающий пейзаж. По правде сказать, пейзаж был довольно однообразным – сплошные оранжево-красные всполохи да разводы, однако, лететь было приятно. Ощущение невесомости слегка будоражило сознание. Крепкие руки незнакомца сжимали талию, а ветер ласково раздувал волосы, словно играя с ними.
– Мы что, летим сквозь огонь? – прошептала я, помня наставления незнакомца.
– Тебя это смущает? – послышалось за спиной, – Не бойся огня, он – твой защитник.
Впереди показался голубоватый просвет, мы стремительно влетели в него и… Я перестала существовать!
Нет! Не так! У меня больше не было тела! Ни рук! Ни ног! Ни, даже, головы!
Ни-че-го!
Однако, разум мой был ясен, как никогда!
– «Я стала призраком? Тенью»? – завопил внутренний голос.
– Конечно – нет, – пояснил кто-то невидимый справа от меня, – Мы прошли сквозь время и пространство. А, так как здесь уже существуем другая «ты» и другой «я», мы не можем принять телесную оболочку. Но, обещаю, ты всё увидишь, услышишь и почувствуешь. И поймёшь! К этому я тоже приложу все старания. А когда всё закончится, мы вернёмся в свои тела.
– Это – всего лишь сон! Только сон! Здесь возможно всё! – успокаивала я внутренний голос, – Утром я проснусь в своей кровати и буду со смехом вспоминать ночные переживания!
Маленький скит в десяток домишек затерялся в ленточном бору неподалёку от быстрой горной речки. В одном из таких домишек с двускатной крышей, вросшем в землю по самые окна, за столом трапезничали седая старуха и худосочная девчонка лет десяти-двенадцати. Закончив есть и вскочив из-за стола, девочка нечаянно задела локтем глиняную кринку с квасом, отчего та, покачнувшись, грохнулась об пол, расплескав содержимое и разлетевшись по полу крупными осколками. Ойкнув, девчонка присела под стол, зажав рукой кровоточащую царапину на ноге.
Иванка выглядела младше своих годков. Худая и чересчур костлявая, она, однако, была жилистой и выносливой. А как не быть, когда матери нет, батя в поле целыми днями, а большуха всю работу по дому младшенькой поручает, поскольку сноха, да старшие чада при деле. Бабка Агафья была вовсе не злой и часто жалела Иванку, но и спуску ей не давала, могла и отчихвостить, и вдоль спины огреть при необходимости.
– Недотёпа безрукая, – ворчала старуха, собирая осколки разбитой непоседой кринки и грозя девчонке батогом, – Неумеха! Одна убыль от тобе! Така же бестолкова, шо твоя приблудна мать: явилась невесть откудова и пропала незнамо куды! И кто токма таку замуж возьмёт!
– А я и не хочу замуж, – виновато бормотала девчонка, потирая ушибленную ногу. Матери Иванка не помнила, оттого на слова большухи внимания не обращала.
– Ишь, ты! Не хотит вона, – вздыхала Аганя, – Так и будешь у бати на горбу сидеть! И чаво ж ты така худюща, ведь ешь за троих, да видно – не в коня корм! Поди с глаз моих!
Иванка тотчас же выполнила наказ, сбежав за ворота. У кромки леса она нашла крупный лопух. С трудом оторвав крепкий лист, поплевав на него, приложила к кровоточащей ноге и уселась под берёзу. Девочка знала, что бабушка вскоре передумает и станет её кликать, потому далеко от ворот не уходила. Как и ожидалось, не успела тень от солнца сдвинуться, как от дома загремел зычный голос Агани:
– Эй! Иванка, подь сюды! На реку сбегай, вода кончатся.
Девочка выскочила из укрытия и бросилась к воротам: ослушаться бабушку было чревато. Коренастая Ганя протянула крепкую бадью, приговаривая:
– Бери воду супротив течения, полы мыть станем.
Кивнув, Иванка быстро засеменила к реке, слегка раскачивая кадушку при ходьбе. В ските имелся колодец, но воду из него брали только для приготовления пищи и обрядов, а для стирки и мытья приносили из реки. Скит располагался в укромном месте, среди вековых сосен и ельника, так что идти к речке приходилось по тропе через лес. Чуть поодаль находились пашни и заливной луг, на котором братья Иванки пасли коз. На дворе конец мая, но солнце уже по-летнему припекало. Вдоль леса распустились цветы: трепетали на ветру беленькие колокольчики первоцветов, медленно покачивали синими и сиреневыми соцветиями медуницы, под ельником появились кукушкины слёзки с острыми синеватыми лепестками в белую полоску. Запах влажного весеннего леса кружил голову. Иванка старалась не наступать на прошлогодние шишки, чтобы не поранить босые ноги. Тёмно-русые косы, связанные сзади одним бантом из выбеленного льна, упруго бились о спину. В некоторых местах, чтобы перебраться через оставшиеся на тропе лужи, приходилось подбирать подол сарафана и придерживать его свободной рукой. Вскоре лес расступился, обнажив каменистый берег и убегающую вниз тропинку. Бурная река была не слишком широкой, однако – быстрой, а местами и глубокой. Вода в ней студёная, оттого, что исток размещался высоко в горах. Отражение этих гор, словно зависших между небом и землёй, в ясную погоду можно было увидеть в воде.
Отмахиваясь, от назойливой мошкары, девочка быстро сбежала к реке. Перепрыгивая с камня на камень, она искала место ближе к середине, там, где вода самая чистая. Для пола сгодилась бы и мутная, однако, набедокурив с утра, девчонка хотела загладить вину. Бадья быстро наполнялась студёной водой, становясь тяжёлой. Не рассчитав сил, Иванка потянула её на себя и… нога соскользнула с мокрого валуна… Оступившись, девочка выпустила бадью. С треском ударяясь о камни, та быстро поплыла вниз по течению.
– Стой! Стой! Эх, беда-беда!
Иванка пыталась выловить потерю, прыгая с камня на камень. Безуспешно. Понимая, что бадью не вернёшь, девочка разревелась. Плакала она редко, даже когда тятя наказывал, а он умел это делать с толком и расстановкой. Иванка не боялась боли, привыкла… Опасалась она только осуждения Агафьи, да насмешек сродных братьев. Эти бузуны вновь начнут дразнить её приблудой, да над матерью смеяться. Оттого и старалась девчонка держаться особняком, подальше от дома, поближе к лесу. Вернувшись на берег, Иванка села на камень и стала хлюпать носом, размазывая грязь по впалым щекам. Она даже не представляла, как вернётся домой после такого. И без воды, и без бадьи…
Долговязый мальчишка выбрался на берег чуть ниже по течению, стянул через голову мокрую рубаху и, с силой отжав, напялил вновь. На его груди девочка разглядела необычный крестик. Поставив бадью на камень у своих ног, он произнёс с хрипотцой:
– Эй, босоногая, чего ревёшь белугой? Не ты бадейку упустила?
Иванка замерла, спрятав продрогшие ступни под мокрый подол, отёрла рукавом грязное лицо, размазав слёзы по щекам.
– Ага, я так и помыслил, – оборачиваясь, сообщил мальчишка. Его круглое голубоглазое лицо просияло неполнозубой улыбкой. – Да тута окромя тобя и нету никого!
Пустая бадья звонко шлёпнулась о камень возле Иванки, едва не потеряв стягивающий обруч. Вихрастый был с другого берега, где жили мирские, не принимающие кержаков. В ските таких отчего-то не любили, называя нехристями и раскольниками. Иванка понимала, что не может его игнорировать, но и заговаривать боялась.
– Ты, случаем, не нема? – не отставал мальчишка, поёживаясь в мокрой рубашке от резких порывов весеннего ветра.
Заметив пристальный взгляд, он хмыкнул, скривив рот и двинулся в её сторону. От испуга Иванка подскочила, схватила бадью и, не поблагодарим вихрастого, ринулась вверх по берегу. Она понимала, что без воды в скит возвращаться нельзя, но, не могла усидеть на месте.
– Дикарка. Вот и помогай таким, – вздохнул парнишка, обречённо махнув рукой. Он медленно направился к реке и, бросившись щучкой в холодную воду, поплыл обратно к своему берегу.
Спрятавшись за прибрежным кустом, Иванка внимательно следила, как вихрастый, взобравшись на противоположный берег, резво побежал по тропинке и вскоре скрылся из виду.
– Токма бы тятя не узнал, что энтот со мной заговорил, – думала девочка, переступая с ноги на ногу, – Не то выпорет, с него станется. Или, чего доброго, по новой в погреб запрёт, без еды.
Всхлипнув, она спустилась к реке, но в этот раз не стала забираться далеко, а набрала воду почти у берега. Подняв бадью двумя руками, наклонившись в противоположную сторону, чтобы нести было сподручней, поплелась к скиту. Наверху Иванка услышала пронзительный свист и обернулась – с противоположного берега активно махал рубахой улыбающийся мальчишка.
– Эй, босоногая, – прокричал он, – Вдругораз приходи, ждать стану.
Окончательно смутившись от такого внимания, девочка припустила к лесу.