Рабыня для зеков

— Она переодевается, — говорит Джеймс. Должно быть, Гарри зачем-то ищет меня.

Когда я вхожу в главную комнату, на меня сразу же устремляются четыре пары глаз. Виктор быстро моргает, облизывает губы и потирает татуировку, которая тянется вверх по его шее. Артур подается вперед, его взгляд опускается на мои голые ноги, все еще удлиненные моими нелепыми туфлями. Джеймс изучает меня, словно проверяя мое эмоциональное состояние. Кажется этот мужчина настолько напряжен, что вот-вот сорвется.

И надзиратель Гарри медленно кивает, как будто мой внешний вид убедил его в моей безопасности и подтвердил, что я выполняю свои обязательства.

—Вы принесли мой телефон?” — спрашиваю я у Гарри.

Он засовывает руку во внутренний карман пиджака и достаёт мой мобильник. Я включаю его, и моё сердце начинает биться быстрее, когда оно постепенно оживает. Вокруг меня четверо мужчин ждут, пока я просмотрю свои сообщения.

Есть одно от моей сестры Кристины. "Ты в порядке?" Несмотря на то, что она в тяжёлом положении, она всё равно беспокоится обо мне.

"Я в порядке", отвечаю я. "А ты?"

Я жду, надеясь получить подтверждение, что она прочитала моё сообщение, и ответ, который даст мне знать, что она держится.

Через тридцать секунд надзиратель откашливается, и я выключаю телефон, возвращая его.

— Я оставлю вас наедине, — он хлопает Джеймса по плечу, скорее как отец, успокаивающий сына, чем надзиратель, разговаривающий с заключённым. Что бы эти люди ни сделали для надзирателя, он источает благодарность.

Когда Гарри уходит и дверь с грохотом закрывается, Виктор вскакивает.

— Ты закончил? — спрашивает он Джеймса. — Она готова?

Его детская надежда так же нервирует, как и умиляет. Я испытываю смешанное чувство: мне хочется и отойти, и обнять его одновременно. Что-то в нём напоминает мне моего друга детства Девона: может быть, его улыбка и неуёмная энергия.

— Нет, Виктор. Я ещё не закончил, а она не готова. — Джеймс ставит на стол подарки смотрителя: настольные игры, сложенную одежду и несколько пакетиков чипсов и шоколадных батончиков. Он обращается с нами как с детьми на вечеринке в честь дня рождения.

Подняв взгляд, Джеймс смотрит мне в глаза, приближаясь ко мне весь горящий желанием, которое читается в его свирепом выражении лица. Когда он оказывается достаточно близко, чтобы коснуться меня, он обнимает меня за талию и наклоняется. — Ты готова ко второй части?

“Это зависит от того, что ты будешь делать!”

Кажется, ему понравился мой ответ, и он, усмехнувшись, уткнулся носом мне в ухо. — Мы можем вернуться и к первой части, если ты хочешь, чтобы я снова тебя лизнул.

М-м-м. Я сжимаю ноги, потому что эта мысль мне слишком нравится, и чувствую себя странно из-за этого. Этот мужчина — незнакомец. Незнакомец, который выглядит как двоюродный брат Чарли Ханнэма, такой же суровый, как байкеры «Сыны анархии». Незнакомец, который был более самоотверженным и щедрым, когда дело касалось удовольствия, чем любой из предыдущих мужчин, которые видели меня обнажённой. — Ты бы сделала это, если бы я ничего для тебя не сделал?

— О, детка, — шепчет он. — Ты моя девочка! Я готов на все для тебя!

Я вся вспыхиваю от хрипотцы в его голосе. — Я имею в виду что-нибудь, что поможет тебе кончить!

Он перестаёт покрывать мою шеку горячими поцелуями и смотрит мне прямо в глаза со всей свирепостью голодного хищника. Опасаясь, что сказала что-то не то, я отшатываюсь, но он удерживает меня. — Если бы смотритель не вмешался, я бы кончил, просто лаская тебя языком в твоей сладкой маленькой дырочке.

Когда я вздрагиваю, он ухмыляется. «О, тебе это нравится. Грязные разговоры щекочут твоё маленькое ушко, и раздражают твою чувствительность».

Я мазохистка. Больше, чем я предполагала.

— Что бы ты сделала, чтобы доставить мне удовольствие, детка?”

— Всё, что ты захочешь! — Как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, насколько они опасны. Он может сделать со мной всё, что угодно, так что моё согласие не имеет значения, но если я позволю ему делать всё, что он захочет, это может подтолкнуть его к более глубоким и тёмным мыслям, чем те, в которых я хочу оказаться.

Я понимаю, что он уже мог бы давно сделать со мной всё что угодно. Ничто не мешает ему толкнуть меня на спину, задрать ноги и жестоко трахнуть. Он мог бы делать то, что мой бывший заставлял меня смотреть на видео в интернете, например, проникать в мою задницу без смазки или засунуть в меня весь кулак. Мужчины могут делать с женщинами ужасные вещи, причиняющие боль, а не удовольствие, без их согласия и наслаждаться этим. Джеймс не делал ничего подобного. Он позаботился о том, чтобы я сначала испытала удовольствие. Он был со мной так осторожен, как я только могла себе представить в сложившихся обстоятельствах. Он не торопился, и это мне в нём нравится. Это заставляет меня доверять ему, чего он, вероятно, и добивается.

—Твои ручки, — говорит он, — начнем с этого!.

Его брюки свободно сидят на бёдрах, но он всё равно расстёгивает пуговицы. Под ними он в чёрных боксёрах, которые плотно облегают его фигуру. Я мельком вижу рельефный пресс и V-образную мышцу, ведущую к его члену, и не могу отвести взгляд, когда он крепко сжимает мою руку вокруг своего члена. Он был твёрдым даже через ткань одежды, но кожа к коже — это совсем другое. Он твёрдый и такой горячий, что практически обжигает мою прохладную кожу. Кончик становится влажным под моим большим пальцем и пульсирует, когда я провожу по нежной головке.

— О, чёрт, Анна. От хрипотцы в его голосе меня бросает в жар, и он наклоняется вперёд, словно я высасываю из него силы. Наблюдение за тем, как такой большой, сильный, сдержанный мужчина теряет контроль, это просто сводит меня с ума.

— Тебе хорошо? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как кружится моя голова от прилива крови. Каково это — наконец-то почувствовать прикосновение женщины после стольких лет? Осознание того, как сильно он, должно быть, думал об этом моменте и жаждал его, побуждает меня сделать для него всё, что в моих силах.

Я прекрасно понимаю, что пройдут дни, недели, месяцы или годы, и это воспоминание будет жить в его сознании, и я хочу, чтобы оно было наполнено самыми лучшими чувствами.

— Как мне хорошо! — Он стонет, в его голосе слышится крайняя степень наслаждения.

Я прошу его сесть на край кровати, а затем беру подушку и кладу её на холодный пол. Когда я смотрю на Джеймса, то вижу, что его глаза горят ярко-голубым пламенем, а губы приоткрываются при виде меня на коленях. Я кладу руки ему на бёдра, и его мышцы напрягаются. Его руки сжимают край кровати, сминая покрывало пальцами, которые уже были внутри меня. Он сильный и чувствуется что он готов к чему-то,чему он не решается поддаться. Его член гордо возвышается, он больше, чем любой член, который я когда-либо держала в руках. Я сглатываю, чувства бурлят во мне, как весенний ручей.

Я знаю, как сосать только в теории, мои бывшие бойфренды были недостойны этого. Головка его члена широкая и выпуклая, а ствол толще, чем моя рука. Я никак не смогу взять его весь в рот, но я сделаю всё, что в моих силах. Теперь я стою на коленях, а он смотрит на меня с мрачным выражением лица, и пути назад у меня уже нет.

Когда я приближаюсь к нему, то чувствую его запах. Он пахнет свежестью и мылом, как будто он специально помылся перед тем, как прийти ко мне. Я осторожно обхватываю его член рукой и улыбаюсь, когда он упирается мне в ладонь.

— Спокойно, — шепчу я, словно успокаивая пугливую лошадь. Он фыркает, но фырканье превращается в шипение, когда я дразняще и легко облизываю головку его члена.

— Вот так, красавица. Соси мой член. — Он заправляет мне волосы за ухо, и между моих ног разливается жар, когда я ёрзаю, сопротивляясь желанию, чтобы он поднял меня с кален и вошёл в меня.

Я всегда считала себя сексуальной. Когда я дома, я удовлетворяю себя хотя бы раз в день. По закону подлости, мне всегда попадались парни, которые много рассказывают, как они хороши в постели, но при этом потом они оказываются просто эгоистичными уродами. По крайней мере, мой палец знает, как заставить меня дрожать и стонать, а они даже и не пытаются разобраться с тем, что доставляет мне удовольствие.

А вот Джеймс не эгоист. Когда дело касается еды и секса, он в первую очередь думает о женщинах. Он джентльмен, если это вообще применимо к заключённым.

Я решаю действовать не спеша, обхватываю его пальцами и облизываю прямо под головкой, где он особенно чувствителен. Он снова стонет, отпускает одеяло и тяжело опускает руку мне на затылок. Он собирается взять всё в свои руки и засунуть свой член мне в горло? Эта перспектива одновременно возбуждает и пугает. Он делает глубокий вдох, пока я обвожу его языком и изучаю руками. Ему нравится, когда я сжимаю его крепко и сильно, а ещё больше — когда я нежно провожу костяшками пальцев по его яйцам.

Его бёдра напрягаются, когда он выдыхает сквозь плотно сжатые губы. Пальцы на моей шее сжимаются, впиваясь в кожу, пока он пытается сдержаться. Я двигаюсь, и он стонет, запрокидывая голову и закрывая глаза.

Когда я обхватываю губами головку его члена и нежно сосу, мой язык покрывается солоновато-сладким возбуждением, которое я глотаю, пока он дрожит.

— Руки за спину, — рычит он, заставляя меня подпрыгнуть. Я подчиняюсь, обхватывая левой рукой запястье правой и стараясь сохранять равновесие. Это трудно, и в итоге я беру его глубже в горло, чего он, вероятно, и добивался. Его пальцы сжимают мои волосы, толкая меня сильнее, пока я не начинаю давиться.

— Ты хорошая девочка. Сделай это до конца!.

Как будто моё тело сковано его требованиями, мой рот наполняется слюной. Мне трудно держать челюсть так широко раскрытой. Мои губы напряжены, как, я представляю, будут напряжены мои половые губы, когда он меня трахнет.

Я чувствую пустоту между ног, и мои фантазии заполняют мой разум, когда я представляю, как другой мужчина стоит позади меня, прикасается ко мне, дразнит меня, наполняет меня, пока я беру член Джеймса глубоко в горло. Эта фантазия доставляет мне наибольшее удовольствие. Фантазия, которой я никогда не предавалась в реальной жизни.

Я провожу рукой между ног, дразня свой набухший клитор.

Его бёдра поднимаются, дёргаясь так сильно, что у меня перехватывает дыхание, а слёзы текут по нижним векам и заливают щёки.

— Осторожно, — говорит он, проводя мозолистым пальцем по щеке. — Я хочу, чтобы ты плакала только от удовольствия.

Но я не останавливаюсь, втягиваю щеки и шумно сосу его. Возможно, он просто говорит мне то, что я хочу услышать, как и большинство мужчин, с которыми я встречалась, но мне сейчас приятно это слышать.

Интересно, думают ли Артур и Виктор о том, что мы здесь делаем. Представляют ли они, как я тоже преклоняю перед ними колени?

Виктор меня пугает. Он такой нервный. А Артур такой большой, что мне кажется может раздавить мой череп, как грецкий орех, если этого захочет. Джеймс суровый, но сдержанный, а остальные более дикие и менее известные.

Странно, что я чувствую это по прошествии такого короткого промежутка времени, которое провела с ними.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, чтобы открыть горло и позволить ему управлять моими движениями. Он стонет и вздрагивает, пока я двигаю головой, ощущая его нарастающее удовольствие и чувствуя, как его член все больше набухает у меня во рту.

Его пальцы сжимаются на моей голове, и я смотрю на него, прямо в его глаза, которые потемнели, как океан в полночь. Я продолжаю сосать, наблюдая, как дёргается его челюсть, когда он стискивает зубы, готовясь к разрядке. Я отдаю ему всего себя, пподолжая интенсивно сосать, лаская свой клитор. — Не останавливайся, — рычит он, так сильно натягивая меня на свой член, что мой нос касается его пресса.

Мой клитор пульсирует в такт моему сердцебиению, пока я дразню себя, проводя пальцами по половым губам и вокруг пучка нервов, которые требуют стимуляции.

— Вот так, — почти рычит он. — Приласкай себя, пока сосешь мой большой член.

Я ласкаю свой клитор, так интенсивно, что балансирую на грани боли и удовольствия, чувствуя, как в моем животе разливается тепло, и позволяя своему телу петь от удовольствия, пока он использует меня.

— Вот так, — повторяет он. — Вот так. Кончи ещё раз, принцесса. Кончи, пока сосешь мой член. — Дрожь в его голосе говорит мне, что он близок к потере контроля. — Возьми этот большой член целиком… да…

Последнее слово вырывается у него на выдохе, когда его член дёргается, и горячая сперма струёй попадает мне в рот. Я рефлекторно сглатываю, и он стонет, как будто я прижала к его коже раскалённый прут. Если его друзья не слышали нас раньше, то уж это они точно не пропустили.

Он отрывает моё лицо от своих коленей и отпускает меня, глядя на меня с таким благоговением, словно я только что открыла двери и показала ему путь в рай. Он обхватывает свой член и вздрагивает, облизывая сухие губы.

— Детка, у тебя хорошо получается, — он слегка смеётся, и я улыбаюсь, довольная, дрожащая и испытывающая благоговейный трепет. В обмен на свободу моей сестры я могу дать этому мужчине то, что ему нужно. Всю свою жизнь я преодолевала трудности, чтобы добраться до своей цели. И это не похоже на трудности, когда к ним прилагается раскалённое добела удовольствие. Не похоже, когда я получаю такое удовольствие, наблюдая за тем, как он теряет над собой контроль.

Джеймс, красивый, уравновешенный, щедрый и сдержанный, — самый простой из этой троицы.

Но я не могу вечно прятаться с ним в этой комнате.

В какой-то момент мне придётся столкнуться с двумя мужчинами, которые могут быть не так осторожны со мной.

ВИКТОР

Моя правая нога немного трясётся, но в этом нет ничего необычного. Когда я сижу и отдыхаю, хотя бы одна часть моего тела всегда находится в движении. Если это не колено, то, возможно, рука или пальцы постукивают по столу. Иногда я щёлкаю языком по нёбу. Джеймс больше всего это не любит. Наверное, это раздражает, когда кто-то другой делает то же самое что и ты.

По телевизору идёт передача, и я смотрю на экран, но не могу сконцентрироватся на сюжете. Мне неинтересно это шоу. Кому захочется смотреть, как люди продают своё старое, но ценное имущество заносчивым парням из ломбарда? Это лишь заставляет меня думать о том, как тяжело быть бедным и никогда не иметь достаточно, постоянно торговать и меняться, брать и грабить.

Я ненавижу эту чёртову тюрьму, но, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, где я буду есть в следующий раз или кто захочет меня убить, потому что я пытаюсь заработать себе на жизнь.

Артур смотрит по телевизору какую-то девицу с фальшивым кольцом на пальце, его крупное тело втиснуто в слишком маленькое кресло, плечи свисают со спинки. Не знаю, смотрит ли он шоу или мечтает оказаться в той комнате с той симпатичной девушкой, чтобы всё напряжение его тела выплеснулось между её кремово-белыми бёдрами.

Стоны Джеймса разрывают мою выдержку. Они хотят, чтобы я был терпелив, но они знают, что у меня не получается. Не получается по-настоящему быть терпеливым. Я стараюсь, притворяюсь, но внутри меня то, чего я сейчас хочу, рвётся наружу, пытаясь протиснуться сквозь щели.

Прошло пять лет, три месяца, две недели и четыре дня с тех пор, как я погрузил свой член в приятную влажную вагину. Пять лет моей никчёмной жизни. И теперь голая девушка меньше чем в пяти метрах от меня, но я не могу войти, потому что мой приятель добрался до неё первым.

Если бы это был кто-то другой, у меня бы уже были кровавые мозоли на кулаках.

Но Джеймс мне как старший брат. Он всегда присматривает за мной, даже когда я совсем на мели. Даже особенно когда я совсем на мели. Он не пытается быть грубым. Он делает это, потому что знает, что из-за моего нетерпения и непредсказуемости всё может пойти наперекосяк. Я ни на что не годен, кроме хорошей драки.

Мои нервы всё больше на пределе.

Я резко встаю, когда снова раздается низкий стон Джеймса, делаю два шага вперёд, затем разворачиваюсь и иду обратно, плюхаясь в кресло. Мой член толстый и твёрдый, яйца напряжены и болят. Я мог бы кончить в два счёта, просто думая о том, что происходит в той комнате.

Может быть, он укладывает её на спину, закидывает ноги ей на плечи, выгибает, как крендель, и врывается в её киску. Может быть, он укладывает её на пол, ставит на колени между своих ног и заставляет глубоко заглатывать его член. Может быть, он вылизывает её сладкую маленькую киску, как котёнок миску с молоком, пробуя на вкус все её соки. Я хочу всего этого и даже больше. Но больше всего я хочу просто лежать на боку, прижавшись лицом к её мягкому женственному телу, и слушать, как она дышит. Два обнажённых человека, на время забывших о мире, растворяющихся друг в друге. Если бы она провела ногтями по моей голове или поцеловала меня в лоб, я бы не возражал. Может быть, она позволила бы мне заснуть с её соском во рту. Это было бы наверное лучше всего.

Мои друзья беспокоятся, что я потеряю контроль. Моё настроение медленно сползает в мрачное, напряжённое состояние, которое ощущается как ад. Всё это напряжение тянет меня вниз, но, может быть, Анна сможет вернуть меня к жизни. Я думаю, что она могла бы, с этими кофейными глазами и длинными ресницами, с её маленькими сиськами и большой задницей, о которой я давно мечтал. Может быть, она сможет вернуть меня, прежде чем я сорвусь. Я должен сказать Джеймсу. Это был бы один из способов заставить его ускорить этот процесс.

Ох её Волшебная киска.

Хорошая киска может решить практически любую проблему мужчины или, по крайней мере, заставить его забыть о том, что его тяготит.

“Остынь, чувак”, - говорит Артур.

— Ты это слышал? — я указываю на комнату, затем наклоняюсь вперёд в своём кресле, отбивая ритм песни, которая весь день звучит у меня в голове.

— Ну, конечно, слышал!.

—Удачливый ублюдок!

Уважаемые читатели, не забывайте поощрять автора звездочкой и подпиской!