ТЕОРИЯ БЫТИЯ ТРАДЕРСОНА

Слово «бытие» звучит отвлечённо, словно относится только к философским трактатам. Но для меня бытие — не отдельный предмет, который можно поставить на полку. Это сам факт происходящей жизни: я просыпаюсь, ощущаю голод, ищу прикосновения, сравниваю себя с другими и строю планы.

Я смотрю на бытие снизу — от повседневных нужд и стремлений. Я не начинаю с вопроса о далёких мирах или окончательной природе Вселенной. Я спрашиваю себя: какие силы снова и снова обнаруживаются в человеческой жизни, независимо от того, на каком языке человек описывает себя?

Первой ипостасью я называю еду. Я не могу существовать без питания, но для меня еда — не только физиологическая энергия и борьба с голодом. Я включаю сюда правильное питание, здоровье, стремление к долголетию, вкус и наслаждение жизнью. Гармоничное питание поддерживает тело и помогает мне чувствовать удовлетворённость не только физически, но и духовно: трапеза может приносить радость, спокойствие и ощущение полноты жизни. Поэтому я считаю еду столь же важной стороной бытия, как секс и тщеславие. Я не хочу ни унизить её до простого топлива, ни позволить ей разрастись до чревоугодия: её место — полноценная треть гармонии.

Второй ипостасью я называю секс — высшее физиологическое и эмоциональное наслаждение человека. В своей формулировке я имею в виду оба пола и соединяю телесное переживание с чувствами, близостью и взаимным удовольствием. Я считаю секс важным как возможность продолжения рода и как источник гормональных процессов, связанных с ощущением радости и счастья. Поэтому сексуальное удовлетворение для меня — не второстепенная прихоть, а значимая сторона бытия.

Когда, на мой взгляд, нарушается гармония получения сексуального удовлетворения, возникает дисбаланс бытия: одна из трёх ипостасей остаётся неудовлетворённой или чрезмерно захватывает жизнь. Но я не понимаю гармонию как обязательный секс по расписанию или одинаковый уровень желания у всех. Я связываю её со свободным, взаимным и безопасным переживанием этой области в соответствии с жизнью человека; я не измеряю достоинство наличием партнёра, детей или частотой сексуальных контактов.

Третьей ипостасью я называю тщеславие в особом, широком значении. Для меня это не только жажда похвалы, но и амбиция, слава, стремление к развитию и достижениям. Оно побуждает меня ставить цели, совершенствовать способности и добиваться признания. Я предполагаю, что без такого стремления жизнь может утратить движение вперёд; в избытке же погоня за успехом вытесняет питание, наслаждение, отношения и отдых.

Я сохраняю в названии «тщеславие» его двойственность. Оно указывает и на созидательную амбицию, и на опасность жить только ради внешнего восхищения. Поэтому я предлагаю смотреть не только на цель человека, но и на меру: помогает ли стремление к достижениям жить полнее или уже подчиняет себе всю жизнь?

Я не разделяю три ипостаси в реальной жизни. Я могу готовить, чтобы порадовать любимого; заниматься телом, чтобы чувствовать себя желанным; добиваться статуса, чтобы обеспечить семье пищу и безопасность. Один поступок нередко содержит сразу три мотива.

Именно поэтому я не предлагаю понимать модель как три изолированные коробки. Я представляю её скорее как три направления, сходящиеся в одной жизни. Иногда они поддерживают друг друга, иногда спорят. Иногда одна сила прикрывается именем другой: я могу говорить, что ищу любовь, хотя добиваюсь восхищения; убеждать себя, что ем только ради удовольствия, хотя пытаюсь заглушить одиночество; стремиться к успеху ради близких, но постепенно начать жить только ради статуса.

Считаю теорию полезной не тогда, когда механически приклеиваю ярлык к каждому поступку, а когда учусь задавать точные вопросы: какую нужду я сейчас пытаюсь удовлетворить? Что в моей жизни стало главным? Какую цену я плачу за этот выбор? Что осталось без внимания?

Основные положения моей теории

Считаю, что гармоничное основание человеческого бытия образуют три ипостаси: еда, секс и тщеславие.

Каждая ипостась, на мой взгляд, выражает важную область жизни, но ни одна не описывает человека целиком.

Я связываю гармонию с равными долями этих трёх ипостасей — ориентировочно по 33,33 процента каждой.

Чёрную ипостась я называю четвёртой ипостасью бытия: она может присутствовать с начала жизни или проявиться позднее как тумблер самоуничтожения.

Я не включаю её в четвёртую долю гармоничных ста процентов; я рассматриваю её как силу, способную разрушительно воздействовать на три светлые ипостаси.

Я не считаю болезнь доказательством вины или сознательного выбора самоуничтожения.

использую модель процентов как философский принцип меры, а не как медицинскую или универсальную измерительную формулу.

Я излагаю эти положения как начало обсуждения, а не как закрытую систему. В следующих главах я разбираю каждую ипостась отдельно, а затем возвращаюсь к главному вопросу: что именно я называю «равными частями» и можно ли вообще измерить гармонию бытия числом?

Когда я употребляю слово «ипостась», я имею в виду не отдельную сущность, а устойчивое лицо человеческого существования. Еда, секс и тщеславие различны по содержанию, но принадлежат одной жизни. Я не переключаюсь между тремя независимыми существами: я остаюсь одним человеком, в котором действуют разные стремления.

Представим человека, получившего повышение. Я могу отнести его радость от признания к области тщеславия. Более высокий доход обещает лучшие условия жизни — здесь появляется еда в широком смысле обеспечения тела. Новая уверенность может повлиять на отношения и ощущение привлекательности — затрагивается сексуальность. Одно событие отзывается во всех трёх областях.

Теперь представлю семейный ужин. Пища насыщает тело, общая трапеза укрепляет близость, а хозяину приятно, когда гости хвалят его блюдо. Я вижу в еде место встречи всех трёх начал.

Для меня это пересечение важно: если я ищу «чистые» примеры каждой ипостаси, почти всегда могу ошибиться. В реальности мотивы смешаны. Я предлагаю теорию не для того, чтобы разложить человека на части, а чтобы увидеть, как эти стороны взаимодействуют.

Я различаю по меньшей мере четыре типа отношений между ипостасями:

Поддержка: одна область помогает другой. Забота о здоровье даёт мне силы для отношений и труда.

Сотрудничество: я могу удовлетворять несколько начал одним делом, например общим праздником.

Конфликт: краткое удовольствие может мешать моему телесному благополучию, а погоня за славой — разрушать близкие отношения.

Подчинение: одна область надолго вытесняет остальные, и я теряю широту жизни.

Я не считаю, что гармония означает отсутствие конфликтов. Для меня она означает способность замечать их и не позволять одному стремлению автоматически решать всё за меня.

Чёрная ипостась: тумблер самоуничтожения

Три светлые ипостаси, как я их понимаю, описывают силы, которые поддерживают и наполняют жизнь. Четвёртую я называю «чёрной ипостасью бытия», или тумблером самоуничтожения. Я допускаю, что она может присутствовать с самого начала жизни и направлять её к разрушению. Я не считаю, что она обязательно возникает позднее как сознательное решение человека: иногда я вижу в ней исходную данность, иногда — разрушительный процесс, возникший в течение жизни. Я не включаю её в гармоничные сто процентов, а рассматриваю как отдельное начало, способное ослаблять или уничтожать жизненные силы.

Я допускаю, что тумблер может быть «включён» сознательно или неосознанно. Человек может понимать, что алкоголь или наркотики причиняют вред, но не видеть, насколько глубоко зависимость уже управляет его выбором. Иногда разрушительный путь складывается из повторяющихся поступков, боли, отчаяния, давления окружения и других обстоятельств. Я использую образ тумблера для описания происходящего, но не считаю, что он объясняет все причины или заменяет разговор о помощи.

Для меня ключевой признак этой метафоры — не просто болезнь или страдание, а движение, которое подрывает возможность заботиться о себе и возвращаться к гармонии. Даже в таком случае я считаю, что человеку нужны не моральная бирка, а безопасность, поддержка и, когда это необходимо, помощь специалистов.

Я хочу ясно провести границу: врождённое заболевание, хроническая болезнь или неизлечимое состояние не свидетельствуют о включённом тумблере. Я не считаю человека виноватым в болезни только потому, что она есть. Он может стремиться к гармонии в пределах своих возможностей, а забота о нём и поддержка сами становятся способом сохранять человеческое достоинство и качество жизни. Мне ещё предстоит уточнить эту метафору: что именно я считаю включением тумблера, как отличаю саморазрушительный курс от болезни, несчастья или временного кризиса и каким образом могу говорить о выходе без осуждения человека.

Модель ста процентов даёт моей теории ясный образ. Я условно принимаю полноту человеческой жизни за 100 процентов; в гармонии я распределяю эти проценты поровну между тремя ипостасями — примерно по 33,33 процента на еду, секс и тщеславие.

Я понимаю этот принцип не только как равное распределение, но и как границу меры: по моему замыслу, ни одна ипостась не должна забирать больше трети жизненной полноты. Когда еда, секс или тщеславие начинают занимать чрезмерное место, одна область отнимает долю у двух других — так я описываю возникновение дисгармонии. Я не имею в виду, что нужно отдавать треть суток каждому занятию. Я не предлагаю проводить восемь часов за едой, восемь — в сексуальной жизни и восемь — в достижениях. Я говорю об условной доле внимания, желаний и жизненных сил. В нынешнем виде я задаю принцип, а не предлагаю готовый прибор для подсчёта.

Здесь я вижу важный вопрос для дальнейшей разработки: как распознать, что одна ипостась перешла границу? Я предлагаю смотреть на последствия. Если погоня за вкусом вредит здоровью и вытесняет развитие и сексуальную жизнь, я могу говорить об избытке еды. Если сексуальное желание оттесняет заботу о теле и цели, я считаю, что нарушена мера секса. Если амбиция и жажда славы лишают человека радости, близости и здоровья, чрезмерным становится тщеславие.

Я не понимаю равные доли как одинаковые привычки для всех. Я имею в виду, что три области должны оставаться значимыми и ни одна не должна объявлять себя единственным смыслом жизни. Я представляю гармоничную жизнь как соотношение трёх стремлений, при котором каждое поддерживает жизнь, а не присваивает её целиком.