Карманный билет в Малую Москву

— А теперь слушай внимательно.

Они замолчали. Тишина в диспетчерской была такой, что слышно было, как потрескивает лампа под потолком и как кто-то далеко по коридору переставляет ящик.

Потом — щёлк. Не один, а два, почти одновременно. Как если бы кто-то ударил по двум линиям сразу. Стрелка «управления» дрогнула, на мгновение ушла к красной отметке и вернулась обратно.

— Вот! — сказала Лиска.

— Да, — кивнул Владимир. — Это похоже на внешнюю помеху. Не на просадку питания — питание-то держится.

Он оглянулся на лампы — они не моргнули.

— Тогда почему двери и табло дурят? — спросила Лиска. В этом вопросе было главное: она не просила утешения, она просила схему.

Владимир осмотрел полки в диспетчерской. На одной из них лежали конденсаторы от старых ламп, кусок ферритового кольца из сгоревшего блока питания, моток тонкого провода. Он взял кольцо, намотал на него несколько витков провода и приставил к контакту щитка.

— Смотрите, это простейший фильтр. Он пропускает медленные сигналы, а быстрые «выстрелы» гасит. Как шумоподавитель.

Человечки — а их в дверях уже стояло с пяток — заворожённо смотрели.

— Если мы поставим такие фильтры на всех узлах, город станет устойчивее даже до того, как мы найдём источник, — сказал Владимир.

— А где взять столько колец? — спросил Михеич.

— Можно сделать из чего угодно, — ответил Владимир. — Подойдёт даже стальной гвоздь, обмотанный проводом. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Нюра, которая тоже заглянула в диспетчерскую, вытащила из кармана гвоздь и моток изоленты:

— Вот, держи!

Владимир за минуту смастерил импровизированный дроссель, воткнул его в разрыв одной из линий управления, и стрелка на щитке перестала дёргаться при каждом щелчке.

— Работает! — восхитился Гошка, молодой парень в жилетке, который до этого молча стоял в углу.

— Это временно, — сказал Владимир. — Но если поставите такие фильтры на всех узлах, город станет устойчивее.

Лиска кивнула и повернулась к человечкам:

— Всем мастерским задание: собрать из подручных материалов фильтры по образцу. Дежурных — на усиление.

Фонарики замигали зелёным. Работа закипела.

— Ну что, — сказала Лиска, закрывая журнал, — пойдём, покажу город. Ты должен увидеть, как мы живём. Только сразу предупреждаю: у нас всё не ровно, зато по-человечески.

Владимир убрал брелок в карман и вышел следом за ней из диспетчерской — в мягкий, мерцающий свет Малой Москвы.

Конец главы 2.

Глава 3. Город, который держится светом

Владимир вышел из диспетчерской и сразу почувствовал: здесь всё другое. Это был не просто подземный город — он жил по своим правилам, но правила эти были не строгими, а тёплыми, как старый плед. Свет не просто горел — он был частью жизни, и все это знали.

Улицы Малой Москвы были узкими, но не тесными. По стенам шли кабели — иногда аккуратно закреплённые, иногда как попало, но всегда с подписью мелом: «Л1», «ВОДА», «СВЯЗЬ», «НЕ ТРОГАТЬ — РАБОТАЕТ». На перекрёстках висели миниатюрные светофоры — три лампочки в жестяных корпусах, с облупившейся краской и бумажными наклейками: «НЕ СПЕШИ», «ПРОПУСТИ СОСЕДА».

Но самое удивительное — освещение. Здесь не было фонарных столбов — вообще ни одного. Вместо них от здания к зданию, от мастерской к мастерской тянулись тонкие провода, а на них, как спелые груши, висели лампочки накаливания. Обычные, стеклянные, с вольфрамовой нитью внутри. Они не светили ярко — давали мягкий, чуть желтоватый свет, ровно столько, чтобы видеть всё вокруг: лица прохожих, номера на дверях, трещины в асфальте.

Владимир поднял голову и замер. Над ним на высоте вытянутой руки висела такая лампочка. Она тихонько гудела и слегка вибрировала — нить внутри чуть подрагивала от проходящего тока. Он посмотрел прямо на неё. И удивился: не было ни зайчиков в глазах, ни боли. Только тёплое, спокойное свечение, от которого хотелось задержаться, а не спешить в темноту.

— У нас так весь город, — сказала Лиска, заметив его взгляд. — Мы пробовали ставить фонарные столбы, но они мешают ездить электромобильчикам. А так — провода сверху, лампы висят, как фонарики на ёлке. Не сломаешь, не зацепишь. Да и глаза не устают.

— Это главное, — добавил Владимир.

Они свернули в боковую улочку, и Владимир сразу уловил запах свежего хлеба и корицы. Из открытой двери маленького здания с вывеской из лампочек в форме кренделя выходил человечек в белом колпаке и нёс поднос с ещё дымящимися булочками.

— Это пекарня дяди Мити, — сказала Лиска. — Лучшая в городе. Он печёт по ночам, когда импульсов меньше. Говорит, тесто не любит дрожи.

Владимир заглянул внутрь. В глубине стояла старая печь, переделанная из железной бочки, а рядом — стол для замеса с потёртой деревянной крышкой. На полках лежали буханки, ватрушки, плетёнки с маком. Но самое интересное было на стене над печью: там висели инструменты для выпечки, но не простые, а с узорами. Лопатки для хлеба с резными ручками, формы для булок в виде звёздочек и сердечек, даже термометр с циферблатом, на котором вместо цифр были нарисованы маленькие солнышки.

— Это мой дед делал, — сказал дядя Митя, заметив взгляд Владимира. — Он был не только пекарь, но и медник. Любую железку мог украсить так, что жалко было в печь ставить. Я берегу.

— Булочку? — Дядя Митя уже протягивал Лиске тёплый крендель.

— Спасибо, — ответила она и разломила его пополам. Большую половину отдала Владимиру. — Ешь. Ты сегодня много работаешь.

Владимир откусил и чуть не застонал от удовольствия — мягкое, сладковатое тесто с хрустящей корочкой.

— Это… невероятно.

— Секрет в закваске, — улыбнулся пекарь. — И в настроении. Если печь со злостью — тесто не поднимется. А если с добром — любой импульс не страшен.

Они пошли дальше. На перекрёстке стояла зарядная станция для фонариков — высокая тумба с десятком гнёзд, похожих на пасти довольных зверьков. Каждое гнездо было подписано: «Ф-1», «Ф-2», «СВЕТОПАЛОЧКА». Рядом — ящик с хвостами проводов и маленькая табличка: «ЗАРЯДКА БЕСПЛАТНО. НЕ ЗАБЫВАЙ ЗАБРАТЬ СВОЙ СВЕТ».

Человечек в синей куртке — зарядмейстер — проверял контакты в гнёздах, вытирал их тряпкой и вешал на освободившиеся места бумажные бирки: «ИСПРАВНО», «ТРЕБУЕТ ВНИМАНИЯ». Его инструменты лежали на специальной подставке: отвёртки с ручками из цветного стекла, пинцет с зажимом из латуни и маленький тестер в кожаном чехле с тиснением.

— Зарядмейстеры — важные люди, — пояснила Лиска. — Если фонарь сядет в самый неподходящий момент, это катастрофа. Особенно у тех, кто работает на линиях.

В этот момент к станции подбежал мальчик лет восьми с охапкой световых палочек — тонких пластиковых трубок со светодиодами на концах. Он рассовал их по гнёздам, и те замигали зелёным — пошёл заряд.

— Это для игр, — сказал мальчик, заметив взгляд Владимира. — Мы вечером в салки со светом играем. У кого палочка горит — тот водит. А если батарейка села — выбыл.

— А где вы берёте новые палочки? — спросил Владимир.

— В газетном киоске, — ответила Лиска. — Рядом с площадью, сейчас покажу.

Они вышли на небольшую площадь. В центре журчал фонтанчик, подсвеченный изнутри лампой, а вокруг стояли лавочки из старых катушек. Дети запускали бумажные кораблики, старик с радиоприёмником ловил местные новости.

У края площади стоял газетный киоск, выкрашенный в ярко-жёлтый цвет. Над окошком горела неоновая вывеска: «ПЕЧАТНОЕ СЛОВО». На прилавке лежали не только газеты, но и тонкие брошюры с названиями: «Световой этикет для малышей», «Как заменить контакт за минуту», «Ламповые истории». Обложки были отпечатаны на плотной бумаге с золотым тиснением — их явно делали с любовью.

— Можно взять бесплатно, — сказала Лиска. — Мы печатаем на старом станке, бумагу собираем с поверхности. Что выбрасывают — то перерабатываем.

Сбоку киоска висела большая пробковая доска — городская «информационная панель». Кнопками были пришпилены объявления:

«МАСТЕРСКАЯ НА УЛИЦЕ ЗАРЯДНОЙ ПРИГЛАШАЕТ НА КУРСЫ ПО ПАЙКЕ. ПРИХОДИТЕ С ДЕТЬМИ. ЧАЙ И ПРЯНИКИ — ЗА СЧЁТ ЗАВЕДЕНИЯ».

«ПРОПАЛ ФОНАРИК С ГРАВИРОВКОЙ "СТЕПКА". КТО НАЙДЁТ — ПОЛУЧИТ ПИРОГ ОТ БАБУШКИ ГАЛИ».

«СВОДКА ДИСПЕТЧЕРСКОЙ: ИМПУЛЬСЫ ЗА НЕДЕЛЮ — 4. СТАБИЛЬНОСТЬ — УЛУЧШАЕТСЯ».

В нижнем углу доски висела световая лента, которая отображала текущий уровень напряжения в сети. Сейчас она горела зелёным сектором — «норма».

— Это мы недавно придумали, — сказала Лиска. — Чтобы каждый мог посмотреть, как дела у города. Жёлтый — внимание, красный — готовься, зелёный — можно выдохнуть.

Рядом с киоском, под навесом из старой жести, стояли два столика и несколько скамеек из деревянных катушек. Здесь работала кофейня под открытым небом. Из маленького окошка торчал медный самовар, переделанный в кофемашину. Из его носика шёл пар, а на столе лежали чашки с отбитыми ручками — но чистые, аккуратные, и каждая была расписана вручную: кто-то нарисовал на них маленькие лампочки, цветы, звёзды.

— Кофе у нас редкость, — сказала Лиска. — Привозят сверху, когда дежурные находят выброшенные банки. Но варят вкусно. Хочешь?

— Давай позже, — ответил Владимир. — Сначала хочу посмотреть на ваш транспорт.

Они прошли к широкой улице, где по рельсам бесшумно катился трамвайчик — вагончик из жести и стекла, внутри которого горел тёплый свет. На боку трамвайчика была нарисована улыбающаяся лампочка, а под ней надпись: «СВЕТ В КАЖДЫЙ ДОМ». Ручки дверей были выточены из дерева в виде маленьких лампочек — их приятно было держать.

— Мы его зовём «Лампочка», — улыбнулась Лиска. — Он ходит от Фонтанной площади до старого элеватора. Бесплатно, конечно. Мест — восемь, но если втиснуться, то и пятнадцать.

Рядом с рельсами стояли электромобильчики. Они были разными: один — крошечный, синий, с откидным верхом, украшенный гирляндой миниатюрных лампочек. Другой — открытый, трансформер, складывающийся в тележку для багажа. Третий и вовсе напоминал старую прожекторную установку на колёсах.

— А как они заряжаются? — спросил Владимир.

— На зарядных станциях, как фонарики. Только дольше. У каждого водителя свой график. Если не успел зарядить — ездишь на резервной батарее или идёшь пешком.

Из ближайшего переулка выкатился синий электромобильчик. Водитель, лохматый парень с фонарём на поясе, притормозил, молча кивнул Владимиру и покатил дальше. На заднем сиденье дремал рыжий кот Нурсик, свернувшийся на ящике с инструментами.

— А кот зачем? — удивился Владимир.

— Ловит мышей. У нас тут иногда заводится живность, которая любит грызть изоляцию. А кот Нурсик — лучший борец. Ему даже жетон дали за отлов трёх крыс в прошлом месяце. И палочку световую повесили на шею — чтобы в тёмных углах не потерялся.

На площади у фонтана Владимир заметил необычную картину: старушка сидела на скамейке, а рядом с ней, на поводке, стояла маленькая собачка — и на ошейнике у неё мягко мерцала световая палочка, обмотанная цветной тканью, чтобы не натирала.

— А это для чего? — спросил Владимир.

— Чтобы видно было, — ответила старушка. — У нас тут темновато, а собака маленькая, её легко не заметить. А так — видишь, где она, и никто не наступит. И она сама не боится.

— Ещё котам вешаем, — добавила Лиска. — Особенно чёрным. А то в тёмных переулках совсем не видно. У нас каждый кот со своей палочкой ходит. И собаки — тоже. Даже один хомяк есть, у него на клетке фонарик висит.

Кот Нурсик зевнул, слез с электромобильчика и куда-то ушёл, мерцая зелёной палочкой в темноте.

Они свернули в проулок, где по обе стороны тянулись мастерские. Над каждой дверью — своя вывеска с подсветкой.

Обувная мастерская — вывеска в виде сапога из зелёных лампочек, табличка: «ЧИНЮ ЛЮБУЮ ОБУВЬ. ЗАРЯДКУ ФОНАРИКОВ НЕ ДЕЛАЮ». За окошком старый мастер в очках пришивал подошву к маленькому ботинку, используя вместо шила паяльник. Его инструменты лежали на верстаке: шилья с резными ручками, молотки, на которых были выгравированы цветы, и странная машинка для натяжения нити — вся из латуни, с маленькими колёсиками и рычажками.

— Дядя Сеня, — представила Лиска. — Он сорок лет чинит обувь. Говорит: «Свет — это хорошо, но без обуви далеко не уйдёшь».

Дальше — мастерская по ремонту фонариков. Вывеска в виде улыбающейся лампочки, лампочки мигали по очереди, создавая эффект живой улыбки. Внутри трое человечков разбирали старые фонарики, проверяли батарейки маленькими тестерами.

— Это наша светопомощь, — сказала Лиска. — Починят бесплатно, только за детали иногда просят жетоны.

Владимир заглянул внутрь. На полках лежали лампочки всех форм и размеров — груши, свечки, шарики. Рядом стояли банки с мелкими деталями: пружинки, контакты, проволочки, а также удивительные приборы, которые он никогда не видел: какой-то замысловатый ключ для настройки часов, ручной генератор с ручкой, украшенной перламутром, и маленький осциллограф в деревянном корпусе, с экраном, на котором вместо точек были нарисованы звёзды.

— А это что? — спросил Владимир.

— Это дедушкин «звездочёт», — ответил мастер. — Показывает не только сигнал, но и его качество. Если кривая ровная — значит, всё хорошо. Если прыгает — ищи проблему. Пользоваться им — одно удовольствие. Ручки тёплые, ход плавный.

— А откуда детали? — спросил Владимир.

— Сверху, — улыбнулась Лиска. — Что выбрасывают в ваших мусорных контейнерах, то у нас становится сокровищем. Старая люстра для вас — хлам. А для нас — пять отличных патронов и три лампы.

На улицах было много народу — каждый занят своим делом.

Регулировщик в светоотражающем жилете стоял на перекрёстке, поднимая и опуская фонарь на длинной палке. Зелёный — машины едут, красный — стоят. Работал чётко, без лишних движений, только изредка свистел в медный свисток, украшенный гравировкой.