- -
- 100%
- +
А справа, в небольшой бухте, отгороженной от открытой воды песчаной косой, царил абсолютный штиль.
Вода здесь была гладкой, как полированное олово или тёмное зеркало. В ней отражалось небо — не стальное, а нежно-розовое от первых лучей рассвета. Эта неподвижность казалась обманчивой, почти мистической.
Здесь не было грохота прибоя, лишь тихий, едва слышный шелест слабой волны, лизавшей песок.
И чайки здесь вели себя иначе: они сидели на воде плотными стайками или медленно планировали над самой поверхностью, и их крики были мягкими, гортанными звуками.
Он сидел на краю старого бетонного волнореза — серого, поросшего по швам жёсткой травой и мхом — и смотрел на эту двойственную картину.
Это было одно и то же море. Оно могло быть яростным и сокрушительным, а могло быть безмятежным и глубоким.
Он был не единственным, кто приходил сюда за этой силой. Каждый день, в любую погоду, на этом же самом месте появлялся другой старик. Он был сухощав, носил старую штормовку и кепку с опущенными «ушами», даже когда ветра не было.
Они никогда не разговаривали. Это было не нужно. Их объединяло общее молчание перед лицом стихии.
Для этого старика море было не просто фоном для прогулок. Это был его ежедневный ритуал выживания.
Он приходил сюда не за красотой или покоем. Он приходил за силой. Он смотрел на шторм не со страхом, а с уважением к этой первобытной мощи. Глядя на то, как волны раз за разом бросаются на берег и не могут его сокрушить, он черпал силы для своей собственной борьбы с возрастом и немощью.
В грохоте прибоя он слышал ритм своего сердца и убеждался: пока бушует это море — он тоже жив. Пока есть эта сила — в нём есть силы ей противостоять.
А потом старик исчез.
Просто однажды его место у края волнореза осталось пустым. Никто не знал почему. Может быть, море в конце концов оказалось сильнее...
Прошла неделя. Он продолжал приходить. И однажды он сел именно на то место — у самого-самого края бетона, где от бушующей воды его отделял лишь один шаг.
И тогда он понял секрет.
Секрет был в праве на слабость. Сидя там, где сидел тот старик, он осознал главное: море завораживает не потому, что оно всесильно.
А потому что оно абсолютно равнодушно к твоему бессилию.
Оно будет бушевать так же яростно, если ты упадёшь от усталости на этом самом месте. Оно будет так же безмятежно блестеть на закате если тебя не станет. Ему всё равно.
И в этом абсолютном безразличии заключалась высшая форма принятия.
Море не требовало от тебя быть сильным каждый день. Оно позволяло тебе быть слабым прямо сейчас, под его грохот или в его тишине.
Оно давало тебе право просто быть частью этого вечного движения — песчинкой на берегу или волной в океане — без цели и без смысла, кроме самого факта существования.
Он сидел там долго. Он пил свой остывший кофе из термоса и смотрел то на свинцовые валы слева, то на оловянное зеркало справа. Слова были не нужны.
Он понял: ему незачем черпать силы у моря, чтобы бороться со старостью. Ему нужно просто позволить себе быть старым под этим небом.
И это было настоящим чудом — тяжелее любого чемодана с рукописями, но гораздо проще любой написанной строки.
Семечка секвойи
Рассказ
1
Небо над городом стало маренговым, как бывает перед дождём.
Владимир стоял на Невском проспекте и взглядом искал телефонную кабинку, чтобы позвонить. Командировка в Ленинград затягивалась, а его жена Ника в другом городе, вот вот должна была родить. Владимир, почемуто был уверен, что родится мальчик. Он запустил несколько двухкопеечных монет в приёмник аппарата и набрал междугородний код. Раздался скрежет и на другом конце, в роддоме, ему ответили: родился мальчик, настоящий богатырь, 4200 весом.
Свершилось самое большое чудо любви! Желанный ребенок пришёл в этот мир. Имя выбирали недолго, назвали как отца, Володей.Ему хотелось петь. Кричать. Сердце выскакивало из груди.
И вдруг полил сильный дождь. Поразительный дождь! Никогда еще Владимир не видел, чтобы струи дождя светились таким ярким светом. Он запрокинул голову. Нет, ему не показалось. В мутной серой пелене неба застыло тусклое солнце, и лил почти зеркальный ливень. Владимир, весь мокрый от дождя, раскинул руки и громко крикнул:
- Ура!!! Сын! У меня сын!!! С ума сойти!!!Прохожие под зонтиками пробегали мимо, не обращая внимания. Сумасшедший!
Влюблённость - это диагноз!
- Я хочу от тебя ребенка, - говорила Ника, прижимаясь к нему. И чтобы быстрее забеременеть, всякий раз после секса, ложилась на живот, - Так обязательно залетишь!
И вот появился Вовка!
Только с возрастом уже, понимаешь полное значение всего случившегося. А тогда казалось, что их всё ещё двое, и только вчера произошла их встреча...
Её звали Ника. Владимир влюбился в неё с первого взгляда. Девушка с улыбкой Джаконды мелькнула среди спешащих прохожих на Аничковом мосту. Как видение, как стоп кадр. В одно мгновенье Владимир успел выделить её из всей толпы.
Она тоже что-то почувствовала, потому что вдруг обернулась и с удивлением посмотрела на него. Их взгляды встретились, и в городе не осталось больше никого, кроме неё и его, словно в песочных часах вмиг закончился песок.
Владимир прошёл весь мост прежде чем ясно понял, что хочет ещё раз увидеть свою незнакомку. Он испугался одной мысли, что больше никогда не увидит эту девушку. Владимир развернулся и пошёл обратно, ускоряя свой шаг. Они встретились на середине моста. Она тоже возвращалась ему навстречу и улыбалась. Такая удивительная! Такая красивая! Так они познакомились.
Она училась в финансовом институте на Фантанке, возле крылатых львов. Заканчивала аспирантуру. Первую встречу они отметили в ресторане "Якорь ".
Ника заявила, что умирает с голода и что он, Владимир, должен её накормить и спасти. Они много шутили и смеялись в тот вечер. И никак не могли расстаться. Время вдруг пошло совершенно по другому, в разы быстрее. Встреча продолжилась в её съёмной квартире. Они проговорили всю ночь. О родителях, о себе, о своих планах. Незаметно для них обоих, как-то само собой, эти планы сделались общими. Их тянуло друг к другу.
Браки заключаются на небесах, даже если ты и не фаталист. У бога тоже есть чувство юмора, и своё испытание - для каждого.
Утром они проснулись в объятиях друг друга, счастливые и с ощущением, что всегда знали друг друга и всегда были вместе.
- Мне так хорошо с тобой, - сказала она ему, - что даже страшно!
Ведь часто, когда любят так сильно-сильно, случается несчастье! Вспомни хотя-бы Ромео и Джульетту! От влюблённых исходит свет, который не спрячешь, а люди - злые и не прощают чужого счастья.
Если ты меня разлюбишь, я умру!
Владимир ответил:
- Об этом не беспокойся. Я буду любить тебя всегда, даже если у тебя вдруг вырастут птичьи лапы. И с птичьими лапами ты останешься самой любимой. И самой желанной!
- Это правда?! Ты не придумываешь?
- Правда! Ты самая любимая женщина на Земле!
И вот у них появился крошечный малыш. Их Вовка!
Когда ребёнок улыбался, у Владимира перехватывало дыхание. Он брал его на руки с любовью и нежностью, прежде ему неведомой. Вся жизнь этого маленького существа сейчас была в его руках! Это была его семечка секвойи.
Его чудо! У самого мощного дерева на планете, самая маленькая семечка, меньше укропного. Поражало, какая невероятная мощь скрыта до поры до времени в этой крошечной семечке. Так и младенец, уже таит весь потенциал своего рода, весь его генетический код. Поразительно!
- Ты моя маленькая семечка! - тихо шептал Владимир ребенку, который очень внимательно смотрел на него. - Ты мой комочек космической пыли! Ты моё продолжение! Моё маленькое солнышко! Я люблю тебя!
Ника называла Володю самым прекрасным из младенцев. Она говорила:
- Ты посмотри, все младенцы обыкновенные, а наш такой чудесный и уж точно, ни на кого не похож! А какой красивый!
- Весь в маму! - шутил в такие моменты Владимир.
Если ребенок рождается по любви, он всегда самый лучший из всех. Потому-что, самый любимый.
Ребенок был беспокойный, по ночам засыпал тяжело, часто и подолгу кричал. Супругам приходилось просыпаться, чтобы поочерёдно укачивать малыша. Когда тот наконец засыпал, Владимир на цыпочках укладывал его в кроватку.
Малыш улыбался во сне, трогательно посасывая соску. Его веки чуть подрагивали.
- Страшнее ребёнка зверя нет! - шутила Ника.
В одну из таких беспокойных ночей, Владимир проснулся как от крика ребенка, но тот спал. На кровати возле него сидела Ника, странная бледная и незнакомая.
- Что случилось? - спросил Владимир, интуитивно чувствуя неладное.
Ника энергично размахивала руками и шептала сбивчиво :
- Ты не понимаешь! Бедный, бедный Володя! Мне так жаль тебя! И мне очень страшно!
Владимир впервые не понимал, что происходит с Никой. Он растерялся:
- Родная, что случилось? Наверное, ты просто устала. Давай спать, пока ребенок не кричит.
На следующий день Владимир пришел с работы поздно. Ребёнок был у бабушки.
Его жена безучастно сидела на кровати и молча смотрела в одну точку. Лицо её за одну ночь обострилось и стало некрасивым как у Щелкунчика, почему-то подумалось Владимиру. На столе стояло ведро с картошкой, половина из которой была рассыпана по всей комнате.
Владимир оцепенел. Ему хотелось прекратить все происходящее, прервать как кошмарный сон. Он бросился к Нике, упал на колени и обнял её.
- Милая, что с тобой? Ты что?! Всё будет хорошо, потому-что я люблю тебя! Мы справимся, ведь у нас есть наш малыш, о котором мы должны позаботиться!
Владимир говорил и говорил, боясь остановиться, потому-что он вдруг понял, что случилось непоправимое. Он ещё не знал, что именно ... Предчувствуя неизбежность беды, он старался хотя-бы отсрочить её наступление.
Ему казалось, что если он сейчас не найдет нужных слов, то уже никогда и ничего нельзя будет исправить.
Ника никак не реагировала. Она вдруг встала с кровати и громко сказала:
- Ты не понимаешь! Картошка должна лежать ровно!
Пожилой доктор скорой помощи в белом халате с виноватым выражением на лице обьяснил, что роды спровоцировали болезнь шизофрении.
"К сожалению, это не лечится," - сказал он, - "триггером рано или поздно, могло стать всё, что угодно, если была предрасположенность. Болезнь до конца не изучена. Увы! Ваша супруга будет адекватная только в периоды ремиссии."
2
Конец августа выдался тёплым. Воздух был неподвижен, блестящие нити паутины — почти невесомы, а на зелёном газоне в парке лежали солнечные пятна. И только тяжёлые, налитые кровью гроздья рябины разрушали эту идиллию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.