Моя Любовь Вода

– Су Хо, нам нужно поговорить.

– Что тебе от меня нужно? – холодно ответил парень.

– Пойдём за школу, я тебе там всё скажу.

– Нет, говори здесь.

– Хорошо, – Аён замялась. – Давай…

В повисшей тишине Су Хо нетерпеливо спросил:

– Ты собираешься что-то говорить или мне идти?

– Давай встречаться! – выпалила девушка, и её слова, словно выстрел, разнеслись по коридору. Из классов начали выглядывать любопытные лица.

– Нет, не хочу, – отрезал Су Хо и, задев её плечом, прошёл мимо.

Школьники загудели, перешёптываясь и гадая, что же произошло и почему он ей отказал. Аён, обуреваемая злостью, бросила испепеляющий взгляд в спину уходящему парню и быстрым шагом направилась к близняшкам. Те, увидев её разъярённое лицо, молча последовали за ней.

– Аён, ты в порядке?

– Заткнитесь! – рявкнула она, дрожащими пальцами доставая из пачки сигарету.

Я сидела на песке, убаюканная шумом океана, когда телефон пронзительно зазвонил. На экране высветился незнакомый номер. Поднеся трубку к уху, я услышала разъярённый голос директора, который что-то кричал и угрожал. Разобрать слова было невозможно, но отчётливо донеслось: "Живо в школу!"

Как пуля, я сорвалась с места и помчалась обратно. У входа меня уже поджидала Аён со своей свитой. Она даже не удостоила меня взглядом. Подходя к кабинету директора, я услышала громкие голоса – директор кричал на дядю, а тот отчаянно пытался что-то объяснить. Неуверенно постучав, я получила приглашение войти. В кабинете меня встретили разложенные на столе фотографии и видео, на которых были запечатлены я и дядя.

– Итак, Хён Со, это вы на фотографиях?

– Я… – запнулся дядя.

– А рядом с вами кто?

– Моя… учительница, – чуть не вырвалось у меня, но дядя незаметно подал знак, чтобы я молчала.

– Значит, ваша? – Директор бросил гневный взгляд на дядю и заорал: – Вы уволены! И больше никогда не будете работать в школе!

В кабинет ворвалась полиция и, не дав нам опомниться, увела дядю. Я не успела ничего сказать.

– А тебя ждёт наказание! Каждый день будешь оставаться в школе до последнего звонка! – выкрикнул директор, выталкивая меня из кабинета.

Многие ученики стали свидетелями этой сцены. Те, кто не состоял в элитном чате, набрасывались с расспросами на очевидцев, а те с удовольствием распространяли услышанное и увиденное.

В дальнем углу, прислонившись спиной к стене, стоял Су Хо и наблюдал за происходящим. В этот момент ко мне подлетела Аён.

– С сегодняшнего дня ты моя игрушка, – прошипела она, – ведь если бы не я, тебя бы просто исключили!

Я стояла, подавляя рвущиеся наружу эмоции, судорожно комкая в руках юбку. Хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала резкую боль – Аён отвесила мне пощёчину. Я схватилась за пылающую щёку и подняла глаза на обидчицу. Она замахнулась для нового удара, но её руку вдруг перехватил Су Хо.

– Остановись, – холодно произнёс он и, схватив меня за руку, потащил прочь от школы.

Аён осталась стоять, кипя от злости.

Су Хо крепко сжимал мою руку, не обращая внимания на мои попытки высвободиться. Дойдя до ближайшего переулка, он резко оттолкнул меня, и я, потеряв равновесие, прислонилась к стене.

– Что ты делаешь? Тебе нравится, когда тебя бьют ни за что? – грубо спросил он.

– Нет, я просто… – я осеклась.

– Мне всё равно, что ты там делаешь и как живёшь, но пока я учусь в этой школе, я не позволю, чтобы кого-то избивали, – он развернулся и пошёл прочь.

– Стой, спасибо тебе, что увёл меня оттуда.

– Ага, – бросил Су Хо, не оборачиваясь.

Я достала телефон и попыталась дозвониться до дяди, но он не отвечал. Решив не терять времени, я побежала в полицейский участок. Там меня встретил знакомый директора и, сославшись на какие-то правила, отказался предоставить информацию о дяде. Меня просто выставили за дверь.

На улице лил дождь. Я медленно брела домой, виня себя во всём случившемся. Почему я сразу не сказала, что он мой дядя? Почему нагрубила ему тогда и не рассказала о чате и о травле? С тех пор я перестала выходить из дома. Выходные пролетели незаметно, а может, их и вовсе не было. Теперь я обязана ходить в школу и оставаться там до последнего звонка. И начался мой персональный ад.

Каждый день после уроков меня поджидали и избивали. В школе делали вид, что меня не существует, либо гнали, как паршивую собаку. Я устала от этого. Аён, моя бывшая подруга, обманула меня. Приходя домой, я пыталась объяснить, что мой дядя – хороший человек и никогда бы не причинил мне зла. Но это только подливало масла в огонь. Неделя пролетела в кошмаре. Дядю посадили в тюрьму без суда и следствия. А я осталась одна. Побитая и жалкая. Если я исчезну, никто даже не заметит. Последней каплей стало то, что по дороге домой в меня кто-то кинул камень. Кровь залила лицо. Боль притупилась. Я уже ничего не чувствовала, игнорировала всех. Решила в последний раз увидеть океан, но теперь я стояла не на берегу, а на краю обрыва. Слёзы текли по щекам, а впереди была только пустота.

– Если собираешься прыгать, то делай это не здесь, – прервал знакомый голос, словно вынырнувший из густого тумана.

Я обернулась. Су Хо. Снова разбитая губа, словно отметина вчерашней бури. Он тяжело опустился на камень, и взгляд его, обычно насмешливый, сейчас был каким-то отстранённым.

– Ты меня не услышала? Прыгай во-о-от там, – он махнул рукой в сторону. – Это моё место. Я тут люблю сидеть, любоваться закатом. Не хватало мне ещё тут смерти твоей. А то я призраков боюсь, – усмехнулся он, почесав затылок.

Словно под гипнозом, я, хромая, побрела в другую часть обрыва. Его слова звучали странно, но в них было что-то, что заставило меня подчиниться.

– Эй, стой! Сиди рядом, не порть океан своим трупом, – он вдруг схватил меня за руку и усадил рядом с собой на шершавый камень.

Он молчал, поглощенный красотой океана. Ветер трепал его волосы, словно пытался распутать клубок мыслей. Я украдкой посмотрела на него и тихо спросила:

– Почему именно со мной всё это происходит?

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от горизонта. Тишина снова нависла над нами, густая и давящая. Я тихо всхлипнула.

– Если хочешь, поплачь. Станет легче, – он похлопал себя по плечу, предлагая свою поддержку.

Я закрыла лицо руками и дала волю слезам. Он, не раздумывая, притянул меня к себе и прижал мою голову к своему плечу. Мы долго сидели так, неподвижно, словно вросшие в этот камень. На небе робко показалось солнце, рассеивая серые тучи. Я успокоилась и посмотрела на его разбитую губу.

– Ты опять подрался?

– Ха, ты за меня переживаешь? За себя вон переживай, выглядишь хуже боксёра, – усмехнулся он, кивнув на моё опухшее лицо.

– Я в порядке, – отвернулась я, пряча взгляд.

– Ладно, засиделся я тут. Пошли, провожу тебя, а то ещё испортишь тут все виды, – он встал и протянул мне руку. Я взяла её.

Мы шли в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Подходя к дому, я увидела, что стены исписаны оскорблениями и обвинениями. Су Хо бросил на меня сочувствующий взгляд, но я, срывая все эти грязные слова, как паутину, ринулась к двери. В кустах кто-то зашевелился и убежал. Су Хо бросился за ним, а я просто зашла домой, в этот расписанный ненавистью склеп.

Ночью я не выдержала и снова пошла к океану, но на этот раз осталась на берегу. Вызвала такси и поехала на пляж. Разувшись, я вошла в воду. Звёзды отражались в тёмной глади, океан шумел, словно звал меня в свои глубины. Я остановилась, уставшая и измученная. Мимо пробегала собака с хозяином. Вдруг, я почувствовала, как что-то коснулось моей ноги. Вздрогнув, я потеряла равновесие и упала в воду. Хорошо, что было неглубоко. Подняв ногу, я увидела, что к ней прицепилась красивая цепочка, а на цепочке – подвеска с жемчужиной. Я взяла её в руку, и она вдруг засветилась мягким голубым светом. Ошеломлённая, я сидела в холодной воде и любовалась этим чудом. И вдруг почувствовала, как в моё тело проникают миллионы мерцающих звёзд.

Я очнулась на больничной койке, в палате пахло лекарствами и безысходностью. Медсестра, дежурившая рядом, участливо взглянула на меня:

– Очнулись?

– Да… Что я здесь делаю? – прошептала я, ощущая неприятную сухость во рту.

– Вас нашли без сознания в воде, – пояснила она. – Думали, утопленница, но вам повезло. Сейчас позову доктора.

В моей руке была крепко зажата цепочка с жемчужиной. Как она здесь оказалась? Словно отголосок прошлой жизни, маленькое напоминание о чем-то важном.

Резкая боль пронзила виски, обрывки воспоминаний о вчерашней ночи всплывали в сознании, как пузырьки воздуха со дна.

– Итак, что вас беспокоит? – услышала я над собой голос доктора, вошедшего в палату.

– Голова болит и… я ничего не помню.

– У вас была травма головы, отсюда и боль. Амнезия – следствие удара, потребуется обследование. У вас есть родственники? – спросил он, не отрываясь от заполнения бумаг.

– Отец уехал за границу, к маме… Больше никого, – сжала я кулаки, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.

– Нужен опекун, кто-то, кто сможет за вас заплатить. Позвоните кому-нибудь, чтобы вас забрали, – бросил он на ходу, покидая палату.

Я еще немного полежала, глядя в потолок, а потом решила прогуляться по больничным коридорам. Мой взгляд случайно упал на Су Хо. Он сидел возле какой-то палаты и неотрывно смотрел на дверь.

– Су Хо? Что ты здесь делаешь? – удивилась я, подходя ближе и пытаясь заглянуть в палату.

– Неважно, – сухо и с какой-то скрытой грустью ответил он.

– Раз неважно, тогда я просто посижу рядом, – пожала я плечами, устраиваясь на скамейке.

После неловкой паузы он вдруг спросил:

– Как ты сюда попала?

– Не помню… Медсестра сказала, нашли без сознания в воде.

– Все-таки решила утопиться? – проворчал он, легонько щелкнув меня по голове.

– Ну, я… – запнулась я, не зная, что ответить, и сжала руки в кулаки.

– О, вот вы где! Девушка, вы нашли опекуна? – прервала нас медсестра, направляясь в соседнюю палату.

– Простите, пока нет.

– Поторопитесь, нам нужно освободить палату, – буркнула она, скрываясь за дверью.

– Совсем никого нет?

– Папа уехал к маме, она сейчас в больнице.

– Понятно… А другие родственники?

– Дядя сейчас не может… да и вряд ли захочет, – вздохнула я.

– Ладно, мне пора. Удачи и выздоравливай, – сказал Су Хо, поднимаясь со скамейки.

– Пока, – проводила я его взглядом.

Прислонившись к холодной стене, я почувствовала себя особенно одинокой. Внезапно меня окликнули. У стойки регистрации стоял Су Хо, держа в руках какой-то бланк. Заметив меня, он поднял его, словно дразня, и едва заметно улыбнулся. Через некоторое время я уже выходила из больницы. Су Хо сидел на скамейке и ждал меня.

– Теперь ты мне должна, – заявил он, потрясая бланком и лукаво улыбаясь.

– Отдай сюда! – попыталась я выхватить бумажку, но он ловко увернулся.

– Не отдам. Долги надо возвращать.

В этот момент я споткнулась о камень и, потеряв равновесие, ударилась головой о его лоб. Су Хо успел подхватить меня за руку и талию. Мир вокруг замер. Время словно остановилось. Сколько длился этот миг, я не знаю, но его грубо прервали голоса парней из нашей школы.

– Смотрите, это Су Хо!

– Он держит девушку… Они встречаются? – зашептались они, переглядываясь.

– Да это же та самая, которая спала с учителем!

– Учителя ей мало, решила самого крутого парня школы соблазнить!

Щелчки камер мобильных телефонов резанули по ушам. Су Хо мгновенно среагировал и, схватив меня за руку, потащил куда-то прочь. Сердце бешено колотилось в груди, и дело было не только в беге. Я смотрела на него: как блестят его волосы в лучах заходящего солнца, как он тяжело дышит… Он был самым прекрасным мужчиной, которого я когда-либо видела. Мы бежали долго, пока, окончательно выдохшись, не остановились. Су Хо вдруг рассмеялся:

– Давно я так не бегал!

– Я тоже, – смущенно пробормотала я.

– Ты вся красная… С тобой все в порядке? О, у тебя на лбу кровь!

– Я в порядке, – попыталась я отмахнуться, убеждая его и себя, что все хорошо.

Он не стал меня слушать, а просто усадил на скамейку автобусной остановки.

– Сиди здесь и жди меня. Не хватало еще, чтобы ты тут у меня померла.

Я молча кивнула. Он быстро побежал в неизвестном направлении. Я схватилась за грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вскоре Су Хо вернулся с какими-то лекарствами и мазью. Он аккуратно обработал мне лоб, смазал его мазью и приклеил пластырь с милыми зверушками.

– Готово! Теперь ты красотка! – с этими словами он сфотографировал меня и показал снимок. Выглядела я на нем не очень.

– Удали! – нахмурилась я.

– Удалил, удалил, – заверил он.

Подошел автобус. Су Хо помог мне забраться в салон, а сам остался на остановке.

– Хорошо добраться! – крикнул он, махая рукой и медленно идя следом за отъезжающим автобусом.

Я растерянно смотрела ему вслед, машинально махая в ответ. Уже отъехав довольно далеко, я получила сообщение:

– Как доберешься до дома, напиши мне.

– Откуда у тебя мой номер? – тут же ответила я.

В ответ он прислал фотографию бланка из больницы, заблюрив свою часть информации.

– Еще вопросы? Кстати, теперь ты мне вдвойне должна. Завтра приходи в школу, там я дам тебе задание. Если не придешь, будешь отрабатывать вместо меня на работе.

– Задание? Работа? Что? Ты меня шантажируешь? Я не хочу туда приходить!

– Не бойся, пока я буду в школе, тебя никто не тронет. Они все трусы. И да, я работаю. Надо же как-то жить. Завтра придешь и все узнаешь. Пока.

– Пока, – прошептала я в пустоту, он уже вышел из сети.

Ужас сковал меня ледяными объятиями. В окно я увидела, как к моей остановке подползает автобус, словно хищник к добыче. Вскочив, я нажала кнопку вызова, и, выйдя на улицу, неожиданно почувствовала умиротворение. Глубокий вдох наполнил мои легкие, и я направилась домой. Мой дом… все тот же – изрисованный мерзкими надписями, оплеванный ненавистью. Но я отбросила уныние, переоделась и с остервенением принялась за уборку. До самой поздней ночи я оттирала грязь и злобу со стен, пока не выбилась из сил. Обессиленная, я рухнула на ступеньки и подняла взгляд к усыпанному бриллиантами небу. Внезапно я вспомнила о своей находке. Достав из кармана жемчужину, я зачарованно уставилась на нее. "Интересно, ты исполнишь мои желания?" – прошептала я в пустоту. Жемчужина, словно прочитав мои мысли, слабо запульсировала в ладони. Но я была поглощена мыслями о Су Хо и не заметила ее мимолетного проявления. Когда ночной холод пробрал до костей, я надела жемчужину на цепочке и вошла в дом. Приготовив скромный ужин, я села смотреть фильм, но мысли были далеки от экрана. Время летело неумолимо, и вот уже пора было ложиться спать. Я медленно поплелась к кровати, упала на нее без сил и мгновенно провалилась в сон. Утро встретило меня настойчивым звоном будильника и неотвязными мыслями о том, как меня встретят в школе. С неохотой я поднялась, умылась и начала собираться. Холодильник был пуст, но денег, оставленных отцом, должно было хватить на год. Выйдя из дома, я тщательно заперла дверь и проверила, все ли взяла. Солнце щедро заливало улицы светом, и моя кожа, казалось, светилась в его лучах. По пути я зашла в магазин и купила бутылку воды – мучила жажда. Всю дорогу до школы я пила, не останавливаясь. "Сколько же во мне помещается? Скоро я сама стану водой", – подумала я с усмешкой. Подойдя к школе, я достала телефон. Су Хо не был онлайн с тех пор, как мы попрощались. Люди проходили мимо, не обращая на меня внимания, не бросая косых взглядов. Все разговоры были лишь о предстоящем празднике и приготовлениях к нему. С замирающим сердцем я подошла к двери класса. Нервы были на пределе. Дверь распахнулась, и вперед меня вошел Су Хо. Он не проронил ни слова, просто прошел к своему месту. Я вошла следом. Мой взгляд скользнул по одноклассникам, но никто не смотрел на меня. Будто затишье перед бурей. Я выдохнула и направилась к своей парте, исписанной оскорбительными словами. Дрожащей рукой я попыталась стереть мерзкие надписи.

Прозвенел звонок. В класс вошла учительница и перекликнула присутствующих.

– Итак, все здесь, значит, начинаем урок. – Она была невыносимой занудой. Даже мой дядя рассказывал темы интереснее. Наблюдая за классом, я заметила, что Аён увлеченно пишет что-то в телефоне. Вскоре на телефон Су Хо пришло уведомление. Он мельком взглянул на сообщение и проигнорировал его. Аён, явно не привыкшая к такому отношению, продолжила писать. Внезапно Су Хо поднялся и вышел из класса.

– Су Хо, а ну вернись немедленно! – взвизгнула учительница.

– Я его верну, – вскочила Аён.

– Давай, только быстрее. Я не потерплю такого поведения на моем уроке!

Аён вылетела из класса. Один из парней, заметив это, последовал за ней. Аён нашла Су Хо за школой. Он сидел, глядя в небо.

– Су Хо, почему ты меня игнорируешь? – пробормотала она.

– Уходи. Мне неинтересно с тобой разговаривать.

– Нет, не уйду, пока ты мне не ответишь… Она тебе нравится?

– Кто она?

– Не прикидывайся дурачком. Ты знаешь, о ком я говорю. Разве она лучше меня? Ты вообще понимаешь, что ты самый крутой парень в нашей школе!

– Я не крутой, и она мне не нравится. И вообще, она меня не интересует, – холодно ответил он, не сводя с нее взгляда.

– Тогда что это за фотографии? И почему ты меня отталкиваешь? – она сунула ему под нос экран телефона с фотографиями и видео, где они были вместе.

– Ты мне никто, чтобы я отвечал на эти вопросы, – он поднялся.

– Ты надо мной издеваешься? Разве ты сам не признавался мне в чувствах? – она начала истерить.

Он ничего не ответил и отвернулся.

– Тебе все-таки нравится эта уродка и простушка?

Су Хо резко остановился, развернулся и подошел к ней вплотную. Прижав ее к стене так, что со стороны казалось, будто они целуются, он тихо прошипел:

– Даже если она мне и понравилась, не смей называть ее уродкой и перестань ее трогать. Иначе я размажу тебя, и мне будет плевать, что ты девушка. – Он с силой ударил кулаком в стену рядом с ее головой. Аён отшатнулась, испуганно прижавшись к стене. Су Хо развернулся и ушел. А парень, который снимал все это, бросился прочь и выложил видео в сеть.