- -
- 100%
- +
Одно заклятье, и вокруг сборщика формируется мой лучший, мой коронный сферический щит! Родственник того, каким меня укутывал Кристоф, но… Переучить меня невозможно, и потому мое заклятье защищает меня от того, что заключено внутри.
Раз-два, и двойка сборщиков тоже в сфере – все это заняло меньше минуты. Хотя мне казалось, что прошла целая вечность!
– Идиотка! Ты разбудила его!
Кто бы ни скрывался справа, он решил убежать. Бросил своих товарищей, хотя присущи ли сборщикам хоть какие-то человеческие качества?
– Они что, молятся? – недоуменно спросил Гамильтон, не торопившийся уменьшаться в размерах.
– Сама удивлена, – оторопело ответила я, увидев, что и Варм, и два его дружка стоят на коленях и раскачиваются из стороны в сторону. Надо бы поймать их товарища.
Гамильтон к чему-то прислушался, а после с легким оттенком грусти произнес:
– Не надо. Он ушел недалеко – я слышал звук рвущейся плоти и хруст ломающихся костей.
Раздавшийся следом оглушительный рев едва не заставил плакать и меня. Как же так?! Почему никто об этом не знал?!
– Хватун, – мрачно вздохнул Гамильтон, – почему никто об этом не знал? Можно было назвать рощу не Гиблой, а, я не знаю, хватунской. И всем было бы все понятно.
– Почему его не разбудили мои поисковые импульсы?
– Потому что вокруг Рощи выставлена защита от внешней магии, дура, – радостно оскалился мой компаньон.
– Чего?
– Это я по губам читаю, – оскалился Гамильтон. – Если нам суждено умереть, то я в целом был удовлетворен годами, проведенными с тобой.
Моргнув, я перевела все это с песьего на человечий, а после пылко произнесла:
– И я тебя люблю! Сильно-сильно!
Гамильтон, шумно вздохнув, боднул меня головой в плечо, и, надо признать, я едва устояла на ногах.
– Надо убрать этих, – он кивнул на мои защитные сферы, – и знаешь, если ты планируешь сделать из них столовые приборы… Подари Тине и Марону.
Коротко рассмеявшись, я влила в щиты еще немного силы и левитировала сборщиков в сторону, под прикрытие деревьев.
– Он доел, – сдержанно оповестил меня Гамильтон. – Уходи к храму. Арбалет с тобой?
– Разумеется, – мой голос дрогнул.
Я не могла не понимать, о чем говорит мой компаньон. И это пугало. Хотелось возразить, придумать некий лучший план, но… Во-первых, у Генерала была прорва опыта. А во-вторых, другого пути нет. Пока Гамильтон держит хватуна на расстоянии, я смогу нашпиговать тварь ледяной сталью.
Вот только раны, нанесенные хватуном, неисцелимы. Вот только магия на хватуна не действует. Вот только…
– Я не могу даже посчитать, во сколько раз я тебя старше, – буркнул Гамильтон.
– Замолчи, – огрызнулась я, утирая слезы, – это, знаешь ли, ни разу не аргумент.
– Он приближается…
Остаток фразы Гамильтона потерялся в оглушительном рёве. Тварь вновь взяла след и сейчас стремительно неслась к нам.
Взлетев по ступеням храма, я толкнула покосившуюся дверь. Нет времени подниматься выше, искать окно или балкон. Я просто встану здесь, в глубокой тени.
Подготовить арбалет дело нескольких секунд. У хватуна нет уязвимых мест: его длинное тонкое тело покрыто плотной броней, пробить которую может лишь ледяная сталь.
Торжествующий рев: он близко.
Гамильтон, стоящий в центре открытого пространства, на мгновение припадает к земле, чтобы после подняться на лапы Генералом. Грудину, живот и спину прикрывает пластинчатый доспех. На шее железный ошейник, щерящийся на мир длинными острыми иглами. И не узнать холодный блеск ледяной стали невозможно!
«– На хватуна ходят отрядами в десять-двенадцать человек, – прозвучал в голове голос дядьки Митара. – Хорошо, что эти твари редко у нас появляются.
– Значит, встретив хватуна, разведчик должен сбежать? Чтобы предупредить? – спросила я и поерзала на скамейке, пока тетушка Тария заплетала мне волосы.
– Встретив хватуна, разведчик должен оставить метку и умереть в бою, – вздохнул дядька Митар. – Сбежать от этой твари невозможно: длинное тело, сильные задние лапы, позволяющие ему прыгать, и мощные передние, оснащенные не только острыми, с мой локоть, когтями, но и присосками. Тот, кто попал хватуну на коготь, домой не вернется… Ай!
– Она девочка! – тетушка Тария рассердилась. – Ей в куклы играть надо, а вы устроили тут!
– У барона других детей не будет, – скупо бросил дядька Митар. – Пойдешь со мной на полигон?
– А можно?! – Моему восторгу не было предела.
– Нужно, – усмехнулся дядька Митар».
Короткое, пропитанное луговым медом воспоминание пришло и тут же ушло.
Митар о многом умолчал. Например, он не сказал о том, что тварь прыгает. О том, что присоски выстреливают из ее лап.
«Не спи».
Выстрел.
Визг. На один глаз меньше.
Перезарядить.
Выстрел.
Промах, будь ты проклята, Вильгельмина.
Сдавленный рык Гамильтона: тварь задела его когтем, но крови, слава богам, нет.
Перезарядить.
Выстрел.
Есть попадание – одной лапы тварь лишилась.
Перезарядить и…
– Мина, уходи!
Тварь летит ко мне. Я вскидываю арбалет, выцеливаю горящий ненавистью и страхом глаз и… Руки наливаются теплотой, пальцы немеют, и арбалет, выпустив стрелку в молоко, медленно-медленно падает вниз.
Вот и все. Интересно, я имею право встретить смерть с закрытыми глазами?
«Не имею», – мелькнула в голове короткая мысль. Не имею!
Я буду сраж…
– Дзин-нь!
Тварь, летевшая ко мне, ударилась о зеркальный щит, развернутый прямо передо мной!
Что?!
Удар! Удар! Удар! Она пытается пробить собой щит, но он становится лишь крепче!
Свирепо зарычав, хватун резко разворачивается и бросается к Гамильтону.
– Справа! – рявкнул кому-то Гамильтон. – Щит убери, у Мины арбалет.
Не давая себе расслабиться, я зарядила арбалет и сейчас с нетерпением ожидала, когда спадет щит. Страха нет, он вернется позже.
Неясное движение, и я вижу: там, в неверном лунном свете, рядом с Гамильтоном сражается высокий широкоплечий мужчина. Мужчина в уж-жасно знакомом плаще с глубочайшим капюшоном. И не только капюшоном – левую руку покалывает от количества маскирующих чар, а ведь Кристоф находится достаточно далеко от меня!
С музыкальным шелестом щит осыпается вниз, и я тут же вскидываю арбалет. Теперь сложнее: одна цель и две беспрестанно перемещающиеся помехи, попадать в которые никак нельзя! Особенно учитывая, что с Кристофом мы не отрабатывали связку стрелок-боец.
Кристоф отскакивает в сторону, Гамильтон его прикрывает, и голова хватуна открыта для выстрела!
Щелчок! Яростный визг, но арбалетная стрелка лишь царапает морду твари.
Вдох-выдох.
Найти точку покоя, неспешно поднять арбалет. Спустить крючок. И…
– Молодец! – рявкнул Гамильтон.
Ослепленная тварь – побежденная тварь. Я облегченно выдыхаю и сажусь прямо на ступени. Теперь можно просто полюбоваться тем, как быстро и красиво будет добита тварь.
Медленно складывая арбалетные плечи, я смотрела, как Гамильтон всем весом рухнул на хватуна, прижимая его к земле. И как Кристоф, чуть рисуясь, пробивает голову твари клинком.
«Представляю, сколько магии пришлось влить в мышцы и как потом будет больно», – подумала я и встала. Приладив арбалет обратно на петельку, я пошла вперед.
Сражение завершено, и впереди самая унылая часть – собрать арбалетные стрелки. Увы, пока неясно, когда именно я смогу серьезно пополнить крепостной арсенал. Так что не время рассыпать боеприпасы!
– Мина, – позвал меня Кристоф, но…
Но я сделала вид, что поглощена своим занятием. Да и кто бы отвлекался, вытаскивая арбалетную стрелку, глубоко засевшую в глазнице твари?
– Мерзость, – не сдержалась я и взялась за вторую.
Мне нужно было время. Придумать, что сказать, придумать, как себя вести. А тут еще и пальцы плохо гнутся, как будто мне мало поселившегося во мне холода!
– Я не успевал предупредить тебя, – глухо произнес Кристоф. – Выбирая между твоей жизнью и твоим же доверием, я… Я выбрал жизнь.
– Чавк. – Стрелка покинула глазницу твари.
– Спасибо, я очень ценю свою жизнь, – сказала я, разворачиваясь к Кристофу лицом.
– Я заметил. – Он кивнул на хватуна. – Что ты делаешь за пределами крепости?
– Как много ты знаешь об обязанностях окраинных баронов? – нахмурилась я.
Кристоф склонил голову:
– Достаточно, чтобы понимать…
– Чтобы понимать, что мое место именно здесь, – отрезала я. – Или ты думал, что я правильно выйду замуж и вручу жизни своих людей неизвестно кому?
В голос прорывались обида и злость. Горечь разъедала душу, и что-то темное, что-то яростное требовало обрушить на голову Кристофа всю скопившуюся боль.
– Так делают в столице, – в разговор вальяжно вступил Гамильтон. – Тебе невыносима мысль о том, что Вильгельмина подвергает себя опасности. Но это наша жизнь. Та, к которой мы привыкли. Так, к которой мы готовы.
– Окраинная баронесса не жена барона, – ровно произнесла я.
На скулах Кристофа вздулись желваки. Мог бы получиться красивый и яркий скандал, но я предпочла заняться сборщиками.
– Ха, кому-то нужны новые штанишки, – радостно заржал Гамильтон, когда я подтянула к себе сферы с людьми.
– Да уж, – усмехнулась я, – экие робкие. Ничего, Митару добавится работы. Кристоф, ты, я так полагаю, прибыл осмотреть стационарный портал?
Он повернулся ко мне и криво улыбнулся:
– Я пришел, чтобы защитить тебя.
Больше всего на свете, я хотела бросить едкое: «И без тебя бы справилась», но… Но я слишком хорошо понимала, что смерть стояла прямо напротив меня.
– Благодарю. Боюсь, что со мной и правда что-то крепко не так: я сплоховала в этом бою.
– Мне прекрасно известно, сколько магов требуется, чтобы завалить хватуна, – Кристоф не удержал злые нотки в голосе.
– Мне тоже, – покивала я, сжимая и разжимая кулак. – Беда в том, что никто не знал о хватуне.
Пальцы слушались, но сейчас, зная, на что обращать внимание, я замечала, что все мои движения серьезно замедлены.
Обменявшись с Гамильтоном взглядами, я коротко выдохнула:
– Выдвигаемся.
Сборщиков связали тонкой прочной веревкой, конец которой Гамильтон взял в пасть. И он, шерстяной предатель, неспешно потрусил вперед, оставив нас с Кристофом замыкающими.
Мы шли молча. Тишину разбавляло лишь похрустывание крошащихся останков, что скрывались в густой траве.
Подумать только, сколько лет черные сборщики использовали хватуна, чтобы скрыть себя и свои делишки?
– Я хотел, чтобы ты была в безопасности, – тихо произнес Кристоф. – Хотел избавить тебя от проблем. Ты была втянута в отбор лишь из-за дурной традиции. Традиции, которая давно устарела.
– Так ли это важно теперь? – хмуро спросила я, таращась в спину сборщика.
– Ты важна для меня.
Я чувствовала, что он смотрит прямо на меня, и… И не находила в себе сил на ответный взгляд.
«Ты мог прислать записку, намекнуть», – подумала я, но вслух произнесла совсем другое:
– Ты продвинулся в своем расследовании? Человек с проклятым клинком открыл портал здесь, где естественная защита нашего мира больше похожа на дорогой сыр.
– Дорогой сыр?
– С дырками, – я пожала плечами, – и плесенью.
Кристоф усмехнулся, а я шла и думала о том, что, возможно, нам придется поспорить из-за пленников. Не просто же так все совпало: такпачи – очень редкая тварь. Настолько редкая, что, пожалуй, добыть ее можно было только при помощи проклятого клинка! И я не готова отдать Кристофу сборщиков.
– Небо светлеет, – небрежно бросил Кристоф. – Ты позволишь мне задержаться в баронстве?
– А я могу не позволить?
– Ты окраинная баронесса, а я лишен и титула, и права называть себя Рентийским, – он усмехнулся, – меня отрекли от семьи.
– Тебя это веселит?
– Весьма, – он усмехнулся, – мне развязали руки. Так что, я могу остаться?
Он улыбался, а я… Я ненавидела себя за то, как сильно мне нравится его улыбка.
Внезапно небо расцвело яркими искрами.
– Это сигнальные огни? – удивился Кристоф.
– Да, – я настороженно нахмурилась, – это цвета Митара. У каждого отряда свой цвет.
Кристоф осторожно перехватил меня за руку и потянул назад, отводя себе за спину. И этот простой, но полный нежности жест едва не довел меня до слёз!
Слёз, которые через мгновение сменились приступом удушающей злости. Полной и всеобъемлющей настолько, что я лишь плотно стиснула зубы, чтобы, не приведи Боги, ничего не ляпнуть.
Почему? Потому что я ясно понимала, что это не мое.
– Мина! – голос Митара я узнала сразу же. – Мина!
– Надеюсь, в баронстве ничего не случилось, – медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно.
Кристоф обернулся и бросил на меня полный недоумения взгляд:
– Ты сердита?
– Нет, – я растянула губы в улыбке, – все в порядке.
Взгляд Кристофа стал еще более удивленным:
– Ты имеешь право злиться, и я не хотел бы, чтобы ты сдерживала эмоции. Не нужно притворяться из-за меня.
Виски сдавило стальным обручем, внутри клокотала совершенно нечеловеческая, ненормальная ярость, но ответить я не успела: ко мне подлетел Митар и схватил за плечи.
– Ты цела?!
Удушающая злость сменилась бескрайним удивлением, но отвечать я по-прежнему была не способна: Митар пытался диагностировать меня, и его сила вносила жуткий диссонанс в мой и без того неспокойный внутренний мир.
– Что случилось? – спросил Кристоф, привлекая внимание Митара.
– О, кхм, даже непонятно, как к тебе обращаться, – усмехнулся старый воин. – Ты спас нашу девочку?
«Девочку? – удивилась я про себя, вспоминая, что последние дни Митар был подчеркнуто почтителен. – Значит, произошло что-то серьезное».
– Мы заметили огни в Гиблой роще, – скупо произнесла я, касаясь плеча Митара, – там были черные сборщики и такпачи. Мы вступили с ними в бой и выяснили, что в роще логово хватуна.
Митар покачнулся и, подняв голову к светлеющему небу, коротко, но прочувствованно выругался.
– Кристоф появился очень вовремя, – я опустила голову, – скорость реакции подвела как в бою с грамрлом, так и в сражении с хватуном.
Один из сборщиков сплюнул на траву и процедил себе под нос что-то вроде того, что ему бы и половины моих умений хватило. Я решила это игнорировать.
– Почему ты собрал отряд, Митар? – Я нахмурилась. – Что-то случилось?
Митар, бледный до прозелени, покачнулся вперед и сжал меня в объятиях.
– Диверсия, Мина. Страшная диверсия.
Трепыхаться в объятиях старого бойца сложно, но я пыталась: во-первых, хотелось дышать, во-вторых, хотелось знать, что за диверсия!
Перед моим мысленным взором встала разрушенная крепостная стена. Затем мелькнула другая мысль: могли быть разрушены наши орудийные башни. Если завеса мира рухнет, то встречать тварей нам, а без орудий… Нас сметут слишком быстро!
– Я всегда, всегда буду есть сладости, – выдал внезапно Митар, чем поразил меня до глубины души. – И свои, и твои.
Ведь он всегда отдавал свою порцию либо мне, либо Тарии – в зависимости от того, с кем чаевничал. Да и при чем здесь это?!
– Я согласна до конца жизни отдавать тебе сладости, – я выпуталась из объятий Митара, – если мне уже хоть что-нибудь объяснят!
– Нормально, – рядом нарисовался Гамильтон, – нормально так, только отлучился пленных передать, а тут уже сладкое делят! Без меня, что характерно.
Гамильтон был не столько сердит, сколько обеспокоен и позабавлен одновременно. Но Митар, увы, его веселья не разделял:
– Тария купила на рынке мешок отравленного сахара.
У меня сердце оборвалось:
– Она жива?!
– Да, – Митар кивнул, – твоя подруга настоящее сокровище: она спасла мою жену.
Сочувственный, скорбный взгляд старого мага скользнул по мне. Он ссутулился и опустил глаза:
– То варенье, что я отдал тебе… И печенье, которое она приносила в твой дом, – все это было приготовлено с коричневым сахаром. Сахаром, с которым был смешан синевельник.
Кристоф сдавленно выругался, я же удивленно переспросила:
– Синевельник? Ну и что, он просто красит руки и одежду, ну губы еще в синий покрасить может. Он же вкусный, как мед.
– То-то вас, детей, от него гоняли, – проворчал Митар.
– Вы не уничтожали синевельник?! – в голосе Кристофа было столько неверия, что я поневоле задумалась о своих скудных знаниях в отношении трав и ягод.
– Он полезен во многих отварах, – сердито отозвался старый маг, – тоники из него опять же делаем. Да и что страшного? Человеческому зубу зернышки синевельника нипочем не раскусить! В каком виде заходят, в таком и выходят.
– Можно мне, пожалуйста, чуть больше контекста, – обозлилась я.
– Зернышки синевельника размером с песчинку, – устало произнес Кристоф, – они крепки настолько, что людям и правда их не перетереть зубами. Но если размолоть синевельник в пыль, то получится страшный растительный яд. Убивает надежно и без каких-либо подозрений – человек просто теряет концентрацию, ослабляется внимание, уходит контроль над эмоциями. Последняя стадия – утрата скорости реакций. В ряде случаев последствия отравления необратимы.
Подняв руку, я медленно сжала и разжала кулак.
Последствия. Необратимы?
– Выпей это. Подругу твою мы с собой не взяли. – К нам подошел Гроза Леса, у которого поперек лица шло четыре кровавые полосы. – Она рассердилась, но после недолгих переговоров согласилась передать тебе зелья и словесное напутствие.
– Напутствие не надо, – поспешно сказала я.
– Хорошо, – молодой маг протянул мне сверток, – там все подписано.
Одно за другим я опрокидывала в себя зелья и думала-думала-думала.
– Мы ведь все друг друга знаем, – тихо сказала я и вытерла губы, пытаясь избавиться от неприятной горечи, оставшейся на них.
– Вы нашли торговца? – одновременно со мной спросил Кристоф, чья рука легла на мою талию.
– Нашли, – Митар мрачно кивнул, – он повесился в своем доме. Полагаю, это ясно говорит о том, что он знал, что делал.
– И о том, что его шантажировали, – согласилась я. – Но чем?
– У него были дети. – Гроза Леса забрал у меня пустые флаконы. – Идем. Чем быстрее доберемся до крепости, тем…
– Тогда уж скачем, – рыкнул Гамильтон, до того стоявший подозрительно тихо, – пешком вы будете плестись несколько часов, а я домчу ее за считаные минуты.
– Синие ногти, – в неверном лунном свете я рассматривала свои руки, – у отца они тоже были синими.
– Он всегда брал с собой печенье с синевельником, – тихо сказал Митар, – запеченный синевельник теряет свой яд и остается просто синей сладкой ягодой.
Я посмотрела Митару в глаза.
– Может, и так, может, и так.
Больше я не сказала ничего, но старый маг меня понял. Кто-то ловко убрал барона, а после, буквально через пару лет, решил так же убрать и дочь. Вот и свет в Гиблой Роще – чтобы заманить к черным сборщикам. Иначе с чего бы им вести себя так неосмотрительно?
– Мина, не время думать, время к целителям торопиться. – Гамильтон сердито толкнул меня плечом. – Давай запрыгивай!
Но я не успела и дернуться, как Кристоф коснулся моего плеча:
– Ты не забыла про леди змейку?
– Я помню, – настороженно ответила я, – но раз она не открыла портал из Гиблой Рощи, значит, она либо не с тобой, либо не может использовать магию.
На что бывший Правитель покаянно ответил:
– Я просто хотел провести с тобой немного времени. Митар, если я не ошибаюсь, вас так зовут, верно? Мы встречались у подножия Хальмы.
– Дважды встречались, – усмехнулся старый маг, – и вы не ошибаетесь.
– Прошу всех в портал. – Кристоф поднял руку, и из-под края его рукава показалась сонная и сердитая змейка:
– С-с-с-с, прош-шу.
– Она линяет, – одними губами сказал Кристоф, – взрослеет и становится сильней. И ядовитей.
– Ядовитей – это хорошо, – промурлыкал Гамильтон.
Первым в портал прошел Митар, следом за ним Гроза Леса. Затем впихнули сборщиков, после них оставшиеся бойцы.
– Почему ты не открыла портал из Гиблой Рощи? Почему ты рискнула и вступила в схватку с хватуном? – Кристоф придержал меня за локоть.
– После того как ты попрощался со мной на отборе, – я хмуро посмотрела ему в глаза, – у меня исчезла магия.
Я недоговаривала, ведь сила не ушла, а лишь потерялась внутри меня. Да и этой ночью получалось колдовать, но… Сейчас не время для подробностей.
– Мина…
Прикусив губу, я коснулась лоснящегося бока Гамильтона и тихо произнесла:
– Ты сохранишь это в секрете, если… Если захочешь.
Кристоф был в ярости, но, смирив гнев, он глухо произнес:
– А если не сохраню, то попрощаюсь с тобой раз и навсегда.
– Верно, – Гамильтон оскалил клыки в дружелюбной улыбке, – доверие – оно такое, хрупкое.
– Я беспокоюсь за твою жизнь. – Кристоф отпустил мой локоть.
А я нашла в себе силы дипломатично произнести:
– Сейчас не то время, мои эмоции вышли из-под контроля. Мне бы не хотелось сказать или сделать что-то такое, о чем придется пожалеть.
Вымучив из себя улыбку, я решительно шагнула в портал, чтобы выйти на улице кузнецов. Какой странный выбор для портала… Но, очевидно, Кристоф не все здесь знает.
– А вот теперь точно запрыгивай, готов поспорить, что наша Тина уже ковер в своем кабинетике протоптала, – рыкнул Гамильтон.
Согласно угукнув, я запрыгнула на спину своего компаньона и, прижавшись лицом к жесткой шерсти, на мгновение крепко зажмурилась. Чтобы уже через секунду горделиво выпрямиться.
Никто не должен понять, что мне плохо и страшно. Никто.
«Хотя от друзей не утаить», – пронеслось у меня в голове, когда уставшая и злая подруга выставляла передо мной батарею баночек.
– Я сходила с ума, представляя, как ты не успеваешь поднять щит, – ворчала Тина. – Садилась в кресло – и бац! Меня накрывало видением того, как ты неправильно доворачиваешь кисть и пульсар взрывается у тебя в ладони, а не…
Тина махнула рукой и без сил опустилась на софу напротив меня.
– Что происходит, Мина? – с тоской спросила она. – Почему весь мир ополчился против тебя?
Поперхнувшись очередным гадким зельем, я возмущенно прошипела:
– Не надо весь мир! Просто какая-то пакость рассчитывает подобрать под себя баронство.
– Да на кой оно?! – взвыла Тина. – Мне нравится здесь, но вместе с тем меня греет мысль, что моя семья живет в безопасной столице! Да я таких ран…
Она не договорила, но я понимала: здесь твари слишком реальны. Слишком близки. Здесь не только бойцы видели эту дрянь, здесь к целителям поступают раненые дети. Просто потому, что кто-то решил, что стоит сходить за ягодами без взрослых. Или весенний ручеек заманил кораблик слишком далеко. Или… Да мало ли какие причины у детей, чтобы быть детьми? Даже в нашем суровом краю дети беззаботны и не думают о смерти.
– А представь, что я налажу прямой контакт со сборщиками, – я коснулась ее руки, – представь, сколько будет золотых монет. Превратить наш край в кошмар можно очень и очень легко. Достаточно начать промышлять тварями, а не уничтожать их. И, клянусь тебе, куш велик настолько, что какой-нибудь столичный лордик мог бы и соблазниться.
– Для этого ему нужен сообщник здесь, – тихо сказала Мина.
– И это самое мерзкое из того, что произошло за сегодняшний день, – кивнула я и допила последний флакон. – Это все?
– Да, теперь тебя ждет мерзотнейшая ванна. Тария уже оценила, теперь и ты попробуешь.
– За что?! – Если Тина говорит «мерзотнейшая», то я-то и вовсе с ума сойду!
– За то, что яд уже в твоем теле, а не только в желудке. Мы будем вытягивать микрочастички яда через поры твоей кожи. Обещаю, тебе не понравится.
«Давно пора привыкнуть, что у Тины слова с делом не расходятся», – подумала я и тяжело вздохнула.
Черная жижа была густой настолько, что я не могла пошевелить даже мизинцем. А еще по ней время от времени пробегала рябь – Тина уточнила, что так и должно быть.
– Мне запретили составлять тебе компанию, – голос Гамильтона стал для меня полной неожиданностью.
– Или попытались? – усмехнулась я, не способная и голову повернуть.
– Или попытались, – согласился мой компаньон. – Я отвел Кристофа в наш дом.
– Там же нет гостевой спальни! – возмутилась я.
– По-моему, он согласен на придверный коврик, – хмыкнул Гамильтон. – Но на самом деле я не удивлюсь, если он разобьет палатку во дворе.
Прикрыв глаза, я сердито выдохнула:
– Нелепость.
– Ты не злишься, – проницательно произнес мой компаньон. – Ты напугана.
– Ты пользуешься тем, что я не могу шевелиться, – проворчала я. – И не могу укусить тебя за ухо.
Ответа не последовало. Судя по топотушкам и шумному выдоху, кто-то удобно устраивался на кушетке для осмотра пациентов.
– Уверен, что она выдержит?
– Здесь все на боевых магов рассчитано, – буркнул Гамильтон.