Его Рабыня

Моё сердце бешено колотилось, пока я пыталась разобраться в какофонии слов вокруг меня. Прохладный влажный воздух лип к моей коже, и я невольно задрожала. Внезапно сквозь шум прорвался мужской голос, говоривший по-французски с акцентом.

— Снимай с себя одежду. Всю.Быстро.

Его тон был таким же холодным, как и температура воздуха вокруг. Я услышала, как молодая женщина ответила, умоляя его на французском.

Её голос дрожал от страха и стыда. Я почти физически ощущала её ужас, который теперь отражался в моём собственном страхе.

Ответ мужчины был резким и безжалостным.

— Ты сделаешь то, что тебе говорят, девочка, или почувствуешь на себе кнут.Это больно. Твоя скромность здесь никого не интересует. Раздевайся. Быстрее.

Я услышала сдавленный всхлип, затем шорох ткани. Моё воображение нарисовало яркую картину этой сцены: испуганная молодая женщина, вероятно, не старше меня, вынуждена обнажаться перед этими странными, опасными мужчинами. Я задрожала, испугавшись, что вскоре меня постигнет та же участь.

Внезапно я почувствовала, как Аллен положил руки мне на плечи и твёрдо поставил меня на ноги. На мгновение мир закружился, пока я пыталась восстановить равновесие после того, как меня так долго несли на руках. Успокоившись, я стала более остро ощущать присутствие других молодых женщин вокруг меня. Я чувствовала тепло, исходящее от их тел, слышала тихое дыхание и приглушённые всхлипывания.

Без предупреждения Аллен потянулся к моей голове. Одним быстрым движением он снял с меня капюшон. Внезапный поток света, хоть и тусклого, ослепил меня. Я быстро заморгала, глаза заслезились, пока они привыкали к свету. Я почувствовала, как его сильные руки развязывают верёвку, связывающую мои руки. Затем он ловко развязал кожаный кляп и вытащил его у меня изо рта.

Когда зрение прояснилось, я обнаружила, что стою в каком-то импровизированном загоне. Толстые канаты, которые можно увидеть на корабле в дольбортов, образовывали вокруг нас круг, подвешенный на деревянных столбах. Пространство за ними было тёмным, но я могла различить смутные очертания каменных стен. Похоже, мы находились в какой-то подземной комнате или пещере.

Меня поразило то, что я увидел. Пять молодых женщин стояли передо мной, и их лица выражали такой же страх и растерянность, как и моё. Четыре из них были полностью обнажены, их руки безвольно лежали на телах, словно пытаясь прикрыть их. Пятая, миниатюрная брюнетка со слезами на щеках, пыталась снять бюстгальтер, её пальцы дрожали, пока она пыталась расстегнуть застёжку.

Я не могла отвести взгляд, моё лицо горело от смеси стыда и нежелательного возбуждения. Эти женщины были прекрасны, их тела казались бледными и уязвимыми в тусклом свете. Я видел мурашки на их коже, видел, как затвердели их соски от прохладного воздуха. Мой взгляд был прикован к треугольникам волос между их бёдрами, хотя от этого непристойного зрелища моё лицо сильно покраснело.

Затем я услышала голос Аллена и поняла, что он скажет, ещё до того, как он это произнёс.

— Мария, ты тоже. Как и твои новые сёстры. снимай всю одежду..

Я повернулась к Аллену, надеясь увидеть в его взгляде хоть каплю сострадания. Но когда наши взгляды встретились, я увидела лишь суровую решимость. Его челюсть была напряжена, а голубые глаза смотрели твёрдо и непреклонно. Он больше не напоминал того очаровательного профессора, который покорил меня своими лекциями. Теперь передо мной был воин, завоеватель, человек, привыкший к безоговорочному подчинению.

— Я не буду повторять, Мария, — сказал он низким, рычащим голосом. — Раздевайся. Сейчас же.

Мои руки дрожали, когда я потянулась к пуговицам на своей голубой блузке, которую надела, надеясь соблазнить его. Мои щёки пылали от осознания собственной глупости. От страха и адреналина мои пальцы двигались неуклюже. Ткань соскользнула с моих плеч и упала к ногам. Я задрожала от пронизывающего холода.

Я слышала, как другие девушки вокруг меня быстро говорили по-французски. Их голоса были тихими, но настойчивыми, полными страха и замешательства.

— Кто-нибудь знает, кто эти люди? — спросила одна из них дрожащим голосом.

— Зачем они нас забрали? Чего они хотят? — вмешался другой.

— Я просто шла домой из библиотеки, — всхлипнула третья девушка. — Как они меня нашли?

Я изо всех сил старалась понять их разговор, но мой французский, хотя и был достаточно хорош для академических дискуссий, не поспевал за их быстрой, эмоциональной речью. Я улавливала лишь обрывки их ужаса и смятения, которые отражали мои собственные чувства.

Когда я потянулась за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, я услышала, как одна из девушек спросила: «Они нас убьют?»

От этого вопроса у меня по спине пробежал холодок. Я даже не рассматривала такую возможность. Мой разум был так сосредоточен на немедленном унижении, связанном с раздеванием, на сбивающей с толку смеси страха и возбуждения, что я не думала о том, что может произойти потом.

«Это просто какая-то извращённая игра», — сказал я себе, с трудом сглотнув. К тому же они приложили столько усилий, чтобы привести нас сюда… зачем им причинять нам вред?

Мой бюстгальтер упал, и я инстинктивно скрестила руки на груди. Я чувствовала на себе взгляд Аллена, оценивающий, голодный. Мне хотелось прикрыться, спрятаться от его взгляда, но его лицо — и ноющая боль в моей заднице — ясно давали понять, что прятаться бесполезно.

Дрожащими руками я одним движением спустила юбку и трусики и быстро вышла из них. Я стояла совершенно голая, чувствуя себя более открытой и уязвимой, чем когда-либо в жизни. Воздух вокруг меня казался густым, наполненным запахом страха и древним, тёмным ароматом, который я ассоциировала с подземельями средневековых замков — чувственным признаком невидимого подземного мира.

Я услышала вздохи и перешёптывания других девушек. Я поняла, что они смотрят на меня, на мои рыжие волосы — волосы, которые делали меня для них другой, экзотической. Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло от стыда, а румянец распространился по шее и груди.

— Посмотри на меня, Мария, — приказал Аллен.

Медленно, неохотно я подняла на него взгляд, чувствуя, как горят мои щёки, пока его глаза блуждали по моему обнажённому телу. Его взгляд казался голодным, собственническим, заставляя меня чувствовать себя куском мяса на витрине. Однако, несмотря на стыд и страх, к своему ужасу, я снова ощутила это запретное волнение; что-то в том, что я была обнажена перед ним, вызывало у меня внизу живота трепет, который я предпочла бы не испытывать.

Одна из девушек что-то прошептала, слишком тихо и быстро, чтобы я смогла понять.

— Молчать! — внезапно рявкнул Аллен по-французски, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Если не хотите почувствовать удар кнута, держите рот на замке!

Девушка, которая шептала, тут же замолчала, и её испуганный голос оборвался. В наступившей напряжённой тишине я слышала учащённое дыхание девушек вокруг меня, чувствовала запах едкого страха, исходящий от их дрожащих тел.

Аллен сделал жест, и в загон вошли несколько мужчин — по одному на каждую из девушек. Мои глаза расширились, когда я узнала в одном из них сотрудника университета. Что это за… организация… заговор… что это вообще такое?

Грубые руки Аллена схватили меня за запястья и вытянули их перед собой. Грубая верёвка впилась в мою кожу, когда он туго связал мне руки. Другой мужчина привязал к верёвкам длинную верёвку, соединив меня с другими девушками. Нас связали вместе, как животных.

Миниатюрная брюнетка стояла в начале очереди. Я оказалась в самом конце. Девушка передо мной была выше остальных, спортивная, с короткими тёмными волосами и дерзким взглядом. Я восхищалась её смелостью, хотя сама дрожала.

— Меня зовут Кристина, — прошептала она мне, повернув голову через плечо. — А ты?

— Мария, — прошептала я в ответ, пытаясь взять пример с неё.

— Ты что американка? — спросила она, широко раскрыв глаза.

Затем она вскрикнула, я услышала резкий щелчок и увидела, как что-то быстрое, тонкое и сделанное из кожи ударило Крестину прямо по ягодицам. Я тоже вскрикнула от удивления, страха и, что хуже всего, возбуждения от моих сумбурных впечатлений от удара плетью — от вида и звука… от ярко-красного пятна, которое теперь расцвело на упругой попке другой девушки.

— Молчать! — повторил Аллен.

Глаза Кристины наполнились слезами, но мне показалось, что я всё ещё вижу в них сопротивление, и я снова попытался принять эту мысль, несмотря ни на что.

Эти ужасные люди явно хотят, чтобы мы остались в живых. Это даёт нам хоть какую-то надежду, не так ли?

К моему ужасу, какая-то часть меня отказывалась считать Аллена ужасным, и я чувствовала отвращение к самому себе. С другой стороны, я без проблем называл остальных пятерых «воинов» козлами.

И эти козлы начали выводить нас из загона, дёргая за верёвку, чтобы мы шли быстрее. Мы ковыляли, шлёпая босыми ногами по холодному каменному полу. Подземное помещение переходило в извилистые туннели, освещённые мерцающими факелами. Из-за пляшущих теней всё казалось сюрреалистичным, как во сне.

Пока мы шли, я пытался осмотреться, выискивая хоть какой-то шанс на побег. Но все туннели выглядели одинаково: грубо обработанные известняковые стены, влажные от сырости, уводящие всё глубже под землю. Я быстро потеряла ориентацию.

Наконец туннель вывел нас в огромную пещеру. У меня перехватило дыхание, когда я увидела открывшееся передо мной зрелище. В центре помещения стоял огромный деревянный корабль, его нос в форме головы дракона зловеще вырисовывался в свете факелов. Тишина была гнетущей, её нарушало только наше прерывистое дыхание и мягкие шаги.

Нас провели по трапу на палубу корабля. Когда первая девушка ступила на деревянные доски, Аллен заговорил. Его голос звучал ритмично, нараспев, что напомнило мне о древней скандинавской поэзии, которой он нас учил.

— Теперь ты стоишь на священной земле, — нараспев произнёс он по-французски, стоя у руля на корме драккара, на приподнятой платформе, которой, должно быть, пользовался рулевой в море. — С этого момента ты принадлежишь Сынам Одина. Ты — постельная рабыня,наложница, как и бесчисленное множество женщин до тебя на протяжении веков.

Мой разум помутился, пытаясь осмыслить его слова. Постельные рабыни? Наложницы?Сыновья Одина? Это ведь не может быть правдой?

Пока Аллен говорил, его слова, казалось, отдавались эхом у меня в груди. Древний корабль скрипел под нашими ногами, словно пробуждаясь от долгого сна. Мерцающий свет факелов отбрасывал жуткие тени на резные деревянные доски, заставляя замысловатые узоры извиваться и танцевать.

— С этого момента, — продолжил Аллен, и его голос зазвучал почти гипнотически, — вы будете служить Сынам Одина своими телами. Вы познаете старые обычаи, истинные женские обычаи, которые ваш современный мир давно позабыл.

Моё сердце бешено колотилось в груди, по венам разливалось смешанное с ужасом и беспомощностью запретное возбуждение. Наложница! От слова «ложе»! Так называли постель в древности. То есть из меня хотят сделать подстилку, постельную принадлежность. Этот термин вызывал в воображении образы воинов-викингов, покоряющих трепещущих дев, грубые руки на нежной плоти. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули от стыда за то, как моё тело отреагировало на эти мысли.

— Если у вас будут дети во время службы, — продолжал Аллен, пока остальные мужчины вели нас между скамьями для гребцов, пока я, последняя в очереди, не встала рядом с самой кормовой скамьёй, ближайшей к Аллену; я не могла оторвать от него взгляд, пока его глаза скользили по нашим обнажённым телам, — знайте, что о них будут хорошо заботиться, и вы, и мы. Сыны Одина ценят плоды сильных кровей.

Дети? Эта мысль вызвала у меня приступ паники. Мне было всего восемнадцать, и я всё ещё была девственницей. Мысль о том, чтобы забеременеть и родить ребёнка для этих странных, опасных мужчин, казалась ужасающей. И всё же какая-то глубинная, биологическая часть меня трепетала от мысли о том, что меня так основательно присвоили, что моё тело будет использовано по своему прямому назначению.

Внезапно Аллен спустился с платформы. Его рука обхватила моё плечо. Быстрым, сильным движением он оттащил меня от ряда девушек. Я споткнулась, из-за связанных рук мне было трудно сохранять равновесие на слегка покачивающемся корабле. Он потянул меня к ближайшей скамье для гребцов.

Пока мы шли, я видел, как другие мужчины делали то же самое со своими избранными рабынями. С миниатюрной брюнеткой, которая шла впереди нас, грубо обращался дородный мужчина с густой рыжей бородой. Кристину, смелую девушку, которая шла впереди меня, вёл сотрудник университета, которого я узнала. На мгновение наши взгляды встретились, в её глазах читались страх и решимость.

Мы подошли к скамейке для гребцов, и Аллен крепче сжал мою руку. Он заговорил, но не по-французски и не по-английски. Слова, слетавшие с его губ, были резкими и гортанными, с твёрдыми согласными и протяжным «р». Это был тот язык, на котором он говорил по телефону, тот, который тогда казался таким красивым и загадочным. Теперь он вызывал у меня ощущение чужеродности, полной оторванности от реальности.

Остальные мужчины ответили тем же, их голоса слились в какофонию чужих звуков, эхом разносящихся по стенам пещеры. Я не понимал слов, но тон был ясен — это была команда, приказ, которому следовало подчиниться без вопросов.

Грубо толкнув меня, Аллен уложил меня на скамью для гребли. Я почувствовала под собой грубое дерево, когда его огромные руки перевернули меня на живот, а мои связанные руки вытянулись перед собой.

Он схватил меня за плечи, уверенно расположив меня так, что я вздрогнула. Я чувствовала жар, исходящий от его массивного тела, когда он нависал надо мной, подавляя мои чувства.

— Раздвинь ноги, — хрипло скомандовал он по-английски. Когда я замешкалась, застыв от страха и стыда, он прорычал: «Ну же, Мария. Не заставляй меня брать тебя силой».

Дрожа, я подчинилась, опустив колени по обе стороны от узкой скамьи. В таком положении я была ужасно уязвима, моя киска и даже анус были на виду. Я почувствовала прохладный воздух на своих половых губах и остро осознала, насколько я стала влажной, несмотря на свой страх. Моё лицо горело от унижения.

Руки Аллена переместились на мои запястья, направляя их ещё дальше вперёд. Я почувствовала прикосновение металла к своей коже — это было железное кольцо, вделанное в край скамьи. Быстрыми, отточенными движениями он начал привязывать меня к нему кожаными ремнями. Материал был мягким, но прочным, и я инстинктивно поняла, что из этих пут мне не выбраться.

Пока он работал, я стала обращать внимание на звуки вокруг. В пещере раздавались всхлипывания, рыдания и время от времени резкие крики от страха или боли. Я повернула голову и увидела, что других девушек тоже связали. Миниатюрная брюнетка открыто плакала, её тело содрогалось от каждого рыдания, когда рыжебородый мужчина грубо укладывал её. Кристина, напротив, была пугающе молчалива, её челюсти были крепко сжаты, и она вызывающе смотрела на своего похитителя.

Моё внимание привлёк особенно громкий вопль. Одна из девушек — стройная блондинка — вырывалась из пут, выкрикивая что-то по-французски. Её похититель ответил резкой пощёчиной, которая эхом разнеслась по комнате. Крики девушки перешли в прерывистые рыдания.

Я почувствовала извращённое чувство гордости за то, что не закричала, хотя слёзы молча текли по моему лицу. Но затем Аллен положил руки мне на бёдра, слегка приподняв их, и я не смогла сдержать собственный всхлип.

— Вот так, — пробормотал он низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Выгни спинку. Отдайся своему господину.

Моё тело отреагировало на его приказ прежде, чем разум успел его осознать. Я обнаружила, что выгибаюсь, приподнимая бёдра и откидываясь назад. В таком положении моя задница ещё больше приподнималась, а киска становилась ещё более открытой и уязвимой. Я чувствовала, как мои губы слегка приоткрываются, и знала, что Аллен всё видит.

— Хорошая девочка, — похвалил он, и, несмотря ни на что, я почувствовала смущающее удовольствие от его слов.

Уважаемые читатели, пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора! Книга написана полностью, буду выкладывать проду через день!